Техника и вооружение 2006 04

Целый век под водой

Владимир Щербаков

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» № 3/2006 г.

11 июля 1931 г. на заседании Комиссии обороны при Совете народных комиссаров СССР с докладом по теме «О направлении строительства морских сил» выступил К.Е. Ворошилов. После достаточно плодотворного обсуждения Комиссия приняла постановление, в соответствии с которым В. В. Куйбышеву вменялось в обязанность выработать предложения по дальнейшему развитию ВМС РККА, а также производственных баз (т. е. судостроительных, судоремонтных и других заводов и т. п.) для реализации перспективной кораблестроительной программы.

Если говорить об изложенных в разработанном под руководством В. В. Куйбышева документе перспективах кораблестроительной программы вкратце, то уже к 1935 г. в Советском Союзе намечалось построить 200 подводных лодок, 40–50 эсминцев, 250 торпедных катеров, а также планировалось значительно увеличить авиапарк флотской гидроавиации.

При этом оперативно-стратегическое обоснование программы развития ВМС РККА на вторую пятилетку (1933–1937 гг.) основывалось на определенной руководством страны необходимости «надежной и активной обороны морских границ СССР на четырех основных театрах (Балтийское и Черное моря, Дальний Восток, Север)» и повышения уровня обороноспособности на Каспийском море, реках Амур и Днепр.

Следует отметить, что при определении оптимального соотношения между тремя родами сил (надводные корабли и подводные лодки в то время включались в один род сил ВМС РККА-флот) составители программы дополнительно руководствовались еще и тем, что в основе развития морских сил Советского Союза должно быть строительство «в первую очередь и главным образом» подводных лодок и тяжелой авиации.

Была разработана и отдельная концепция развития подводных сил, которая предполагала совершение численного и качественного «скачка» советского подводного флота. В основном этого планировалось достичь за счет первоочередного выпуска средних подводных лодок водоизмещением от 600 до 750 т. При этом строительство субмарин большого тоннажа (водоизмещением от 900 до 1000 т) должно было вестись «в известных пределах» и «для эскадренного их использования (совместное надводным флотом)». Действия же на линиях морских и океанских коммуникаций противника считались для таких подводных лодок задачей второстепенной.

В представленной на рассмотрение вышеуказанной Комиссии программе было уделено место и вопросу развития малых подводных лодок водоизмещением от 150 до 200 т, которые предназначались для «непосредственной обороны наших баз». В отношении этих субмарин рекомендовалось ограничиться уже принятым ранее решением о строительстве 30 ПЛ.

Уже тогда была сделана попытка создания сбалансированного ВМФ, который мог бы эффективно применять все имеющиеся у него силы и средства для решения поставленных задач и достижения полной победы в войне на море.

В разработанной программе, например, указывалось, что «для обеспечения и поддержки операций подводных лодок и для придания устойчивости всей системе морской обороны СССР» необходимо добиться определенного сочетания подводного флота с надводными кораблями (эскадренными миноносцами, лидерами эскадренных миноносцев и крейсерами). Утверждалось, что наличие в составе ВМС РККА хотя бы небольшого числа достаточно мощных крейсеров даст как подводным лодкам, так и всему флоту в целом «более широкие возможности» для ведения боевых действий на море. Кроме того, подводные силы и авиация ВМС должны были обеспечить помощь подводным лодкам в процессе их развертывания в назначенных районах.

Предложенные командованием ВМС РККА расчеты обосновывали необходимость ввода в период практической реализации программы 1933–1937 гг. в боевой состав флота на всех театрах в общей сложности 759 боевых кораблей основных классов и трех спасательных судов (здесь также учитывалась и достройка тех кораблей, которые были заложены еще в годы первой пятилетки 1929–1932 гг.).

