Теория Забвений

Пройдя длинные извилистые коридоры бункера и подойдя к палате Закрина, Альберт, Виктор и Леонард остановились. Услышав непонятные крики и стоны за дверью и посмотрев на медика, принёсшего им добрые вести, Греций спросил: – Мы точно пришли куда надо?

Мужчина в белом халате и шапке слегка помутился: – Глава, мы пришли именно туда. Просто с плохой новостью я немного повременил… Старейшина не осознаёт где он. У него бред про какое-то место в пустоте, в котором его держали несколько сотен лет, где одному творцу известно, что ему пришлось пережить. Мы не можем вводить пациенту большую дозу успокоительных, так как это может вызвать рецидив, но и держать в таком состоянии тоже невозможно. Его психическое здоровье расшатывается. Мы хотим проверить узнает ли он знакомых ему людей, для выяснения дальнейших действий с …

– Дальнейший действий? Это не просто пациент, это – старейшина совета! Да я бы на вас посмотрел после пяти лет в коме! Тем более в его то возрасте… – Перебил того Краун, разозлившись на бесчувственное и безувожительное отношение медика.

– Прошу меня простить, специальный Лейтенант, но для нас каждый пациент, равнозначен и уникален в равной степени, как и предписано нашим уставом.

Альберт поправил: – Всё нормально Леонард, они знают свою работу. Пожалуйста продолжайте.

– Я хочу сказать, что мы стабилизировали физическое состояние, но его психическое оставляет желать лучшего. Для решения и этой проблемы нам нужен ряд тестов и помощь чтецов, и как можно скорее.

– Тогда не будем откладывать. – Алберт дернул ручку двери, и все зашли в палату. – Один из них как раз сейчас здесь.

Закрин лежал, прикованный к кровати ремнями и страшно оглядывался, дергая головой туда-сюда, пытаясь вырваться. Увидев их, взор его прояснился. Он широко заулыбался и на глазах выступили слёзы.

– Альбер! Альберт, не может быть! Ты всё ещё жив… невероятно. Леонард, даже не постарел… Невероятно… я…

Греций присел на его кровать: – Здравствуй, Закрин, мы не могли постареть всего за пять лет.

– Так это правда… Я думал это все иллюзия! Думал они мне врут! Думал, что я всё ещё в аду, а всех, кого знал уже давно нет в живых, как и меня!

Альберт положил ему руку на предплечье чтобы успокоить: – Ты был в коме после инцидента на посвящении, никто кроме тебя не подвергся такому же эффекту. Они целы и невредимы. Все это время мы ждали, когда ты очнёшься.

– Я был не в коме! Я был в пустоте! – Резко закричал старейшина. – В темнице, где нет ни звука, ни света! Никаких чувств! ничего! Только он… это был сам ужас во плоти! И хоть я его не видел и не слышал, но знал, что он там… в глубине… – Вдруг взгляд его пал на Виктора, и он мгновенно вспомнил: – Мальчик…

– Да-да, это Виктор Звонарь. – Альберт показал рукой, и парень подошёл к пастели старейшины. – Видишь, он жив и здоров.

– Не может быть… Тебя должно было просто разорвать изнутри! Как такое возможно? – Закрин с диким взглядом неутомимо осматривал парня с головы до ног, всё ещё ища какой-то подвох, ожидая ловушки или думая, что всё это нереально.

Виктор же попытался сам обратится к нему: – Здравствуйте, сэр. Я не знаю, как всё это произошло и почему, но я вам невероятно благодарен. Вы спасли меня разбив зеркала и мне очень жаль, что вам пришлось всё это пережить. – Он стоял так близко, что Закрин ухватил того за руку. После чего зрачки его резко сузились, а бешеный взгляд исчез. Он, вдруг, успокоился и пришёл в себя. От такого совершенно неожиданного облегчения медики, наблюдающие за всем их-за двери, забежали в палату. «Одну секунду» сказали они и принялись осматривать пациента.

– Я… я как будто проснулся от невероятно долгого кошмарного сна…– Растеряно, но совершено уверено говорил Закрин, который уже не ёрзал по пастели и, отпустив руку Виктора, положил голову на подушку. – Сколько я был в таком состоянии?

– Пять лет, четыре месяца и шестнадцать дней, господин старейшина. – Ответил ему лекарь, тщательно просматривая какие-то бумаги и постоянно переговариваясь и сверяясь со своими сотрудниками. Наконец, закончив разбирательства, он прервал образовавшуюся тишину. – Мы с коллегами посовещались и пришли к выводу, который совершенно нас вводит в тупик.

Леонард, широко улыбаясь, подошёл к кровати, с другой стороны: – Ну тогда, я полагаю, в его удерживании больше нету смысла.

– Безусловно, специальный лейтенант, – кивнул в ответ лекарь и тут же развязал ремни, удерживающие руки старейшины, – возможно, как мы… изначально и предполагали, близкий контакт со знакомыми людьми и вывел пациента из состояния невменяемости.

– Увы, уважаемый. – Закрин поднял голову и сел на кровати. – Но всё что я нес в бреду было правдой. Вы говорите, что здесь прошло всего пять лет, и что я был в коме. Но снова придя в себя и сопоставив то, что видел с моими знаниями, я могу сделать заключение что вы правы лишь от части. – Опираясь о Звонаря, он поднялся с пастели. – Хочу поблагодарить тебя, молодой человек. Ты не прошёл через то, что пришлось пройти мне, и я молю творца о том, чтобы этого не случилось. Ваше присутствие, дорогие мои, вернуло мне осознание реальности, очистило разум от тьмы, в которой я был на протяжении долгих лет. Прошу простить, но у меня срочное дело к совету, и оно не терпит отлагательств. Извольте выдать мне изъятую у меня мантию и сопроводить к выходу. – Лекари посмотрели на главу, всё ещё сидевшего на кровати, тот одобрительно кивнул. И, когда Закрину вернули все его вещи и довели до лифта, он остановился. – Далее мы сами, господа, спасибо за проделанную работу. – Альберт, Леонард, старейшина и Виктор зашли внутрь и нажали на кнопку. – Простите за срочность, но так было нужно. На все вопросы вы получите ответы. Сейчас я должен созвать собрание совета, на котором вы трое тоже будете присутствовать.

– И я? – Удивлённо спросил Виктор.

– Конечно, если у тебя нету других срочный дел.

– Нет, конечно, нету, господин старейшина. Для меня большая честь присутствовать на собрании.

Закрин говорил совершенно спокойно и глядя ровно перед собой: – Ну тогда дальнейшее обсуждение этого не имеет смысла.

Все замолкли и в тишине продолжили подниматься наверх, где уже виднелся свет, попадающий в почему-то приоткрытую шахту лифта.

Весь путь до залов совета и даже во время ожидания начала процесса ни Альберт, ни Виктор не издали ни звука. Леонард, сидя рядом с ними за трибуной, иногда пытался завязать какой-то разговор, демонстративно поднимая указательный палец, но останавливался лишь, приоткрывая рот, когда замечал их пустой задумчивый взгляд, направленный в центр зала, по которому неспешно ходили члены совета. Ещё бы чуть-чуть и у него лопнуло терпение, но резкое появление Закрина буквально посреди трибун сразу его утихомирило. Пространство по всему залу пошатнулось от раскрывшегося разлома, мощности которого бы хватило, чтобы прыгнуть прямо из-за внешнего круга.

– Прошу всех садиться на свои места. Я объявляю заседание совета открытым. – Громко сказал он, пока брешь в воздухе прямо за его спиной затягивалась, словно быстро заживающий надрез. Разлом схлопнулся как раз к тому моменту, когда все заняли свои места. – Как вы все знаете, … – тут же продолжил старейшина, стоило членам совета невозмутимо, словно они ничего и не видели, рассесться. – … я отсутствовал на протяжение долгих пяти лет, после того самого инцидента. Но на самом деле для меня прошло времени намного больше, чем можно себе представить. И вернулся я с отнюдь не добрыми вестями для нашего дома. Могу точно судить о наличии двух глобальных проблем, которые безусловно приведут к неминуемой катастрофе как во внутреннем круге, так и за его пределами. К счастью, по последним новостями, в третьем мире пока нет абсолютно никаких изменений, но неизвестно как долго это может продлиться… – Он говорил, расхаживая по центру зала, заведя руки за спину, и, услышав шепот, остановился, и направил взгляд на его источник. Тихие голоса разом исчезли, и только тогда старейшина продолжил. – Я начну с объяснения, как и почему я пришёл к таким выводам: Последние пять лет моя душа провела в ужасном, тяготящем, пустом месте, в котором время фактически не существовало. После пробуждения от векового заточения я заметил, что мои способности существенно возросли.

