Татуировка

6

Роби в легкой панике оглядывала удобное двухместное купе скорого пассажирского поезда, в котором им с Коулом предстояло ехать сутки.

Вдвоем.

Целые сутки.

О мой Бог!

На что она согласилась?

Коул стоял позади нее, наглухо загораживая узкий проход своей массивной фигурой, от осознания этого Роби будоражило кровь еще сильнее.

Когда он по телефону сказал, что они поедут поездом, потому что Роби надо беречь незажившую спину, девушка даже и подумать не могла, что в купе, кроме них, никого не будет.

И подготовилась, как обычно готовится к путешествию. Удобная одежда, простенькое спортивное белье.

Если бы она знала!

Ведь смотрела она на тот шикарный комплект, что подарила ей Пейдж на день рождения! Ведь прикидывала, взять или не взять!

И не взяла!

Не взяла!

Вот дура-то!

А если что-то будет?

Одна мысль об этом привычно уже сладко до боли обожгла внутренности… О, она готова была сделать все, что угодно, чтоб что-то было!

Тот их поцелуй в студии был чем-то невероятным, одурманивающе сладким, обволакивающим, заставляющим забыть обо всем на свете! Она рада была забыть! Обо всем забыть рядом с ним.

Конечно, Роби отдавала себе отчет в том, что Коул, возможно, вообще ничего подобного не испытывает.

Он для этого слишком серьезный и суровый мужчина. Профессионал. Видевший таких,как она за свою профессиональную жизнь во всех ракурсах и позах.

А то, что так отвечал ей… Просто повелся. Какой бы парень не повелся, когда девушка сама себя предлагает практически?

Ужас. До сих пор стыдно вспоминать.

Но Роби знала, что, случись такая же ситуация снова, она бы поступила точно так же.

Потому что теперь хотя бы есть, что вспомнить.

- Роби, что-то не так? - раздался сзади слегка озабоченный голос Коула. - Тебе не нравится?

- Нет, что ты! - Наконец, отмерла Роби и прошла в купе, - просто я почему-то думала, что мы поедем в четырехместном…

- Уже не было времени менять билеты, взял, что подвернулось, - Коул прошел следом и бросил сумку на сиденье.

Он нахмурился, угадывая еле заметный испуг на лице девчонки, прекрасно понимая, о чем она сейчас думает, и как , наверно, жалеет, что согласилась ехать.

Боится, что он будет приставать. Что захочет продолжения.

Ну еще бы, после того, как он чуть не сожрал ее тогда, в студии!

Ведь голову начисто снесло, и контроль и … Чего там у него еще? Ах, да! Профессионализм, мать его.

Ни о чем не думал и до сих пор, бля, думать не может, кроме нее. Такой нежной. Такой сладкой. Такой отзывчивой в его руках.

Скотина Хаз!

Так все обломать, это талант нужен!

Ну он-то свое получил сполна.

Теперь у него в студии появится, только когда зубы вставит.

А вот Коул Птицу Феникс из рук выпустил.

И , похоже, без надежды поймать обратно.

Вон, как пугается, чуть ли не дрожит. Думает, наверно, что он специально такое купе взял.

И правильно, правильно думает!

Конечно, специально!

Не то , чтобы на что-то надеялся, не то , чтобы на что-то рассчитывал…

Просто на всякий случай.

Роби неуверенно повела плечами, уселась на сиденье.

Коул еще раз оглядел ее напряженную позу и вздохнул про себя.

Зашибись, поездочка будет. Веселая.

Роби в очередной раз чуть-чуть отпила кока-колы, наблюдая за пролетающим за окном однообразым пейзажем.

Не то, чтобы ей было интересно. Просто делать больше в поездке было решительно нечего.

Музыка ей надоела уже через час прослушивания, есть не хотелось, читать тоже.

Ее спутник, с самого начала поездки проронив буквально пару фраз, тихо сидел и что-то строчил в телефоне.

Роби даже не собиралась задумываться, с кем он так интенсивно переписывается.

Наверно, с девушкой своей.

Интересно, почему ее не взял с собой?

Роби поморщилась незаметно от осознания, что одна только мысль о том, что у него есть девушка, неприятно и больно царапает что-то внутри.

Вот еще, глупости.

Она тихонько скосила глаза на попутчика.

Сидит, даже не смотрит на нее. Занят, наверно, сильно.

Ну и ладно.

Ну и не больно-то и хотелось.

Роби неловко пошевелилась, почувствовав, что спина из-за слишком долгого сидения в одной позе, неприятно заныла.

- Беспокоит? - Роби подняла удивленно глаза.

Ну надо же, кто вспомнил о ее существовании!

- Немного.

- Ты не будешь против… - Коул помедлил, - я гляну? Я осторожно.

- Да, конечно, - Роби кивнула с благодарностью. Все-таки профессионализм никуда не денешь. Может, у него есть какое-то обезболивающее? Мазь, например, специальная…

- Мне встать? - Роби потянула собачку спортивной кофты.

