Тайна летнего лагеря

Глава 20

Наташа

Сегодняшний день преподал мне хороший урок. Я раз и навсегда уяснила, что не стоит делать двух вещей: напиваться и встречаться с кем-то назло.

Я думала, что, подливая мне в колу алкоголь, Игнат просто хотел поднять мне настроение. А когда он предложил выйти на улицу, то я решила, будто он понял, что мне стало жарко и душно. Наивная дурочка!

Теперь моя теория о том, что парни всегда хотят от девушек одного и того же, подтвердилась. Взять не только Игната, но еще и Максима. Белова сразу же дала ему доступ к своему телу, поэтому он теперь с ней. А я так сразу не могу. Особенно, когда не уверена в своих чувствах.

И зачем я только связалась с Игнатом? Снегов на меня даже внимания не обратил на дискотеке, только на Белову жадно таращился. А Райского вообще там не было.

Проходя мимо здания, где проходила дискотека, я с завистью посмотрела на веселых ребят, стоящих у приоткрытого входа. Всем сегодня было радостно. Ну, почти всем.

К моему удивлению, Леры в комнате не оказалось. Наверное, вернулась вместе со Снеговым на дискотеку. Однако рано или поздно она придет, а видеть мне ее совершенно не хотелось.

Переодевшись, я покинула жилой корпус и завернула за него. Осмотревшись по сторонам, кинула на землю сложенное в несколько слоев покрывало и уселась на него.

– Красиво, – прошептала я, задрав голову и уставившись на звезды.

Небо было идеально чистым, и я без проблем смогла найти Большую Медведицу, Рысь и Льва.

В этом месте было тихо и спокойно. Я любовалась звездным небом, выискивая знакомые созвездия и старалась забыть то, что произошло со мной недавно. В какой-то момент в голове мелькнула мысль остаться тут до утра, но я побоялась замерзнуть и простудиться. Да и будет стремно, если кто-то найдет меня тут утром храпящей.

– Попу не застудишь?

Я вздрогнула и обернулась. Надо мной возвышался Глеб. Он переоделся в спортивные штаны и футболку, растрепал волосы и снова надел очки. Спрашивается, зачем тогда наряжался, если не пошел на дискотеку? Или же он хотел пойти, но из-за Игната решил вернуться в комнату? Да нет, бред…

– Тут покрывало. – Я похлопала по темно-зеленой ткани, которая сливалась с травой.

– О, точно, – пробормотал Глеб, увидев покрывало.

– Как ты узнал, что я здесь?

– В окно увидел. – Глеб кивнул в сторону окон жилого корпуса.

– Блин, – буркнула я.

Хотела уединиться, но не подумала, что меня будет видно из окон.

– Не переживай, все на дискотеке, – сказал Глеб, словно прочитав мои мысли.

– А ты почему не там? – тут же поинтересовалась я.

– Голова заболела. А ты?

– Тоже, – соврала я.

Глеб задумчиво кивнул и задрал голову к небу.

– Правда, что в Италии совсем другие созвездия? – поинтересовалась я.

Хоть я и хотела побыть одной, мне не хотелось, чтобы Глеб уходил. Однако сказать ему об этом напрямую я не могла.

– Не совсем. – Райский опустился на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне. – В Италии звездное небо как бы немного сдвинуто. – Он неловко запрокинул голову, выискивая какие-то созвездия.

– Садись, – предложила я, видя, что ему неудобно.

Глеб с каким-то недоверием посмотрел на покрывало.

– Земля не холодная, – поспешила заверить его я. – И покрывало я…

Договорить не успела, потому что Глеб сел рядом, но не сбоку, а позади – так, что наши спины слегка соприкасались.

Почему-то это взволновало меня больше, чем если бы он сел сбоку. Я не видела Глеба, но остро ощущала спиной его тепло и даже слышала его дыхание.

– В Италии почти не видно Большую Медведицу и, соответственно, мою любимую звезду Мицар.

– А где она? – я внимательно всмотрелась в «ковш».

