Танцуй для меня, девочка

Глава 36

Возвращение в реальность давалось с трудом. По ощущениям, как если бы я приходила в себя после анестезии. Кажется, мое состояние усугубилось, раз я даже просыпаюсь едва-едва. Эх, все-таки придется повторно записываться на прием к гинекологу раньше назначенной даты. Пусть еще что-нибудь прописывает, помимо диеты и таблеток, а не то я точно скоро помру.

Рядом послышались голоса, но так сразу распознать их не удалось. Попыталась открыть глаза, не вышло, перед взором все расплывалось. Полежала так еще немного. Чужая речь стала более понятной и знакомой. Но лучше бы я дальше спала. Потому что…

Что в моем доме забыла мать Тенгиза?!

Нет. Не дома. Стоило еще раз открыть глаза и повернуть голову в сторону беседующих, в глаза сразу бросилась больничная обстановка. Платная палата на одного человека, меблированная и с ремонтом, похожим на домашний, но точно больничная. Я достаточно хорошо изучила такую в свое время, чтобы ошибиться. Да и медицинская аппаратура тоже указывала на это.

Значит, не приснилось, и Тенгиз действительно меня нашел. Вместе с Арсением. Который сейчас рядом отсутствовал. Хотя я отчетливо помнила, что именно он поддерживал меня, когда я свалилась в обморок. Но тогда совсем непонятно, откуда здесь взялась мать Тенгиза. И не просто находилась в палате, а спиной ко мне стояла перед постелью, уперев руки в бока, выговаривая своему сыну о том, как беспечно и безответственно он себя вел по отношению ко мне. Я даже своим ушам сперва не поверила. Но именно так все и было.

— Мама, хватит, — отрезал Тенгиз, не выдержав.

— А ты мне рот не затыкай, — возразила та. — И без того чуть мне внука не угробил своими выходками!

— Да я наоборот…

— Вот именно! — перебила Индира сына. — У тебя постоянно все наоборот! Вот и девку себе выбрал черти какую! Но раз уж она носит наследника семьи Ахалая, то я самолично прослежу, чтобы с ней все было хорошо. А ты, вон, — махнула в сторону выхода, — иди… к ее брату. И без того уже сделал, что мог.

Это было настолько сюрреалистическое зрелище, что я на некоторое время банально зависла, глядя на нее с неприкрытым удивлением. Чтобы эта женщина, да меня защищала, пусть и ради ребенка? Никогда бы раньше не подумала. Тем более, помнится, я сообщила Тенгизу, что это не его ребенок, с чего тогда она считает иначе? Или это опять он? Все сделал по-своему…

— Я не уйду, — продолжил стоять на своем тот, о ком думала.

Упрямый…

Опять меня бесит.

— Ты уже ушел, разве нет? — встряла я в их диалог.

Оба тут же развернулись в мою сторону, только теперь заметив, что я очнулась.

— Вот! Разбудил! — отчитала мать сына, быстренько растеряв к нему интерес, развернувшись спиной, на что тот только глаза закатил. — Как самочувствие? — поинтересовалась уже у меня деловито, подходя ближе.

— Ммм… нормально, — ответила абстрактно.

Как мое самочувствие я и сама еще не разобрала, будучи увлеченной их беседой. Да и теперь, прислушавшись к себе, не особо стало понятно.

— Не тошнит? Голова не кружится? — поинтересовался в свою очередь Тенгиз, оставаясь на месте.

— Нет, — нахмурилась, переводя взгляд с одного озабоченного моим здоровьем посетителя на другого.

— Вот и хорошо, — кивнула каким-то своим мыслям женщина. — Не переживай, как вернемся в Краснодар, в твоем распоряжении будут только самые лучшие врачи.

У меня глаза на лоб полезли.

Кажется, я не до конца проснулась…

Точно! Я сплю, и мне просто снится вся эта дичь!

Индира бы в реальности ни за что не признала меня матерью своего внука. Скорее, отреклась бы от него. А тут еще и заботиться собралась.

Какой кошмар!

Может это такая попытка избавиться от меня незаметно для всех?

— А где Сеня? — поинтересовалась.

Мне срочно нужен брат, чтобы убедиться, что я нигде не повредила свой мозг. А то чем дальше, тем страшнее.

— Он отошел за кофе. Скоро вернется, — пояснил Тенгиз.

