"Транзитом по реальностям"

- Ты знаешь, что Алёнка сегодня с мальчиком здесь ночевала? – Иван не ответил, не поняла, то ли удивился так сильно, то ли не понял о чем это я. Поспешила пояснить. – Утром сегодня вышла в коридор, а они вдвоем, уходили как раз, - молчание продолжалось. Не поверил? Может, не надо было сдавать девчонку? Нет, он же брат, должен быть в курсе. – Пацан просто не выглядел, как будто только пришел… - теперь и я замолчала, уставилась на Ивана. Что за ноль реакции?

- Витек, наверное, - наконец отозвался равнодушно, - длинный?

Я кивнула:

- Высокий. А что, могут быть еще варианты? – осторожно поинтересовалась.

- Не должно, - мотнул он головой и легко улыбнулся. Видимо, вид у меня был очень ошарашенный. Ну, а что? Я не считаю нормой такие ночевки в восемнадцать лет, к тому же еще если есть сомнения, длинный там сегодня был или не очень.

- То есть, это нормально?

- Вполне.

- Витек - нормально? Или вообще нормально?

- Витёк нормально. Что не так?

- Ей восемнадцать…

- Ты в восемнадцать этого не делала? – его бровь в удивлении дернулась.

- Нет, - я стушевалась. Моя девственность в этом возрасте почему-то вдруг стала казаться неловкой. Нахмурилась. – Во всяком случае оставлять на ночь это не очень хорошо.

- Где-то украдкой и днем - хорошо, - сделал насмешливый вывод Иван.

- Не знаю, - сдалась я, опуская сковороду на газ и поднимая руки, - если ты считаешь это все хорошим, то хорошо.

Он кивнул. Считая тему обсуждения личной жизни его сестры закрытой. И мне надо было заткнуться, но меня бесила его беспечность.

- А если она залетит? – не удержалась, высказалась.

- Да вроде молодежь грамотная, - невозмутимость с него невозможно было сбить, но все же недовольно заерзал, - и даже если так - родит, значит.

- В восемнадцать?

- В девятнадцать.

- И это нормально?

- Это нормально. Для женщины рожать и стряпать - это нормально, - он кивнул на миску с подобием теста. – А мужчина должен пахать и мамонтов домой носить.

- Ты уверен, что этот Витёк мамонта домой дотащит? – фыркнула я.

- Притащит, никуда не денется, стимул будет научиться таскать.

Позиция Ваньки мне вообще-то была понятна. Он слишком рано начал заботиться о семье, и такие патриархальные устои - это образ его жизни. Устарелые взгляды. Смешно! В восемнадцать лет к плите, горшкам и пеленкам, да еще носки мужу стирать, пока тот за мамонтами бегает. Веселенькую жизнь для сестрички братец желает.

- Может, все же выучиться надо сначала, на ноги встать?

- Угу, карьеру еще скажи, - хмыкнул.

- А что плохого в карьере? - я начала взъедаться. Да, позицию я его понимала, но эта приверженность домостроевскому уставу мне очень не нравилась.

- В карьере ничего, – голос его вдруг стал жестким и даже злым, - а вот выучиться на бухгалтера, а потом торговать страховыми полисами, и при этом еще ждать от женатого мужика машину... За такую карьеру Ленка зубов бы недосчиталась точно.

Понятное дело, я после такого заявления онемела, открыв рот, потом закрыла и снова открыла. Глаза вытаращила. Я так и застыла, шумно дыша. Сердце застучало где-то в горле, а может и в висках. Он серьезно это сказал? Мне не послышалось? Какое его, вообще, дело? Осуждать меня будет! Ишь, как ощерился за свою сеструху. Да мне вообще пофиг, пусть хоть с кем она спит. С длинными и короткими, худыми и толстыми, хоть со всеми разом. Без разницы.

Как и он, несколькими минутами ранее, теперь я стояла и бесцельно смотрела внутрь холодильника. Голова совсем не соображала, что хотела достать оттуда. Слишком неприятно и горько, до кома в горле. И главное мне идти некуда. И вообще, зачем он так? Я же не со зла, я наоборот за девчонку переживала. А он… Повернулась к нему и, собрав все силы, как можно равнодушнее так и высказала про то, что мне пофиг и на нее, и на него тоже. Только не получилось все это ровно и спокойно сказать, последние слова выкрикнула и даже замахнулась рукой в гневе. А потом…

Потом он перехватил мою руку жестко за запястье. Это, оказывается, только казалось, что он спокойно все говорил. Когда он дернул меня грубо к себе, и голубые глаза совсем приблизились - в них плескалось бешенство. А может и не оно. Злость? Наверное, злость. Или… Непонятно. Синева то темнела до грязно серого цвета, то превращалась в небесную чистоту и играла искрами. Странно и красиво. Нет и не злость. Вот честное слово, не понимаю какими мозгами я думала, и были ли они у меня в это время. Я совсем не обращала внимание, что второй рукой он уже притянул меня к себе, прижал и захват запястья ослабил. И когда своими сухими губами, едва касаясь, провел по моим, я лишь зачем-то сделала оценку, что ощущения такие же странные, как и цвет глаз. Это мое тормознутое состояние дало ему руководство к действию. На раз, два, три.

Раз. И вот это целомудренное робкое касание трансформировалось в… эммм… в общем какие на вкус у него губы, язык и даже два кривых зуба я узнала, причем, вроде, добровольно. Два. И подталкивая меня, сделав два шага, кухня-то не большая, он прижал меня к столу, усаживая на него задницей. Три. И его руки оказались под моей измазанной в муке пижамой. Я была против? Хм, нет. Более того, я даже обнимала его. За плечи, потом и запустив пальцы в волосы. Зачем? Да Бог его знает зачем. Непонятно. Мозги отключились. Голубые глаза оказались бедой.

Из гипнотического дурмана меня вывел грохот. Своими бурными обжиманиями мы умудрились смахнуть со стола миску с тестом. Вот тут-то для меня и открылась истина, ужас. Что я вообще творю? Только что он назвал меня практически шлюхой продажной, а сейчас я еще это подтверждаю и в действиях. В возмущении оттолкнула парня. Сердце запоздало застучало тук, тук, тук, тук, тук. Не от недавних поцелуев. Нет. От них оно предательски сидело в тишине и помалкивало, делая вид, что не замечает и как бы ничего не происходит. Тук, тук, тук, тук - это прибежал потерявшийся куда-то в нужный момент разум. Расшаркался в извинениях: «Дико раскаиваюсь, такого больше не повторится. Больше вас не покину никогда. Секундочку, сейчас все устроим как надо». «Вот вам страх». Забарабанил усердно и виновато. Тук, тук, тук, тук. «Вот вам стыд». Руки, только что притягивающие к себе парня, затряслись дрожью. «Мы не хотели. И честно-честно больше не будем никогда».

Раздраженно снова толкнула Ваньку от себя, потом еще и еще, стукнула упирающимися ладошками по твердой груди. Всхлипнула отчаянным хныком. Вырвалась, соскочила со стола. А он не больно-то и держал.

Растерянно схватила миску с пола. Тесто безобразной кляксой размазалось на линолеуме. Черт. Горло сдавливали слезы, и я не могла определиться, что меня больше расстраивает. Это окончательно неудавшееся тесто? Что я так и не смогла испечь пироги? Или что он обозвал меня подстилкой Толика? Я просто ничего не умеющая делать потаскуха? Или, все же самое обидное, что Ванька все испортил? Мне так хотелось видеть в нем простого бескорыстного друга. А он… Я так и знала, что ему нельзя доверять. Наивная. Так не бывает. Я совсем одна в этом мире.