– Вторая от конца «ручки», – пояснил Глеб.

– Красивая.

– Не Полярная, конечно, но мне нравится.

– Получается, что в Италии не видно те созвездия, что находятся примерно на уровне Большой Медведицы? Кассиопею тоже не видно?

– Не видно. – Глеб задрал голову так сильно, что его макушка коснулась моей. По телу сразу же пробежала волна мурашек.

Некоторое время мы молчали, а потом Глеб вдруг тихо произнес:

– Извини, что я сегодня так внезапно вывалил на тебя свои чувства. Если тебе это неприятно, то можешь забыть все, что я тогда сказал. И, раз Игнат тебе действительно нравится, я постараюсь принять это и не мешать вам.

– Мне не нравится Игнат, – призналась я.

Спина Глеба дрогнула.

– Вот как, – пробормотал он.

Я ждала, что Глеб начнет интересоваться, почему я так резко поменяла свое мнение, что произошло на дискотеке, но он молчал. И я была благодарна ему за это молчание. Расспросов бы сейчас я точно не выдержала.

– Раз так, – начал Глеб после длительного молчания, – тогда я прошу тебя не забывать о моем признании. Ты должна помнить о том, что мои чувства к тебе за эти два года не изменились. Ты мне все так же очень нравишься, Наташ.

Его повторное признание вызвало в груди болезненный отклик. Мне хотелось принять его, но я боялась снова оказаться брошенной. В третий раз.

– Хорошо, – прошептала я, прикрыв глаза. – Я буду помнить.

Глеб судорожно выдохнул. Его спина неожиданно прижалась к моей, и я, вздрогнув, открыла глаза.

– Тут так хорошо, – тихо произнес Глеб.

– Угу, – согласилась я, не в силах пошевелиться.

Его тело казалось расслабленным, а мое было напряжено до предела. И все из-за простого прикосновения спина к спине. Мы ведь даже лица друг друга не видели, так почему я так напряжена?

– Ты, кстати, не знаешь, была ли в Дубках какая-то церковь? – внезапно сменил тему Глеб. – Лично я ничего подобного не видел в окрестностях.

– За лесом, который начинается у восточной части деревни есть старая часовня, еще с царских времен, – охотно ответила я, отвлекаясь от нелепых мыслей. – Когда сюда пришли большевики, то сделали из нее ангар. После перестройки местные пытались восстановить часовню, но на это нужно было много денег, так что реконструкция порядком затянулась.

– Ее восстанавливают? – Глеб дернулся.

– Ну как бы да. Своими силами. Каждый вкладывается, как может. Особенно местный священник, отец Николай. Слышала, что недавно закончили с фасадом. Когда приступят к внутренней отделке, не знаю. А что?

Я повернула голову к Глебу.

– Да я просто подумал, что, может быть, Алексей в стихотворении на могиле жены говорит о часовне? – Он тоже развернулся ко мне и, достав телефон, указал на фотографию могильной плиты: – В первой части говорится о венчании, а во второй – об отпевании. Если часовня с царских времен, то наверняка там они проводили все религиозные обряды.

Пробежав глазами по уже хорошо знакомым мне строкам стихотворения, я подняла взгляд на Райского и восторженно объявила:

– Глеб, ты – гений!

Его губы медленно растянулись в улыбке.

– И как я сама не догадалась?! Это же элементарно, Ватсон!

Глеб усмехнулся и заметил:

– Иногда мы долго не можем понять самого очевидного.

Наши взгляды встретились, и на мгновение я утонула в его глазах, которые в темноте были цвета горького шоколада. Захотелось вдруг снять с Глеба очки и придвинутся к нему так близко, что можно было коснуться его кончика носа своим.

– Пойдем? – выдохнул Райский, нарушив этот странный момент.

– Куда? – не поняла я.

– В часовню.

– Сейчас?

– А почему нет?

– Не боишься лесного духа?

– Мы выйдем через главные ворота и пойдем по дороге. Все на дискотеке, включая вожатых. Нас никто не заметит.