Один из членов совета посмел его перебить: – Простите, господин старейшина… вы сказали «векового»?

Закрин спокойно обернулся и ответил на поставленный вопрос: – Да, вы не ослышались, коллега. Проведя анализ всей ситуации, я оглашаю вам первую проблему, с которой мы столкнёмся. Мятежники выходят из тени, в которой они провели более полутора тысяч лет!

Зал резко зашевелился от такого заявления. Советники начали переговариваться друг с другом, а один из них поднялся и задал вопрос: – Закрин, но какие доказательства вы можете предоставить нам? Вы, как никто, должны четко понимать, что без каких-либо явных причин мы не можем бросать все наши силы на поиски решения возможно несуществующих проблем.

Закрин, ничего не ответил. Он молча приподнял левую руку и начал медленно сжимать ладонь так, что казалось он ломает что-то невероятно крепкое. В воздухе появилось напряжение. Энергия кольцами закружились над ним, а пустое пространство в руке водоворотом втягивало её со всего потолка. Вихрь продолжал усиливаться, от чего по залу загулял ветер, сдувающий капюшоны с голов членов совета. Виктор уцепился за стол глядя на это, но всё резко закончилось. Ветер утих, а потоки пространственной энергии сжались до крохотного каменя, образовавшейся в руке старейшины.

– Всё это время я находился в заточении… в темнице одного из владык. Меня мучили видениями как пылает наш дом, как солдаты бессмысленно погибают от рук еретиков, а дети наши бегут от тех, что вновь посмели отринуть волю создателя! Вот моё доказательство! – Он протянул вперёд черный камень, будто втягивающий в себя лучи света. – «Ибо лишь тот, кто вышел из забвения может образовать кристалл мрака из теней ему подручных!».

Весь зал, включая Альберта подскочили с места, будто их ужалила огромная пчела: – Что вы творите?! Разве стоит рисковать всеми нашими жизнями ради того, чтобы доказать свою правоту! Вы можете разнести весь совет, даже если это нечаянно зацепить пальцем!

Закрин убрал кристалл, показывая, что никакой опасности вовсе нет: – Уверяю вас, она абсолютно стабильна, а я, благодаря этим трём людям, уже далеко не сумасшедший, чтобы уничтожить зал совета своими же руками. – Он, подошёл к столу и положил переливающийся камень на поднос, видимо и предназначавшийся для него. – За сим не буду долго концентрировать внимание на первом и перейду ко второму пункту. – Продолжал он вести спокойную речь, держа весь зал совета в полном замешательстве. – К счастью здесь я не могу ручаться за верность своих суждений, но в связи с тем, что произошло пять лет назад, из-за чего меня и отправило в забвение, я могу судить, что в наших рядах вновь появился представитель ныне запрещённой специальности.

Тот же советник промолвил: – Однако, как и сказали сейчас, вы не можете быть уверены. Тем более, что «пятый» в оговорённых вами условиях может стать отличным подспорищем в борьбе против мятежников…

– Не смейте! – Вдруг резко крикнул на того старейшина. – Не смейте даже думать о таком в моем присутствии! Я не допущу повторения скорбящего восхода!!

Этот мужчина замолчал и медленно сел назад на своё место, а другой член совета в свою очередь обратился: – Простите, но по нашим данным ни одного происшествия на территории академии, которые были хотя бы похожи на проявления такой силы, зафиксировано не было за всё время вашего отсутствия…

Альберт подтвердил: – Господин старейшина, я лично проводил тщательные наблюдения за потенциальными личностями и ни один из них не проявил никакой аномальной активности.

Вот только в ответ на такое заявление Закрин подошёл чуть ближе к трибунам и его голос приобрёл резкий и повышенный тон. – Не ожидал, что глава административного холла будет пытаться ввести старейшину совета в заблуждение…

Греций сморщил брови: – Простите? – Переспросил он.

– Таких «потенциальных личностей» всего один, и в данный момент он находится прямо здесь! – Взгляд старейшины буквально накинулся на Звонаря, спокойно сидящего за трибуной. Тот даже и не догадывался о чём сейчас вообще идёт речь. Только что объявили о возможном начале войны, а теперь его ещё и в чём-то обвиняют… Парень удивлённо посмотрел на Закрина и растерянно поднялся с места: – А…это… – Запинался он. – Простите сэр, но я даже не знаю о чём вы.

– Альберт не удосужился рассказать тебе правду о том, кто ты такой?

Но Греций перебил эти пока ещё не подкреплённые ничем обвинения: – При всём уважении, Закрин, но Виктор никак не может быть «пятым»!

– И с чего же ты так уверен? Я может и пробыл в забвении сотню лет, но память свою не растерял! И прекрасно помни сколько энергии принял его полупустой дух! Меня поражает лишь то, что я вернулся не на руины!

– Вы не вернулись на «руины», потому что сколько было происшествий за все пять лет? Верно! Нисколько! Мои слова как раз может подтвердить специальный лейтенант Леонард Краун. Мы два года проводили наблюдения за успехами Виктора Звонаря в обучении и подготовке, и я с уверенностью могу заявить, что замечено было лишь их отсутствие!

Виктор молча стоял и слушал как один человек называет его каким-то чудовищем, а другой полным неучем. О тех самых «пятых» парень слышал лишь пару или тройку слухов за всю жизнь. Бед они принесли не мало, но ему даже не известно каких именно. Леонард поднялся и поддержал Греция: – Прошу меня простить, старейшина, но Альберт говорит абсолютную правду. Мистер Звонарь поначалу показывал неплохие успехи в обучении, и даже пошёл в ученики к трио Пуарье, но всё же, завалив три переходных экзамена по специальностям проводника, иллюзиониста и создателя, с большим трудом сдал его на чтеца. Я читал о талантах последней известной «пятой», и могу с уверенностью сказать, что Виктор Звонарь таким являться не может.

Один из советников поднялся с места: – Я также подтверждаю всё ими сказанное. Все отчеты за прошедшие пять лет хранятся в архиве, заверенные главой администрации академии.

Закрин закрыл глаза, повернулся и отошёл назад, пытаясь найти выход из сложившейся сложной ситуации: – Не могу пропустить мимо ушей все вами сказанное, не доверять вашим словам я не вижу причин. – Виктор выдохнул. – Но, также не вижу причин, оставить юношу без должного внимания.

– Но, позвольте… – Хотел вновь что-то сказать Альберт, но старейшина ему не дал такой возможности.

– Мы проверим молодого человека ещё раз. Я был наслышан о братьях Пуарье ещё до инцидента и если они не потеряли былых уникальных талантов, то в этом году принимут участие в турнире академии. Я правильно понял?

– Так точно, господин старейшина. – ответил Леонард.

– За сим я привязываю Виктора Звонаря четвертым в команду Пуарье в качестве чтеца!

Зал вновь зашевелился. Виктор не знал, что и сказать… Наказание ли это или же извинение со стороны старейшины? Ведь именно этого ребята хотели каким-то образом устроить: – Большое спасибо, профессор Закрин…

– Рано меня ты благодаришь… – Прервал он удивлённого парня и все остальные шептания. – На всё есть одно условие. Оно таково: твоя команда должна выиграть! – Он показал жестом, что это ещё не конец. – И дослушай прежде чем радоваться! Если этого не случится, то, и ты, и все Пуарье… вместе… будете нуллифицированы и отправлены во внешний круг.

Вот тут-то весь зал аж загалдел от возмущения. Леонард подскочил с места, защищая своих подопечных: – Ведь это бессмысленно! Звонарь даже не подходит для их команды ни по возрасту, ни по уровню! Вы же знаете, что они одни из лучших курсантов академии! потеря их талантов будет колоссальным ударом! И как вы можете просто так взять и разрушить жизни этих молодых людей?!… Альберт скажи же что-нибудь!

Греций, который в отличие от всех других стоял молча, жестко ответил коротко и ясно: – Они победят!

Закрин снова сложил руки за спиной и направился к выходу из зала совета: – Я очень на это надеюсь. До турнира осталось три месяца, готовьтесь лучше, мистер Звонарь! Вам это понадобится… На этом собрание совета объявляется закрытым.

