Том Чик: Кольцо из кораллов

Глава 3

Переполненные палубы

Отбивавшийся от непрерывных атак командующий Первым ударным авианосным соединением вице-адмирал Тюити На­гу­мо получил сообщение о необходимости второго удара по Мидуэю. Поэтому это он приказал перевооружить свои резер­в­ные самолёты, снаряжённые противокорабельным вооружением – торпедами и бронебойными бомбами – на «наземные» фу­гас­ные бомбы для второй атаки Мидуэя. Затем, получив от одного из своих самолётов-разведчиков сообщение об обнару­же­нии американских оперативных соединений, он отменил свой предыдущий приказ и распорядился вернуть на все самолёты про­тивокорабельное вооружение. В результате лихорадочного выполнения экипажами обоих этих приказов на палубах авиа­нос­цев оказались незакреплённые боеприпасы. Люки подъёмников бомб и торпед, а также магазинов боеприпасов оставались открытыми, вдобавок шла заправка вернувшихся с Мидуэя машин.

А мы в это время приближались к зоне высоких кучевых облаков, поднимавшихся с высоты 1500 футов [450 м] в виде серовато-белых колонн по всему курсу. Строй торпедоносцев с «Йорктауна» вдруг резко изменил курс вправо. Я последовал за ними, записывая время и новый курс по компасу на левом рукаве своей лётной куртки. В крови заиграл адреналин – вот-вот что-то должно было произойти!

«Грумман» F4F-4 «Уайлдкэт»

А ещё мне нужно было принять решение. «Мой» строй торпедоносцев теперь находилась на курсе между двумя боль­ши­ми «колоннами» облаков, что соединялись у своих оснований горизонтальной облачной «полкой». Она простиралась от осно­ва­ния колонн до высоты не менее 500 футов выше [150 м] моего текущего эшелона. Что делать – подняться над этой полкой с рис­ком потерять из виду торпедоносцы, или снизится до их эшелона и пройти под ней, как «Девастейторы» судя по всему со­би­рались сделать?

Мгновением позже этот вопрос потерял значение, так как снизу и спереди внезапно расцвели черные облачка зенитных раз­рывов. Затем перед строем торпедоносцев пронёсся вниз какой-то объект, думаю, это был подвесной бак. Посмотрев вверх, я увидел первый в своей жизни вражеский самолёт – это был истребитель «Зеро». Его силуэт был чётко виден на фоне обла­ков, в пологом пикировании он шёл в лоб ведущему «Девастейтору». Над капотом двигателя «Зеро» появились белые вспы­ш­ки, когда на предельной дистанции пилот дал короткую очередь из своих 7,7-мм пулемётов. Не раздумывая, «Зеро» вошёл в левый вираж с крутым набором высоты, а затем выровнялся в размашистом плоском повороте вправо.

Это не конус

Как заворожённый я наблюдал за изящными, казалось, не требующими усилий манёврами истребителя. Через несколько се­кунд «Зеро» занял позицию, чтобы сделать заход на крайний справа TBD. Слегка снижаясь, пилот заходил по дуге, футов на 500 футов выше и немного правее меня. Такое впечатление, что он меня просто не заметил. Я двинул ручку газа до упора впе­рёд, выжимая из двигателя максимальную мощность. Затем ручку управления на себя – пока «Уайлдкэт» не практически не «по­вис на пропеллере», а затем совместил нос «Зеро» с внешним кольцом прицела – почти полное упреждение. Правый ука­зательный палец сжал спусковой крючок в литой рукоятке ручки управления, загрохотали шесть 12,7-мм крыльевых пуле­мё­тов. Я удерживал спуск достаточно долго, чтобы увидеть, как красный поток трассеров сходится на капоте «Зеро», а затем начи­нает дрейфовать по его фюзеляжу. В голове промелькнула мысль: прямо как в горловину конусу-мишени. Но это был конус!

Нос «Зеро» на мгновение задрался вверх, опустился назад, а затем он начал пикировать в моем направлении. В этот мо­ме­нт я опять открыл огонь, и изгибавшиеся вверх трассы вновь устремились к цели. Я буквально завис в воздухе. Дульные вс­пыш­ки и отдача шести «пятидесяток» – это вполне достаточно, чтобы привести перегруженный F4F-4 с его недостаточной удельной мощностью на грань неуправляемого сваливания. Когда я опустил нос своего истребителя и скольжением влево начал восста­нав­ливать управляемость – справа от меня пронёсся «Зеро». Из его двигателя валили пламя и чёрный дым, под фюзеляжем хлестала огненная река. Я ясно видел застывшее лицо пилота – он глядел прямо перед собой. «Мёртв!» – мелькнуло у меня в голове. Был бы живой, он должен был смотреть на меня, следить за любым движением моих управ­ля­ю­щих плоскостей, пытаясь предугадать мой следующий шаг. Лётный старшина 3-го класса Императорского флота Теруо Ка­ва­мата вечером этого дня будет записан в пропавшие без вести.