— Вот и ты иди, прогуляйся. Дай девочке в себя прийти, — вернулась к изначальному его мать.

А я подумала, что не против еще одного обморока, только бы не оставаться с ней наедине. Но обморок мне явно не грозил, потому пришлось принимать другие меры.

— Нет, пусть останется, — возразила. — Нам нужно поговорить, — вздохнула.

Все равно ведь не отстанет.

Индира согласна с моим решением не была. Подозреваю, сама хотела со мной обсудить текущую ситуацию. Но с ней можно и позже это сделать, тем более я и без того знаю все, что она мне скажет, значит можно не торопиться. А вот с ее сыном следовало разобраться безотлагательно.

— Пожалуйста, оставьте нас, — попросила.

Женщина поджала губы в недовольстве, но все же удалилась из палаты. Воцарилась тишина. Я, прикрыв глаза, пыталась собраться с мыслями и выстроить правильно наш последующий диалог, что давалось достаточно сложно, так как я явно пребывала под успокоительным, и разум на все реагировал довольно вяло. И похоже, я вовсе задремала по итогу, ибо в себя пришла от прикосновения к руке. Не заметила, как Тенгиз приблизился и теперь неспешно гладил меня по руке, после чего вовсе сжал в своей.

— Почему ты уехала на самом деле? — поинтересовался негромко.

Вздохнула. Перевела взгляд с наших сцепленных ладоней на его лицо. Ладонь забрала, уложив на живот.

— Я ведь уже сказала, — деланно безразлично пожала плечами, стараясь не особо шевелить рукой с иглой от системы.

— Ерунда, — отозвался резче, чем намеревался, Ахалая.

Поняла это по тому, как он поджал губы и слегка скривился.

— Если бы дело было в беременности от другого, ты бы пришла и прямо мне обо всем сообщила. И уж точно не сбегала бы из дома, оставив вещи и телефон.

Надо же, какой умный и догадливый. Хотя, чему я удивляюсь?

— Может мне стало стыдно? — предположила встречно.

— Тебе? — хмыкнул Тенгиз. — Нет. А если и стало, это все равно не повод бежать от семьи. Не для тебя.

— Ну, знаешь, гормоны, все такое, беременным свойственно творить всякие безумства, а с моим характером — так и вовсе, — хмыкнула, как ни странно, расслабляясь от нашего разговора.

Моя очередная большая ошибка. Потому что рядом с Ахалая никогда нельзя расслабляться. В чем я успела убедиться не один раз. Последняя — самая запоминающаяся. Но я, видимо, и впрямь безвольная, потому что мне просто до безумия хотелось, чтобы он себя оправдал. То, чего я не должна допускать ни в коем случае. Поэтому ушла и скрыла свое место пребывания. Знала, что так будет.

— Я тебя чем-то обидел? — нахмурился он еще больше.

Усмехнулась. С горечью. Внутри, несмотря на лекарства, вновь принялся расти ком, а глаза запекло от непролитых слез. Если кто-то и мог меня задеть, по-настоящему, за живое, то это стоящий рядом. Только ему подвластно влиять на мои эмоции подобным образом. Он один всегда дарил крылья, и он же их спалил дотла, погрузив в пучину огненной бездны, полной безысходности, где сгорали сейчас все мои чувства, оседая пеплом в легких, мешая полноценному дыханию. Втянула в себя поглубже кислород, задержав дыхание на подольше, тем самым успокаивая разошедшийся пульс. Неслышно выдохнула.

— Я вас видела, — призналась, наконец. — Тебя и Этери. На той стоянке. И слышала ваш разговор. Не весь, но часть, где ты признаешься ей в любви и планируешь вашу свадьбу, — полностью. Скажи мне только одно: зачем? Зачем ты так поступил?

И я все-таки слабая, потому что на глазах проступили-таки эти чертовы слезы. Никакие лекарства их более не в силах были сдержать. А Тенгиз… едва слышно выругался, отвернулся и вовсе к окну отошел, глядя через приоткрытые вертикальные жалюзи на улицу. Так и застыл, не спеша отвечать на вопрос. Ну, конечно, надо же подумать, как преподнести мне все так, чтобы я поверила. Все-таки стоило и дальше молчать в тряпочку…

— Дерьмо! — выругался он по итогу еще раз и обернулся, наконец, ко мне, проводя ладонями по лицу.

Очень исчерпывающе.