Трясущимися руками собирала с пола противно липнущую к ладоням серую массу. Нос шмыгал, по щекам катились крупные капли. А в груди боль: глотнуть больно, вдохнуть больно. Рядом тихо присел Иван, забрал у меня миску.

- Давай сам уберу, - сказал глухо, едва буркнув.

Капризно толкнула его плечом. Не надо мне ничего.

- Оля, Оль. - Я сопротивлялась, но он поднял с усилием мое лицо.

Мокрые глаза с обидой и укором уставились в настырные голубые.

«Зачем ты все испортил?» - немым упреком говорила я ему. – «Как теперь все будет? Мне страшно.»

Ванька виновато потупил взор. Осторожно, как будто ничего не происходило между нами несколько минут назад, едва касаясь, смахнул аккуратно пальцем слезу:

- Извини, я не умею дружить с девочками. Не получается у меня. У меня другая на вас реакция. Нормальная. Обычная.

Растерянно развел руками. Обнял меня. Я плакала, уткнувшись к нему в плечо.

- Не плачь, - продолжал утешать, - это вообще ничего не значит.

А я еще сильнее заревела. Теперь мне почему-то не нравилось заявление, что я ничего не значу. Знаю, что не могу ни на что претендовать. И не знаю, зачем мне может быть надо, чтобы что-то значило. Но и это обидно.

- Я умею делать пироги, - ревела за каким-то лешим ему в плечо, - я, честно, умею. Я сделаю, обязательно сделаю. Не знаю, почему тесто не поднялось. – Это уже истерика. Нервы не выдержали. Несла чушь, как будто в этих пирогах весь смысл. А он улыбался и даже смеялся. Я чувствовала это по трясущейся его груди.

- Конечно, умеешь, - взлохматил весело мне волосы, - не реви. Давай я тебе кое-что покажу, – настойчиво потянул меня встать. Мы старательно перешагнули через миску и тесто, подошли к шкафчику. - Смотри, - достал коробку со специями и оттуда пакет с дрожжами. – Читай.

- Что? – буркнула я, подняв глаза. Буквы расползались и преломлялись сквозь слезы.

- Дату смотри. Я даже не знаю сколько им уже. Лет семь-восемь точно.

Пригляделась, и в самом деле. Годен до ноября две тысячи одиннадцатого. Какая досадная нелепость. Обидно. А Ванька от души ржал. Смешно ему, видите ли. А мне даже не до улыбок. Фыркнула. На душе стало спокойней, но все равно не очень хорошо. Как можно быстрее пожарила ему глазунью, положила капусту. Поставила на стол и ушла в комнату. Нечего надо мной ржать. Я разве виновата что они хранят все испорченные продукты. Это они сами виноваты. Не выйду больше из комнаты. Не буду готовить. Пусть сами себе готовят, а я и есть не буду. Умру с голоду, но не буду.

Ванька поел и еще какое-то время возился на кухне. Наверняка убирал за мной бардак. Пофиг, пусть убирает мамонтодобыватель. Дулась я по-детски, как мышь на крупу. Потом прислушивалась, затаившись, к шороху в коридоре. Почему-то уже думала, что уйдет и даже не заглянет в комнату. Оскорбилась еще больше. Потом вдруг решила, что мне все же самой надо выйти к нему и проводить, но не успела. Иван зашел в комнату. Сел рядом. Взял мою руку, погладил. Ткнулся мне носом в ухо:

- Хватит обижаться, - шепнул. Подал мне телефон. Не новый сенсор, вид потрёпанный. – Вот, возьми, он старенький, но рабочий. Зарядку, правда, уже слабо держит, но часа на три-четыре смело хватит.

- Спасибо. – Рухлядь, но я была благодарна. Надо будет достать и вставить свою симку. Жаль, что все контакты сохранены на разбитом телефоне. Сейчас бы проверили, выдумала я номера родителей или нет.

- Номер мой запиши, - настойчиво наказал.

Я послушно ввела называемые цифры.

- Семь и три единицы в конце. Красивый номер, - заметила.

Он усмехнулся и покосился подглядывая, как я его забиваю в контакты. «Иван». Как же еще? Продиктовала свой, посмотрела кем буду я. Тоже просто «Оля».

- Звони, если что, Оля, - улыбнулся Ванька, - и да, деньги если будет надо - вот тут.

Я проследила, где находится заветный ящик с богатством. Кивнула. И он ушел. До вечера. До ужина.

Глава 9

Это я просто вредничала и говорила, что не буду готовить. Куда я денусь? Ужин на мне. Я сама могу отказываться от еды, но хозяев дома просто обязана накормить. Пироги я теперь даже под страхом смертной казни не взялась бы делать. Напеклась уже. Спасибо.

На вечер приготовила банальные щи. Просто. Быстро. Зато все наверняка получилось и сытно к тому же.

И Ванька, и Алёнка ели и не жаловались.

Сестренка, кстати, получила все же выволочку.

- Витёк здесь ночевал, что ли? – хмуро спросил ее за ужином Иван.

Ленка обласкала меня голубизной своих глазенок. Сразу сообразила, кто ее сдал. Отношения и так не особо у нас с ней складывались, а теперь добрыми друзьями точно не быть.

- К семинару готовились, - тем не менее брату ответила невозмутимо.

- И как?

- Что?

- Семинар как?

- Нормально. Активно участвовали. Препод нас отметил.

- Молодцы. Я тоже вас отметил, если что. Активисты! – хмыкнул.

Девчонка засопела, снова недобро посмотрела на меня. Значит переросток в постели сестры не такая уж и норма. Я едва сдержала победную улыбку. Аккуратнее мне надо быть с эмоциями и оценкой. Это я уже поняла. Мое вмешательство и осуждение Ваньке не понравились. Вон как остервенело защищал ее в обед. Круто иметь старшего брата. Защитник. Я вздохнула. У нас с сестрой все по-другому. Мы вряд ли так переживали друг за друга. Равнодушие. Ее совершенно не заботили мои отношения с Брагиным. Единственная ее оценка всему происходящему между мной и Толиком было – дура. Так-то она права, и я скучала сейчас даже по ней.

Алёнка продолжала есть и едва слышно постукивала по тарелке ложкой. Недовольство так и сквозило от нее, закипало, бурлило и, наконец, вырвалось. Нашла к чему придраться и поворчать:

- Ванька не любит морковку, - заметила как бы между делом, зажевала это равнодушно хлебом.

Видимо, думала заденет меня этим.

«Не любит?» - я посмотрела. И в самом деле, по краям его тарелки выстроилась батарея оранжевых кружочков. Наверное хорошо, что они крупно нарезаны, можно легко отодвинуть в сторону, чем Иван бесцеремонно и занимался.

«Не любит, ну и ладно. Подумаешь, беда. Поперебирает, отделит, как Золушка одно от другого. Делов-то». - Я демонстративно отвернулась.

- И каши не любит! – услышала следующее замечание.

«Кашу, вроде, и не готовила. К чему это? Она что, решила мне полный ликбез по предпочтениям братца устроить?» - я хмыкнула и подперла кулаком подбородок, в ожидании следующих рекомендаций. Хочет побурчать – пусть бурчит. Ленка уловила мое внимание и со вкусом продолжила теперь уже на публику.

