Танго. Эссе

6. Ведение и следование: как мы это делаем?

Вы когда-нибудь задавались вопросом, каким образом два человека способны синхронизировать свои движения друг с другом и с музыкой так, что практически становятся неким третьим существом, постоянно меняющим форму? В выступлениях виртуозной танго-пары поражала ли вас когда-нибудь безупречность и сиюминутность их взаимосвязи, несмотря на скорость, риски, стресс, импровизацию, сложнейшие фигуры? Задумывались ли вы когда-нибудь о сущности этого волшебного явления? После многих лет в танго феномен взаимосвязи в паре продолжает меня сильно впечатлять. И между тем я ежедневно учу людей именно этому: как создавать телесную взаимосвязь с другим человеком, как вести и следовать, как сливаться в одно целое с музыкой, соотносить собственные движения с движениями партнера и импровизировать вместе.

Все мы знаем, что учиться этому нелегко. Некоторые из нас знают, что и учить этому весьма непросто. И все же это не только возможно, но и повсеместно происходит. Танго — волшебство и все мы его волшебники. Мы редко об этом задумываемся. Мы редко задаем себе вопрос: а как, собственно, это происходит?

Суть танго во взаимном ведении и следовании, но почему это вообще возможно? Научные исследования частично отвечают на вопрос, показывая, что “координация физических действий с действиями другого человека способствует интеграции его или ее телесного образа в нашу собственную телесную схему, так же, как взаимодействие с предметами расширяет наше восприятие собственных физических границ.” Иными словами, занятия танго позволяют нашему мозгу и телу тонко настроиться на движения другого человека. Здесь срабатывает тот же механизм, который позволяет опытному скрипачу ощущать скрипку как часть собственного тела, а опытной наезднице чувствовать физическое единение с лошадью во время езды.

Звучит логично. Но я бы хотела добавить еще одно, более банальное объяснение. Мой опыт как танцовщицы и преподавателя подсказывает, что ведение и следование работают в танго по той простой причине, что мы ПОСТОЯННО ведем других и следуем другим людям в нашей повседневной жизни.

Для начала определимся с терминологией ведения и следования. Здесь я имею в виду именно движение, физическое действие. Следовать значит реагировать на физический сигнал другого человека, невербальное предложение что-либо сделать, и сделать это по возможности так, как другой человек это предлагает. Следовать — намеренное (но не всегда полностью осознанное) решение двигаться в ответ на сигнал, но всегда в меру своих желаний и возможностей. Иными словами, речь идет не о манипуляции и не о применении силы. Ведение, соответственно, предполагает посыл тех самых физических сигналов, поясняющих ведомому, что вы от него хотите. Ведение тоже не имеет ничего общего с манипуляцией и применением силы и даже не всегда предполагает телесный контакт.

Если вы какое-то время понаблюдаете за самим собой и окружающими вас людьми в повседневных ситуациях, то скоро обнаружите множество примеров телесного ведения и следования. Придержать для человека дверь и пропустить его вперед — ведение с вашей стороны и следование со стороны того, кого вы пропускаете. Играя с маленьким ребенком вы часто ведете, а ребенок за вами следует, а иногда как раз наоборот: вас ведет ребенок. Любой командный спорт предполагает сложные паттерны взаимодействия между игроками, основанные на физическом ведении и следовании. Дирижер ведет, музыканты в оркестре следуют, но иногда ведет певица, певец или музыкает-солист, а остальные аккомпанируют. Вы показываете рукой в сторону прекрасного вида, а ваши друзья оборачиваются (особенно гуляя по Парижу).

В большинстве случаев мы не воспринимаем данные ситуации как ведение и следование, для нас они неотъемлемая часть повседневной динамики. Настолько, что их можно назвать рефлексами. Когда очередь двигается, вы автоматически двигаетесь вместе с очередью; когда кто-то жестом предлагает вам свободное место в метро, вы благодарите и садитесь; когда ребенок бросает вам мяч, вы ловите. И так же, как вы играете в “ведомую” или “ведомого”, вы играете в “ведущего”: бросаете ребенку мяч, уступаете свободное место, продвигаетесь вперед во главе очереди.

Разумеется, наши повседневные ведение и следование далеко не так мгновенны и синхронны, как у опытной танго-пары. Филигранная точность в танго отрабатывается годами практики, координируя рефлексы партнеров и специфические движения танца. И все же, в корне каждого танцевального движения лежит некий элементарный двигательный паттерн, который каждый человек в той или иной мере уже освоил. И даже больше: человеческая нервная система с самого начала настраивается на ведение-следование других людей при помощи собственных движений, с младенчества, так как это составляет неотъемлемую часть поведения людей как социальных животных. Осознав это, я задалась вопросом: можно ли в процессе преподавания проявить и обозначить данные элементарные, уже развитые рефлексы, и с их помощью сделать обучение танго проще и легче?

Вопрос возник не на пустом месте, а в связи с конкретной проблемой. В танго мы часто замечаем, что первые два года обучения даются лидерам (ведущим) гораздо труднее, чем фолловерам (следующим). Не всегда, разумеется, но достаточно регулярно. В большинстве случаев лидерами являются мужчины, а фолловерами женщины, и гендер в какой-то степени влияет на динамику обучения танцам, но настоящая трудность, мне кажется, связана непосредственно именно с ролью ведущего. Для ведомых обучение становится по-настоящему трудным, когда приходит время серьезно поработать над индивидуальной техникой, примерно по истечении первых двух лет в танго, когда возникает необходимость улучшить равновесие и эстетическое качество движения. До этого момента, согласно распространенному мнению, учиться следовать легче, чем водить. Я тоже регулярно наблюдала этот феномен и ломала голову, пытаясь его понять. На данный момент у меня сложилось мнение, что причина (или одна из причин) в том, что в нашей повседневной жизни мы следуем другим людям чаще, чем принимаем на себя роль ведущего, особенно если мы живем в густо населенных городах.