По флотам и флотилиям это выглядело следующим образом:

— Дальний Восток: 9 больших, 84 средних и 30 малых подводных лодок, а также 2 крейсера, 6 лидеров эскадренных миноносцев и 8 эскадренных миноносцев. Причем большие ПЛ здесь предполагалось задействовать в наиболее удаленных от собственных ВМБ и ПБ районах. Одновременно в море планировалось держать на боевом дежурстве не менее шести таких субмарин (потри ПЛ на позициях и на переходе). Применять средние подводные лодки по географическим районам предполагалось следующим образом: для действий в Корейском проливе — 30 ПЛ, в проливах Лаперуза и Цугару (Сангарском) — 18, на коммуникациях вероятного противника в Японском море — 18, а также еще 18 субмарин развернуть на подступах к базам для ведения разведки и использования в качестве резерва командования флота. Малые же подводные лодки предназначались только для обороны собственного побережья: 9 ПЛ — в районе Владивостока (бухты Стрелок, Восток и Америка), 12 ПЛ — в районе Де-Кастри и Советской Гавани, и еще 9 ПЛ — в резерве командования флота;

— Черное море: 30 больших и 55 средних подводных лодок, а также надводные корабли в составе 7 крейсеров, 10 лидеров эскадренных миноносцев и 20 эскадренных миноносцев (НК планировалось использовать для борьбы с надводными кораблями и подводными лодками противника). Командование Черноморского флота должно было в случае начала военных действий на данном театре развернуть подводные силы следующим образом: на позициях в районе пролива Босфор — 9 больших ПЛ, на переходе морем — 9 больших ПЛ, в базах 9 больших ПЛ и, наконец, в резерве командования флота 3 больших ПЛ. Средние подводные лодки хотели задействовать несколько иначе: у кавказского побережья — 25 ПЛ, в районе пролива Босфор и у ВМБ и ПБ противника — 18 ПЛ, для решения задач по обороне Крымского и Северо-Западного районов — еще 12 ПЛ;

— Балтийское море: здесь предполагалось иметь в боевом составе 7 больших ПЛ (в том числе одну в резерве командования), 36 средних ПЛ (для действий в Финском заливе и Восточной части Балтийского моря из расчета одновременного пребывания на позициях 12 подводных лодок), а также надводные корабли — 2 крейсера, 6 лидеров эскадренных миноносцев и 12 эскадренных миноносцев (эти НК предназначались для формирования ядра легких сил Балтийского моря);

— Северный флот: за Полярным кругом в распоряжении флота должны были быть сосредоточены 29 больших ПЛ (9 — в море на коммуникациях вокруг Британских островов, 9 — на переходе морем, 9 — в базе и 2 — в резерве командования), 18 средних ПЛ (для защиты коммуникаций в районе Кольского залива и входа в Белое море с учетом одновременного пребывания по 6 кораблей на позициях, на переходе морем и в базах), а также легкие надводные силы в составе нескольких прошедших капитальный ремонт эскадренных миноносцев типа «Новик» (точное количество кораблей данного типа не устанавливалось) и некоторое количество торпедных катеров.

Также кроме вышеперечисленных НК и ПЛ ВМС РККА должны были получить от судостроительной промышленности страны 252 торпедных катера, 15 так называемых лидеров торпедных катеров, 4 сторожевых корабля, 30 охотников за ПЛ, 37 быстроходных и 10 базовых ТЩ, 7 плавбаз, 7 речных мониторов, 8 канонерских лодок и 28 бронекатеров. При этом следует особо подчеркнуть, что согласно планам военно-политического руководства Советского Союза, к концу 1937 г. до 75 % всего корабельного состава ВМС РККА должны были составлять подводные лодки различного водоизмещения и торпедные катера нескольких типов.

Тактика действия подводных лодок и способы их боевого применения зависели целиком от водоизмещения подводных кораблей и имевшегося на них вооружения (точнее величины боезапаса).

