Тайна летнего лагеря

Глава 24

Наташа

Мы втроем стояли у жилого корпуса и дружно молчали. Я была уверена на сто процентов, что мои мысли схожи с мыслями парней. Убийца рядом. Следит за каждым нашим шагом, наблюдает со стороны и думает, как от нас избавиться.

– Ма-а-акси-и-им, – раздался сверху противный голос Беловой.

– Да блин, – тихо буркнул Снегов, подняв голову.

Из окна комнаты на нас взирала Лера. Вернее, взирала она на Максима. На меня и Глеба ей было плевать.

– Чего ты там стоишь, поднимайся, – позвала она Снегова. – Я одна.

– Зачем? – тупо спросил Максим.

– Чай, блин, пить! – гаркнула Белова. – Жду!

Сказав это, она скрылась внутри комнаты. Максим виновато посмотрел на нас с Глебом.

– Да иди уже, – махнул рукой Райский.

Снегов перевел взгляд на меня, словно нуждался еще и в моем разрешении.

– Иди, – сказала я на удивление легко. Почему-то во мне больше не было ревности. Да, неприятно, что Максим с Лерой, но это меня больше не злило.

Буркнув извинения, Макс скрылся в дверях корпуса. В комнату мне путь был заказан, поэтому я не торопилась уходить.

– Не хочешь прогуляться до пруда? – вдруг спросил Глеб. – Еще светло и не страшно. Да и на пруду наверняка еще много народу.

Мне как раз-таки не хотелось туда, где много людей, но отказать Глебу я не смогла.

– Пошли, – согласилась я, спрыгивая с перилл.

Дело шло к вечеру и, когда мы дошли до пруда, то последняя толпа из десяти человек как раз его покидала. Среди них были сияющие Кирилл и Соня. Оба шли в обнимку и весело о чем-то болтали. Увидев нас с Глебом, Кирилл поиграл бровями и подмигнул нам.

– Быстро они сошлись, – заметила я, обернувшись на новоиспеченную парочку.

– Он Снегову уже все уши прожужжал своими восторгами от Сони. – На лице Глеба расцвела добрая улыбка, которая очень ему шла.

Мы подошли к воде и опустились на песок. Я сняла кеды и вытянула ноги. От воды шла приятная прохлада. Заливисто щебетали птички, а стремящееся к горизонту солнце золотило макушки деревьев вдалеке.

– Знаешь, кажется, я впервые действительно боюсь, – неожиданно для себя призналась я севшему рядом со мной Глебу.

– Убийцы? – уточнил он.

Я кивнула. Поводила пальцем по песку и добавила:

– Похоже, мы действительно вляпались. И, возможно, Илья прав: пора выйти из игры и рассказать все, что мы узнали, полиции. Клад мы не нашли, убийцу не поймали. Что еще мы можем сделать?

Глеб осторожно придвинул свою руку ко мне и накрыл ладонью мою ладонь. На миг я замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. От прикосновения Глеба мне сделалось спокойнее.

– Мы сделали все, что могли, – тихо сказал Глеб. – И даже больше. Нашли тайную комнату, где наверняка был клад. – Он вдруг отклонился и посмотрел на мою спину.

Я удивленно уставилась на Глеба, но тут же вспомнила, что засунула за пояс дневник Алексея Самойлова. С неохотой вытянув руку из-под ладони Глеба, я достала дневник и раскрыла его. Райский подвинулся ближе, чтобы видеть страницы, и я ощутила свежий аромат его одеколона, смешанный с кофе.

На долгое время мы погрузились в записи Алексея Самойлова, из которых узнали, что он не крал у отца своей жены драгоценности. И их союз с Лилией был благословлён. Просто местные вывернули эту историю, выставив Алексея вором. В действительности же все было совсем не так.

В начале двадцатого века барин Константин Васильевич Самойлов из имения в Дубках взял к себе на службу осиротевшего юношу по имени Алексей – сына своего друга, некогда барина, а ныне спившегося игрока и должника. Юноша оказался трудолюбив и вскоре барин сделал его управляющим. Дочка барина Лилия полюбила Алексея, и тот полюбил ее в ответ. Старый барин был добрым человеком и не стал препятствовать влюбленным, даже разрешил Алексею взять его фамилию. Пара поженилась и стала жить в имении, однако счастье молодых влюбленных было недолгим. После революции к имению направлялись большевики, и старый барин, будучи на тот момент в отъезде, сообщил об этом своим детям в письме и велел бежать. Также в своем письме он упомянул про тайную комнату, в которой он прятал свои богатства и просил Алексея забрать их себе.