Виктор не мог вымолвить ни слова в ответ. От груза, свалившегося на его плечи он будто провалился сквозь землю. Понимая, что из-за него они могут проиграть, и будут изгнаны из дома навсегда… Из-за него, неспособного даже на малейшие успехи могут пострадать его лучшие друзья. А Закрин спокойно, словно ничего вовсе и не случилось, вышел за двери, когда весь зал всё ещё остался стоять на месте от той информации, что только что хлынула на них, словно цунами. «Что же будет дальше?» – думал Леонард Краун, глядя тому в спину, пока Виктор просто плюхнулся назад на скамью с широко распахнутыми глазами.

«Любое сражение всегда приходит к своему неизбежному финалу, и лишь душевная борьба способна длиться вечно.»

Четвертая заповедь книги Мезмеро

Акт третий

Обуздайте кошмар

Утро наступало достаточно долго, ведь Звонарь не смог сомкнуть глаз вплоть до восхода солнца, а через пару минут зазвонил будильник, трезвонящий о начале нового учебного дня.

– Что же такое забвение? – Задал стоящий у кафедры лектор, вопрос к аудитории, и сам же сразу на него ответил. – Никто точно не может дать определение этому феномену, ибо последний находившийся в нём человек умер тысячу лет назад, оставив лишь непонятные записи, написанные, находясь, скажем так, уже не совсем в здравом уме… – Виктор отсиживался за самой дальней партой, пытаясь не слушать о чём говорит лейтенант, читающий лекцию его учебной группе. Всё это время, отстраняясь от мыслей, вгоняющих его в глубокую депрессию, он старался вести себя как обычно, будто его жизнь не катится под откос, причём рушит её именно тот, кто пять лет назад же и подарил. Вот только, сказать по правде, притворяться у него не особо выходит. Чуть только видение возможного будущего приходило ему в голову, так кислая мина и поникшие глаза сразу выдавали парня, благо некому было на это смотреть, ведь сочувствие окружающих к неизвестной проблеме всё лишь усугубит, а рассказывать подробности Звонарь совершенно не в праве. – Итак начнём с источника этих феноменов. – Продолжал лысоватый мужчина в старых прямоугольных очках. – Забвения были дарованы наивысшим представителям демонического общества. Сам творец, велел заключать в них самые извращённые человеческие души. Целью же помещения души в забвение было избавление от скверны, что не очищалась путём перерождения…

Его прерывают вопросом из аудитории: – Простите, сэр, но разве не все души, возвращаясь в этот мир, приходят чистыми?

– Это смотря о какой чистоте мы говорим. Как уже, кстати, обсуждалось на третьей лекции, по которой у вас на следующей недели будет контрольное изложение, каждая душа после смерти попадает либо в рай, либо в ад. Многие из наших философов в разные времена утверждали, что это абсолютно разные вещи и что это одно и тоже. Но на самом деле правы были и те, и другие. И вообще-то вы должны были изучить сами… – Посмотрел он на молодёжь с серьёзным взглядом, но затем вздохнул и поправил очки. – Ну, раз я уже затронул эту тему… Итак, начнём с того, что ад или рай – это лишь смысловые понятия, когда состояние души после ухода из жизни всего одно. В любом случае душа человека попадает в пространство, где под её прямым воздействием оно преобразуется в сцены из воспоминаний или же желания её самой. И так в «раю» преобладают самые яркие и счастливые моменты. У людей из внешнего круга есть фраза «воспарить душой», что в полной мере описывает такое состояние. Это можно понять и буквально, ведь если у человека преобладают плохие воспоминания, о событии в его жизни, произошедшем по его же вине, «воспарить» уже не удастся. Тогда пространство, окрасится уже в совершенно другие цвета. В этом и заключается «ад». Мысли о содеянном, от которых человек бежал всю свою жизнь, не дающими ему покоя, догонят, если не при жизни, то после смерти. И он будет проживать этот момент снова и снова, до тех пор, пока полностью не осознает свою вину, после чего, очистившись от боли, его уже ничего не будет удерживать.

Курсантка поднялась и задала прямой вопрос лектору: – Но, а если там далеко не один проступок, то, следовательно, и переживать душе придётся гораздо больше. Так, а если это преступник, который всю свою жизнь только калечил и убивал других людей, то сколько же ему там томиться, ведь он вряд ли вообще когда-то сможет раскаяться в своих грехах.

Лейтенант вышел из-за кафедры и начал свободно прогуливаться по аудитории: – А вот это – точный и совершенно правильный вопрос! Спасибо, присаживайтесь. Понимаете ли, в чём дело. Такие души извращены настолько, что обычные наши представления переворачиваются с ног на голову. Представьте, ведь он будет переживать самое худшее что было в его жизни снова и снова, сгорая и терзаясь от своего собственного стыда и совести. Но взгляните на эту ситуацию под другим углом… а разве это не было смыслом его жизни? Чисто гипотетически: вы совершили кражу, которой искренне гордитесь. Попадая в «ад», вы будете переживать эту кражу снова и снова, вновь и вновь. Разве это не будет для вас чем-то приятным? Так вот для всех извращённых душ этого понятия вообще не существует. Они также, как и нормальные, насытившись старыми впечатлениями выходят на цикл перерождения для получения новых. Вот теперь то мы и подошли к главной теме нашей лекции: хранители забвений. Они искореняли этот недуг путём заточения в темнице, и агония в ней длилась до тех пор, пока душа не выгорит, и не станет чиста как капля утренней росы. Так ей давался шанс на новую жизнь, шанс взглянуть на всё под верным градусом.

Девушка задала новый вопрос, но на сей, раз не вставая: «Но ведь демоны восстали против мирового порядка и во главе были как раз те самые хранители забвений. Зачем же они тогда выполняли всё это время свои обязанности?»

– Дело в том, что «выполнять свои обязанности» им было на руку. Ведь за каждую помещённую в их забвение душу, они получали силу благодаря испытываемой ею боли.

Новый вопрос откуда-то из края аудитории: «Если они так хотели силы, почему же тогда за души не передрались все?» На что зал, как и сам лектор невольно засмеялись.

– Это тоже верно! Хранителей было много, как и самих забвений, а точнее двенадцать. Но ведь все они были разные. Из древних записей мы можем подразделять их в зависимости от эффекта, оказывающего действие на заточённого. Различают забвения в ужасе, боли, сне, гневе и ярости, шуме, бессилии, жажде и других им подобных. Почему же хранители не соперничали за души? А чего каждый человек бояться больше всего, м? – Лектор уже неплохо разошёлся и свободно гулял по всему помещению, а голос стал на полтора тона выше, вот только в ответ на такой живой и энергичный вопрос звучала лишь тишина. – Именно, вы не знаете! Ведь каждый страшится чего-то своего. Один боится боли, другой темноты, третий высоты… Рассмотрим такой случай: Вы прожили всю свою жизнь в борьбе за власть, ступая по костям как врагов и незнакомых, так и друзей, и близких. На ваш взгляд, какое забвение оказало бы должный эффект? – Зал слегка поразмыслил: «Бессилия!» – Именно! Человек стремившийся к власти всегда боится, что её отнимут. И, лишь приняв этот факт, он сможет выйти из такого рода забвения, лишь смирившись с неизбежным, он сможет забрать назад свой остаток жизни. А допустим… – Сигнал об окончании занятий, зазвеневший по всему коридору, так неожиданно прервал его. – Ох, я что-то увлёкся… Ну тогда ваше задание на следующую лекцию – подготовить один из таких примеров. И постарайтесь чтобы было правдоподобно и развернуто!

Курсанты засобирались, и начали выходить из аудитории, спеша заняться другими делами, когда Виктор всё также сидел, уставившись вперёд в пустоту. Выслушав всю лекцию, он задумался: в каком же из видов забвения побывал Закрин, что, выйдя оттуда он превратился из доброго старичка в ужасного тирана, ведь должно же быть всё наоборот. А спросить он этого не мог, ведь ему запрещено разглашать подробности заседания совета.

– Молодой человек, у вас какой-то вопрос? – Обратился к Виктору, лейтенант, собирая бумаги со стола и складывая их в кожаный портфель. – Лекция уже закончена.

– Нет, нет. Извините, сэр, я просто задумался. – Он положил тетрадь в сумку и, попрощавшись с лектором, вышел из аудитории.