Так, для противодействия противнику на морских и океанских (о последних, правда, в то время задумывались не часто) коммуникациях планировалось использовать преимущественно большие подводные лодки. Субмарины же малого и даже большей частью среднего водоизмещения предполагалось использовать только для борьбы с боевыми кораблями и судами противника в своей операционной зоне (вблизи баз и портов, на внутренних и прибрежных коммуникациях). Последнее обстоятельство оказывало влияние и на требования, которые предъявлялись к ПЛ в тактико-технических заданиях флотского командования. В итоге, к началу Второй мировой войны отечественный флот получил малые ПЛ, оказавшиеся практически непригодными для действий против боевых кораблей или для нарушения морских коммуникаций противника (особенно это ярко сказалось на Тихоокеанском ТВД).

Со временем стало ясно, что фактически являются небоеспособными и такие субмарины, как эскадренные подводные лодки типа «Правда». Их основным назначением считалось действие в составе соединений надводных кораблей, так называемых «маневренных сил». Идея, кстати, очень похожа на схему построения современных авианосных ударных соединений, в состав которых в обязательном порядке включаются многоцелевые атомные подводные лодки. Однако в случае с «Правдой» ситуация оказалась совершенно противоположной, даже курьезной. Эти субмарины с трудом погружались и уж точно не могли эффективно бороться с крупными боевыми кораблями противника, для чего они, собственно говоря, и проектировались.

В своем окончательном виде программа строительства флота была утверждена постановлением Совета труда и обороны СССР от 11 июля 1933 г. В 1933–1938 гг. намечалось построить в общей сложности 8 крейсеров, 50 лидеров эскадренных миноносцев и эскадренных миноносцев, 42 тральщика, 252 торпедных катера и 369 подводных лодок (69 больших, 200 средних и 100 малых).

Постройка более чем трех с половиной сотен подводных лодок означала не только качественное и количественное (почти в шесть раз!) увеличение подводных сил военного флота Страны Советов. Фактически, в случае полной практической реализации этих планов, СССР становился единоличным хозяином глубин Мирового океана. Многочисленные «стаи» советских «стальных акул» после начала боевых действий могли бы полностью сорвать любые поставки военных и гражданских грузов по морю и только лишь одной угрозой неограниченной подводной войны надежно запереть в своих базах соединения надводных кораблей противника. Урок, преподнесенный Антанте подводниками кайзеровской Германии в Первую мировую войну, не был пропущен советскими политиками и флотскими начальниками.

Так, например, к 1938 г. предполагалось превзойти по количеству и боевому потенциалу подводных лодок немецкие и британские военно-морские силы в 6 раз, японский императорский флот в 5 раз, французские и американские ВМС в 3,6 раза, а итальянские в 3 раза. Но, как мы знаем, история не любит сослагательного наклонения. Самый крупный подводный флот построила нацистская Германия и бородатые «подводные черти» адмирала Деница отправили на дно не одну сотню надводных кораблей, подводных лодок и различных судов противника.

Одной из причин срыва намеченной кораблестроительной программы в варианте «максимум» стало то, что к 1932 г., по оценке многих специалистов, отечественное судостроение в общем и военное судостроение в частности исчерпали свои резервы. В ряде авторитетных исследований указывается, что, например, к началу второй пятилетки судостроительная промышленность «колыбели революции» города Ленинграда была загружена заказами почти на 85 %. При этом в городе на Неве были сосредоточены 48 % основных фондов, 50 % станочного и другого оборудования всей судостроительной отрасли страны. Ленинградские корабелы давали в общем зачете до 58 % валовой продукции рассматриваемой отрасли всего СССР. Здесь также надо учитывать тот факт, что кроме боевых кораблей страна требовала постройки многочисленного пассажирского, торгового и рыбопромыслового флота. Высший приоритет, который был отдан военному судостроению, заставил советское правительство пойти на значительное увеличение объема закупок судов гражданского назначения за границей. И с 1936 г. началась массовая постройка торгового тоннажа в зарубежных странах по советским проектам.

