Технология чёрного рынка

^. Лев Тимофеев ^. ТЕХНОЛОГИЯ ЧЁРНОГО РЫНКА или крестьянское искусство голодать

^.

^...

^.

^...

^.

Раскрытие секрета (вместо предисловия)

Смерть Сталина не вызвала в нашей стране больших перемен. Всё же повеяло чуть посвежевшим ветерком, принесшим некоторые изменения. И в литературе, железобетонно лживо прославлявшей «социалистическое строительство», появилось новое, вернее, давно заглушенное: литература о деревне, о положении крестьянства. В газетах, журналах появились произведения таких писателей, как В. Овечкин, А. Абрамов, Е. Дорош, В. Солоухин, Д. Балашов, А. Яшин, В. Шукшин, В. Распутин. По-разному, с разной степенью глубины и значительности, они внесли в нашу литературу изгнанное из нее: правду о небывалом угнетении крестьянства, правду о колхозной деревне. И не задаваясь вопросом, насколько эта литература служила и целям комдиктатуры (без чего, как знаем, там не может появиться ни одна печатная строка), можно удовлетвориться хотя бы констатацией: наша литература совсем мимо чудовищного преступления против крестьянства всё же не прошла.

Лев Тимофеев, замечательная работа которого помещена в этой книге, к крестьянским писателям не принадлежит. Он и в деревню попал — «ловить рыбу, ходить за грибами и писать диссертацию о мелодике русского стиха...» И лишь «случайно я близко увидел жизнь крестьянской семьи и... вдруг с удивлением понял, что вся советская система, начиная от нашего высокомерного правительства и кончая учеными-атомшиками и поэтами-песенниками, живет за счет сельской семьи, как пиявка присосавшись к крестьянскому хозяйству...»

Пораженный своим открытием, писатель внимательно присмотрелся к положению дел в «советском хозяйстве», решая: «...как это может быть, чтобы и дорогостоящая космическая программа и грандиозные, но малополезные хозяйственные начинания у нас в стране, и успешные военные действия в Эфиопии — всё бы оплачивалось из скромного бюджета крестьянской семьи? Только ли крестьянская семья оплачивает политику партии и правительства? Каков вообше механизм эксплуатации трудящегося человека в условиях развитого социализма?»

Исследуя этот вопрос, автор пришел к выводу, что экономические отношения в стране представляют собой грандиозный чёрный рынок, действующий под строгим надзором партийных управителей. При необходимости они могут чуть ослабить петлю, чтобы граждане «самой свободной» и т.д. страны «вовсе не примёрли», но в своей упряжке держат их крепко. Этот чёрный рынок и есть «социалистический механизм власти и эксплуатации, самая суть социально-экономической системы», потребная для возможности властвования верхушки компартии над многомиллионным народом.

Автор делает это заключение, наблюдая жизнь соседей-колхозников, прежде всего великой труженицы Аксиньи Егорьевны, и изучив множество статей и брошюр со статистическими материалами о разных сторонах положения в деревне, — так что его выводы твердо обоснованы и неосновательными или слишком поспешными их не назовешь.

Нельзя не отметить и следующее: очерки Л. Тимофеева проникнуты живым сочувствием и любовью к людям, к жизни, — они продолжают главную традицию русской литературы, в противовес всегда отдающей насилием и ненавистью литературе, скроенной по «методу социалистического реализма». Очерки Л. Тимофеева местами перекликаются с «Записками охотника» И. С. Тургенева, появившимися 130 лет назад: это как бы «записки охотника эры колхозной кабалы».

«Записки охотника», считается, сыграли тогда большую роль в ускорении освобождения крестьян от крепостной зависимости. Сейчас надеяться на это не приходится: партийная «номенклатура» слушается не голоса совести, как слушались её тогда, а лишь соображений охраны своей власти и привилегий.

Г. Андреев