- Особенно сладкие и на молоке.

Ванька тоже заинтересованно начал поглядывать на сестру и пока помалкивал, видно истину глаголили уста младенца.

«Сладкие и на молоке каши не варить. Угу. Принято», - отметила на всякий случай, мало ли, однако я и сама не любитель таких диетических блюд, так что вряд ли накладочка выйдет.

- Хотяяяя, - девчонка доверительно наклонилась ко мне и якобы прошептала, само собой всем было прекрасно слышно, - за минет он и кашу съест, - отодвинулась и невозмутимо застучала ложкой дальше.

Мы с Ванькой синхронно сначала переглянулись, потом перевели взгляд на «юмористку». Та, видимо, считала, что смешно сострила. Господи, какой оказывается еще и в самом деле ребенок. Промолчать бы и не опускаться до уровня малолетки, но я не удержалась – ляпнула:

- Сомневаюсь, что мне приспичит сварить кашу.

- Каша может быть, - змеюка не растерялась, снова понизила голос, - пред-ло-гом, - промычала сквозь прислоненную к губам ладошку.

Артистка! Я тоже наклонилась к ней. Играть комедию, так до конца.

- Спасибо за совет, но твой брат не в моем вкусе.

- Дэ? – девчонка меня подозрительно недоверчиво осмотрела.

- Угу, – уверенно кивнула.

- А кто в твоем вкусе?

Передо мной сразу возник образ Анатолия. Солидный, серьезный, да и повзрослее Ваньки будет. И внешность у них совершенно разная. Брагин – коренастый крепыш. А этот жилистый и поджарый. Я не скажу, что это плохо. Иван не урод и хорошо сложен. Очень даже ничего парень, хотя, к примеру, немного проигрывает перед смазливостью травматолога. Да и, наверное, неважно кто как выглядит. Просто Толик привычнее и роднее. Да и вообще, о чем речь? Меньше всего мне хотелось рассматривать именно Ваньку, как объект воздыхания. И уж тем более не собиралась пытаться настойчиво кормить его, кхм, сладкой молочной кашей. Так что в списке моих предпочтений он числился где-то далеко в последних рядах.

- Уж точно не твой брат, - так и сказала Алёнке о своих вкусах, - Толик, как мужчина для меня идеален.

Девчонка понятия не имела, конечно, кто такой мой Толясь, и как он выглядит, зато Ванька его видел и мог подтвердить перед сестренкой, что типажи их как небо и земля отличаются. Посмотрела на Ивана. Нахмуренный взгляд, который я встретила, сообщил мне, что никто меня поддерживать не собирался.

Я заметила, что Иван еще и в тот раз с неприязнью отнесся к Брагину. Не нравилась ему моя связь и увлечение женатым мужчиной. В обед в открытую это заявил. Моралист. Не стала нагнетать обстановку, поспешила привести другой пример.

- Или Димка. Он вот реально красавчик. Такой всем нравится. Ты заметил, как Наташка расплылась перед ним? – я опять ждала одобрения от Ваньки. Он, понятно, вряд ли мог по достоинству оценить качества и красоту мужиков, зато как моя подруга лебезила вчера перед няшкой-очаровашкой-врачом, видеть должен был. Однако и этот вариант, похоже, тоже почему-то пришелся ему не по душе. Он кивнул, но как-то не весело.

- Заметил, - отозвался мрачно, - особенно как сегодня в обед на этом столе я был не в твоем вкусе, тоже заметил, - катнул в мою сторону тарелку с тоскливо лежащей на дне несъеденной морковкой. – Спасибо за ужин, - поблагодарил, взглянул бегло на наручные часы, - пойду, мне пора, рейс через пятнадцать минут.

Ленка хихикнула - как меня осадили с моими вкусами ей понравилось. Еще и фыркнула, типа, чем это мы занимались, на том месте где едят. Язва!

Входная дверь хлопнула, а я опять сидела в смешанных чувствах. И не понимала кто из нас кого обидел. Я его или он меня? Один – один?

И все же он не прав. Во-первых, не было ничего между нами. Сочиняет и преувеличивает. И Ленка теперь невесть что про нас с ним думает. А то, что мы поцеловались один раз, это не значит, что он мне нравится. Вот абсолютно не значит. Он и сам, кстати, так сказал, что ерунда это все не стоящая внимания и зацикливания. Психанул видите ли, что я его ниже рейтингом после Димки поставила. Оскорбила его достоинство. Ну да, есть немного. Да, виновата. Не надо было при нем распинаться про вкусы, затолкав его при этом в самую задницу. Некрасиво вышло. Он для меня столько сделал, а я, неблагодарная, унизила его. Это все из-за Ленки с ее подколками. Надо было промолчать, а я вечно сначала говорю на эмоциях, а потом думаю. Вздохнула. Да, вину я признавала, но прощения просить не собиралась. Мне тоже есть на что обижаться.

Помыла посуду, убрала остатки еды в холодильник. Хватит еще и назавтра поесть. Я буду занята – по плану прием у психиатра, и мне будет не до хлопот на кухне.

Ушла в комнату. Включила телевизор. Иван придет еще не скоро, часов в одиннадцать. Полистала каналы, но ни на одной из передач внимание не остановилось. Нет интереса. На душе неспокойно. Может, все же извиниться? Или хотя бы объясниться. Он классный и хороший, и, если совсем начистоту, пусть и не в моем вкусе, но очень даже нравится. Просто не до этого мне сейчас. Посидела еще немного в размышлениях и взяла телефон. Решила написать ему.

Долго сочиняла смс. Час, пожалуй, ушел. Набивала, исправляла, стирала, задумывалась, кусая костяшки пальцев, и снова строчила. Выходило все время с каким-то двояким смыслом. Бросала, откладывала андроид в сторону и через время снова возвращалась.

В итоге написала нейтральное: «Извини, меня просто вывели из себя дурацкие намеки твоей сестры».

Всё равно всё не то и не так, но я нажала: «Отправить».

Первые пару минут я старалась не думать вообще ни о чем, сидела и просто ждала ответ. Но прошло десять минут, пятнадцать, двадцать, полчаса, а телефон молчал. Я за это время успела и расстроиться, и рассердиться, и обругать парня на чем свет стоит, и себя в том числе тоже. Нервы были на пределе и слезы на подходе. Недоумевала - неужели совсем ничего нельзя ответить. Хоть что-нибудь. Обижаться и играть в молчанку для парня не самое хорошее качество. Даже отвратительное. В таком случае он точно не в моем вкусе. Снова взяла в руки аппарат, появилось желание написать что-то злое и оскорбительное. Гневный порыв.

Разблокировала экран и замерла в недоумении. Напротив моего текста горел маленький значок красного восклицательного знака. «Сообщение не отправлено». Хлопала глазами, пытаясь сообразить. Понимание и осознание пришло, когда заметила, что вместо шкалы уровня связи стояло обозначение «нет сети». Странно. Манипуляции с перезагрузкой аппарата и шевелением сим-карты не помогли. Выходит, при ударе об асфальт пострадал не только мой айфон, но и симка в нем. Подозрительно это как-то, не намокал же, и не всмятку придавили. Может, контакты у этого старенького андроида затерлись или отошли?

Вот за этим занятием - разбиранием и собиранием телефона, и застал меня вернувшийся с работы домой Ванька.