Окончание первой атаки мичмана Джона Чика. © John L. Greaves

Перейдя в горизонтальный полет, я попытался навестись на два «Зеро», пикирующих на левую четверть строя тор­пе­до­нос­цев. Даже на полных оборотах двигатель «Уайлдкэта» не мог пока обеспечить достаточную для манёвра скорость. Так что я про­сто выпустил короткую очередь по точке далеко впереди этой пары, но и этого оказалось достаточно. Когда трассеры пе­ре­секли траекторию их пикирования, обнаружившие внезапную угрозу сзади «Зеро» прервали заход и резко взмыли вверх. Ско­рость, с которой они набирали высоту, была просто потрясающей. В считанные секунды они исчезли и из виду, и из моего сознания, когда правым виражом я сменил курс на противоположный.

С увеличением скорости «Грумман» начал, наконец, отзываться не только на обдуманные, но и на инстинктивные дейст­вия. Время затормозилось, руки и ноги автоматически двигали элеронами и рулями, и самолёт как будто слился со мной в еди­ное целое, как будто это я сам крутился и вертелся, реагируя на изменения ситуации.

Я двигался наперехват одинокому «Зеро», пикировавшему на крайний правый «Девастейтор». Не успел я выйти на дис­танцию эффективного огня, как он тоже сделал «свечу» и мгновенно ушёл куда-то вверх из поля зрения. Отвернув влево, я ос­мот­релся на предмет других атакующих, но их пока не было. Вместо этого я увидел, как сзади и слева рухнул в воду горящий «Зеро». В миле за ним, сделал последний вираж упал в океан уже «Уайлдкэт». От F4F-4 остались только круги на воде, а над местом, где исчез «Зеро», висело облачко чёрного дыма. Несколько других таких же чёрных клубов дымы отмечали похожие пятна на воде. «Грумманы» или «Зеро»? Но гадать было некогда, нужно было смотреть прежде всего перед собой.

Скучать без атакующих «Зеро» пришлось очень недолго. На многострадальное замыкающее звено «Девастейторов» слева пикировала ещё одна пара японцев. Как и в предыдущий раз, я не успевал их нормально перехватить, поэтому без колебаний снова выпустил в их сторону короткую очередь. Результаты были те же, что и раньше, – демонстрация выдающейся скоро­под­ъ­ёмности этих вёртких машин. В голове пронеслась мысль, что это не тот истребитель, с которым стоит вступать в ближний манёвренный бой, – по крайней мере, не на перегруженном «Уайлдкэте».

«Мицубиси» A6M2 «Зеро»

Снова отвернув вправо, я с удивлением и тревогой обнаружил, что торпедоносцы увеличили скорость за счёт снижения, и расстояние между нами удвоилось, а пара «Зеро» как раз выходила из боевого захода на отстающий торпедоносец на правом фланге строя. В этот момент прямо передо мной возник ещё один «Зеро», пикировавший на центр замыкающей группы. Я сел ему на хвост и приготовился стрелять по-простому, без упреждения. Я был настолько уверен в успехе, что уже мысленно рисовал ещё один флажок с восходящим солнцем на своём фюзеляже. Но когда мой палец уже готов был нажать на гашетку, «Зеро», казалось, споткнулся, затем клюнул носом и почти вертикально нырнул в море – оставалось лишь отвернуть вправо с набором высоты. На этот раз стрелки «Девастейторов» опередили меня, но первый тайм ещё был очень далёк от завершения.

В прицеле врага

Вернуться к реальности меня заставили трассеры, что пронеслись справа от кок­пи­та на уровне плеча. Я инстинктивно пригнулся, ушёл влево, оглянулся назад – и ни­кого не увидел. Но следующая очередь прошла уже по левой плоскости, я вильнул вправо и опять не видел никого за собой. Замешкавшись, – это была ошибка – я позволил F4F выровняться. И тут же трассеры 7,7-мм пуль пронеслись уже по обе стороны фонаря, и я услышал – и даже почувствовал спиной – стук от попаданий в бронеплиту за моим сиденьем. Трассеры 7,7-мм резко прекратились, и их сменили трассеры 20-мм пушек, казавшиеся размером с апельсин, в каком-то замедленном темпе пролетавшие тоже по обе стороны фонаря.