Что касается программы военного судостроения на 1933–1938 гг., то она в целом была выполнена только на 37 %: по надводным кораблям (без катеров) — на 23 % (при этом по эсминцам и их лидерам — только на 2 %), по речным мониторам — на 100 %, по сторожевым кораблям — па 285 %, по торпедным катерам — на 54 %, и, наконец, по подводным лодкам — всего лишь на 37 %. Последнее говорит о том, что никакого шестикратного прироста численности подводного флота ВМС РККА не произошло. Среди прочего недостатки в практической реализации программы привели к отрицательным (порой даже пагубным) результатам в ходе Великой Отечественной войны.

Подводная лодка типа Щ.

25 февраля 1932 т. за подписью Председателя Реввоенсовета СССР К.Е. Ворошилова был утвержден план мероприятий с целью формирования Морских сил Дальнего Востока (МСДВ). Согласно данному документу, уже к концу следующего года в боевом составе МСДВ предполагалось иметь бригаду средних подводных лодок (12 кораблей), бригаду подводных лодок типа М (30 кораблей), бригаду траления и заграждения (3 минных заградителя и 9 тральщиков), отряд торпедных катеров (42 ТКА), артиллерийскую бригаду и полк противовоздушной обороны, а также тяжелую авиационную бригаду и авиаэскадрилью дальних разведчиков. Организационно в состав МСДВ должны были входить Владивостокский военный порт, Управление по безопасности кораблевождения (УБЕКО) Дальнего Востока и Амурская лоцманская станция.

Формирование МСДВ фактически началось уже в марте того же года, а 15 марта был назначен их командующий — М.В. Викторов. 30 марта 1932 г. сформировали и штаб МСДВ во главе с О.С. Солонниковым.

Михаил Владимирович Викторов родился в 1894 г. В 1913 г. окончил Морской корпус, затем прошел обучение в минных (1915) и штурманских (1917) классах. Позднее стал выпускником курсов усовершенствования при Военно-морской академии ВМС РККА (1924).

Принимал участие в Первой мировой войне, а в Гражданскую войну, перейдя на сторону большевиков, уже командовал эсминцем и позднее линейным кораблем. Участвовал он и в подавлении мятежа на фортах Красная Горка и Серая Лошадь в 1919 г. Воевал против войск Юденича и английских интервентов (1919) и подавлял известный Кронштадтский мятеж (1921).

В 1921–1924 гг. и 1926–1932 гг. М.В. Викторов — начальник Морских сил Балтийского моря (МСБМ), в 1924 г. кратковременно командовал Морскими силами Черного и Азовского морей, а с конца 1924 г. и до 1926 г. исполнял обязанности начальника Гидрографического управления ВМС РККА. В 1932 г. назначается начальником Морских сил Дальнего Востока, а с 1935 г. — командующим Тихоокеанским флотом с одновременным присвоением звания флагман флота 1 ранга. В 1937 г. он становится начальником Морских сил РККА. Однако это был его последний карьерный взлет. В 1938 г. он был репрессирован.

Здесь следует отметить, что практически сразу же с началом реализации планов создания МСДВ возникли и серьезные проблемы пополнения их корабельным составом. Перевод с других флотов по разным соображениям исключался, а строительство кораблей для Тихого океана на верфях европейской части страны могло нанести ущерб численному росту боевого состава флота на Балтийском и Черном морях и на Севере. В итоге, надводные силы МСДВ решили на первом этапе формировать за счет мобилизации Наркомвода, а вот пополнение подводного флота все равно возлагалось в первое время на Балтийский завод. Последний должен был изготавливать секции, из которых уже во Владивостоке (Дальзавод) и Хабаровске (Осиповский затон Хабаровского судомеханического завода) собирались средние ПА. Кстати, малые ПЛ было решено строить целиком на заводе в Николаеве и доставлять в собранном виде на Дальний Восток: для этого была даже спроектирована новая субмарина VI серии.