Наверное, у него было ещё одно занятие, или же нет… Звонарь этого не помнил, да и ему было не до этого. Проходя мимо людей, наполненных радостью и энергией, он всё больше и больше ощущал себя разбитым и обессилившим. «По-видимому, моё забвение никогда меня не отпустит…» подумал он, выходя из дверей административного холла. Спустившись по круглой лестнице, юноша направился прогуляться где-нибудь, не важно где, лишь бы уйти подальше от народа, суетившегося вокруг. Погода тоже особо не радовала. Ощущение что вот-вот начнётся дождь не покидало ни на секунду, небо заволокло чёрными, как дёготь, тучами и ни одному лучику света не удавалось пробиться сквозь такой заслон. А самое ужасное было то, что он до сих пор даже и не представлял, как можно рассказать братьям о случившемся. Прокручивая в голове все возможные варианты их реакции, Виктор не смог найти положительный. «Великие братья Пуарье», как их начали называть на десятой ступени обучения, могут исчезнуть из-за такого как он. Эти мысли не давали ему ни минуты покоя. Он шёл по улице, опустив голову, совершенно не заметил стоящих впереди людей и, разумеется, встретился лбом со спиной какого-то парня. Тот слегка пошатнулся и обернулся посмотреть кто это врезался в него, но, увидев Виктора, даже удивился: «О, Звонарь! А Жан как раз говорил сообщить, если вдруг тебя увижу. Повезло! Пошли, я тебя отведу. А то там какое-то дело очень важное и нетерпящее отлагательств!»

Парень куда-то побежал, и Виктор не раздумывая последовал за ним: «Что-то случилось?» – спросил он гонца.

– Не знаю, вот придёшь и сам спросишь!

Просмотрев наихудший вариант развития событий, в голову к нему пришла мысль, что что-то приключилось с его лучшими друзьями, и это сразу затмило все остальное. Не опережал Звонарь этого парня только потому, что не знал куда бежать, а если бы знал, то уже давно был там, ведь, несмотря на все провалы в учебе, у него всегда был один неизменный дар с самого глубокого детства. Ловкости и скорости его можно было только позавидовать, и, добравшись до места, гонец в край запыхался: «Вот!.. это… тут» – сказал он, хватая ртом воздух, а Виктор дышал абсолютно ровно, будто и не бежал вовсе. Они зашли в темный домик у озера в чаще леса, в котором не было видно абсолютно ничего. Неизвестный паренёк сделал два шага вперёд: «Сейчас я посвечу…» – Как вдруг зажегся свет: «Сюрприз!!!» – Прокричали люди, стоявшие по всюду в этом, как оказалось, далеко не маленьком домике. Яркий свет испугал и ослепил Звонаря, и он даже не заметил, как к нему подбежали близнецы:

– Вик, да ты герой! – Громко сказал Жок, хлопая того по спине.

Джип положил руку ему на плечо: – Не знаю, что ты сказал старейшине, или что показал, но теперь ты в команде!

Жан выскочил прямо из ниоткуда: – Посторонись, у этого парня большие связи в совете! Может ты ещё что-то от нас скрываешь? А то я уже боюсь!

Виктор только приоткрыл рот, как, посмотрев на радостную толпу, по спине его пробежал легкий холодок. «Думаю сейчас далеко не лучший момент для плохих новостей» – подумал он и с улыбкой ответил: – Закрин сам предложил! Честно!

– А, так он ещё и не «Господин Старейшина», а просто «Закрин», что-то тут явно нечисто… – Жан почесал подбородок. – А, хотя, какая разница! – И следом воскликнул. – Ведь сегодня у нас праздник! У нас сформирована команда! Давайте отметим такое событие как следует!

И они направились прямиком к центру комнаты где их уже заждалась толпа народа. Буквально за сутки слух о том, что парень, даже не подходящий по возрасту, будет принимать участие в самом грандиозном событии года, распространился, по всей академии. А, судя по тому, что на вечеринке были даже ребята с его ступени, Виктор подумал, что все специально притворялись о неосведомлённости, чтобы устроить сюрприз. А сколько сил братья приложили для организации всего этого… даже не верится. Хорошо, что он промолчал и не испортил такой праздник. «Фальшивый то он только для меня, а для всех других, не ведающих правды, он самый настоящий. Так пусть таким и будет!» – подумал про себя Звонарь и, откинув плохие мысли, постарался сам поверить в выдуманную им сказку. А ведь и вправду говорят «стоит лишь начать» – через пять минут он уже во всю веселился. Нет практически ничего невозможного, если у тебя под рукой есть хороший мезмеро-создатель, а когда их ещё и много, то это просто прекрасно. Дом был как раз одним из творений Джипа. Снаружи он и впрямь казался маленьким, но был так спроектирована, что, попав внутрь, в нём можно было даже легко заблудиться. Коридор, в котором поместился не один десяток человек, уже оказался в разы больше чем внешний контур дома, а комнат в нём располагалось столько, что ни один мезмеро во всех так и не побывал, хотя некоторые занялись именно этим делом и ходили по дому как по гигантскому музею. Неизвестно почему, но старший подумал, что сделать весь интерьер в красных, черных и белых тонах будет очень по-праздничному. Везде гирлянды, какие-то носки над горящим камином, о которых Джип прочитал в одной из детских книжек, пышные кресла и диванчики, лестницы с кружевами, похожими на пончики, да и, если честно, всем было даже как-то наплевать какого цвета потолок над ними, главное ведь – это компания. Толпа разошлась по комнатам, в которых были самые разнообразные развлечения, начиная от бросания дротиков и кинжалов в мишени, отталкивающих поверхностей, на которых люди прыгали до самого потолка, заканчивая перетягиванием каната. Огромный длинный коридор. На одном конце находились несколько десятков человек, уцепившихся за канат, а на противоположном, взяв другую его сторону всего тремя пальцами левой руки и улыбаясь, стоял сам Джип. По его команде колонна во главе с Виктором начали тянуть. Крики «Давай! Ребята давай!» разносились по комнате. Народ пытался изо всех сил, а старший Пуарье неподвижно стоял и продолжал улыбаться. Выглядело это словно несколько десятков людей пытаются отобрать веревку у титана. Вдруг, посреди комнаты, из разлома буквально кубарем вываливается Жан со стаканом чего-то «расслабляющего» и лёгким движение руки разрубил канат надвое, от чего ребята повалились на пол: «Вы чего, глупые? Нашли с кем тягаться! Это же его мир! Он тут король! Хе-хе!» – сказал Младший слегка охмелевшим голосом и скакнул назад туда откуда пришёл. Вскоре с такими стаканчиками был уже каждый второй на вечеринке. Ну а, совершенно расслабившись, народ полез купаться в озере и всем оно показалось даже теплее чем летом, хотя оно таким и не являлось… Виктор никогда ещё не видел столько людей в нижнем белье, поэтому засмущался и не захотел лезть в воду, но, посмотрев налево, встретился взглядом с Жоком, который сразу же пропорхнул к нему, словно мотылёк на зажёгшейся огонечек: «Ну что, мой слегка смущённый друг, сейчас профессионал покажет тебе мастер класс! Смотри и учись!» – сказал он, показывая рукой на выступ прямо над водой. Пока «мастер» пробирался до туда, по правую руку Звонаря очутился ещё более расслабленный Жан: «О господи, какой ужас… Я не хочу это видеть! – Звучал его болтающийся по нотам голосок, когда он сам пытался закрыть лицо руками и одновременно глядел сквозь пальцы. – Вик, закрой мне глаза! Пожалуйста, ну хотя бы один…». «А теперь финт Пуарье!» – крикнул Жок, привлекая внимание народа, и прыгнул с уступа, исполняя сальто, прямиком в воду. Но трюк был испорчен, когда тот плашмя рубанулся о землю. «О боже! Ну умный же парень, а такой дурак!» – Со слезами на глазах смеялся Жан, над бедным братом, вместо того, чтобы предупредить. Джип с Лизой через мгновение подбежали к пострадавшему: «Неужто ты не заметил, что тут воды сантиметров пять и не больше?» – вздыхая, приводили они его в чувства. Кряхтя от боли Жок пошлёпал водичку ладонью: «Да вот подошёл поближе и сразу приметил».

А тем временем вечер плавно перетёк в ночь, и народ начал постепенно расходиться. Когда ребята проводили последних гостей, и Джип уже собирался развеять домик, Виктор остановил его: – Подожди пока, хорошо? – попросил он, положив руку ему на предплечье.

– Почему? Неужто наш алкоголик был прав и у тебя есть связи в совете, которыми ты наконец решил поделиться?

– Нет. Всё совсем не так, и… далеко не так радужно. Давайте внутрь, у меня для вас не очень хорошие новости. – Виктор с грустным видом и вновь потухшим взглядом прошёл в гостиную, где всё ещё горел уже увядающий камин, и братья вскоре к нему присоединились. Звонарь стоял в серьёзной позе прямо возле огня: – Садитесь ребят, мне нужно вам кое-что рассказать.