- Он не работает, - проговорила я плаксиво, и вытерла рукавом глаза. Слезы время от времени редкими каплями повисали на ресницах. Я просто устала от этой бесполезной возни. Весь день сегодня какой-то неудачный получился. Не везло, так не везло.

Иван присел рядом на диван, молча взял телефон, проделал все то же самое, что я пыталась уже десятки раз. Пока усердно возился, даже ни разу не взглянул на меня. А потом просто достал из своего двухсимочного телефона одну карту, вставил и все тут же заработало. И звонки проходили. И входили, и выходили, и даже интернет работал.

- Пока с этой походишь, - отдал мне аппарат, - мне на этот номер редко звонят.

Я кивнула. Хотела спросить причину, что могло случиться с моей картой.

- А почему…, - но он меня тут же перебил.

- Не знаю, Оль. Я устал, давай спать. С утра снова на работу.

Конечно. Спать, так спать. Наблюдала как парень, и в самом деле устало раздевался. Вид вялый и безразличный. Рабочий день наверняка его вымотал, нет ничего в этом удивительного. И все же его резко наступившая холодность по отношению ко мне настораживала. Больше было похоже, что он устал не от работы, а от моего присутствия и проблем, связанных со мной. Я не знаю, как он обычно выглядел после смены, но внутреннее чутье неприятно зудело, что причина недовольства все же я. Неловкость, непонимание, что предпринять, чтобы избавить его от обузы, потихоньку переливались в ощущение ненужности и страх жуткого одиночества. А он, так и не посмотрев на меня, выключил свет, я наощупь поползла на уже привычное место. Копошилась, уютно устраиваясь, а тревога так и не отпускала. Он затих сразу, как только лег. Ни тебе прикосновений ко лбу, ни поглаживания волос, даже «Спокойной ночи» не удостоилась. Вот как тут не принять все на свой счет? Вздохнула. Робко отыскала его руку. Некомфортно уже без его защиты и уверенности.

- Я тебе хотела тебе написать и извиниться, - прошептала, - уже написала и не получилось отправить.

- Теперь получится, - ответил он.

- Вань, ты тоже красивый, - в темноте говорить обо всем проще, - но мы же друзья. Просто друзья, - уточнила я, выделяя Ивану особую френдзону. Вип френдзону, между прочим. Он самый-самый лучший на свете друг. А это, между прочим, гораздо ценнее, чем быть каким-то красавчиком. Я так считала, а он почему-то рассмеялся.

- Кто друзья?

- Мы друзья, - повторила я менее увереннее, - разве нет?

В ответ послышалось неразборчивое мычание, диван заходил ходуном - это Ванька повернулся и придвинулся ко мне. Лицо его стало совсем близко, мне даже казалось, что я различаю его бегающие глаза:

- Допустим, друзья, - его вкрадчивый шепот колыхнулся теплым дыханием по щеке, что вполне понятно вызвало у меня учащенное сердцебиение. Но такая близость тревожила теперь меньше, чем недавняя полная его отстраненность.

- Вот. Друзья. А Ленка говорит всякую глупость и думает теперь Бог знает что, - обиженно пожаловалась я своему «допустим другу».

- Ничего необычного она не думает, - съязвил, нагло улыбаясь. А я возмутилась.

- Это же не так, - и даже ткнула ему ладошкой в бок. Он дернулся от щекотки, и, смеясь, перехватил запястье, прижал его себе к груди, чтобы больше не рыпалась.

- Тебя так волнует, что думает моя сестра? – Я кивнула, и он прекрасно это видел, наши носы почти соприкасались при перешептывании. – Оль, это просто Алёнка, - успокоил он, - забей. – Я ощущала рукой, как в его груди билось ровно и уверенно сердце. В отличие от меня он был спокоен. Вот кто легко забивает на все. – Хочешь, я скажу ей, что она неправильно думает?

Я снова кивнула. Хочу. В ответ - тихая усмешка, привычное взлохмачивание моих волос и тихий голос:

- Спокойной ночи, подруга.

Вздохнула умиротворенно. Расслабилась, ощутив рядом снова привычного Ваньку. Улыбнулась и ответила:

- Спокойной.

Точнее, хотела ответить, но мои слова заглушило беспардонное касание губ. А я не стала возмущаться, подумаешь, это же ничего все равно не значит. Зато потом, уткнувшись лбом в плечо парня, я действительно всю ночь спокойно спала. Ведь у меня был настоящий «допустим друг», правда иногда он вел себя не совсем по-приятельски, ну и ладно, зато с ним не так страшно.

Глава 10

Сегодня двадцать пятое апреля две тысячи пятнадцатого года. Суббота. Мое полное имя - Иванова Ольга Владимировна. Пятый день я находилась в не знающей меня реальности, и завтра мне должно исполниться двадцать пять лет. За всю свою сознательную жизнь я в психдиспансере никогда на учете не стояла, как, впрочем, и мои родственники. Провалами памяти не страдала. Наркотиками не баловалась, психотропные вещества не употребляла, спайсы не курила, да я вообще, в принципе, не курила. Спиртное употребляла в умеренных количествах. Не часто. Скорее редко. Поносы случались, но не в таком количестве, сколько раз меня об этом уже спросил врач-психиатр. Вообще, он крутил-вертел одними и теми же вопросами десятки раз в призрачной надежде подловить меня на каком-то несоответствии, но, увы, сочиняла я складно. По мнению медицины жизнь свою я все же выдумала. Диссоциативная амнезия - таков предварительный диагноз. Про шизофрению пока, слава Богу, промолчали.

Прием у врача-психиатра был закончен, можно возвращаться домой. Мы сидели в Димкиной машине. Среднего класса иномарка по сравнению с Ванькиной колымагой казалась верхом комфорта.

Я удрученно перебирала в руках целую стопку направлений на развернутые анализы и всяческие обследования. Мозги мои превратились в один большой калькулятор. Цифры складывались, увеличиваясь в геометрической прогрессии, и ужасали. Это сколько же надо отвалить финансов, чтобы всё это пройти? Один компьютерный томограф чего только мог стоить! Конечно, все еще есть возможность обратиться в центр социальной адаптации для бомжей, там меня, без сомнения, приютят, вот только вряд ли предоставят все эти услуги по лечению. Сопровождавший меня сегодня Дмитрий, заметив мою озадаченность, лишь пожал плечами и предложил некоторые анализы пропустить через свою травматологию.

- Спасибо, - хмуро поблагодарила я.

Нет, я, естественно, была ему очень благодарна за помощь, сочувствие и содействие. Просто...

- Дим, ты действительно считаешь, что вот это всё мне чем-то поможет? - я потрясла исписанными листочками.

Я ничего не имела против медицины, но в данном случае, меня терзали смутные сомнения, казалось что мы идем не по тому следу.

- Возможно, и не поможет, - он снова пожал плечами, - но исключить всякие хронические болезни и онкозаболевания не помешает. Инсульт, рак, да и просто любые новообразования, особенно в голове, могли послужить толчком для потери памяти и привести к галлюцинациям.

Я с ужасом уставилась на него. Какие кошмарные вещи он говорил. Я всегда отличалась отменным здоровьем, практически как космонавт, и редко мучила родителей даже простудами.

- Из хронического у меня только кривая перегородка в носу. Это могло повлиять? - вдруг вспомнила.