Последняя запись в дневнике была сделана торопливым почерком. Алексей писал, что отдал приказ слугам спрятать все самое ценное в тайной комнате. Сам же он вместе с беременной женой готовился сбежать в деревню и жить там с ней под видом крестьян. По его словам, местные в Дубках – славные люди, и ни за что не сдадут их большевикам.

Больше в дневнике ничего не было. Скорее всего, Алексей и Лилия покидали дом в такой спешке, что забыли забрать драгоценности. Они так и остались в тайной комнате имения, которое заняли большевики, и не переставали бередить сознание Алексея до самого его конца.

– Какая грустная история, – выдохнула я, дочитав дневник до конца.

– Особенно, если учесть, что Лилия умерла молодой, – ответил Глеб.

– У них была такая чистая и преданная любовь, а они так мало смогли побыть вместе. – Я закрыла дневник и отложила его в сторону. – Надо ценить каждую проведенную вместе минуту. И не расставаться по пустякам.

– А еще принимать чувства, если они взаимны, – едва слышно произнес Глеб.

Я резко повернула к нему лицо и встретилась с Глебом взглядом. Он смотрел на меня так пронзительно, что мне казалось, будто он видит меня насквозь.

– Мои чувства к тебе взаимны, так ведь? – спросил Глеб.

Сердце пустилось вскачь. Я нервно сглотнула и приоткрыла рот, чтобы произнести тихое «да».

Глеб склонил голову и сощурился.

– Громче, – потребовал он.

Сжав ладони в кулаки, я вдохнула и громко произнесла:

– Да.

На губах Глеба появилась счастливая улыбка. Взгляд карих глаз потеплел, длинные ресницы затрепетали. Не успела я сделать еще один вдох, как Глеб приник губами к моим губам. Я широко раскрыла глаза от удивления, но, когда его руки обхватили мои плечи, я закрыла глаза и расслабилась, целиком отдаваясь приятным ощущениям.

В лагерь мы вернулись, держась за руки. Губы обоих были растянуты в счастливых улыбках. Со стороны мы наверняка выглядели чудаковатой парочкой, сбежавшей из дурдома, однако нам было плевать. Здесь и сейчас существовали только мы с Глебом.

Беззаботно шагая по дорожке, мы даже не затмили, что за нами уже пристально наблюдали. Поглощенные друг другом, мы с Глебом изрядно удивились, когда путь нам перегородил хмурый Снегов.

– Это что?! – вопросил он, указав на наши сцепленные руки.

– Ох, Макс, мы… – замямлила я, совершенно выбитая из колеи внезапным появлением Снегова.

– Чувак, я давно уже хотел сказать… – начал было Глеб, но Максим его прервал.

– Сказать про что? Про свою влюбленность в Натку? И сколько это у тебя уже?

– С тринадцати лет, – признался Глеб, крепче сжав мою ладонь.

– А ты? – Снегов скосил взгляд на меня. – Тоже была к нему неравнодушна?

Я виновато кивнула.

– Ясно, – сухо произнес Максим. – Ну, поздравляю.

Надо было поблагодарить за поздравление, но у меня язык не поворачивался это сделать. Оно было неискренним, и Максим, кажется, вот-вот готов был выйти из себя, но сдерживался ради нашей дружбы.

– Максим, слушай, – начала я, осторожно подбирая слова, – все случилось так внезапно…

– Максим! – перебил меня писклявый голос Беловой. – Ну и куда ты убежал? Что, уже успел соскучится по своим друзьям? Твоя девушка тебе надоела?

Она шла со стороны небольшой беседки, откуда к нам пришел Снегов. Видимо, они сидели там и миловались, пока не появились мы.

Снегов не обратил на Леру никакого внимания, сверля нас взглядом, в котором плескались раздражение и обида.

– Эй, я к тебе обращаюсь! – Белова толкнула Макса в плечо. – Что за игнор?! Ты что, ревнуешь эту шмару?!

– Сама ты шмара! – рявкнул на нее Снегов.

Бурлящие внутри него эмоции достигли максимальной температуры и выплеснулись на Белову.

Выпучив глаза, Лера раскрыла рот и начала задыхаться и давиться словами от возмущения. Окатив Макса и меня такими грязными выражениями, что у меня волосы встали дыбом, она со всей дури влепила Снегову пощёчину.