– У тебя проблемы? Если что мы всех отпинаем! – Пробормотал Жок, держа платок у разбитого в кровь носа.

– Проблемы – это мягко сказано. А хуже всего то, что они не только мои…

Жан плюхнулся на диван справа от камина: «Что-то меня сейчас даже «шуткануть» не тянет». За ним на диван сели оставшиеся Пуарье: «Ну давай уже не томи. Что случилось?»

– Пожалуй я начну с самого начала… – И Виктор принялся ходить из угла в угол, рассказывая во всех подробностях всю свою историю с самого инцидента на посвящении. Он объяснил им из-за чего ему было так плохо спать, откуда он хорошо знает Альберта Греция, о том, как Закрин пришёл в себя, и совещании, которое он проводил. – В итоге, даже когда все ему доказали, что я не могу быть одним из этих «пятых», он всё равно решил в этом удостоверится. Вот таким образом я был приставлен к вам на турнир…

– Логично! В стрессовой или опасной ситуации, которые скорее всего предстоят, способности могли бы проявиться… – Подводил итог Жок с довольно умным видом.

Виктор встревоженно взмахнул руками: – Да! Если бы они у меня были! Хоть какие-то!

– Так подожди, – прервал их Жан, – я не понял, так, а где проблема-то? Или я что-то упустил?

– А проблема, ребята, в том, что наша команда обязательно должна победить!

– Пффф! – Зафыркал Жок сквозь платок на лице. – Да разве это проблема? Мы приложим все усилия для победы, уж об этом тебе не стоит волноваться!

– Нам придётся… – Взял Виктор паузу, сделав на этом акцент. – Ибо если мы проиграем, то будем нуллифицированы и высланы за предел внутреннего круга!

Молчание накрыло комнату. Лишь скрежет насекомых за окном и треск почти потухшего камина заполняли гостиную. Жок медленно отпустил платок, и, стоило тому упасть на пол, подскочил: – Да они там что, рехнулись все?!

– Не все… можем пойти и сказать ему это в лицо, это не в первой.

Джип, потёр свою бородку: – Но ведь это совершенно не имеет смысла. Зачем нужны такие резкие меры? Неужто он в серьёз так уверен, что ты «пятый», чтобы поставить нас всех в такое положение?

– И никто не смог переубедить этого пси… ненормального человека? – мямля спросил Виктора Жан.

– Все пытались, но без толку. Он «сказал своё слово».

Братья сначала посидели немного, а потом переглянулись, и, будто без слов о чём-то договорившись, Джип поднялся с дивана и, подойдя к Виктору, положил ему руку на плечо: «Да успокойся ты. Зато теперь у нас есть сильный стимул к победе.». Жок, подняв с пола платок и вновь приложив его к ещё кровоточащему носу, тоже подошёл к камину: «Я бы сказал огромный!». А Жан прыгнул и обхватил их за шеи: «Да! Мы прорвёмся! С завтрашнего дня начинаем тренировки для турнира!». – А потом он расслабился и соскользнул вниз: «Ну или послезавтра…».

– И что вы даже меня никак не накажите? – Удивлённо спросил их Виктор.

Жан, уцепившись за их ноги, пробормотал: «Наказать? Нам что тебя в угол поставить?»

– Хочешь наказания? Тогда ты тащишь эту пьянь до дома. А я поведу раненого. – сказал Джип и поднял младшего.

Жок пошёл на выход, у него закружилась голова, и он чуть не врезался в стену: – Да уж, хорошо мы погуляли…

– И не говори… – ответил ему Виктор.

Выйдя из домика, старший Пуарье поднял руку и сломал прозрачную синюю сферу. Та исчезла, а дом распался на сотни стеклянных осколков прямо за их спинами. Ночь отнюдь оказалась не такой уж и тёмной. Месяц, высоко висевший в небе, ярко освещал путь домой. Они спокойно вышли из чащи и, проходя между вековыми гигантскими дубами сада, уже могли заметить крышу административного холла, видневшегося вдалеке, и отражающую свет луны большим зеркальным куполом.

***

Ещё одна сильная сторона Виктора, которую он иногда ненавидит – это способность просматривать развитие событий на несколько шагов вперёд, или, если можно так выразиться, предсказать возможное будущее. Именно этим он на следующий день и занимался, сидя на очередном скучном занятии по теории снов, которую ведёт невероятно нудный усатый мужчина в окулярах для сильно слепых. За полгода Звонарь не смог запомнить не то что ни одной лекции, а даже его имени. Но, по относительно спящему состоянию всей аудитории можно было сделать вывод, что невыносимое мямлящие произношение этого «чудо-лектора» не оставляло после себя ни одного сознательного курсанта. Его голос, проносясь по аудитории, вызывал массовые приступы сонливости, которым было невозможно противится. Виктор под таким давлением всё более и более погружался в своё воспалившееся воображение, и оно рисовало ему все возможные картины и пути выхода из сложившейся ситуации. И вот, когда уже весь зал сладко задремал, дверь аудитории резко открылась:

– Доброе утро… если это можно так назвать. – Громко произнёс Леонард, оглядев спящий зал.

– О, специальный лейтенант Краун, – также отвратительно шепелявя поприветствовал его лектор, – какая честь, что вы сочли нужным зайти на мои занятия…

Леонард так неохотно взглянул на того правым глазом, слегка повернув голову: – Я здесь по прямому приказу главы администрации. Мне нужен Виктор Звонарь. – Все курсанты резко проснулись и уставились на Виктора, который заводил глазами туда-сюда пытаясь увидеть всю округу не двигая головой. – Доброе утро, мистер Звонарь.

– Доброе, Лейтенант. – Почесал тот шею от удивления.

– По распоряжению Альберта Греция и в связи с приближением ежегодного турнира, ты освобождаешься от занятий. Дальнейшую твою подготовку буду проводить лично я. Так что собирайся и желательно просыпайся. – Он указал большим пальцем правой руки на дверь. – Я буду ждать тебя через пол часа во втором отсеке практического корпуса… – Он снова неохотно взглянул на лектора. – Извините что прервал, м… – Наверное Краун хотел сказать «мистер…», а затем глаза его немного забегали, и он развернулся на месте и быстренько вышел из аудитории. Неизвестно, что думали другие курсанты, смотрящие на то, как Виктор собрался и, попрощавшись с тем, чьё имя, как выяснилось, не знал даже специальный лейтенант, выбежал за дверь. Может его и освободили от скучных занятий, но теперь он попал под юрисдикцию самого Леонарда Крауна, а тот является одним из самых известных чтецов во всем внутреннем круге, и уж точно спустит с такого бездаря все три шкуры. И этим он будет заниматься на протяжении почти трех месяцев. Так что зависти к нему явно никто не испытывал, скорее сочувствие.

Виктор поднялся по лестнице на шестой этаж и зашел к себе в комнату. Совершенно не понимая зачем пришел к себе, он сел на кровать и, посмотрев в окно, заметил Леонарда, стоявшего прямо у шахты лифта, ведущего в подземный практический корпус. Звонарь сразу понял, что его уже ждут, и, подскочив с постели побежал прямиком к месту назначения.

– Опаздываешь Виктор! Я-то думал, ты понял, что "пол часа" это сильно преувеличено. – Сказал лейтенант, подошедшему курсанту.

– Извините, мистер Краун. Я решил забежать сначала к себе.

Лейтенант нажал на кнопку и двери распахнулись: – Ну, на первый раз это нормально, но, учти, у нас очень мало времени на твою подготовку, поэтому мы так торопимся.

– Но ведь впереди целых три месяца. – Удивленно подметил Виктор, заходя внутрь и глядя как Леонард нажимает на кнопку третьего этажа.

– Ну, тут ты прав лишь от части. Как сам знаешь, на турнире будут выступать самые талантливые курсанты, причем последней и предпоследней ступени. А ты сейчас лишь только на шестой, и, заметь, далеко не лучший в своей группе. Так что у нас не «ещё», а «всего» три месяца.

– Это точно… – Вздохнул тот в ответ.

– Чтобы ты мог с ними как-то тягаться, я должен обучить тебя всему, что преподают за несколько лет… – Сделал он небольшую паузу. – Или кое чему другому, если получится… – Но, не переживай! – Улыбнулся он и хлопнул того по плечу. – Может быть к счастью, а может и нет, я в своем деле – единственный эксперт.