1З апреля 1932 г. принимается решение о создании Северной военной флотилии. Командованием ВМС РККА формируются две Экспедиции особого назначения (ЭОН-1, начальник З.А. Закупнев, и ЭОН-2, начальник М.П. Скриганов) для перевода по внутренним водным путям в акваторию Белого моря и Кольского залива двух эскадренных миноносцев типа «Новик», двух СКР и двух (!) подводных лодок. Эти шесть кораблей и должны были составить ядро самого молодого флота отечественного ВМФ.

Предполагалось, что по прибытии кораблей ЭОН-1 в Кольский залив ее руководитель З.А. За куп пев примет на себя обязанности командующего Северной военной флотилией. Там же, на Севере, должен был остаться и начальник штаба ЭОН-1 — будущий Адмирал Флота Советского Союза И.С. Исаков.

Захар Александрович Закупнев, ставший флагманом 2 ранга в 1935 г., родился в 1890 г. и в 1911 г. начал службу матросом на Балтийском флоте Российского императорского флота. В 1913 г. он становится комендором учебного артиллерийского линейного корабля «Император Александр II». За проводимую па корабле революционную пропаганду З.А. Закупнев был арестован и после длительного пребывания в тюрьме направлен на Або-Аландскую укрепленную позицию, где опять занялся «любимым» делом, т. е. революционной пропагандой.

После Октябрьского вооруженного восстания он становится комиссаром той же самой укрепленной позиции, а затем комиссаром (последовательно) артиллерийского управления Петроградского военного округа, крепости Очаков, крейсера «Нахимов» (затем «Червона Украина»), военно-морских учебных заведений и Военно-морского училища имени Михаила Васильевича Фрунзе (бывший Морской корпус, историческое имя которому вернули только в 1990-е гг.).

После окончания Военно-морской академии (1924), он в 1925 г. переходит на командную работу и становится помощником командира учебного судна «9 января», миннного заградителя «25 октября», помощником командира и командиром эсминца «Сталин», командиром дивизиона и командиром бригады эскадренных миноносцев Балтфлота. В 1932 г. назначается командиром ЭОН-1. С 1933 по 1935 г. З.А. Закупнев — командующий Северной военной флотилией. Год смерти — 1938-й (как и у М.В. Викторова), поэтому не стоит, видимо, уточнять, от какой «болезни».

Формирование Северной военной фло тилии завершилось к концу сентября 1932 г. с приходом на Север кораблей ЭОН-2. При этом эскадренные миноносцы и сторожевые корабли были сведены в отдельный дивизион эскадренных миноносцев (в него вошли в итоге три ЭМ типа «Новик» иСКР «Гроза»).

С началом реализации планов строительства ВМС РККА на период 1933–1938 гг. со всей отчетливостью стала понятна проблема нехватки квалифицированных кадров и необходимых мощностей в судостроении и различных смежных отраслях промышленности.

Так, уже в мае 1932 г. в достаточно полном и подробном докладе «О состоянии ВМС РККА» утверждалось, что советские моторостроение, турбостроение, оптика, радиопромышленность и даже черная металлургия не обеспечивают флот требуемой номенклатурой вооружений, механизмов, приборов, материалов и пр. Дополнительно подчеркивалось, что корабли постройки 1910–1917 гг., составлявшие долгие годы боевое ядро советского военного флота, уже технически и морально устарели, а отечественная промышленность не только не способна заменить их, но даже не в состоянии приступить к серийной постройке таких малых кораблей, как тральщики.

Руководство страны пыталось решить сложившуюся ситуацию доступными в то время ему методами. Например, только за 1933–1934 гг. было принято 18 (!) постановлений Совета труда и обороны по вопросу строительства подводных лодок.

Интересно, что еще в начале 1920-х гг. советское правительство стало предпринимать попытки получить техническую помощь в реализации своих программ судостроения от промышленно развитых государств мира. Наибольшее внимание при этом уделялось Германии.