– Скотина ты неблагодарная, – прошипела Белова, злобно глядя на Макса. – Я для тебя все, а ты только и делаешь, что смотришь на свою бывшую и пускаешь слюни! Когда же ты поймешь, наконец, что вам уже ничего не светит?! Те жалких два месяца отношений, за которые вы только держались за ручки и обнимались – это ваш с ней максимум!

Я почувствовала, что ладонь Глеба, которая держала мою, ослабла.

– Наташ? – обратился ко мне Райский. – О чем она? Вы с Максимом встречались?

На его лице читалось искреннее замешательство.

– Глеб, это… – пролепетала я.

Карие глаза Райского потемнели, брови медленно сошлись на переносице, а рука, которой Глеб держал мою, резко разжалась, будто ему было противно касаться меня.

– Встречались, – ответила вместо меня разговорчивая Белова. – Максим за ней долго бегал, обхаживал, намекал, что она ему нравится. А я молча наблюдала за этой свистопляской. – Лера скорчила брезгливую рожицу.

– Замолчи уже, – с угрозой в голосе произнес Снегов.

– А знаешь, Глебушка, почему они расстались? – елейным голоском пропела Лера, не обратив внимания на слова Макса. – Потому что я велела ему это сделать!

– Чего? – изумилась я. Что она вообще несет?

Белова стрельнула в меня взглядом и довольно ухмыльнулась.

– Помнишь свой семнадцатый день рождения? Когда мы с тобой еще играли в подруг?

Я сдавленно кивнула. Этот день рождения был для меня одним из самых счастливых, но то, что за ним последовало, разбило мне сердце и вывернуло душу наизнанку. Предательство той, кого я считала подругой, и того, кто был моим парнем.

– Так вот, – ухмылка Леры сделалась еще шире, – в тот день мы с Максом услышали кое-что очень интересное.

– Не смей! – крикнул Снегов, шагнув к Лере. Та отскочила от него и попятилась назад.

– Твой папочка, Натуська, вовсе тебе не папочка! – проорала Белова, не сводя взгляда с подходящего к ней Макса. – Я сказала Снегову, что расскажу тебе об этом, но он так за тебя испугался, что я решила попробовать его шантажировать. И, прикинь, получилось! Он даже ради этой тупой тайны бросил тебя и стал встречаться со мной! Согласись, разве не придурок?

– Ах ты стерва! – прошипел Макс и кинулся было на Леру, но Глеб вовремя схватил его сзади.

Белова, взвизгнув, отбежала подальше от Макса и остановилась, глядя на него как заяц на попавшего в капкан волка.

У меня же от услышанного зазвенело в ушах. Мой папа мне не папа? Как такое может быть? И почему об этом знает Белова?

Словно услышав мои мысли, Лера снова заговорила:

– Если не веришь, я скину тебе запись. Там, правда, кусочек, я не сразу начала записывать. Но зато все понятно. Да и голоса твоей мамы и твоего дяди прекрасно узнаются. – Она вытащила из кармана юбки мобильник, потыкала в него длинными яркими ногтями, и вскоре мой телефон завибрировал входящим сообщением.

Я вынула мобильник, открыла сообщение и принялась слушать запись. Голоса мамы и дяди я узнала сразу же, а то, о чем они говорили, не укладывалось в голове. Почему мама скрыла от меня этот факт? А от папы она до сих пор это скрывает, или он уже знает, что я ему чужая?

Мне захотелось опуститься на колени и заплакать, как маленький ребенок. Тело била мелкая дрожь, сердце бешено колотилось в груди.

– Наташ… – раздался рядом голос Максима.

Я замотала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Еще немного, и они потекут по щекам, и я уже не смогу остановиться. Буду плакать, плакать и плакать…

Развернувшись, я кинулась к центральным воротам.

– Натка, стой! – отчаянно крикнул кто-то из парней. Из-за отдающегося в ушах бешенного пульса я даже не поняла, кричал Глеб или Максим.

– Не идите за мной! – крикнула я в сердцах, ускоряя бег.

Миновав главные ворота, я выбежала на дорогу. Слезы застилали глаза, сердце готово было выпрыгнуть из груди. В голове роилась стая мыслей. Как же так, мама? Почему именно ты услышала эту тайну, Лера? Зачем ты так поступил, Максим? А ты, Глеб, почему так разочарованно смотрел на меня и почему отпустил мою руку?

Когда сил бежать уже не было, я остановилась и судорожно задышала. Слезы больше не застилали глаза, в голове было на удивление пусто – видимо, бешенная пробежка разогнала все мысли. Зато в душе все еще противно царапало, и от этого никуда нельзя было деться.

Подняв взгляд, я усмехнулась. Ноги привели меня в деревню. Конечно, куда же еще?

