Пролог

Афганистан. Провинция Кандагар. Окрестности Тахшапуля.

Январь 201… года

«Ночной ястреб» взбил рыжую пыль на окраине кири[1] Амаль, когда белое зимнее солнце едва коснулось вершин недалеких гор. Винтокрылую машину никто не встречал, если не считать двух подростков, сидевших на ограде крайнего дома. Из вертолета выпрыгнул невысокий человек, одетый в комбез военного образца без знаков различия и американские берцы. Ни оружия, ни вещей у прилетевшего не было – только небольшой планшет на широком ремне. Со стороны могло показаться, что мужчина завернул на минутку к знакомому поздороваться и выпить чашечку кофе – такой уверенной и неспешной походкой он двинулся к селению, по-хозяйски оглядывая дома и лишь на пару секунд задержав взгляд на мальчишках.

Однако едва незнакомец скрылся за углом ограды, как один из подростков выудил из-за пазухи черный «кирпичик» полевой рации и сказал в микрофон:

– Дада[2]. Это Юнус. Американец прилетел.

– Молодец, зой[3]! – прогудело в ответ. – Возвращайся домой.

Мальчик спрятал рацию, и они с другом разом сиганули с ограды во двор.

Приезжий меж тем миновал узкий проулок, поднялся на холм и остановился перед калиткой, за которой возвышался двухэтажный саманный дом. Но не успел мужчина постучаться, как калитка распахнулась, и в проеме возник молодой пуштун в традиционной одежде, но с автоматом Калашникова на плече. Парень сложил руки в приветствии и без улыбки произнес:

– Заходи, спин[4]. Тебя ждут.

Гость не удостоил охранника ответом и молча проследовал за ним в дом. В большой комнате на первом этаже вокруг богатого дастархана[5] действительно расположились несколько мужчин-афганцев разного возраста. Они сидели на больших ярких подушках и пили чай, а перед ними на низком столике исходило паром огромное блюдо с пловом. Рядом стояли тарелки и чаши с фруктами и медом. Отдельно горками были насыпаны очищенные фисташки и миндаль.

Появление гостя заметил, казалось, только хозяин, сидевший напротив входа. Он аккуратно поставил пиалу с чаем на подставку перед собой, поднялся и подошел к застывшему в дверях мужчине. Только тогда улыбнулся и протянул руку в европейском приветствии.

– Здравствуй, Джеф! Рад тебя видеть.

– Здравствуй, Амаль, – довольно холодно ответил гость. – Что празднуешь?

– Друзья приехали, давно не виделись – вот и праздник! – преувеличенно весело произнес хозяин дома. – А теперь и ты к нам присоединился…

– К сожалению, мне праздновать нечего, – не принял шутки американец. – А вот предложить вам кое-что собираюсь. Но боюсь, вам это не понравится.

– Джеф, зачем так мрачно? – Хозяин обнял его за плечи и повлек к остальным, молча наблюдавшим за происходящим. – Садись, выпей чаю, отведай этого замечательного плова, который приготовил мой любимый племянник Бабрак!..

Мужчина нехотя присел с краю дастархана, взял поданную одним из афганцев пиалу, понюхал и сделал глоток. Он прекрасно знал, насколько сильны традиции у этого полудикого, с его точки зрения, народа. За отказ от угощения хозяина можно было запросто лишиться пальца или уха.

Чай действительно оказался вкусным и ароматным. Американец сделал второй глоток и взял из горки несколько фисташек.

– Так какое у тебя предложение? – уже по-деловому обратился к нему хозяин.

– Дело в том, что мое правительство сильно озабочено возросшим за последний год трафиком героина отсюда, из Афганистана. Сенат ежегодно увеличивает бюджет Комиссии по контролю за наркотиками, а их все прибывает. Это неправильно…

Американец сделал паузу и обвел взглядом присутствующих. Лица пуштунов оставались невозмутимыми, каждый занимался своим делом и словно не слышал слов гостя.

– Афганский героин становится серьезной проблемой, Амаль.

– Это бизнес, Джеф. – Хозяин отставил пустую пиалу и потянулся к блюду с пловом. – И, кажется, у тебя в нем тоже есть скромная доля?..

– Речь сейчас не о том! Последний отчет Комиссии по наркотикам сильно возбудил президента, и он распорядился срочно провести масштабную операцию по зачистке плантаций мака и лабораторий по переработке опиума.

