Никита Филатов Танец с саблями

«Вайшампайяна сказал: стань тенью Бхарата, и

злые глаза смерти не смогут увидеть тебя.»

МАХАБХАРАТА

ПРОЛОГ

Вяленые человеческие уши есть нельзя. Ну, не то, чтобы совсем нельзя, никаких медицинских противопоказаний нет, но… Хорошего в такой пище мало.

И разве что рыжая американка с телевидения могла поверить жутковатой сказке кого-то из «бешеных» про то, как лишился левого уха их командир по прозвищу Тайсон. Дескать, после некой не слишком удачной операции пришлось ему почти две недели проползать по горам – в одиночку и без грамма жратвы. Холодно, враги кругом, а кушать хочется… Вот и удалил себе товарищ капитан с помощью верного тесака малую часть плоти! Подсолил, подержал на солнышке и употребил внутрь без особого удовольствия, хотя и с аппетитом.

Американка оказалась крепенькой, видавшей виды – и в обморок рухнула только после того, как в подтверждение своих слов рассказчик извлек из наплечного кармана нечто – серое и пахнущее лазаретом:

– Вот, мадам… Носим теперь с собой, на всякий случай. Не желаете угоститься?

Журналистку откачали, шутнику поставили на вид – а история эта заняла достойное место в неопубликованной нигде летописи частей специального назначения.

Вообще, о «бешеной» роте Тайсона на этой войне говорили и писали даже больше, чем надо – кто-то с завистью, кто-то со страхом и легкой брезгливостью. Что же касается партизан, то они просто выплачивали за каждого убитого разведчика фантастическую сумму в конвертируемой валюте и давали орден на красивой ленточке.

Собственно, из-за этого капитан и лишился того, что в медицинской литературе замысловато именуется «наружным отделом перифирической части слухового анализатора».

На слово своим джигитам начальство противника не слишком доверяло, мало ли чего привидится в горячке боя! И вполне резонно требовало предьявлять доказательства подвига – труп, или ещё что-нибудь в том же духе…

Вот и повадились «гвардейцы» убитым разведчикам уши резать. Не из-за какой-то особой жестокости или коварства, нет! Просто для отчета.

И не то, чтобы часто им это удавалось, но… война есть война – без потерь не обходится. Приятно, конечно, смотреть, когда Шварц или Норрис «в одни ворота» чужих автоматчиков крошат, в жизни же все далеко не так гладко.

Потому как, с той стороны тоже не детский сад воюет!

Вот и самому Тайсону как-то не повезло: две пули в «броник», одна по каске. Упал, конечно – не дышит, не шевелится. Лицо в крови… Покойник, одним словом.

И джигит-гвардеец, видимо, так же решил. Под шумок заполз поближе, чиркнул ножиком – и обратно, предьявлять к оплате вещественное доказательство.

А капитан остался лежать – живой, контуженый только на совесть… но уже без уха.

Еще хорошо, что местные воинские обычаи и славные боевые традиции федеральных войск не требовали снятия скальпов! Впрочем, в тот момент он даже на такую мерзость никак бы не отреагировал – все-таки, тройной удар… Это же только в головоломных сюжетах советских фантастов, перековавшихся от безденежья в писатели-детективщики, главный герой лишь почесывается после прямых попаданий. На самом деле – даже если выдержат и каска, и бронежилет! – удар получается такой силы, что потом долгое время пребываешь в прострации и некотором изумлении. Жизнь возвращается медленно и неохотно, в основном через боль от поломанных ребер и кровавые круги перед глазами…

Словом, ухо командирское так и не вернули – засада от долгого боя с разведчиками уклонилась, а преследовать «гвардейцев» по горам не было ни сил, ни возможности. Зато сам легендарный Тайсон уже через неделю появился в расположении роты: с бинтами на черепе и физиономией человека, в любую минуту ожидающего подначки от товарищей по оружию.

Долго ждать, впрочем, не пришлось. После первых же «боевых» лучший друг, взводный Лапин порылся в карманах и вытащил на свет Божий нечто, завернутое в тряпицу:

– Командир… Не подойдет, нет? Мы тут «духа» завалили, ему уже не потребуется.