Это, конечно, смелое заявление, учитывая отсутствие эмпирических доказательств, но, анализируя собственную жизнь в крупном городе я осознала, что мои ежедневные движения гораздо чаще определяются рефлексом следования, чем ведения. Заполнить освободившееся пространство, двигаться вместе с потоком людей, ездить в публичном транспорте, ходить по магазинам, ожидать в очереди, прогуливаться с друзьями: я замечаю, что чаще следую, чем веду. Не думаю, что это определяется полностью моим гендером или ролью в танго. Это может частично определяться спокойным темпераментом, то есть в каких-то ситуациях я подсознательно сделаю выбор следовать, в то время, как другой человек начал бы вести. И все же мне кажется, что, живя в больших сообществах, постоянно окруженные людьми, с постоянной необходимостью поддерживать связь с кругом общения, мы чаще автоматически следуем, чем ведем.

Что мы часто повторяем начинающему ведомому или ведомой? “Перестань думать.” Это не значит, что мы хотим сделать из них безмозглых зомби. Мы просто просим фолловера довериться собственным рефлексам, а не умственному анализу ситуации. Мы требуем включить интуитивное (быстрое) мышление и временно отстранить от дела рациональное (медленное) мышление. Когда лидеры пробуют на себе роль ведомого, то часто замечают, что их движения приобретают более текучий характер и тело расслабляется (если им удается адекватно “отключиться” от медленного думания). Подобное переключение с “делания” на “течение в потоке” создает впечатление, что следовать само по себе нечто более естественное, спонтанное, а значит, “легче”, чем ведение. Здесь важно понять такой момент: хорошо следовать и хорошо танцевать в этой роли — не одно и то же. После многих лет танцевания в роли ведомой я могу с уверенностью сказать, что эта роль не проще и не легче, чем роль ведущего (я также придерживаюсь мнения, что роль ведомой в итоге сложнее, чем роль ведущего, но это тема для другой статьи).

Если мы хотим облегчить обучение лидеров, то нам необходимо найти примеры рефлексов телесного ведения в обыденной жизни и развивать их, постепенно делая из них движения танца. Как и вообще любое движение в танго, ведение сродни неким банальным двигательным механизмам, знакомым всем нам без исключения. Обучая лидеров, я пользуюсь следующими сравнениями. Первый пример: игра с ребенком или собакой, приглашая их следовать за вами с пространстве, приближаться или удаляться, при этом ни на мгновения не теряя контакт и также следуя за ребенком или собакой вашими собственными движениями (в танго употребляется термин “сопровождать”). Другое, тоже весьма полезное сравнение — перенос мебели. Не из-за мебели как таковой, а из-за необходимости весьма тонко и точно координировать ваши движения с движениями другого человека, когда вам нужно аккуратно перенести вдвоем что-то емкое, но хрупкое (забота о пространстве между партнерами). Когда, например, вам нужно спуститься по лестнице с тяжелым пианино, то один человек, как правило, ведет, осторожно спускаясь первым, а второй за ним следует, координируя каждый шаг. Шопинг в компании другого человека тоже очень доходчивый пример ведения и следования. Когда вы с другом или подругой идете по улице, полной магазинов, один из вас как правило “ведет” другого, задавая ритм ходьбе, останавливаясь, заходя в магазин, приглашая за собой. Посещение магазинов вдвоем создает в нашем теле совсем другие ощущения, чем в одиночку, даже если в магазине вы в итоге идете в разные стороны. Вы будете все равно внутри себя осознавать присутствие где-то в окружающем вас пространстве того, с кем вы пришли, и ощущать некую связь его движений и ваших. Такой вид контакта очень полезно исследовать в контексте танго, делая его все более утонченным.

Именно поэтому, в итоге, бесполезно сравнивать ведомую или ведомого с автомобилем. Да, в вождении есть физическое действие и реакция на это действие, но речь идет о неодушевленном объекте, запрограммированном реагировать предсказуемо, механически, на каждую новую информацию. Автомобиль не следует за водителем, он выполняет команды. Следовать — намеренное действие, чей характер определятся в гораздо большей степени способностями и возможностями того, кто следует, а совсем не тем, на что ее или его, собственно, ведут.

Чем больше вы будете анализовать поведение людей и их взаимодействие, тем больше обнаружите паттернов ведения и следования. Каждый раз, когда вы заявляете своим ученикам, что танго это нечто особенное и не имеет никаких двигательных аналогов в обычной жизни, вы сильно осложняете процесс обучения. В танго мы всегда стараемся настаивать на том, что им может заниматься любой человек, независимо от возраста и тела, а значит, чем больше мы объясняем движения танго через параллели с уже развитыми двигательными рефлексами, тем быстрее и легче люди будут учиться танцевать и к тому же танцевать именно естественно и спонтанно. Конечно, такой подход поубавит мистики в обучении танго, но в моем понимании преподаватели прибегают к мистике только тогда, когда не умеют толково объяснить материал. И даже если в вашем понимании после всего вышеизложенного танго перестает быть чем-то совершенно волшебным, то все равно, каждый раз, когда вы почувствуете, как возникает та самая глубокая взаимосвязь в паре, в вашем теле это будет ощущаться как истинное волшебство.