– Ну, так проводите. В первый раз, что ли? Только вовремя сообщи нам сроки…

– Ты снова не понял, Амаль! – Американец начал терять терпение. – Это будет не рядовая операция. Задача поставлена так, что после ее реализации вы все, – он обвел рукой комнату, – останетесь нищими. Если вообще выживите.

– Ты хочешь сказать, что в Кандагаре…

– Не только в Кандагаре. Гильменд, Забуль, даже Нимроз и, возможно, Фарах останутся ни с чем.

В комнате повисла гнетущая тишина. Потом из дальнего угла от окна раздался сиплый, надсадный голос:

– Амаль, почему ты не прогонишь этого гяура[6]? Почему позволяешь ему оскорблять наш слух пустыми угрозами?

– Это не пустая угроза, – жестко сказал Джеф. – Я, если не забыли, являюсь офицером АНБ. И мне ли не знать истинного размаха операции. Поверьте, у американской армии достаточно сил и средств, чтобы перегнать в шлак несколько ваших провинций!..

– Ну-ну, не кипятись, друг! – предупредительно поднял руки хозяин дома. – Война никому не нужна. И я думаю, у тебя есть контрпредложение?

– Есть. Если коротко: вы перенаправляете свои караваны на север и дальше на Запад, в Европу…

– Погоди, – прервал Амаль, нахмурившись. – Это не предложение! Ты же знаешь, что у нас мир с эмирами севера. Все давно решено. А теперь, по-твоему, нам снова начинать войну?

– Никакой войны не будет. Дело в том, что русские обратились к нам за помощью, чтобы прикрыть северный трафик, идущий через их территорию в Европу. У них тоже сформирована похожая на нашу структура – Федеральная служба по контролю за наркотиками. Русские с нами давно сотрудничают на этом поле. И вот в рамках сотрудничества наш президент согласился им помочь разобраться с северными эмирами.

Джеф сделал эффектную паузу и развел руками, дескать, теперь догадались?..

– Зачем ты нам это рассказываешь? – снова раздалось из дальнего угла. – Ты и так наговорил столько дерзостей и оскорблений…

– Амаль, я искренне сочувствую, – как ни в чем не бывало, продолжил американец, – с кем тебе приходится работать?

– Не перегибай, Джеф! – В голосе хозяина дома лязгнул металл. – Каждый может заблуждаться или чего-то не понимать. Я вот, например, так и не пойму, куда ты клонишь?

– Да это же элементарно, дружище! Русские с нашей помощью зачищают Бадахшан и соседний с ним Тахар, а вы заряжаете свои караваны и по-тихому ведете их по освободившемуся трафику… Все ваши здешние поля и лаборатории продолжают производство. Какая вам, в сущности, разница, куда гнать дурь? А так: русские отчитываются перед своим правительством об успешной операции, мы – перед своим, вы же практически ничего не теряете, кроме хлопот на переезд. – Американец наконец-то осклабился, довольный последней шуткой.

Ответных улыбок он, понятно, не дождался и преспокойно принялся за плов, причмокивая и покачивая головой от удовольствия. Остальные же молча переглядывались, потом дружно уставились на хозяина дома и главу рода. Амаль вытер губы тыльной стороной ладони, потом вознес краткую молитву Аллаху и строго посмотрел на жующего гостя.

– Твое предложение заманчиво, но одновременно и опасно. В нем слишком много спорных мест, которые требуют к себе пристального внимания и тщательного обсуждения…

Американец перестал есть, глотнул из пиалы и поднялся.

– Я понял тебя, Амаль. Другого ответа и не ждал. Что ж, справедливо. Обсудите все, времени у вас достаточно. Но новруз[7] вы должны встретить уже в Бадахшане.

– Иди с миром, Джеф, – кивнул пуштун и сделал знак охраннику.

Американец вышел из комнаты, и лишь тогда эмиры зашевелились и заговорили. Если бы янки услышал хотя бы часть их высказываний, он бы, наверное, усомнился в успехе своей рискованной миссии. Но он, сытый и довольный, легким пружинистым шагом прошел тем же путем обратно к вертолету и даже угостил сигаретой заскучавшего пилота.

– Как прошло, шеф? – спросил тот.

– А хрен их разберет! – Джеф сплюнул в открытую дверцу кабины и закурил. – Дикари!.. Будем надеяться, что Амаль их уговорит. Иначе у нас будут большие проблемы. Полетели, Майк, а то скоро совсем стемнеет.

Загрузка...