– Р-размер не мой!

До классического мордобоя дело тогда не дошло – и начало «охоте за ракушками» было положено. Со временем оформились и неписаные правила: например, полноценной добычей считались только уши «гвардейцев» – парней из партизанского спецназа. Остальные котировались в соотношении один к двум, а за попытку подсунуть товарищам по оружию женское ухо вообще могли на месяц отстранить от выездов на операции… Обнаружились и народные умельцы, специализировавшиеся на вялении и консервации «трофеев».

Атмосфера состязательности и боевого азарта – в духе забытых уже социалистических соревнований – молниеносно овладела взводами и ротами «бешеных». От разведчиков перекинулся в другие армейские подразделения, дошел до штабов…

Вскоре после этого капитана и отозвали в распоряжение командующего Группировкой. А потом, по слухам, то ли комиссовали вчистую, то ли направили на учебу в какую-то из многочисленных академий.

Впрочем, война продолжалась…

– Командир! Куда же он… Леха, Тайсона не видел?

– Чего орешь… Иду.

Прозвище свое Тайсон получил, разумеется, не за цвет кожи или повышенную сексуальную активность. Просто, весом и размерами кулаков он ничуть не уступал американцу – и ещё неизвестно, чью победу праздновал бы профессиональный ринг, сложись карьера выпускника Военного института физкультуры несколько иначе.

Но… Кому-то в жизни достаются золотые чемпионские пояса и пальмы у теплого океана. А кому-то – пахнущий сыростью и оружейной смазкой блок-пост на заброшенной трассе.

Обижайся на судьбу, не обижайся… Плевать! Тайсон выругался и поглубже натянул черную вязаную шапочку.

Выбираясь наружу, он постарался не наступить на лежащее у самого порога тело. Кажется, это был тот самый сержантик – единственный, кто сообразил открыть огонь по нападавшим. Остальные погибли, даже не увидев, что происходит… Сколько человек было-то на блок-посту – семеро? Или больше?

Зря! Зря они, все-таки… Не прояви пацаны ненужную бдительность – остались бы живы. Домой бы вернулись…

Вздохнув, командир наклонился и аккуратно переложил убитого в тень – с точки зрения маскировки смысла в этом не было никакого, но давно известно, что лучше думается, когда чем-нибудь заняты руки.

А как раз сейчас и настало самое время подумать…

Окончательно рассвело, но холод прошедшей ночи ещё не покинул истертые придорожные камни – и тем приятнее казался на ощупь не успевший выстудиться после недавней стрельбы ствол автомата.

Горы… Здесь не было линии горизонта, только серая муть облаков – иногда подползающая вплотную к трассе, иногда с неохотой крадущаяся от перевала куда-то вверх, по заляпанным редкой растительностью отвесным склонам. Впрочем, сами заснеженные вершины с дороги никому и никогда разглядеть не удавалось…

Время шло – и вместе с ним к обочине нехотя подползала тень от подбитого ещё в прошлом году, да так и брошенного за ненадобностью бронетранспортера. Подстелив для удобства чей-то ставший бесхозным бушлат, командир уселся на обломок бетонной плиты:

– Ну? Что скажете, доктор?

– Да он все равно больше не знал ни черта!

– Уверен?

Подошедший виновато пожал плечами.

– Руки хоть вытри…

– Ага, – стараясь на всякий случай не поднимать на собеседника взгляд, парень завозился с индивидуальным пакетом:

– Бывает, командир… Не сердись, а?

– Детский сад! Уйди с глаз моих, чучело…

Положим, носатый действительно рассказал все. Или почти все – пойди теперь, проверяй! Надо же, как он не вовремя сдох…

Командир с досадой посмотрел на удаляющуюся спину: тоже мне, Доктор Айболит! Сопляк, а не дипломированный специалист по допросам… Единственного «языка» угробил.

– Постой.

– Да, командир?

– Уходим. Скажи ребятам, пусть «картинку» делают.