Дмитрий внимательно уставился на мой нос. Со стороны точно ничего не видно, так что зря он так разглядывал. Чтобы распознать этот изъян надо залезть инструментом в мои носопырки, что, естественно, сейчас делать я считала лишним. Да и зачем? К счастью, он считал так же. Покачал головой.

- Нет, не могло. Во всяком случае в практике такого не слышал. Но, кстати, искривление действительно есть. - Высмотрел таки. Я невольно потерла переносицу. Он тут же поспешил успокоить. - Небольшое. Не страшно, в общем, - отвернулся, постукивая пальцами по рулю и задумчиво глядя в окно.

Я тоже смотрела в лобовое окно. Мелкие капли шуршали по стеклу, затуманивая обзор, и искажали окружающий мир. Даже природа была солидарна с моей печалью. Плюс шесть показывал термометр на приборах автомобиля. Уже почти май, а погода так и стояла мерзопакостная.

- Знаешь, моя симка почему-то не работает, - Иван вчера не обратил на этот момент никакого внимания. Я же считала такое странным и решила обсудить с Дмитрием.

- Сломалась? - равнодушно отозвался парень, сей факт его тоже не взволновал.

- В том то и дело, что не должна. Телефон у меня просто выпал из рук, ни в лужу, ни под колеса не попадал.

- Почему думаешь, что в лужу не попадал? Ты была в шоковом состоянии и могла недооценивать происходящее.

Я призадумалась, вытаскивая из памяти прошлые события. Действительно, картинки из воспоминаний всплывали сумбурные и не совсем четкие. За пять дней столько произошло, что кажется все случилось уже очень давно и не со мной. Очень может быть, что могла что-то и забыть. С моей-то, как оказалось, дырявой головой.

Димка - скептик, это сразу видно. Даже случай с подругой Наташкой и мои знания некоторых неафишируемых подробностей о ней не заставили его поверить в чудо. Он посчитал всё лишь немного странным и обещал подумать над логикой. По его мнению, объяснение обязательно должно быть, и происходящее никоим образом к чертовщине отношения не имело. Так и сейчас в поломке сим-карты не видел ничего необычного.

- Если обратиться к сотовому оператору, они ведь могут сказать, кому эта симка принадлежит?! И адрес у них наверняка мой есть, - вдруг меня осенило.

Я даже разволновалась от возникшей вдруг идеи. Потерла руки, почему-то последнее время постоянно холодные. Это как же мы сразу-то о таком не додумались? Это же гениально! Но Димка и тут поспешил спустить меня на землю.

- Без документов вряд ли скажут.

Я нахмурилась.

- Но в полиции могут узнать без проблем, - тут же поспешил меня успокоить, - у них есть такие полномочия, сделают запрос.

Кивнула. В полиции точно узнают, но это же долго. Пока мы скажем, пока они обратятся, пока им составят письменный ответ. Волокита. Хотелось здесь и сейчас. Нестерпимое желание скорее найти свой дом, родных и себя. Каждый, оказавшийся на моем месте, меня бы понял.

- Может, все же попробуем сами узнать? Если не скажут, тогда в полицию. М? Дим. Попытка не пытка.

Я бы могла, конечно, и без его помощи сходить и в сотовый салон, и в ОВД, но за окном, как известно, накрапывал дождик, дул неприятный ветер. Естественно, удобнее добираться на личном транспорте, в тепле, быстро и с комфортом. Но Дима - это не Иван, может и отказать. Жаль, что Ванька сегодня снова на работе. Надо, кстати, было ему позвонить и сообщить о результатах похода к врачу. Он обязательно просил ему сказать, когда все закончится. Видимо, надеялся, что чем-то мне тут помогут. Увы и ах, терпеть ему меня и дальше. Если, конечно, мы срочно не пробьем мою симку.

- Ну, Дим, ну давай, быстренько, только спросим, - канючила я, - если не получится, то в отдел сразу поедем.

Я старалась изобразить настолько жалобную мину, что парень сдался. И даже снова включил свои чудеса обаяния для девушки - менеджера салона сотовой связи. Симпатяга он все же. Не будь я в этой дурацкой ситуации, я, пожалуй, даже была бы не против познакомиться с ним поближе. Но сейчас мне определенно не до красавчиков. Молила Бога, чтобы эта чопорная девица - бледная моль, попала под магические чары травматолога и выложила все как на духу. По большому-большому секрету. Только нам и только сейчас. Понятно, что это конфиденциальная информация, но можно ведь сделать и исключение.

Девушка оказалась стойкой, крепость ее под натиском Дмитрия не рухнула.

- Извините, таких справок мы не даем, - стояла она на своем.

Димка повернулся ко мне и развел руками.

- Я же говорил.

Да, говорил. Я поникла, но тут же, спохватившись, снова ринулась к стойке оператора.

- А можно хотя бы посмотреть, рабочая она или нет, - положила перед ней маленький квадратик с чипом.

Девушка недовольно вздохнула, мы ей, определенно, надоели, но все же что-то вбила в компьютер, какое-то время морщила лоб, пялясь в экран монитора, и выдала примерно то, что я и ожидала услышать:

- Карта заблокирована, этот номер на данный момент уже не активен.

- Огромное спасибо, - кивнула я с благодарностью и, схватив Диму за руку, потащила его к выходу.

Мой личный номер телефона не существовал так же, как и номера моих родителей и сестры. Здесь, где я находилась, все было так же, как и в том другом моем мире. Абсолютно всё, за исключением меня и моих близких. Да, меня все чаще и чаще начали посещать такие бредовые мысли, что я попала в какую-то другую параллельную реальность. Конечно о таких выводах я помалкивала, иначе мне точно грозили палата №6 и смирительная рубашка. А как по-другому объяснить происходящее? Моя жизнь все больше и больше представляла из себя что-то из разряда "Очевидное-невероятное". Димка же мыслил логично и по порядку выкладывал свою теорию.

- Оль, симка у тебя могла быть давно заблокирована. Денег на ней не было, вот и отключили.

Необходимость ехать в районный отдел полиции пока отпала. Мы обосновались в суши-баре, чаевничали, перекусывали роллами и обсуждали.

- Если бы денег не было, то сказали бы недостаточно средств, - возражала я, - чтобы номер стал неактивным, надо как минимум полгода вообще не пользоваться им.

- Так может ты и не пользовалась…

- Ага, а айфон для красоты таскала с собой, - ухмыльнулась я, - денег на айфон хватило, а вот на телефон положить уже полгода не в состоянии, да?

- Точно, для понтов, в кредит взяла, - разулыбался, очень смешным ему показалось это, а мне вот не до веселья.

- Дим, я серьезно.

Он согнал улыбку с лица:

- Я тоже серьезно, - вид внезапно стал строгим, - вообще-то это может быть и не твой телефон. Может, ты его украла, - прищурился. - Куда ты неслась сломя голову, даже по сторонам не смотрела? - Я зло зыркнула на него, а он продолжал. - Ты явно не местная. Из полумиллиона жителей в городской группе в контакте тебя все равно хоть кто-то бы узнал. И никто не отозвался. Никто! Ты не из нашего города. Ясно? - Его взгляд обжигал, а мне само-собой было неприятно слушать такую версию.

- Я не воровала, - пискнула уязвлено, и слезы моментом навернулись на глазах, - это Толик подарил.