— Ты ведь не поверишь, если я скажу, что все это был спектакль для Этери, чтобы как раз избавиться от брака с ней, да? — вздохнул.

— Это очень странный спектакль в таком случае, — подтвердила я его домыслы.

А у самой сердце вновь забилось с утроенной силой.

— Это была вынужденная мера, чтобы никто не догадался, что я задумал, — продолжил Тенгиз. — В любом случае, я на ней не женился. Этери вышла замуж за другого. И если бы ты не сбежала, тоже знала это, — уже откровенно укорил, возвращаясь ко мне.

— Если бы сообщил о своей задумке заранее, я бы не сбежала, — противопоставила.

Верила ли я его словам? Очень хотелось, если честно. И вместе с тем я опасалась ошибиться.

— Резонно, — согласился мужчина. — Но я не люблю обнадеживать. Если бы не вышло, пришлось бы придумывать другой план, а ты бы ждала разрешения ситуации именно в тот день.

Было бы смешно, не будь все так печально-правдиво. За исключением того, что я не нежная фиалка и могла бы как раз подождать. В конце концов, я ведь изначально понимала, что просто не будет.

— Иногда твоя гиперответственность играет в минус, чтоб ты знал, — опять вздохнула.

Да, я все-таки ему поверила. С таких вот скупых объяснений. Делало ли это меня наивной и доверчивой дурочкой? Вполне возможно. Но это не значило, что ему нужно о том знать.

— Паспорт покажи.

Если можно чем-то удивить Ахалая, у меня это получилось.

— Зачем? — переспросило бестолково.

— Должна же я удостовериться в твоих словах?

Тенгиз еще мгновение смотрел на меня непонимающе, после чего рассмеялся.

— Безумная, — покачал головой с ласковой улыбкой и потянулся во внутренний карман своего пиджака, откуда выудил паспорт, протянув его мне. — Кстати, отсутствие штампа не показатель, если ты вдруг не знала. Его могут просто не проставить, и все.

Документ я взяла, но так и не открыла. Действительно может быть не проставлен? Или он специально так сказал? Опять меня бесит, в общем. Хотя я в последнее время постоянно на что-нибудь злая…

— И откуда ты это знаешь? — уточнила хмуро.

— Было дело, — отозвался он уклончиво.

Дело, значит…

Какое еще нахрен дело? И с кем?!

— Ты ведь помнишь про мои гормоны, нервное истощение и токсикоз? — прищурилась, крепче сжимая в руках чужой паспорт.

Интересно, если я швырну его ему в лицо, это будет достаточно красноречивым ответом для него? Видимо, нечто подобное отразилось на моем собственном лице, потому что Тенгиз тут же перехватил мою руку за запястье и отобрал паспорт. А вот конечность отпускать не стал. Подозреваю, чтобы я не пустила ее в ход.

— Я-то помню, — произнес следом, усевшись на краю кровати. — Это ты забыла о том, что в моей жизни есть место только для одной женщины, и это не Этери. Как и ни одна другая. Никакой другой в принципе не может быть, Валентина. Как ты вообще могла поверить в подобное?

Как-как…

Признаваться в любви меньше надо другим! Да еще так искренне! И вообще!

— То есть это я виновата, что ты другой бабе в любви признавался, да? — возмутилась ответно, дернув руку в попытке разорвать хватку.

Конечно, Тенгиз не отпустил. Еще и выдохнул с таким видом, будто я тут на ровном месте обвинениями кидаюсь! А потом и вовсе заявил:

— Никому в любви я не признавался.

— Ну, ты и скотина! — окончательно психанула.

И раз уж обе руки у меня заняты, укусила его в ладонь, которой он удерживал мое запястье. Жаль, не помогло, как держал, так и продолжил. Еще и хватку усилил. Непробиваемый тип!

— Успокойся и дай мне договорить, — добавил строгим тоном. — Нервничать тоже переставай, тебе нельзя, если помнишь.

— А ты меня не затыкай! И без тебя разберусь!

Ну а чего он меня еще больше бесит?!

— Уж ты разберешься, — проворчал на это мужчина. — А теперь успокойся, и давай-ка мы с тобой вспомним, что конкретно я говорил Этери.

— А мне не нужно вспоминать, я и так помню! И как ты говорил, что тоже любишь, и что к алтарю она пойдет вместе с тобой. Я все помню, Тенгиз, слово в слово, так что не надо мне тут говорить, что я не так все поняла.