– Есть! – со слухом у Тайсона было теперь неважно, поэтому подчиненные отвечали ему несколько громче, чем требовалось.

– Не ори…

Следовало «списать» сегодняшние трупы на партизан – да так, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Восточный колорит, азиатская жестокость… Особо, видимо, копать и не будут – кому надо? Война! Но кое-какие традиционные для здешних «гвардейцев» следы придется оставить.

Грязная работа… Ладно, Айболит провинился – теперь пусть смывает кровью. И радуется пусть, что не своей, а чужой.

И ведь предупреждал же!

Еще когда затемно на трассу вышли: если «ниву» на посту тормознут, валить всех, кроме пассажира. Носатый требовался живым, а по возможности – невредимым.

Тормознули…

И нет, чтобы документы проверить, положенный «дорожный налог» получить – да отпустить восвояси. Не-ет! То ли глупые ребята в наряде попались, то ли жадные.

Через мощную оптику видно было, как будят похмельного лейтенанта, как начинают копаться в багажнике автомашины… А уж когда повели мирных путников куда-то внутрь, под замок – делать нечего, пришлось отдавать команду.

Сработали, честно говоря, на четверку с минусом – из-за той очереди, которую выпустил в небо высунувшийся из бункера паренек. Остальные, внутри и снаружи, умерли тихо, почти безболезненно: даже офицер не успел дотянуться до пистолета, рухнув простреленым лицом в разложенные на столе документы.

– Монтана! – прокомментировал тогда результаты атаки слегка запыхавшийся Айболит. Он возник за спиной в такой же точно, как у командира черной вязаной шапочке с прорезями для глаз. – Хоп?

– Хоп, – пожал плечами Тайсон. Определить их национальную и воинскую принадлежность в таком наряде было весьма затруднительно, и его сейчас интересовала первичная реакция задержанных.

Реакция, впрочем, была несколько неожиданной – водитель с удивительной при его возрасте и комплекции сноровкой метнулся к автомату, висящему в изголовье ближайшей застеленной койки.

Кто-то выстрелил… Насчет толстяка никаких «охранительных» инструкций не поступало, поэтому боец отреагировал по обстановке – ещё одно лишенное жизни тело со стуком осело на глиняный пол.

– Ну? – командир придвинул ствол почти вплотную к покрытому потом лбу пассажира «нивы».

Тот сглотнул слюну и с трудом шевеля губами ответил что-то на местном наречии – разобрать удалось только, что речь идет об Аллахе.

– Чего? Хорош придуриваться, по-русски отвечай!

Глаза пассажира удивленно округлились.

На вид ему было лет пятьдесят: высокий лоб, чисто выбритое лицо с большим даже по здешним меркам носом. Дорогие очки…

Именно по очкам и пришелся первый удар:

– Отвечай, сука! – основной эффект достигался на этом этапе не болью, а унижением допрашиваемого.

– Я учитэл… Учитэл, из города.

Он медленно, с трудом вставал с пола, даже не пытаясь поднять отлетевшую прочь оправу.

– Слушай! Умереть можно по-разному. Можно так… – командир показал на застреленного офицера. – А можно так!

Второй удар был куда страшнее предыдущего.

– Понял?

– Я учитэл… Школный учитэл…

– Дай-ка! – «дипломированный» Айболит уже доставал из брезентового чехла нечто отдаленно напоминающее маникюрный набор:

– Смотри, мужик… Я не хотел, ты сам напросился.

Носатый держался на удивление долго – даже дольше, чем можно было ожидать от человека с высшим образованием. В конце концов, он конечно же начал отвечать на вопросы, но потом как-то незаметно взял – и умер на середине фразы…

– Сап-пожник!

– Вы меня, командир? – провинившийся «специалист по допросам» выполз откуда-то из-за камней и присел рядом.

– Тебя… Готовы?

– Можно сматываться.

– Тогда уходим! – и в этот момент сверху, со склона, ударил пулемет.

– Мама родная… – судя по тому, как и откуда велся огонь, можно было сделать два вывода.

Первый: ребят, оставленных на внешнем охранении, уже нет в живых.