Коул торопливо отвернулся.

- Думаю, лучше лечь…

Роби кивнула, разделась, извиваясь , стащила майку и легла.

И вздрогнула от легкого прикосновения к своей спине.

- Чшшш, тихо, - голос Коула, присевшего рядом с ней и аккуратно массирующего больную спину, звучал как-то глухо, но Роби на это сейчас было откровенно плевать.

Слишком хорошо и правильно он водил своими огромными ладонями по ее исколотой коже, похоже, и в самом деле, что-то втирая в нее.

Она буквально растеклась под его прикосновениями, становившимися все менее осторожными, все более напористыми. И это было нереально, невозможно хорошо!

Роби почувствовала, как опытные пальцы аккуратно массируют поясницу, забираясь чуть ниже, чем это было необходимо, но не остановила.

Ну уж нет! Только не теперь, когда так ,до безумия и онемения в кончиках пальцев, хорошо!

“Только не останавливайся! - мысленно молила она Рена, - Только не прекращай!”

Увлеченная своими ощущениями, она не замечала, что дыхание мастера стало прерывистым и жарким, движения резче и грубей.

Ей все нравилось! Невероятно нравилось!

Не выдержав, она чуть слышно застонала от наслаждения, дрогнув всем телом под его массирующими движениями.

- Роби, - неожиданно хриплый и низкий голос Коула вырвал ее из пелены сладкого дурмана, - прости меня , пожалуйста!

Роби приподнялась на локтях, прикрывая грудь рукой, и непонимающе посмотрела на Коула.

- За что?

- За это.

Он резко наклонился к ней, взял обеими руками за плечи, силой разворачивая к себе. Роби, опешив, только удивленно глядела на него, по прежнему держа одну руку на груди, а другой упираясь ему в бицепс в неосознанной попытке защититься.

Коул промедлил лишь секунду, которой хватило как раз на то, чтоб окинуть жадным взглядом ее раскрасневшиеся от наслаждения щеки и стоящие торчком соски, и ворвался в ее рот грубоватым и нетерпеливым поцелуем.

Роби, как-то сразу вся обмякнув, чуть слышно застонала, с готовностью размыкая губы, позволяя ему исследовать ее рот настойчивым языком, напирать, углублять поцелуй до потери ориентации в пространстве, до умопомрачения.

- Роби, - он еле оторвался от нее, опять скользя темным взглядом по запрокинутому лицу девушки, - Роби … Если бы ты только знала… Если бы знала… Как я блядски хочу тебя!

Роби распахнула шальные сумасшедшие глаза с практически поглотившим радужку зрачком, выдохнула ему в губы

- И я, я тоже…

Это была последняя грань, последний шаг, за который пряталась бездна.

Коул, уже не сдерживаясь и помня только об аккуратности с ее спиной, вцепился в тело девушки, казалось, всем, чем можно, сразу.

Роби поняла, что чувствуют люди, попавшие в смерч.

Она ничего не могла делать, ничем не могла управлять.

Она могла только подчиняться и принимать.

Принимать его ласковые, напористые движения языка по ее шее, ее груди. Подчиняться властным , резким рукам, переворачивающим ее на живот, небрежно и уверенно ставящим в нужную ему позу.

Могла только изгибаться и вздрагивать от внезапно новых острых ощущений его дыхания у себя между ног, от его ласк там, внутри, таких неожиданно пробивающих током, заставляющих судорожно стонать и хвататься руками за столик возле диванчика, потому что точка опоры внезапно потерялась, когда предатели-колени задрожали и подогнулись.

Роби никто никогда там не трогал так. Она не знала, что можно испытывать такое, что тело может так прошибать импульсами удовольствия буквально до самых кончиков пальцев на ногах.

Потом ей казалось, что она кончила практически сразу, как только Коул дотронулся до нее языком. И содрогалась в сладких муках каждый раз, когда он легко и вместе с тем напористо касался клитора.

Она не помнила, стонала она, кричала или плакала.

Помнила только , как Коул аккуратно зажимал ей рот широкой ладонью, что-то ласково шепча на ухо, как осторожно укладывал ее лицом прямо в подушку, без слов давая понять, что ее надо будет ухватить зубами.

И Роби хватала зубами, вцеплялась в край диванчика и столик побелевшими пальцами, и тонула, тонула, тонула в своих, таких неожиданно новых и острых ощущениях.

А потом между ног ей вонзилось что-то большое и горячее.

И пришла боль.

Потому что секса у Роби не было уже полгода, да и тот, последний раз был совершенно невразумительным.

Поэтому напор и размеры Коула просто оглушили.

Роби застонала громче обычного, ухватив подушку зубами и выгнув спину.

Ощутила горячее огромное тело, заслонившее для нее весь мир, услышала тихий сбивчивый шепот над ухом

- Тихо, тихо, девочка, потерпи, потерпи чуть-чуть…

И Роби терпела. Точно так же терпела, как тогда, когда он в первый раз пронзил ее кожу иглой.