В первую очередь СССР интересовал опыт проектирования и крупносерийного строительства подводных лодок различного водоизмещения. Уже в 1926 г. (после неоднократных обращений и просьб) от немцев были получены документы потрем типам подводных лодок, в том числе и крейсерской U-139. Также советской стороне были переданы труды по исследованию оперативных возможностей различных типов подводных лодок.

Особого упоминания заслуживает тот факт, что в том же 1926 г. советская военная делегация во главе с тогдашним заместителем председателя Реввоенсовета СССР и заместителем наркомвоенмора страны И.С. Уншлихтом (занимал вышеозначенные должности в периоде 1925 по 1930 г., до этого — заместитель председателя ВЧК и затем ГПУ, в 1938 г. репрессирован) предприняла попытку заключить с немцами соглашение о совместном строительстве на территории СССР подводных лодок, сторожевых кораблей и торпедных катеров. Результата, по крайней мере, положительного, переговоры не дали.

Однако военно-технические и торговые связи с Германией все же установились. Постоянно велись переговоры с целью получения из этой страны новейших образцов военной техники, предназначенной для оснащения подводных лодок. Так, в 1930 г. рассматривалась возможность закупки в Германии гидроакустической аппаратуры фирмы «Атлас» и аккумуляторов фирмы «Афа». Были оформлены заказы на поставку в СССР дизелей компании «Аугсбург-Нюрнберг», электрического рулевого аппарата компании «Сименс и Шукерт», гирокомпасов фирмы «Аншлютц» и переключателей компании «Броуп, Бовери и Ко». У компании «Телефункен» было решено закупить крупную партию морской радиоаппаратуры.

В 1933 г. после достигнутого соглашения бременская компания «Дешимаг» выполнила проектирование для советского подводного флота подводной лодки Е-2 (тип «С» IX серии). За рубежом вновь был заказан ряд механизмов и устройств, в том числе главные дизельные двигатели, аккумуляторные батареи, электронасосы, баллоны воздуха высокого давления, водяные и масляные электронасосы, электровентиляторы, главная ходовая электростанция, различная радиоаппаратура, навигационное и электрооборудование.

Впрочем, это были лишь единичные примеры: широкого сотрудничества с Германией в военно-морской области наладить так и не удалось, а с приходом к власти в этой стране национал-социалистов оно стало свертываться и постепенно вообще прекратилось. Советский Союз продолжал 'только исправно снабжать своего будущего врага продукцией сельского хозяйства и пр. С другой стороны, иностранная техническая помощь в области подводного кораблестроения не была такой уж жизненно важной необходимостью для Советского Союза.

Принятая программа военного судостроения в основном была реализована (хоть и не в полном объеме) преимущественно благодаря груду отечественных ученых, конструкторов, инженеров и рабочих. В годы второй советской пятилетки в серийное производство пошли:

— малые подводные лодки VI и XII серий,

— средние подводные лодки III, V, X и IX серий,

— минные заградители II, XI и XIII серий,

— эскадренные подводные лодки типа «Правда» («П»),

— крейсерские подводные лодки XIV серии.

Советскими предприятиями уже к 1934 г. был освоен выпуск шумопеленгаторов для подводных лодок, станций звукоподводной связи и береговых акустических станций. Велись работы по созданию бесследных, электрической и водородной, а также радиоуправляемых торпед.

В период с 1933 по 1938 г. ВМС РККА отечественной кораблестроительной промышленностью было передано в общей сложности 153 субмарины. Для сравнения: объем строительства надводных сил оказался втрое меньшим.

Для подготовки специалистов подводного флота в октябре 1931 г. в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург) было проведено кардинальное реформирвоание учебного отряда подводного плавания, в который включили Специальные курсы командного состава. Была расширена материальная база учебной подготовки, а также придан Учебный дивизион подводных лодок. Как результат, за последующие четыре года ВМС РККА получили более 5000 подводников различных специальностей.

Продолжение следует