Второй: сработали крепкие профессионалы. Потому что бойцы сейчас у Тайсона, конечно, не те, что были в «бешеной» разведроте, но и они кому ни попадя убить себя втихаря не позволят.

По камням расплескалась ещё одна очередь – скорее, предупредительная, чем на поражение.

– Трассу возьми! Я – туда…

Перестрелка тем временем принимала все более оживленный характер. Со склонов поливали от души: по меньшей мере две серьезные огневые точки, не считая дюжины автоматов. Снизу отвечали короткими очередями – скупо и только по необходимости.

Кажется, никого пока не подстрелили.

– Внимание!

В стороне, куда только что скрылся помощник Тайсона, шумно испортил воздух ручной гранатомет. Значит, и там…

– Внимание! Внимание! Вы окружены…

Он даже не сразу понял, что это надрывается обыкновенный переносной мегафон. Стрельба стихла и, несмотря на рассыпчатое горное эхо, стало возможным разобрать слова:

– …предлагается ровно через шестьдесят секунд, оставив на месте оружие, выйти к шлагбауму с поднятыми руками. Повторяю. Вам предлагается…

Рядом плюхнулся Айболит. Доложил:

– Командир, дорога перекрыта!

– Понял уже.

– Ребята ждут… Прикажи чего-нибудь!

– Не суетись, пехота.

Средствами связи группу никто не укомплектовал, это вам не централизованное снабжение. Денег до задницы, а на дело не допросишься…

Впрочем, паники пока не было.

– Свои, вроде… – сосед постарался произнести это как можно небрежнее. Ясно, что на подобный оборот событий он не рассчитывал. – Как думаешь, командир?

– А кто нам теперь – свои? – вполне резонно продемонстрировал интерес Тайсон. – Может, они ещё хуже, чем разные чужие!

Невидимый и недосягаемый человек с мегафоном замолк – видимо, пошел отсчет времени. Что-то не так, что-то не… Вот именно! Мало того, что к ним никак не обращались, это ещё куда ни шло, существует тысяча вполне логичных допусков и обьяснений. Но… Положено же представляться, черт побери! Во всех приказах и инструкциях:

«Я, полковник такой-то, командующий сводной группировкой федеральных сил в таком-то районе (или обозначение войсковой части)… во избежание бессмысленных жертв… гарантирую то-то и то-то.»

Да и вообще…

– Командир! Мне-то куда?

– Полежи пока рядом. На всякий случай.

Парень хмыкнул, не слишком весело:

– Сейчас начнут…

– Посмотрим, – Тайсон скосил глаза на бегущую по циферблату трофейного «кардинала» стрелочку:

– Да… уж!

Народ наверху попался серьезный, слов на ветер не бросал – точно, секунда в секунду, ожили оба крупнокалиберных пулемета.

Особого урона это нанести не могло, но на психику действовало. Сосед подкатился поближе:

– Во дают! Головы не поднять.

Вид у него был скорее злой, чем испуганный – и командир похвалил себя за выбор помощника. Война приучает не ошибаться в людях.

– Освоился?

– Бывало хуже…

Ну, это, положим, вряд ли…

Длинная очередь пробежала не более чем в полуметре от их укрытия, не причинив никакого вреда.

– Сейчас, когда стихнет, проверь мужиков! – из-за многократно усиленного эхом треска и грохота пришлось орать:

– Понял? Пусть потихоньку стягиваются – вон туда, к подбитому БэТээРу! Прорываемся дружно, по моему сигналу – в направлении черной скалы…

– Есть, – кивнул готовый уже сорваться с места Айболит.

– Стой! Запалите пока «дымовухи».

– Ага! – в наступившей тишине ответ прозвучал неожиданно и неприлично громко. – Тьфу, черт…

– Сам потом вернешься.

– Понял. Выполняю…

Парень выкатился из укрытия и почти одновременно с его исчезновением снова ожил мегафон:

– Внимание! Предлагаю немедленно сложить оружие… Повторяю – немедленно! В случае отказа будет открыт огонь на поражение. Повторяю – на поражение.