Мелькнула мысль пойти на качели, но если в первый раз Макс и Глеб меня там нашли, то и теперь определенно найдут.

Вытерев влажные щеки ладонью, я медленно побрела по деревенским улочкам, не имея конкретной цели. Со мной здоровались местные, но вместо радостного приветствия я лишь вяло кивала им головой.

– Наташа, что с тобой, детка? – спросила тетя Люда, поливая огород.

Я подошла к плетенному забору и вымученно улыбнулась.

– Все хорошо, просто устала.

– Да на тебе лица нет. Что-то с бабушкой и дедушкой?

– Сплюньте.

Тетя Люда сделала вид, что плюет через левое плечо.

Махнув бывшей соседке, я прошла дальше. Грустно посмотрела на свой старый дом и на то, что осталось от кустов малины. Душа заныла еще сильнее. Захотелось снова вернуться в беззаботное детство, где не было никаких семейных тайн и запутанных отношений.

– Здорово, Наташк! – Мне навстречу шагал Анатолий. В руках у него было несколько удочек и ведро с уловом.

– Здравствуйте, – кисло произнесла я.

Приветливая улыбка тут же сошла с лица рыбака. Он обеспокоенно взглянул на меня.

– Что-то не так?

– Все, если честно, – призналась я с горькой улыбкой.

Анатолий хитро улыбнулся и заговорщицки произнес:

– А знаешь, что отлично помогает, когда все идет через пятую точку?

Я отрицательно качнула головой.

– Чай с малиновым вареньем!

Мои губы тронула легкая и искренняя улыбка. Как же давно я не ела малиновое варенье.

– Ну что, идем ко мне? Я же давно тебя на чай приглашал, – подмигнул Анатолий.

Я кивнула и зашагала за рыбаком к его дому.

Я не была у Анатолия очень давно. Раньше, когда была совсем мелкой, часто забегала к нему пить чай с медом. Он тогда еще не увлекался рыбалкой, а разводил пчел. Вся деревня покупала у него восхитительный липовый мед, а детей он угощал просто так.

Сейчас вместо вазочки с медом Анатолий поставил передо мной вазочку с малиновым вареньем, от аромата которого у меня сразу же повысилось настроение.

– Вот, держи. – Анатолий поставил на стол красную кружку в белый горошек, в которой дымился насыщенный черный чай.

Я придвинула к себе кружку, вдохнула аромат и невольно поморщилась. Странный запах резанул ноздри, вызывая смутные ассоциации с чем-то.

– А что это за чай? – спросила я.

– С чабрецом, – ответил Анатолий. – Я только его в последнее время и пью. Сам выращиваю. Чудесная трава, духовитая, и чай с ним такой насыщенный, черный.

По моей спине пробежал холодок, когда я внезапно вспомнила, откуда мне знаком этот запах. Глебу он тогда тоже не понравился, а вот Максим сказал, что пахнет приятно.

Бумага с ложной подсказкой, которая завела нас на болото, пахла точно так же, чабрецом. Она выглядела пожелтевшей от времени, но убийца намеренно застарил ее с помощью чая. Чая с чабрецом.

Только после того, как пазл в моей голове сложился, я поняла, что буравлю Анатолия взглядом. И взгляд этот был, скорее всего, подозрительным или же испуганным.

Губы рыбака медленно изогнулись в противной ухмылке. Глаза, которые всегда казались мне добрыми, стали холодными и безразличными.

– Допетрила? – усмехнулся он.

Я шумно сглотнула. Тело будто одеревенело, я не могла даже пальцем пошевелить.

– Чабрец меня выдал, да? – У Анатолия даже голос изменился. Стал каким-то тонким, издевательским. – Признаю, провернулся. Слишком уж спешил и не стал заваривать обычный чай.

Стянув с кресла покрывало, рыбак начал медленно подходить ко мне.

– Остановитесь, или я закричу. – Мой голос предательски дрогнул.

– Кричи, – предложил Анантолий, склонив голову на бок и глядя на меня безумным взглядом. – У меня хорошая звукоизоляция.

Я попыталась встать, но ноги плохо меня слушались. В самый неподходящий момент тело меня подводило. Как и в случае с Игнатом, я просто не могла ничего сделать.

Анатолий кинулся на меня. Я взвизгнула и попыталась отскочить в сторону, но лишь задела рукой кружку. Кипяток вылился мне на руку, и я застонала от резкой боли. Анатолий навис надо мной и, жутко оскалившись, накинул на меня покрывало.