Когда лейтенант находился в приподнятом состоянии духа или был заворожён сильными эмоциями, у него в голове что-то перещёлкивало, и, сами по себе, рифмы ручьями начинали литься из его уст.

Лифт опустился до уровня три, двери открылись, и они пошли прямиком до практического зала. Зайдя внутрь, парень был слегка шокирован глобальными размерами этого помещения. Гигантский потолок продолговатой формы, висевший над ними как купол, высокие стены, окрашенные в серо-зеленые тона и пол, покрытый довольно жесткими матами такого же цвета.

– Мистер Краун, а почему вы выбрали площадку для массовых тренировок проводников?

– Как я понял, ты считаешь специальность чтеца довольно скучной и однообразный. – Не снимая туфель, зашагал лейтенант прямо в центр зала.

– Я такого не говорил…

– Но ты так думаешь… – произнёс Леонард и пристально посмотрел на него. Мгновение спустя, Звонарь вдруг осознал, что того нигде нет… Буквально секунду назад он стоял прямо перед ним, в десяти шагах, а сейчас словно испарился. – Кого-то потерял? – прозвучал тихий голос позади Виктора, когда тот оглядывался вокруг. Обернувшись же он встретился глазами с Крауном, а моргнув, моментально ослеп. Стоило его векам закрыться и взору погрузиться во тьму, как та уже назад не схлынула. Парень ощущал её будто нечто вязкое как желе между пальцев. Густая тень медленно поднималась вверх по телу, вот-вот и Звонарь ей захлебнётся. Паника настигла его от понимая, что он ничего не может сделать, чтобы спастись, но, когда отвратительная тёмная субстанция добралась до шеи, Виктор увидел, что лежит на мате посреди комнаты, а Леонард стоял возле стены.

– Извини… я, наверное, слегка переборщил. – Косо на один бок улыбался он, подходя и помогая ему подняться с пола.

У Виктора было ощущение, что он только что вернулся из кошмарного сна: – Что это было?

Лейтенант, не раздумывая, ответил: – Я наложил на тебя два последовательных миража. Сначала обманул твоё зрение, став практически незаметным, как стяжки на этих стенах, затем подошёл сзади и воспользовался техникой близкого зрительного контакта, чтобы окунуть тебя выдуманной мною кошмарной иллюзией, что и было, на мой взгляд, перебором.

Лейтенант Краун, хоть и был одним из самых уважаемых офицеров, никто из курсантов не мог знать почему. Да и говорил он довольно в свободной манере, не свойственной высоким представителям офицерского общества.

– Да нет, всё нормально, – Поправлял сюртук Виктор. – я же в порядке.

– Да. Ты оклемался довольно быстро, но я всё равно должен попросить прощения, ведь просто хотел показать, что наша специальность отнюдь не всегда такая, какой тебе представлялась. Конечно, в основном, все чтецы – это тыловики, без каких-либо талантов пригодных для ведения боя, но есть и такие как мы… – Он сделал небольшую паузу. – Заметь я сказал «мы», хотя такой всего я один. Но у нас с Альбертом большая надежда, что у тебя всё-таки может получиться.

Виктор всегда искренне верил в свои силы, но за годы успел стать реалистом: – С чего же? – С грустным голосом спросил он.

– А ты думаешь я хотел быть чтецом? – Вдруг, спросил его в ответ Леонард. – В молодости я, как и ты, всегда мечтал стать проводником!

– Вы серьёзно?..

– Серьёзнее некуда. – Краун взглянул на маты и присел, а Звонарь сразу проследовал его примеру. – Ну тогда я таким не был. Мною двигала мечта о карьере великого мастера в искажениях. О, в воображении у меня это хорошо получалось!

– И в чем же тогда была проблема?

– Ну, ты же знаешь, что испускать волны и, как в твоём случае, кидаться стульями – этого мало… – Виктор улыбнулся и вздохнул. Он уже перестал удивляться тому, что Леонард знает о нём практически всё. – Нужно уметь контролировать, что ты делаешь и создавать разломы при помощи одной лишь воли. Вот тут-то мы и погорели! – Сказал он и засмеялся. – Полностью провалившись, потеряв свою мечту, я пошёл от противного и сдал вступительные на чтеца – образа жизни совершенно противоположного тому, чего так долго искал. Захотел, так сказать, себя наказать. Но в процессе узнал: даже если путь был уже кем-то пройден, это не значит, что тропа, по которой надо следовать всего одна.

– А разве путь и тропа не одно и тоже? – С недопонимаем переспрашивал юноша.

– Я понял, что способности чтеца, позволяют понять других людей, открыть те секреты души, о которых даже сам человек и не подозревает. А, когда понимания других мне стало мало, я решил понять самого себя, пытался найти истину в своей душе и своём сердце. Проходя мимо этого практического корпуса, где тренировались мои бывшие друзья, я чувствовал, что всё равно иду не по той тропе, ведь всегда хотел сражаться, хотел уметь творить чудеса, которые повергали бы наших врагов. Но что может чтец? – Задал он вопрос парню. Тот пару раз в раздумьях моргнул, повадил глазами, но так и не дал ответа. – Да, верно. Ровным счётом ничего… – Просто и спокойно ответил Леонард. – Тогда я решил заниматься физически тренировками. Атлетикой, техниками боя, подготавливал тело к тому, чего не мог достичь мой разум. Но, даже став одним из лучших представителей школы рукопашного боя, я так и не получил желаемого. Раз за разом меня поражала глубокая депрессия, и, наконец, я осознал, что предел уже достигнут. Избавиться от него уже никак не получится. И вот однажды, пропуская очередной стакан, пытаясь заглушать свою боль, мне повстречался один из тех самых друзей, которых пришлось оставить, уйдя на другую специальность. Мы, мягко сказать, повздорили, и даже не могу точно вспомнить почему. Помню лишь то чувство стыда, всепоглощающее чувство беспомощности, облившие меня, словно проливной грязный дождь, когда, я лежал на разбитом столе, на который он швырнул меня лёгким движением руки. Глядя в глаза окружающим, хотелось лишь одного, чтобы никто не видел моего позора, никто не видел… меня. Это желание было настолько сильно, что, когда я поднялся, то осознал невероятную вещь: «Меня… никто… не видит…». Сначала, разумеется, я подумал, что люди просто отводят от меня взгляд, но, дойдя до дома уже полностью убедился в обратном. Даже сталкиваясь с кем-то по дороге, люде не могли в упор разглядеть моего присутствия. В голову шли ужасные мысли: «может я мёртв? Может это моё ужасное забвение?». Но, по правде говоря, вся моя жизнь и была тем самым ужасным забвением, от которого я так пытался убежать, а если бы умер, то уже растворился пеплом в воздухе, как и все остальные мезмеро. Однако, проснувшись на следующее утро, я понял, что всё кончилось. Всего одна простая идея изменила мою жизнь и наполнила её новым смыслом. Размышляя о пути, который прошёл, о всем том, что случилось, я задумался, что бы было, если бы все пошло по-другому. Наоборот… Вот эта идея, эта мысль, дала моей жизни новый смысл! Подумай, в чём же состоит та суть чтеца. Как можно начать всё с чистого листа?

Виктор вслушивался в эту невероятную историю, буквально погрузившись в неё, представляя каждую деталь: – В понимании других.

– Да, верно. Но представь теперь, наоборот эту идею. Законов распахнётся дверь, пойми всё то, что я имею.

Виктор вновь дал четкий и быстрый ответ: – Чтобы другие понимали тебя.

– Ну… – Посмотрел Леонард по сторонам. – В каком-то роде… да. Придав этой идее точные очертания, я понял в чём может заключаться истинная суть.

– И в чём же?

– Чтец может видеть то, что чувствуют другие. А если наоборот? Что будет, если заставить других видеть то, что чувствуешь, или воображаешь ты сам?.. Именно это я тебе и продемонстрировал, заставил твой… – сделал он ударение на это слово, – … разум воспринять мои мысли как собственные. Глаза потерять из виду, даже если в этот самый момент они смотрели прямиком в мою сторону. А затем вовсе внушил глобальное видение, полностью вывив тебя из строя. Вот в чем дело! Вот в чем состоит наша сила! Мы ударяем туда, где большинство людей, мезмеро и любых других живых существ уязвимы и заводим туда, где все будут играть по нашим правилам! А, как ты смог заметить, эти правила могут быть вполне жестоки.

– Да… успел ощутить. – Вновь проводил рукой по шее Виктор.

