Чужая западня

17

Франция, Бретань.

Утром после завтрака Анатолий Лазарев с Сергеем Плюминым решили обойти территорию, прилегающую к основному зданию замка. Это заняло всё время до обеда. Ничего подозрительного им обнаружить не удалось.

К обеду приехал князь Юсупов, а чуть позже и Николай Ершов. После традиционных приветствий, Николай пригласил Анатолия прогуляться в парке, прилегающем к замку. Мужчины медленно шли по немного запущенной и заросшей вьюнами аллее среди вековых деревьев. Всё вокруг цвело и благоухало, навевая истому и благодать. Николай Ершов остановился и посмотрел на Анатолия.

– Начну с главного, я переговорил кое с кем из Москвы и выяснил то, что упустил из виду четыре года назад. Дело в том, что Лариса Панко обвела нас всех вокруг пальца, как мальчишек.

Анатолий удивлённо уставился на Николая.

– Не понимаю. Я сам её завербовал, а затем отследил все события до самых родов, – он удивлённо развёл руками.

Николай тяжело вздохнул.

– Всё так, но ты знаешь, кто стал новым шефом КГБ в Москве? Ага, знаешь. А у него раньше была любовница. Догадываешься кто?

– Ты хочешь сказать, что Лариса Панко была его любовницей в тот момент, когда я предложил ей забеременеть от Светлова? – Анатолий только покачал головой.

– Вот именно, – Николай выразительно покачал головой.

– Но я изучал досье Ларисы. В нём ничего не было сказано о её связях на стороне. Было лишь указано, что она замужем, но отношения больше не поддерживаются. То есть, подтверждено, что у Ларисы Панко не было интимного партнёра, – Анатолий с сомнением глянул на собеседника.

– Да, я тоже читал это досье. А на деле оказалось, что был любовник. И этот человек теперь стал шефом КГБ, – генерал тяжело вздохнул.

Анатолий заметно нахмурился.

– Ну хорошо, а какое отношение этот факт имеет к Симоне?

– Прямое. Лариса Панко заявила своему бывшему любовнику, что это его ребёнок, – Николай Ершов, не сдержав раздражения, перешёл на рык.

– Ничего себе, – Анатолий смог только изумлённо покачать головой. – Да уж, развлеклась наша Лариса. Мне заявила, что это мой ребёнок, хотя она прекрасно знает, постельные отношения у нас начались несколько месяцев спустя после того, как родила девочку. Бывшему любовнику, а теперь могущественному шефу КГБ, заявила, что это его ребёнок, а по занимаемой должности, он прекрасно осведомлён, кто на самом деле эта девочка, и от кого рождена. А что сама Лариса Панко от этого вранья выигрывает?

Николай Ершов снова тяжело вздохнул.

– Да, ты логично рассуждаешь, но не учёл мужской менталитет. Лариса Панко смогла убедить бывшего любовника в том, что, узнав о своей беременности, она решила сохранить ребёнка от любимого, но не свободного мужчины. А тут, как раз ты подвернулся со своим необычным предложением. Более того, могу сказать, что Лариса снова ходит у него в фаворитках. Проще сказать, спит с ним. Теперь взгляни на всю эту историю под другим углом. Как тебе такой расклад?

Анатолий обескураженно покачал головой.

– Но этого просто не может быть.

– Может или нет, теперь уже не так важно. То, что ты отец девочки, возможно, придумали для отвода глаз. А вот если Председатель КГБ действительно поверил, что Симона его дочь, то оставлять этого ребёнка за границей, это всё равно как стоять, зажав в руке гранату с выдернутой чекой. Вот такие дела. Думаю, Председатель решил подстраховаться и удостовериться, что девочка живёт в досягаемости и под полным контролем. В противном случае, я с ним согласен, безопаснее уничтожить её только для того, чтобы недруги не смогли воспользоваться этим фактом в своих целях. С другой стороны, это человек умный и прозорливый, поэтому и предложил тебе сделать «ход конем». Ты возвращаешь ребёнка, возвращаешься на работу в КГБ. Он же прекрасно понимает, что такого как ты, лучше иметь в друзьях, чем среди врагов.

Николай Ершов внимательно посмотрел на Анатолия, который не мог поверить в услышанное и продолжил:

– И ещё учти такой факт, даже если ты не вернёшься в СССР, то о твоей привязанности к этой девочке им прекрасно известно. Вот он, рычаг воздействия и на тебя самого. А сейчас ты занимаешь пост в итальянском Интерполе много выше, чем имел в русском КГБ.

Анатолий лишь потрясённо молчал и продолжал медленно идти по аллее. Он обернулся к Николаю.

– И что теперь? Сдаться и отдать им ребёнка? – в его голосе прозвучала безнадёжность.

– Поэтому я здесь. А ещё я привык иметь полный расклад, уж если во что-то ввязываюсь, – проворчал Николай. – Подумай, ты же не сможешь её постоянно прятать. Девочке нужна нормальная обстановка, учиться, жить в обычной семье, наконец.

– Я как раз и могу обеспечить её будущее. Могу устроить в лучшую частную школу, да и Ирэн, Паола, все её любят, – искренне воскликнул Анатолий.

– Пойми ты, частная школа, это всё хорошо, но это не семья. А вы с Паолой, как часто проводите время вместе? Вы оба постоянно в разъездах. К тому же, у Симоны на всю жизнь останется шрам на лице. И эту особую примету не скроешь. Её всегда можно будет легко опознать, – бывший генерал КГБ говорил ровным голосом, но всё равно проскакивали нервные нотки.

– Мне нужно хорошенько всё взвесить. Я не могу просто так отдать ребёнка в эту мясорубку. Ты бы видел, что с ней делали в том доме в Париже. Её пичкали лекарствами, пропускали ток через её маленькое тело. На ней ставили опыты, как на лабораторной крысе. А теперь ты предлагаешь её снова вернуть этим нелюдям? – Анатолий говорил с отчаянием.

Николай Ершов только покачал головой, развернулся и пошёл назад к замку. Всю обратную дорогу мужчины молчали.