Голос спокойный, уверенный. Профессиональный… Без намека на местный акцент.

Сволочи, больше и времени не дают, чтобы принять ультиматум. Некрасиво! Он расстегнул брезентовую поясную сумку с пиротехникой и не глядя вытянул то, что нужно:

– Ладушки… – тут и там над позициями обороняющихся уже вспенились черные облака дымовой завесы. Ветра почти не было, поэтому облака эти набухали и расползались, не очень спеша и образуя некое подобие маскировки. – Ну же, давайте!

Однако, вместо ожидаемого шквала пулеметных очередей воздух наполнился частым, но не громким пощелкиванием. Ошпарило руку пониже локтя – пуля вырвала ткань и оставила болезненный след на коже.

– Снайперы! – вывалился из дыма Айболит. – Одного за другим… Не спрятаться, сука!

Был он грязен, весь в копоти – но невредим.

– Готовы?

Дышать стало совсем невозможно, глаза слезились.

– Половина ранена… А убитых нет! – доложил парень и сам удивился тому, что сказал. – Командир, а ты уверен насчет…

Непонятно, откуда и с помощью каких приборов вел огонь стрелок, но реагировал он на малейшую неосторожность: пуля попала соседу Тайсона в шею, сзади.

– А-ах… ап… – раненый потянул в себя воздух, судорожно захлопав губами.

– Вот, бля! – на остальных членах группы командир уже заранее поставил крест, но вот этот парень должен был бы здорово облегчить отход. Теперь придется в одиночку.

– Трам-вай…

– Что? – не понял Тайсон.

– Пятый год… горы. Забыл, как трамвай… прокатиться.

В другое время бывший разведчик оказал бы умирающему уважение, но сейчас приходилось заботиться о себе. Снайперы задачу выполнили – загнали его людей в норы и щели…

Да чтоб им всем пусто было!

Командир отодвинул от себя переставшего дышать парня и приготовился.

Ждать пришлось недолго.

Со стороны дороги коротко выплюнул очередь импортный пистолет-пулемет, его поддержал ещё один – но выстрелы обороняющихся сразу же утонули в накатившемся сверху потоке огня. Очевидно, противник подошел совсем близко.

Продержаться бы ребятам минут десять!

Царапина у локтя не беспокоила, но на всякий случай следовало провести по ней смоченным слюной пальцем. Пора… По-змеиному обтекая канавы и нагромождения валунов, командир погибающего подразделения выбрался за пределы поста. Живых на пути не встретилось, только трупы: свои – и чужие, солдатские, оставшиеся после ночной атаки.

Кончен бал, погасли свечи…

Сзади, впрочем, ещё кто-то отстреливался, и пару раз даже с гулким, нестрашным хлопком разорвались ручные гранаты.

– Стоять!

Не раздумывая, он выпустил очередь – и возникшую на пути фигуру отшвырнуло на камни.

Прыжок… перекат… ещё очередь!

Откуда-то ответили – над головой, почти в упор:

– Стой!

До следующего автоматчика оказалось не больше двух метров – прыжковая дистанция, можно рискнуть.

– Стоять, козел! – слева, на камне, целился в голову беглецу ещё один, под стать остальным: здоровый, в комбинезоне асфальтового цвета и высоких десантных ботинках. – Руки…

Погон или знаков различия ни на ком не наблюдалось, но морды были явно рязанские.

– Вы чего, ребята…

– Падай, сука! Руки за голову.

За спиной – грамотно и без лишнего шума – кто-то спрыгнул вниз.

– Ох, ребята… Зря вы так.

– Ага! Зря.

– Сам ляжешь, или помочь?

Стало слышно, как по горному склону с тихим шелестом осыпаются мелкие камушки.

«Беспорядок – это не отсутствие порядка. Это – специально организованный порядок. И национальный характер тут совершенно ни при чем…

Взятка, обман, страх – сплетаются и образуют систему. Систему кажущегося бардака, а на самом деле – систему жесткого порядка. Бандитски-бюрократического порядка.»

Генерал Александр Лебедь

Загрузка...