Я задумчиво покусала губу. Глеб был прав, нас никто не должен заметить. О случившимся со мной знают только Марьяна и Илья. Первая сейчас занята Игнатом, а второй наблюдает за порядком на дискотеке. Возможно, несколько вожатых стоят на улице и внимательно следят за тем, кто и куда идет. А вот за главным входом никто смотреть точно не будет.

– Идем! – объявила я, поднявшись.

Мы даже не стали заходить в корпус. Оставили покрывало на скамейке рядом и поспешили к главным воротам.

– Эй! – вдруг раздалось из темноты.

Мы с Глебом тут же замерли и воровато огляделись. Неподалеку зашевелились кусты, и я неосознанно схватила Райского за руку. Готова была увидеть кого угодно, даже лесного духа, но никак не Снегова.

– Тьфу ты! – в сердцах бросил Глеб, увидев друга.

– И куда вы намылились? – Максим подошел к нам, недовольно глядя на наши сцепленные руки.

Поняв, что все еще крепко держу ладонь Глеба, я поспешно выпустила ее.

– А ты откуда такой красивый? – спросил Райский, с интересом разглядывая побитое лицо Снегова.

– На дискотеке подрался, – бросил Макс и сразу же стрельнул взглядом в меня.

– Кому больше досталось?

– Противнику, конечно, – произнес Максим с довольной ухмылкой.

Я закатила глаза. Пафос из всех щелей прет.

– Так куда вы намылились? – повторил свой вопрос Снегов.

– Проверить догадку, – ответил Глеб, поправив очки. – Возможно, новая подсказка находится в старой часовне.

– В деревне есть часовня?

– Наташа сказала, что да. За лесом.

– Отлично, я с вами.

– Не надо с нами! – чуть ли не крикнула я.

Оба парня удивленно посмотрели на меня.

– Я с вами и точка. Втроем не так стремно, – стоял на своем Снегов.

– Ты боишься ходить по ночам, – напомнила ему я. – Там лесной дух шастает, а у часовни есть могилы. Ты же там обноешься.

Снегову мои слова не понравились. Он недовольно нахмурился и упер руки в бока.

– Значит, мне с вами нельзя?

Глеб вопросительно покосился на меня.

– Нельзя, – твердо ответила я.

Неужели не понятно, что я не хочу его видеть ближайшее время? Что за напористость? Или тупость?

– Окей, – кивнул Снегов. – Тогда я расскажу Илье, что вы свалили без разрешения. Он после драки такой злой. Уверен, завтра же вас отправит по домам.

– Так ты ведь вместе с нами домой отправишься, – разозлилась я.

– Ну и что, – нагло ухмыльнулся Максим. – Куда вы, туда и я.

Тихо взвыв, я крепко сжала ладони в кулаки, чтобы сдержаться и не огреть Снегова по голове. И плевать, что ему от Игната уже прилично досталось.

– Ладно, фиг с тобой, – буркнула я и, включив на телефоне фонарик, потопала к главным воротам.

Всю дорогу я не разговаривала ни с Глебом, ни с Максом. Они шли позади, как два моих телохранителя, и тихо переговаривались друг с другом – так, что я их практически не слышала.

В саму деревню мы заходить не стали. Обогнули ее с левой стороны, пройдя за домами бабы Нюры и Анатолия. На заднем дворе последнего даже углядели белое пятнышко, которое усердно рыло землю в огороде.

– О, Лучок старается, – хохотнул Макс, завидев своего друга.

Миновав небольшой еловый лесок, росший за деревней, мы вышли к часовне, чьи отреставрированные стены белели даже в ночи.

Глеб шагнул к двери и дернул за ручку.

– Закрыто, – вздохнул он.

Я нахмурилась и осмотрелась. На ступенях стояли горшки с землей и засохшими растениями. Я приподняла сначала один, потом другой, третий. Под четвертым лежал маленький ключик. Я довольно улыбнулась Глебу.