– Плюс, когда я совместил физическую силу, скорость и ловкость, которые приобрёл на долгих тренировках по искусствам ближнего боя, и немного практики, то стал тем, кем являюсь сейчас, а вот тебе это должно дастся гораздо быстрее. – Показал он на парня.

И снова Звонарь удивился: – Почему же?

– Потому что твоя физическая подготовка впечатляет.

– Если только её отсутствие…

– Именно. – Выставил лейтенант указательный палец. – Ты такой от природы! Никогда ничем не занимался, но ловкости и выносливости твоей может позавидовать даже опытный лейтенант. А представь, что будет, после тренировок… интенсивных… тренировок.

– Сильно интенсивных? – Прищурив один глаз спросил Звонарь.

– Очень… Как и говорил, у нас мало времени. Так что спрошу прямо сейчас. Альберт сам попросил меня стать ответственным за твою подготовку, потому что верит в твои силы, даже если ты сам в них не веришь. Он знает через что ты проходишь. Поверь мне – все в твоих руках. – Краун поднялся и протянул руку Виктору, уставившемуся на него. – Так что, ты готов направить свой талант по нужному пути, как когда-то сделал я?

Он ухватился за руку Леонарда и поднялся: – Да, наверное, пора стать «боевым чтецом». – Произнёс парень всё ещё без должного энтузиазма.

– «Боевым»? Хм… – Задумался лейтенант, нахмурив брови. – за сотню лет до этого бы не додумался. Так тому и быть! Приступим! – И только Виктор твердо встал на ноги, как вновь плашмя упал на маты.

Окружение перед глазами резко поменялось. Молодой человек не сразу, но понял, что очутился в очередном мираже. Этот образ был точь-в-точь, как и реальная центральная площадь. Посреди двора ходили курсанты, огибая фонтан, стоящий у круговой лестницы административного холла, те же птицы летали над ними, тот же запах цветов, растущих на рассаде в центре улицы. Вот только его никто не видел, а Леонард, зависнув в воздухе, парил прямо над людьми.

Виктор, стараясь не задавать глупых вопросов по типу «как это?», просто окликнул его: – Так с чего мы начнём?

На что Краун ответил четко и ясно: – Видишь все эти проекции? Они имитируют реальный мир, с одним только отличием – здесь время движется гораздо быстрее хоть ты этого не замечаешь. Так же здесь легче обучаться первым шагам в нашем искусстве.

– И что же это за первые шаги?

– «Заморозь» этот мир… – Проговорил он громко четко и с таким тоном, будто это сущий пустяк. – … Останови для них ход времени. Сделай так чтобы не было даже малейшего дуновения ветра. Ну, если сможешь… Ладно, с ветром я переборщил, но остальное тебе должно быть вполне под силу.

Виктор развел руками: – Эм… и как мне это сделать?

– Ничего сложного, смотри. – Он оглядел людей, проходящих прямо под ним. – Просто нужно сконцентрироваться и мысленно заставить проекции тебе подчиниться. – Краун показал «стоп» рукой, и люди тотчас же замерли.

– Ну вам легко говорить, вы же здесь хозяин… – Показал парень на них рукой.

Леонард тут же приземлился прямо перед ним: – А, кто хозяин, не имеет совершенно никакого значения для нас! Чтец не должен видеть разницы между своим разумом и чужим.

– Да, но…

– Никаких «но»! Ты будешь пытаться пока не получится, так как это – основа. Я учился такому несколько недель, но столько времени здесь – это десяток часов в реальном мире. Так что не торопись. Успокойся. Я не требую от тебя никаких резких успехов, да и вовсе не жду. – Вот это он по-видимому сказал не к месту, ведь у Звонаря сразу поникли глаза, а выражение лица начало шептать «ну вот… опять». – Освойся, и затем увидишь на что способен. – Следом лейтенант вновь поднялся в воздух. – Ну а пока на этом всё. Вернусь, когда ты будешь готов. – И затем бесследно исчез, оставив Звонаря одного посреди огромной придуманной сцены, где ему нужно было, каким-то образом, перевестись из актера второго плана, как и все образы его окружающие, в режиссёра спектакля.

Походив вокруг незамечающей его толпы и покричав на неё, Виктор понял, что привлекать внимание абсолютно бесполезно. Это натолкнуло его на мысль, которую стоило обдумать вдали от этой повседневной картины. И куда же ему пойти, чтобы поразмыслить над происходящем? Конечно же в лес, куда он и братья Пуарье всегда направлялись для этого и не только. Удивляясь точности и реалистичности миража, Виктор по привычке завернул в сад. Но тут обнаружилось самое большое отличие от настоящего мира. Пройдя мимо вековых дубов, он наткнулся на «конец света», в прямом его смысле. Хоть дальше и виднелся лес, но тропы к нему не было, и она не просто заросла какими-нибудь кустами, не было даже земли под ногами, ничего, кроме белого тусклого излучения, исходившего из бездны. Виктор понял это, когда сел и попытался дотронуться до якобы белого пола, которой оказался простыми лучами света. Если посмотреть на этот воображаемый мир сверху, то скорее всего он будет похож на картину, отображающую участок академии с высоты птичьего полёта, а эта светлая бездна – всего лишь клочок белого холста, недописанного произведения. «Туда явно пути нет…» – Подумал парень и, вздохнув, отправился назад. Что поделать, ведь ничто не бывает идеальным. Вернувшись на центральную площадь, он ещё раз обошёл толпу. Ничего не изменилось пока его не было. Образы все также ходили по кругу. Ему пришла в голову возможно стоящая мысль: «А что, если мне тут поспать, заодно и время пройдёт, может что изменится». Через пару часов попыток хотя бы задремать и сотни кувырков и поворотов по идеально гладкой зелёной траве Звонарь понял, что как бы уже спит, а, следовательно, затея была достаточно глупая. «Ладно, хватит валять дурака» – подумал он, и решил вспомнить как Леонард проделывал свои трюки. Он ведь просто смотрел на него. Смотрел и о чём-то думал, просто сильно сконцентрировавшись. «Ну, это я умею!» – юноша поднялся и стал пристально вглядываться в людей, но тужась около десяти минут так ничего и не добившись, вспомнил слова лейтенанта: «Техника близкого контакта» … ну или как-то так… Да и что ему, собственно, терять? Виктор подошёл поближе, затем ещё ближе. Затем ещё и ещё. Ничего не менялось. Тогда, решив идти ва-банк, он стал заглядывать образам людей в глаза, аналогично сосредотачиваясь и стараясь произвести хоть какой-то эффект. Проблема заключалась в том, что болванчики быстро ходили, и Виктор не поспевал за ними одновременно стараясь что-то «внушить». Потерпев очередную неудачу, парень уже разозлился: «Да стой ты!» – прикрикнул он на одного из толпы, останавливая и вытаскивая его из общего строя. Тут то и произошло самое неожиданное: образ начал защищаться, будто не хотел покидать колонны. Человечек пинался и толкался, чем ещё больше выводил Виктора из себя, на что тот не удержался и с размаху ударил его прямо в челюсть: «Ну хоть так тебя вырублю!». Но стоило образу человека упасть на землю, колонна остановилась. Все как один, они уставились на обидчика, и Звонарь, понял, что вот это уже не к добру. Путей к отступлению у него нет, а колонна всё ближе и ближе, и вид у них далеко не дружелюбный. «Стоять! Стоп! Остановитесь!» – приказывал им Виктор, на что те, абсолютно не реагируя, продвигались дальше. С боем парень кое как прорвался сквозь толпу, но на этом все не закончилось. Образы, развернувшись, начали преследовать его с ещё большей прытью. Удирая, Звонарь забежал в здание Административного холла, затем на лестницу, и на верх. Уже стоя на последнем двенадцатом этаже, он услышал звук. И это уже были не просто шаги. Люди бежали за ним, будто зная, где он. Ничего не оставалось, как запереться в кабинете Греция и как-то спрятаться. Засев под большим столом, содрогающимся от ударов, вышибающих дверь, Виктор затаил дыхание. «Никогда ещё не было так страшно в мире иллюзий…» – думал он, хотя это был его единственный подобный опыт. Когда дверь вылетела с петель, образы ворвались в кабинет. Парень зажмурился и, повторяя про себя одну и туже фразу «Вы меня не найдёте, вы меня не найдёте…», сидел совершенно неподвижно. Обезумевшие ринулись к столу и, вдруг… остановились. Оглядываясь по сторонам, они заходили по кабинету, и, явно потеряв свою цель с так называемого «радара», не понимали, что делать. И, пока болванчики ходили, топали взад-вперед от стены до стены, Виктор осознал, что его самоубеждения сработали. Тут то в голову и пришла главная мысль: «Мне не нужно было заставлять что-то делать их… ведь они не настоящие! Все это не настоящее.». Он всё же аккуратно и без лишних движений вылез из-под стола, продолжая про себя размышлять: «Между мной и им нет никакой разницы, следовательно, его образы – мои образы. Все эти люди подчиняться мне, нужно лишь только убедить в этом самого себя… хотя, возможно, с другой стороны я делал почти тоже самое изначально…». Звонарь мысленно указал людям на дверь, представляя, как колонна выходит на улицу, и те, словно заворожённые, собрались в кучку и послушно вышли из кабинета. Выведя их из здания административного холла, он встал на то же место в центре улицы, а образы окружили его, как и в самом начале.