Коул тихо раскачивался вместе с ней , по чуть-чуть выходя и заходя.

И боль стала сладкой.

И ее хотелось больше. И сильнее. И грубее.

И Роби неосознанно двинула бедрами навстречу ему, не зная, как сказать, как передать свои эмоции, свои пожелания…

Но Коул понял все без слов.

Твердые ладони крепко обхватили бедра, дернули на себя, насаживая до основания, до упора.

Роби уже не стонала даже, сил не было. Она лишь тихо поскуливала в такт размашистым жестким движениям, опять отдаваясь на волю стихии. Урагана. Торнадо.

Коул взял ее за локти одной рукой, поднимая вверх рывком, прижимая к мокрому твердому торсу, перехватывая другой рукой под грудью, сдавливая сосок в пальцах, оттягивая, причиняя дополнительную остро-возбуждающую боль.

Роби послушно изогнулась в пояснице еще сильнее, откидывая голову на плечо мужчины, повернула голову, и Коул сразу же поймал ее губы, вжался в них голодно и жестко, не прекращая своих бешеных сильных толчков, от которых внутри все сжимается, все напрягается, все ноет, все просит продолжения.

Роби не знала, сколько это все продолжалось, сколько раз она кончила с ним. В воспоминаниях остались только обрывки.

Сладкие и стыдные.

То, как он берет ее сзади, как сажает к себе на колени лицом, по очереди прихватывая ее соски зубами, сдавливая до тонких будоражащих болезненных ощущений.

То, как она сидит на нем, держась за поручни безопасности, движется сладко и плавно, нагибаясь, чтоб в очередной раз накрыть его губы долгим поцелуем.

Его глаза, темные, манящие, обещающие… Свой вкус на его губах, неожиданно будоражащий, сладко-запретный.

Его руки, большие, опытные, грубовато-властные. Его волосы, темные, шелковистые, спутанные и мокрые от пота.

Роби не уверена, что сможет потом вспомнить хотя бы одну минуту их безумной ночи.

Роби не уверена, что сможет забыть хотя бы одно мгновение их безумной ночи.

Если с утра она сможет хотя бы стоять на ногах, это будет просто чудо.

********

Коул выключил машинку, протер специальным средством готовую тату.

- Все, смотри.

- Да я чего-то стремаюсь теперь, - Хазли встал, немного неуверенно повел шеей и пошел к зеркалу, - а вдруг ты мне там хуй нарисовал в цветочках. Ты же мстительный черт.

- А ты , я смотрю, затейник, бля, - Коул усмехнулся, наблюдая, как Хазли внимательно рассматривает его работу, - прямо идеи подкидываешь для будущих татушек.

- Ненене… - Хазли, наконец, удовлетворился просмотром, облегченно выдохнул, - это я так, в порядке бреда. Ты тоже хорош, запираться же надо, бля! И не на рабочем месте трахаться! Ну сколько можно! Или твоя девочка на тебя так действует, что мозг отрубается нахрен?

- А ты уже должен бы понять, козлина, что нельзя ко мне так врываться. - Коул прошел к столику, налил воды, - а где мне трахать мою девочку, я и без тебя разберусь. Напугал ее опять, придурок.

- Да ее хрен напугаешь, - засмеялся Хазли, доставая деньги, - она от тебя теперь не отлипнет до конца жизни. Так что, попал ты, брат.

- Не завидуй, мудило рыжее, давай деньги и вали нахрен отсюда. И звони в следующий раз, а то точно хуй тебе набью. Прямо на лоб.

Проводив посмеивающегося Хазли, Коул запер дверь и пошел наверх.

Роби лежала перед телевизором в одной его футболке и спала самым мирным и спокойным сном. И не скажешь, что несколько часов назад визжала , как сирена, и кидалась в Хазли и Коула заодно всем, что под руку попалось.

Коул прислонился к дверному косяку, залюбовавшись на манящие нежные изгибы тонкой фигурки, на рассыпавшиеся по спине волосы, на золотистую кожу.

И все еще не веря в свое везение.

Нереальное везение.

Роби была не только милой, нежной и красивой девочкой, но еще и совершенно ненасытной до секса. И до него, Коула, особенно.

И Коул до сих пор не мог понять одного.

Нахера он столько времени ждал, прежде чем трахнуть ее?

Особенно после того, как она ему рассказала, что захотела его в первый же вечер.

Все же он редкий тормоз, наверно, не достойный такой нереально горячей сладкой девочки, как Роби.

Но это все же не важно.

Потому что она его , и теперь он ее хрен кому отдаст.

Роби пошевелилась, улыбнулась во сне, маняще облизнув губки, и Коул шагнул к ней, мысленно благодаря судьбу, что в тот самый первый вечер ей удалось переупрямить его и уговорить набить ей татуировку.