— Умница, — усмехнулся он. — Тогда тебе не составит труда вспомнить и то, что мое признание не было напрямую адресовано Этери. Я лишь сказал, что все, что я делаю, я делаю, потому что тоже люблю. И нигде. Нигде! — выделил. — Мной не было сказано, что из любви к ней. Как и нигде не было сказано, что я собираюсь на ней жениться. Только то, что она обязательно дойдет к алтарю со мной. К алтарю, у которого ее ждал тот, кого она любит. Я просто сделал так, чтобы никто не смог помешать их обряду и, соответственно, разрыву нашей с ней помолвки. Не веришь мне, можем позвонить самой Этери. Уверен, она тебе с удовольствием расскажет обо всем даже лучше моего. Вместе поругаетесь на то, какие мы с Ильясом эгоисты и сволочи, заставили нервничать двух беременных девиц, и все такое.

И пока я переваривала его слова, действительно достал из кармана уже брюк телефон и протянул мне. Я к нему потянулась скорее машинально, чем если бы собиралась и впрямь звонить. Просто…

Это правда? Все, что он сказал. Не врет? По крайней мере, звучало все логично. Он и впрямь нигде ничего не конкретизировал. Это я восприняла все так, как мне показалось верным. Но в оправдание себе: разве можно было ту сцену интерпретировать как-то иначе? Мне тогда казалось все настолько прозрачным, что и ни капли сомнений не возникло.

— Почему ты вообще ушла, не подошла?

Хороший вопрос.

— Я... я не знаю, — отозвалась тихонько, все еще пришибленная его признанием. — Просто… не смогла. Представила, как ты говоришь, что это правда, и… не смогла. Я… Прости… Я просто… Ты был так убедителен, что я… поверила.

И да, расплакалась. В голос, с надрывом, более не в силах сдерживать бурлящий во мне поток эмоций. Он вылился в настоящую истерику. Я пыталась взять себя в руки, остановить слезоразлив, но становилось только хуже. Рядом чертыхнулся Тенгиз, а затем я в одночасье оказалась поднята на руки и усажена к нему на колени. Проделал он это все настолько аккуратно, чтобы не потревожить капельницу.

— Моя глупая ведьма, — выдохнул, целуя меня в висок.

Он больше ничего не сказал, но этих трех слов хватило, чтобы я успокоилась, так много в них было вложено нежности и любви. Столько же, сколько в моменте, когда его пальцы ласково собрали упавшие на лицо прядки и отвели назад, заправив за ухо. А я точно глупая. Тут он безоговорочно прав. Потому что мне стоило сразу во всем разобраться, как обычно всегда делала, а не сбегать.

— Я тут подумал, — заговорил Ахалая вновь, когда я перестала плакать, — а поехали в горы, как тебя выпишут?

— В горы? — удивилась, отстранилась слегка, чтобы иметь возможность заглянуть в черные глаза.

— Да. Поженимся без лишней суеты. Там же проведем медовый месяц. В задницу все эти масштабные мероприятия и гостей. Ну, разве что братца твоего с его девицей-красавицей позовем, чтоб совсем не заскучать на досуге.

— Заскучаешь с тобой, как же, — проворчала я, прижимаясь к нему обратно, пряча от него таким образом довольную улыбку.

Умеет он приятно удивлять, нечего сказать.

— Это значит “да”? — уточнил, замерев.

Улыбнулась шире.

— Это значит “я подумаю”, — поправила деловито.

— Подумай, — согласился он. — Только помни, что моя мама долго ждать не любит. А забота ее достигает достаточно масштабных размеров. А о тебе она решила заботиться в полной мере. Ну, знаешь, отвезти в отчий в дом, приставить сиделок, и все такое…

Что сказать…

— Умеешь ты уговаривать, — искренне прониклась я возможными последствиями своего отказа.

Ну, нафиг такое счастье!

— То есть сбегаем?

Прифигела еще больше. Снова отстранилась, чтобы видеть его.

— Ты это серьезно?

Не то, чтоб я была против…

— А как же это? — подняла руку с иглой.

— Я решу.

Вот так просто.

И ведь решил!

Уколы мне делать каждый день самолично…

А я что? Я, как обычно, сдалась. Да и разве могло быть иначе с этим невыносимым мужчиной? Кто-кто, а Тенгиз Ахалая всегда добивается своего. Вот и меня… добился.