Жалкое оправдание. Я тут же поняла, что нету у меня никакого Толика, а сама выгляжу крайне подозрительно со всеми этими подробностями о посторонних людях. Очень логичная версия, для чего я выведываю жизнь других людей до мельчайших подробностей. Просто я аферистка - гастролер, возможно мошенница. Неужели обо мне можно такое подумать? Ведь я-то знаю, что это не так. Однако моя собственная версия с путешествиями по параллельным мирам ломалась о всякую логику, и нормальному человеку, естественно, проще поверить, что я преступница и воровка, нежели принять фантастический бред. Не смогла сдержаться, всхлипнула, уткнувшись в ладони. Уж больно обидно стало. Дмитрий, заметив, что перегнул с подозрениями, виновато заерзал.

- Ну это я так, как вариант сказал, - глухо пробурчал, оправдываясь, - что сразу в слезы кидаться!? Слезами горю не поможешь, - он нервно постукивал пальцами по столешнице и хмурился. Плачущая рядом с ним девушка его явно напрягала, а я все не могла успокоиться, размазывала по глазам сырость и хлюпала носом. Пренеприятнейший, наверняка, вид имела. Ну и ладно, какая разница, как я выгляжу, если я бомж, а теперь еще и подозреваемая в преступлении. Так и сидели: он помалкивал и ел, а я просто ныла.

У Димы зазвонил телефон.

- Да. Привет. Давно. Да пока ничего. Не знаю. Здесь. Со мной, - отвечал он собеседнику односложно. - Чай пьем. Хандрит в печали, не до тебя, похоже.

Я насторожилась и моментально затихла. Иван? Я так ведь и не позвонила ему. Вот ведь! А Дмитрий уже передал мне трубку. Я быстро сглотнула и постаралась успокоиться.

- Алё, - просипела, голос после рыданий выровнять не получилось.

- Алё, ревешь что-ли? - сразу распознал он мои плаксивые нотки, а я, услышав его, неизвестно чему обрадовалась. Как самому родному человеку. И слезы остановились и, как выразился только что Димка, печаль-хандра сразу пропала. Если бы этот эскулап не подслушивал сейчас, я бы сразу же пожаловалась Ваньке на него. Кем он сейчас меня обозвал! Воровкой! Покосилась недовольно на парня, но ябедничать не стала. Неудобно. Вечером дома всё расскажу! Сейчас есть и другие беды, которыми можно поделиться.

- Я расстроилась. Вань. Мы заходили симку проверять, она не зарегистрирована, - тут же доложила я грандиозную новость, но Ивану это не показалось интересным. Важнее оказалось другое.

- Ты почему не позвонила? - налетел на меня, даже не вслушиваясь о чем я говорю. Я растерялась. Мне показалось или как, но в голосе его слышалось раздражение. - И телефон у тебя недоступен.

Что он на меня так кричит? Я ему Алёнка, что-ли? Что за недовольства и требования об отчете? Достала свой-его аппарат. Все верно - разрядился давно. Сам же говорил, что аккумулятора на три-четыре часа хватает. А сейчас сколько?

Встретились мы с Дмитрием ближе к полудню, как раз только успели с Иваном отобедать. Дима сам за мной заехал. У врача-психиатра часа два точно проторчали, даже наверное три. Потому что сначала ждали еще порядочно долго, пока тот освободится. Дальше час ушел на возню с сим-картой. И вот тут чай попить и перекусить полчаса, ну может чуть больше. Максимум час. Заказ, кстати, не сразу принесли. Нерасторопное здесь обслуживание. Значит сейчас часа четыре. Или нет, все же пять. Вот так незаметно и вечер настал.

- Телефон - зарядка села, - оправдалась я, да и он сам знал, зачем спрашивать очевидные вещи. Просто, видать, хотел сорвать недовольство. Злится, что не сообщила. Точно домостроевец. Все должно быть у него под контролем. Видимо, очень ждал моего звонка, раз так бесится. Переживал? Губы растянулись в глупой улыбке. Может и в самом деле переживал. Это обалденно приятно, когда кто-то за тебя волнуется. Тоже решила позаботиться. - Как работа? - сбавила гонор, тон сменила на заискивающий. Со звонком, конечно, осечка вышла, я в полной эйфории летела в сотовый салон так, что совершенно забыла о своем друге. Эх я! - Скоро на ужин? - еще участливее спросила и уже готова была сломя голову нестись домой, чтобы успеть разогреть ему вчерашние щи, которые еще и на обед были. Ну да ладно. Завтра приготовлю что-нибудь такое-эдакое. День рождения как-никак у меня. Только не пироги. Можно пельмени сделать или манты. Хотя для мантов, возможно, у них мантоварки нет. В общем, я уже вовсю строила планы, но тут до меня донеслось из другой части города явное негодование - моя лесть не помогла.

- Я уже на ужине. Время шесть.

Шесть? Я выпучила на Димку глаза и раскрыла рот. Ничего себе. Вот это да! Вот это мы задержались! Засуетилась, засобиралась.

- Шесть? Ой, Вань, я сейчас. Сейчас быстро приеду, - промямлила в телефон. - Дим, ты меня отвезешь? Уже шесть, - воскликнула я усмехающемуся напротив меня парню.

- Я сам приеду, - донеслось мне возмущенно в ухо, - вы где?

Где мы? Мы стояли у входа в кафе и ждали. Я поглядывала на дорогу в ту сторону, откуда должна была вскоре появиться синяя Нива. Дождик прекратился, но ветер все так же пронизывал насквозь. Температура упала еще ниже. Можно было бы подождать и в самом кафе, и в машине у Димы, но мне почему-то казалось правильным ждать здесь у входа. И от предложения Димки согреть меня, обнимая, я тоже отказалась. Плащик мой тонкий и после случившейся переделки - жалкий, и все же я не позволила. Холодно, а я терпела, скоро же должен подъехать Иван. Интуитивно чувствовала, что он скорее всего не одобрит Димкиных объятий, пусть даже если это ради сохранения моего здоровья. Решила терпеть, ничего со мной не случится. Повторения вчерашнего отчуждения ой как не хотелось.

Когда подъехал до боли знакомый отечественный внедорожник, я даже еще специально шаг в сторону сделала от травматолога. От греха подальше лучше перестраховаться. А Ванька и в самом деле оглядел нас с бегающим прищуром. Меня особенно долго осматривал. Я даже замерла в переживаниях, что снова начнет бурчать и выговаривать про телефон. Но губы его сложились в улыбку:

- Ты ж окоченела, красавица, - рука коснулась моего лица, - даже нос холодный.

Секунда, и меня уже прижимали к груди. Я расслабилась. Тепло и уютно.

- До кучи тебе только осталось заболеть на день рождения, - все же проворчал, но по доброму так, даже приятно.

- Точно! День рождения! - воскликнул, опомнившись, Димка. - Оль, с наступающим! - подмигнул. - Сколько тебе? Двадцать пять?

Кивнула.

- Спасибо.

- Юбилей, - подхватил Ванька, его подбородок упирался в мой затылок, а дыхание грело макушку. Тепло и спокойно.

- Серьезная дата, можно и отметить. В клубе, например, - предложил Дмитрий.

Я молчала. Отметить? На какие деньги? И настроение не особо клубное, к тому же со своей побитостью я вроде как совсем не танцор. Тем не менее парни уже с азартом раскручивали идею, перебирая названия клубов, где хорошо или сойдет, а где и полная фигня. Ассортимент на наш полумиллионник невелик, но видать все же было где разгуляться. Смотри-ка какие клубные мальчики. Я вот в этом деле не особо разбиралась. Можно по пальцам пересчитать сколько раз я посещала такие тусовки. Толик со своей солидностью больше предпочитал рестораны, а если и посещал подобные заведения, то однозначно отсиживался в ви-ай-пи зоне, а не скакал на танцполе, скорее уж там перед ним танцевали приват какие-нибудь стриптизерши. Точно не могу сказать, просто догадываюсь, меня на такие мероприятия никто не брал.

