Тата и медведь

Глава 6

– … только истинная заклятье перекроит, только истинная зуд твой успокоит, – прошептала я про себя последние строчки, и зло усмехнулась.

Пусть знает, что с ведьмами шутки плохи. Издевательств над собой мы не потерпим, а унижения не простим.

Оборотень, конечно же, ничего не понял, да и не слышал. Продолжая мерзко посмеиваться, он сел в машину и свалил в закат.

Но ничего.

Как только надумает залезть вечером на очередную подружку – опозорится по полной. А меня ищи потом с фонарями. И даже если найдет, есть один маленький нюанс.

Насылать это заклятие я, может, и умела, а вот снимать еще не научилась. Испытания проводились всего лишь раз. На Стефином ухажёре, который в пьяном виде завалился к нам в дом и стал приставать к тетушке. Выгнали мы его быстро, но через пару дней Стефе пришлось лечить донжуана. После этого никто из нас его ни разу не видел.

Само заклятие, без помощи ведьмы, может снять только истинная оборотня. Но шанс, что у этого нахала она имелась – один на миллион. Невозможно, когда искренне кого-то любишь, так вести себя по отношению к другим. К тому же, верберы узнают свою пару, только во время первого соития. А этот экземпляр, опозорившись несколько раз, уже вряд ли попробует залезть на кого-то еще.

Поступок не самый лучший. И червячок сомнения уже начал свою работу, прогрызая во мне дыру. Но с такими хамами иначе никак. По-доброму они не понимают. Вдруг после меня он переедет какую-нибудь старушку и даже не остановится? С него станется.

С этими мыслями я захромала к остановке, где еще минут пятнадцать ждала автобус. Ну и стыда я натерпелась за свой внешний вид. Люди расступались, принимая меня за бродяжку. Или отходили к окнам, лишь бы не стоять рядом. Я жалась спиной к стенке, боясь сверкнуть едва прикрытой пятой точкой. Видимо заметив, какая-то женщина, старше меня в три раза и с огромной сумкой, уступила мне место и отошла в другой конец. Вот так весело я и доехала до дома.

Стефа с Радмилой не сразу поверили своим глазам, увидев, в какое чучело я превратилась. Сестра даже уточнила:

– Тата, с тобой все в порядке? Ощущение, будто тебя убили, и ты теперь умертвие. Если что, я тут недавно заклятие одно нашла по оживлению трупов. Правда, не практиковала еще.

– В порядке, – буркнула я и быстро прошла в ванную, жалуясь по дороге. – Меня вербер на своем танке чуть не переехал. Чтоб его…

Раздевшись, я распустила волосы.

– Да на тебе живого места нет, – запричитала Стефа, стоило им с сестрой последовать за мной. – Ты почему от ран и царапин не избавилась?

– Все силы на проклятие ушли, которое я на этого хама наслала, – робко призналась я им.

Радмила меня, может, и поддержит, сестра все-таки. А тетушка очень не любила, когда мы применяли силу во вред.

Она всю жизнь боялась, что мы перейдем на сторону тьмы и станем черпать свою силу не из света, а изтчерного источника, что превращал ведьму в безумное нечто. Начав обращаться ко тьме – невозможно повернуть время вспять. Ты теряешь все светлое в себе. Забываешь о любви к близким, о сострадании и дружбе. Выходит на поверхность все злое, что в тебе есть. Накапливается новое. Переход ко тьме – это точка невозврата. Не существовало заклятия, способного вернуть ведьму к свету. Ее можно было только убить. Если, конечно, она не убьет тебя первой.

Мы до сих пор не знаем причины появления Черных ведьм. Я, к примеру, думаю, что дело в разбитом сердце. Ведь только чудо, в виде нас троих, вернуло Стефе веру в жизнь, после предательства любимого и смерти единственного родного человека – ее сестры и нашей мамы.

– Какое еще проклятие? Рассказывай все сейчас же, – потребовала она, усаживаясь на край ванны. Рада так и осталась стоять в дверях, лишь скрестила руки на груди.

– Я шла на остановку. И, когда переходила дорогу – прошу заметить на зеленый свет – на меня наехал внедорожник, за рулем которого сидел вербер. Вместо того чтобы предложить помощь, довезти до дома, в больницу, ну или хотя бы извиниться, этот гад начал надо мной издеваться. Говорить, что я перебегала дорогу на красный свет и полиции ничего не смогу доказать. А потом просто взял и уехал, – воспоминания пробудили забытую злость и испытанное мной в тот момент чувство унижения. – Я не выдержала и наслала на него заклятие импотенции. Помнишь его, Стефа? То самое, что тебе приходилось снимать.

– Помню. Конечно, помню, – протянула тетушка. – И как он на это отреагировал?

– Ну… он… эээ… пока ничего не знает, – замялась я, чувствуя, как медленно заливаюсь краской. – Но, думаю, много времени у него это не займет.