Внутри часовни не было ничего примечательного. Реставрация тут еще не началась, но зато уже были подготовлены инструменты, краска и даже стояла одна стремянка.

– Да тут негде спрятать послание, – подал голос Максим, который до этого времени был непривычно тихим.

– А как же кирпичи? – Глеб провел пальцами по неровной стене из красного кирпича.

– Думаешь, все так просто? – недоверчиво хмыкнул Снегов.

– Оно обычно так и бывает, – отозвался Глеб.

Мы втроем принялись ощупывать стены часовни. В незастекленные окошки то и дело задувал ветер, пугающе завывая и холодя кровь в жилах.

– Ребят, не молчите, а то жутко как-то, – не выдержал Снегов.

– Будем шуметь, привлечем внимание, – тихо сказал Глеб.

– Чье, блин? Тут никого нет кроме нас.

Райский посмотрел на Макса и сказал:

– Убийцы. Ты не думал, что он ищет клад вместе с нами?

Максим замер и, сглотнув, значительно тише произнес:

– Думал, конечно…

Мы снова молча принялись ощупывать стены часовни. Слова Глеба пробудили во мне спящее до этого опасение. Ведь убийца действительно может искать клад наравне с нами. И, кто знает, может быть, он тоже решил, что ответ таится в старой часовне…

– Господи! – воскликнула я, выронив телефон из рук.

Парни всполошились и мгновенно оказались рядом со мной.

– Что случилось? – в один голос спросили они.

Прижав ладони к груди, я смотрела на окно, в котором мгновение назад отчетливо увидела фигуру в белом. Я просто случайно кинула туда взгляд и заметила, как что-то белое замерло у окна, однако теперь там уже никого не было. Видение длилось всего секунду, а то и того меньше.

– Н-ничего, – немного заикаясь, произнесла я. – Просто воображение разыгралось.

Глеб понял, куда я смотрю, и спросил, настороженно глядя на окно.

– Ты что-то там видела?

Я неопределенно промычала.

Подсвечивая себе путь фонариком, Глеб подошел к окну и выглянул в него. Ничего не обнаружив, он провел ладонью вдоль оконной рамы и остановился на небольшом подоконнике. Наклонился, прощупал кирпичи под ним и вынул один из них.

– Бинго, – с довольной улыбкой произнес Глеб.

– Нашел? – воскликнул Снегов.

Глеб кивнул и достал из выемки сложенную бумажку. Мы с Максом подбежали к нему.

Пожелтевшая от времени бумага была сложена в четыре раза. Края замялись и на них висела паутина. Глеб дунул на лист бумаги, аккуратно развернул его и прочел:

– «В том месте можно утонуть, оно засасывает тело! И вороны его склюют! Такое вот плохое дело».

– И это все? – Я забрала у Глеба послание и повертела его в руках. Кроме этого ущербного стихотворения на бумаге больше ничего не было.

– Батя баб Кати что-то курил, когда это писал? – предположил Максим.

– Возможно, на третьей подсказке его покинуло вдохновение, – сказал Глеб, глядя на послание в моих руках.

– Может, это для отвода глаз? – задумчиво пробормотала я.

– А настоящая подсказка написана скрытыми чернилами? – продолжил за меня Глеб.

Я подняла на него взгляд и кивнула.

– Тогда вернемся домой и нагреем бумагу утюгом, – предложил Глеб.

– А, может, все просто, как ты и говорил. – Максим ткнул пальцем в стихотворение. – И клад зарыт на болоте.

– Туда никто из местных не суется, – сказала я, вспомнив мрачное место в глубине леса. – Зачем отцу отправлять туда свою дочь?

– Зато место для клада надежное, – пожал плечами Максим. – Туда лишний раз точно никто не пойдет.

Я снова посмотрела на послание. Что-то было не так, я чувствовала это, но объяснить не могла.

– Ладно, вернемся в лагерь и попробуем нагреть бумагу. Если ничего не проступит, то пойдем на болото, – приняла решение я.