А парни уже было сошлись на одном из развлекательных комплексов, как Димка вдруг спохватился.

- Ёёёёёшк... блин, завтра же воскресенье, чемпионат мира начинается.

- Точно, хоккей же, - воскликнул Ванька.

Оба сконфуженно нахмурились. Я поняла, что мой “четвертак” вместе с клубом в одно мгновение накрылись медным тазом. Такое событие парни вряд ли пропустят ради какой-то меня потеряшки. Да и ладно, не больно-то и хотелось, я с облегчением вздохнула.

- Тогда может в спорт-бар? - неуверенно предложил Иван и его губы извиняюще коснулись моего виска. Димка покосился на меня с некоторым сомнением. Задумался, взвешивая все за и против. К гадалке не ходи - я безбожно проигрывала перед хоккеем. И точно, решительно кивнул.

- Верно. В спорт-бар.

Довольные найденным выходом из ситуации ребята подали друг другу на прощание руку. Как я поняла, мне предстоял самый незабываемый день рождения.

Глава 11

- Лёлечка, Олюсик, - услышала я сквозь сон, - просыпайся, милая, открывай глазки, - и следом поцелуи в щеку, глаза, губы. Меня настойчиво будили. Толясик? Сердце радостно ёкнуло. Стойкий запах парфюма, врезавшийся в нос, только подтвердил подозрения. Это его одеколон. И только он так меня называет. С чего и пошло это наше взаимное сюсюканье. Значит он все же пришел, он помнит, не забыл, я же знала, я была права. Это Толик, мой Толик. Сон, как назло, не хотел покидать меня, тяжелые веки никак не поднимались, оставалось лишь слушать тихий вкрадчивый голос, - вернись, любимая, пожалуйста, вернись, - и снова настойчивые поцелуи.

Вернись? Куда вернуться? Сам же меня проигнорировал, а сейчас несет какую-то чушь. Он что, думает, если я с Ванькой сплю в одной постели, то я значит теперь с ним? Да мне просто спать больше негде! Это он, Толясик, меня бросил, а теперь по-другому, видите ли, запел. Вернись. Хм. Как он, кстати, сюда попал? Кто его пустил? Да Ванька ему бы и порог переступить не дал. Что вообще происходит? Я резко открыла глаза. На улице уже давно рассвело. Пожалуй, даже очень давно. По ощущениям, скоро обед. Вот это я поспала вдоволь. Оглянулась. Естественно, никакого Брагина рядом нет. И запах пропал. Тишина. Лишь рядом едва слышное посапывание. Иван, уткнувшись лицом в подушку, все еще спал. Получается Толик - это всего лишь сон. Печально вздохнула. Сон, растворившийся в реальности. Протянула руку, провела пальцами по спине парня. Вот он Ванька настоящий, я его вижу и чувствую, снова провела рукой, теперь уже снизу вверх. Обвела выпирающие лопатки, позвоночник, поясницу, плечо, офигенно красивую вязь на плече. Задержалась разглядывая. Одно время мне тоже очень хотелось набить себе какой-нибудь маленький рисунок, но так и не решилась. Может, стоит все же сделать?

- Еще, - вдруг услышала и вздрогнула.

- М?

- Еще погладь, - пробубнил в подушку, не поднимая головы, Ванька.

Улыбнулась. Проснулся, значит. Придвинулась поближе. Как и просил, старательно выводила легкие круги по гладкой теплой коже, в довершении еще и за ухом поскребла. Разнежился котяра.

- Еще вон там справа почеши, - дернул лопаткой, - чуть ниже, еще ниже, да, вот тут.

Затих кайфуя, даже сопеть перестал. Я хихикнула и шлепнула ладошкой по пояснице. По заднице постеснялась. Ишь, расчувствовался: погладь, почеши ему.

Заспанная взлохмаченная голова приподнялась, угрюмо посмотрела на меня:

- Ты что дерешься?

- Всё, бесплатный сеанс закончен, - улыбнулась.

- Мгмм, - недовольно промычал и снова плюхнулся на подушку.

Сонный Ванька смотрелся забавно и мило, от его вида вдруг внутри что-то всколыхнулось и стало распирать от нежности, рука самовольно потянулась и еще сильнее взлохматила ему волосы. Все таки он классный. Иван приоткрыл один глаз, с интересом понаблюдал мутной синевой за моими движениями, снова закрыл, давая добро продолжать. Похоже, мальчишке явно не хватало внимания и ласки. Вполне, кстати, возможно и такое. Ежедневные заботы о доме и сестре, вероятно, мешали ему дать слабину. Интересно, у него есть девушка? Только сейчас меня вдруг посетила эта мысль. Он столько времени проводил со мной, что это наверняка было в ущерб его отношениям, если, конечно, таковые имелись. Хотя, за пять дней пока никакой видимости присутствия дамы сердца. Ни звонков, ни отлучек. Может все таки никого нет? Иван просто друг, и мне не должно быть никакого дела до его личной жизни, но никуда не деться от эгоизма и чувства собственности. В глубине души, очень очень глубоко, мне все же хотелось полноправного индивидуального пользования его заботой. Алёнка не в счет, она мелкая бестолочь и как-никак сестренка. За ней глаз да глаз нужен. А вот возможное наличие других конкурентов вводило в печаль и тоску.

- С днем рождения, - вырвал из раздумий меня голос.

Иван окончательно проснулся. Приподнялся, приблизившись, ткнулся сухими губами мне в щеку.

- Спасибо, - шепнула едва различимо.

Вот и наступил мой день, а настроение совершенно не праздничное, я все еще не дома. Нет рядом родных с поздравлениями, нет Толика, так ярко и явно приснившегося мне только что, нет обещанной машины. Тоска еще больше охватила меня. Знакомый комок в горле, по расчетам через несколько секунд должны увлажниться глаза. Даже уже шмыгнула носом, собираясь чуть-чуть всплакнуть. Ванька помешал, щелкнул меня тихонько по носу.

- Эй, не хандри. У меня ж для тебя подарок есть, - опомнился, вскочил с дивана, сразу же исчезая в коридоре, - сейчас, подожди, - услышала уже оттуда. К словам добавился какой-то шорох.

- Подарок? - от изумления я и плакать забыла. Он вчера подумал о подарке? Мило. Но тут же нахмурилась. Я очень надеялась, что это что-нибудь не очень дорогое и ни к чему меня не обязывающее.

- Вот! Держи! - он быстро вернулся, сунул мне в руки небольшую коробочку. Не успела разглядеть что это, как губы его скользнули по моим губам. - С днем рождения! - повторил. На лице счастливая улыбка. Такая счастливая, что я тоже улыбнулась в ответ. Однако немного отстранилась от парня, а то что-то мой друг опять начал выходить за приятельские рамки.

- Что это? - любопытно спросила.

Долго гадать не пришлось что за подарок. Сквозь полупрозрачную упаковку хорошо виднелась моделька машины.

- Машинка?

- Да, ты же хотела машинку.