– Довольно неплохо, да и относительно быстро! – сказал Леонард, неожиданно появившийся по левую руку от Звонаря.

Но тот совершенно не испугался: – Ещё бы! После того, как они меня чуть не убили!» – он стукнул правым кулаком воздух, и, вслед за ним, болванчики повторили тоже движение, рубанув своего правого соседа, по кругу получили в челюсть.

– Ты думаешь они в чём-то виноваты? Они всего лишь копировали твои собственные эмоции.

– Глуповато с их стороны. – Улыбался в ответ Виктор, а Леонард снова щелкнул пальцами. Вдруг, они оказались в части сада, в которую юноша один не смог попасть из-за перекрывающей ему путь пустоты.

– Как ты уже понял, в этом мире все подвластно нашей воле. – Лейтенант отошёл от парня на несколько шагов и встал напротив него рядом с колоннами вековых дубов. – Но как это поможет в реальном бою? Нужно научиться делать чужой разум своим, или же свой чужим. Звучит возможно немного неправильно или же не логично, но это – то, что я делаю, что мы делаем. – Показывал он правой рукой на себя, а левой на Звонаря. – Сложность внушения зависит от каждого человека в отдельности, ведь некоторых подчинить просто, а других… скажем так, не очень.

Виктор, не ожидавший таких резких продвижений, немного уточнил: – Вот прямо-таки с места в карьер?

Но Краун сначала косо взглянул на молодого человека, а затем сделал вид, что этого не слышал: – Скажу тебе кое-что по секрету. Хотя, наверное, это не такой уж и секрет. Жизнь часто к нам ко всем не справедлива, с этим ничего не поделаешь, уж так устроен третий мир. Но у тебя есть шанс взять судьбу в свои руки, и такая возможность выдается далеко не каждому. Если ты сможешь это сделать, то весь твой мир изменится и уже никогда не придёт в то плачевное состояние, которое ты переживал день ото дня. Это стоит всего… ты понимаешь, о чем я говорю? – Виктор стал серьёзным. Он молча кивнул, опустил руки и собрался с мыслями. – Увы, у тебя нету особого выбора, о философии которого говориться во многих наших писаниях, но таков уж твой путь. Лишь тропу на нём дозволено выбрать самому, но, так или иначе всё придёт, именно к этому. Так что вот тебе первый урок: к каждому сознанию есть ключ, его лишь нужно найти, в этом и заключается основа нашей работы, твоей будущей работы. Тебя будто протащат за руку по аллее и окунут во множество новых миров, которые существуют лишь внутри человеческого сознания. Поверь мне, понимать их – это даже важнее, чем понять весь третий мир. Сейчас я создам образы людей, знакомых лично мне. Ты же должен будешь проникнуть внутрь их воссозданного разума и стать для них невидимым, покрыть миражом, и тогда в процессе ты поймёшь, как подыскать способ обмануть зрение любого.

Через секунду перед ним появился первый образ: мужчина лет двадцати шести, плотного телосложения и довольно низкого роста. Лицо его было такое угрюмое, а форма головы квадратная, как и его прическа. От всего этого казалось, что это не человек, а какой-то голем, созданный Джипом для тренировок Младшего. – И вы серьёзно знали этого мезмеро? – С ухмылкой спросил он Лейтенанта.

– Нет, он всего лишь человек… Но когда-то давно я оказался с ним плечом к плечу на задании. И он погиб, прикрывая мою ещё несознательную спину.

– Оу… – Произнёс парень в ответ, а улыбка с его лица сразу пропала.

– Да нет, ты прав. Вообще-то я сам удивлялся, что его внешность полностью соответствовала тому, что было внутри. В общем именно поэтому он и выбран в качестве первого образа. Всё должно быть очень просто. Ну, давай, приступай. – Махнул тот слегка рукой.

Виктор посмотрел на того немного приоткрыв рот, а разведя руками спросил: – А что мне, собственно, делать?

– Леонард обернулся: – Как что? Стань невидимым.

– Да, понятное дело, но как это вообще делать-то?

Лейтенант потер глаза правой рукой: – А, ну да. Я столько разглагольствую, и всё же забыл про вводный инструктаж. – Он спустился с пригорка и подошёл по ближе к парню. – Смотри на меня. – Указывал он на своё лицо. – Глаза– это зеркало души. Хочешь достать до неё – смотри в глаза. Даже толики секунды зрительного контакта может хватить, чтобы погрузить цель в настоящую пучину твоего воображения.

– Хорошо. Ладно. – Встряхнулся Виктор и приготовился. – Да будет так!

Леонард отошёл, и ученик стал гипнотизировать квадратного мужчину. Направил взор, сконцентрировался и … ничего не произошло. Человек всё также следил за ним, не отводя взгляда. Спустя пол часа непрерывных попыток обмануть взор «Кирпича» Учитель сжалился над бедным парнем: – Виктор, да стой. Ты пытаешься забить руками гвоздь в титановый прут. Проще говоря, этот человек итак очень напряжен, посмотри на него.

– Да я только это и делаю! – Показал парень рукой.

– Да нет же… – Лейтенант явно не был мастером дотошных объяснений, поэтому терпения у него уже немного не хватало. Он опустил голову и прикрыл лицо правой ладонью. – Послушай. Это очень важно. Ты даже не представляешь себе, как. – Краун вздохнул, открыл глаза и медленно спокойно начал произносить:

– Дверь души всего одна,

А замок всегда различен.

Но какой бы не была она,

Разум имеет сто отличий.

Узреть их все не очень просто,

Понять, быть может, ещё сложней.

Но, к каждому возводя помосты,

Будешь становиться ты мудрей…

– Извините, мистер Краун, но ваша поэзия делу не сильно помогает. Что же мне делать то?

– Остановись и подумай. Что делать если дверь не открывается в одну сторону?

– Значит она закрыта? …

– Да, а может она просто открывается в другую сторону. Его разум хоть и мал, но в данный момент напряжен. Ты же свой очисти, успокой, и тогда ты сможешь открыть эту дверь.

Виктор расслабился и глубоко вздохнул. Мысленно растворившись в атмосфере, он направил невесомый взгляд на образ человека. Крепыш пошатнулся, а глаза его забегали. Он закрутил головой, затем начал оборачиваться, но поиски цели были безрезультативны. В это время юноша просто ходил вокруг него и никак не мог осознать свой успех. – У меня получилось? Он не видит? – Спрашивал Звонарь у своего учителя со слабо блестящими алыми глазами, на что тот, улыбаясь, кивнул и начал аплодировать. – Что… Что? – Обернувшись, спросил ученик.

– Ты и не представляешь… – Улыбался Леонард, всё также глядя на потерянный образ. Виктор просто промолчал, ожидая продолжения, но специальный лейтенант, вдруг, резко сменил выражение лица. – Думаю, на первый раз хватит. Перейдём к физическим тренировкам! – Он вновь щёлкнул пальцами, и юноша, открыв глаза, понял, что снова лежит на матах в зале для тренировок проводников. – Ты ведь сам сказал, что станешь «боевым чтецом». – Краун уже стоял позади него, сложив руки на груди. – Для этого я обучу тебя всем видам ближнего боя, которые когда-то изучал сам. – Он вновь подал руку, помогая Звонарю подняться. Тот встал и по привычке начал поправлять свою форму. – Но перед тем как к ним приступить, ты должен пройти физическую подготовку, так как тренировки будут жесткими, и без хорошей выносливости ты можешь не выдержать.

Двери открылись и в зал зашёл Джип. Он нерасторопно подошёл к ним и поздоровался: – Здравствуйте, специальный лейтенант. – Возможно я слегка задержался, – сказал он, оглядывая пустое помещение, – прошу меня извинить.