Я завалил «Уайлдкэт», резко ушёл влево и, наконец, обнаружил «Зеро», пристроившийся у меня под хвостом. Мой ма­нёвр вывел его из равновесия, и он стремительно отвернул вправо. Я тоже резко переложил ручку вправо, надеясь пой­мать его в «ножницы». Но когда мой «Грумман» проходил горизонталь, ещё один огненный поток красных трассеров про­мель­к­нул над фо­нарём, казалось, всего в нескольких дюймах над моей головой. Это было похоже на большую струю огня – даже по­казалось, что я чувствую его жар. Когда я завершил поворот, «Зеро» уже исчез из поля зрения, так что я немедленно повернул ис­тре­би­тель обратно в направлении торпедоносцев. Последние в строю «Девастейторы» как-раз скрывались из виду под облаками.

Но справа от строя был виден ещё один торпедоносец, что был целью последней атаки японцев. Он резко снижался по ши­рокой извилистой дуге. За «Девастейтором» распустился парашют, а сбоку на него как кинжал пикировал «Зеро». Я чув­с­т­во­вал себя беспомощным – ведь я ничего не мог сделать, чтобы предотвратить то, что должно было произойти. Торпедоносец упал в воду, за ним последовал парашют. В опасной близости от воды «Зеро» не стреляя проскочил над ними, разворачиваясь и набирая высоту в моём направлении. Боковым зрением я увидел и другие «Зеро» выше и справа от меня. Быстро переведя взгляд на приборную панель, я выровнял истребитель по курсу и влетел в облачность.

Проход через муть облака был коротким по времени, но за эти секунды в голове пронеслось много вопросов. Где Джимми и его «прикрытие сверху»? Откуда взялись разрывы зенитных снарядов? И где, наконец, Дэн Шиди? Я не видел его с тех пор, как мы попали под обстрел. Тот сбитый «Уайлдкэт» – это был Дэн? К тому моменту, как я выскочил в чистую «долину» меж­ду двумя колоннами облаком, ответов у меня не появилось. Я был уверен, что сейчас увижу строй торпедоносцев, но его не было, зато было много кого ещё.

В тысяче футов [300 м] над моим правым плечом летели четыре – а может и больше – «Зеро». Ярдах в трёхстах [270 м] от моей левой плоскости, тем же курсом и на той же высоте, что и я – пронёсся еще один. Но я мигом забыл о них, когда до меня дошло, что пятно в центре прицела – это тоже «Зеро», идущий мне прямо в лоб. Мелькнула мысль: «подпусти поближе!», но инстинкты оказались быстрей – палец уже жал на гашетку. Из всех шести стволов по бокам от меня вырвались трассы. Я от­пус­тил спусковую кнопку, когда увидел вспышки отлетающих кусков металла от двигателя и капота «Зеро». Ручку на себя и влево. Я опять открыл огонь ещё находясь в вираже, стоило лишь носу самолёта, что летел слева от меня появиться во внешнем кольце при­цела. Трассы очередей успели пройти от двигателя по всей длине фюзеляжа, прежде чем я отпустил спуск и проскочил позади него.

Коллиматорный прицел Mark 8 в кокпите F4F-4 «Уайлдкэт» и его прицельная сетка

Выровнявшись, я полетел прямо к большому облаку, что было слева, когда я вырвался на открытое пространство после про­хода через облачную «полку». Теперь я смотрел только на приборную доску, и тусклый серый свет от окутывавшего са­мо­лёт облака действовал очень успокаивающе. Оказавшись в облаке, я некоторое время держал по приборам тот же курс, затем повернул на 90° вправо, уменьшил газ и начал медленное снижение. Этому было две причины. Во-первых, этим поворотом я хо­тел стряхнуть с хвоста все «Зеро», что могли последовать за мной в облако. Тот, по которому я стрелял в последний раз, оче­вид­но, пролетел через ту облачную «полку» вместе со мной. Во-вторых, я надеялся, что, выйдя на открытое пространство, я окажусь поблизости от «моих» торпедоносцев. Но этого не случилось.