Хмыкнула. Пальцы начали нетерпеливо ковырять картон, высвобождая наружу мой теперь личный транспорт.

- БМВ?

- Ага, икс первая. Не нравится?

- Нравится, но я вообще-то присматривала или Пежо 207, или Ниссан Микра.

- Пежоооо? - недовольно протянул Ванька. - Наверняка еще и красная?

- Можно и красную, - засмеялась, - а что такого?

- Ты знаешь правило трех “фэ”?

- Трех “фэ”? Это никогда не брать фиат, форд и всех французов? - прищурилась я. - Ваааааань, что за предрассудки! - ткнула его легонько пальцами в лоб и снова принялась разглядывать машинку. - У Пежо классные модели, между прочим.

- Но БМВ круче, согласись! - Иван не обиделся на мой шутливый укор, наоборот, подсел ближе и тоже навис над игрушкой. - Икс первая для девушки самое то. Моя девушка будет ездить только на такой.

Я покосилась на него. Такой смешной. И впрямь милый и забавный. Кивнула.

- Да круче, конечно. И белая мне тоже нравится. Спасибо.

Глаза наши встретились.

- Цвет как раз под твой белый плащ, - он склонился ко мне ближе, - и белые волосы, - аккуратно дернул небольшую прядь, - и ногти белые…

Бросила быстрый взгляд на свои пальцы - лак давно облупился, машинально спрятала их в кулачки.

“Надо попросить у Алёнки жидкость для снятия”, - отметила для себя. Снова взглянула на Ваньку.

Манящая бегающая синева. А где-то там скрыты губами слева два верхних резца, зашедших друг за друга. Когда проводишь по ним языком немножко чувствуется неровность. Что за дурацкая мысль? И глаза мои зачем-то уставившиеся именно в то место.

Неуместные, а может как раз очень уместные воспоминания вызвали дрожь на загривке. Понимала, что скоро все неотвратимо снова произойдет. Не испугалась, даже слюна собралась в предвкушении. Сглотнула. Вообще-то в тот раз было очень приятно. Даже можно сказать умопомрачительно, потому что мозги уплыли куда-то во мрак, оставляя одни лишь ощущения. И сейчас тоже получилось приятно, но... мало. Ванька, едва начав, вдруг резко оторвался от моих губ.

- Так, именинница-обольстительница, - сжал мою коленку, сильно сжал, даже немножко больно, так что я даже дернула ногой, ослабляя его хватку. Тем самым одновременно освобождаясь от морока, от его бедовых голубых глаз. А он засмеялся и подмигнул, - пойдем лучше завтракать. Кто обещал меня драниками покормить?

- Пойдем, проглот. Я обещала.

Умываясь, я смотрела на себя в зеркало и критически оценивала. Мне всегда казалось, что рано утром в неприбранном состоянии выгляжу ужасно. Даже если сказать начистоту, комплекс имела и стеснялась, если приходилось оставаться с Толиком до утра. Благо дело случалось это редко. Поначалу переживала, что родители осудят и потому тщательно старалась скрыть свои интимные отношения с мужчиной. А потом Брагин женился и пришлось снова скрывать, только теперь уже от его супруги. Тряхнула головой, откидывая гнусные мысли про свои отношения с любовником. Снова посмотрела на себя. Какой же меня видел Толясик по утрам, какой меня видит Ванька? Волосы. Патлы в разные стороны, однако растрепанность с натяжкой, наверное, вполне можно принять за творческий беспорядок. Глаза. Чуть сужены, не до конца раскрывшиеся со сна. Такие выразительными вряд ли назовешь, но в целом не опухшая - это уже хорошо. Губы. Что губы? Губы как губы. Погримасничала, выписывая ими кренделя, даже язык высунула и засмеялась сама себе. Появились ямочки, и я решила, что я вполне себе милая и утром. Не зря же этот голубоглазый, да кривозубый все лезет целоваться. Стыдно ли мне за эти поцелуи? Он-то понятно чего лезет, а я ведь отвечаю. Так вот, мне нисколько не стыдно. Вот так вот. И это теперь еще одна тема, которую я не хочу анализировать. Пусть будет, как будет.

- А в спорт-бар девушки вообще ходят? - спросила я осторожно, когда мы завтракали в обед драниками.

- Конечно, - кивнул Иван, - это же обычное кафе, просто с трансляцией спортивных передач.

- Угу, кафе, - фыркнула Алёнка, склонилась ко мне и доверительно шепнула, - обычная пивнушка. Море пива и куча орущих мужиков.

Впечатлительно. Я озадаченно затихла.

- Но девушки туда, и в самом деле, тоже ходят, - успокоила она меня, - тебе понравится.

Понравится ли? Что-то как-то мне стало совсем не спокойно.

Глава 12

Я зря переживала, представляя себе спорт-бар чем-то страшным. Действительно, почти обычное кафе, только антураж со спортивной атрибутикой и много больших экранов транслирующих матч, ну и контингент в основном сплошные мужланы. Ленка все же знала, о чем говорила. Но мне выбирать не приходилось. Все же праздник устраивала не я.

Расселись за столик с двумя диванчиками напротив друг другу. К одному дивану меня подтолкнул Ванька и тут же плюхнулся рядом, на другом Димка. Тот пришел с букетом из пяти роз. Цветы я любила, Толясь меня часто ими баловал, по поводу и без. По доброму улыбнулась Димке, чмокнула в щеку, поблагодарила, он ответно чмокнул. Через стол такие любезности выглядели немного забавно, но Иван подпер меня своим задом и не выпускал из западни.

- Что будешь? - сунул мне в руки папку с меню.

Я минут на десять потерялась из мира разглядывая картинки. Пока выбирала, принесли уже по кружке пива.

- Пиво? - озадачилась. - Я не буду. - нахмурилась. - Я не пью. Тем более пиво! Вообще не люблю пиво, - рьяно начала отказываться. Нет, я не ломалась, просто, и в самом деле, пиво это последнее, что мне хотелось бы выпить. Хотя нет, вру, еще хуже были бы: водка, самогон и бражка. С последними двумя мне хватило ознакомиться в свое время только с запахом, чтобы сделать соответствующие выводы.

- А что любишь? - равнодушно поинтересовался Ванька, настойчиво придвигая мне мою порцию. Видимо, вопрос его являлся лишь спортивным интересом. Мне явно напитки менять никто не собирался. Да и в самом деле, сколько стоит пиво и сколько, к примеру, какой-нибудь “Мартини”. Хотя парни могли бы, ради моего дня рождения, скинуться, мне ж много не надо - я могу весь вечер один стаканчик цедить.

- Пей, пей, - со своей стороны настаивал Димка, - алкоголь, между прочим, может благоприятно повлиять на восстановление памяти. Состояние опьянения в какой-то мере сродни гипнозу, и дойдя до определенной кондиции, ты можешь рассказать вещи, находящиеся в твоем подсознании.

Дмитрий с умным видом высказался, Иван внимательно выслушал, и оба сошлись в едином мнении. Напоить!

- Пей, ты нам сегодня пьяная нужна, - хмыкнул мне в ухо Ванька и туда же успел поцеловать.

Ну что ж, раз в целях лечения, тогда ладно. Обреченно сдалась. Пиво так пиво. Гулять так гулять. Нужна пьяная - будет им пьяная.

- Хорошо, - пожала плечами, - тогда мне еще креветки и гренки с сырным соусом.

Надо же эту гадость чем-то вкусным заедать. Потом можно будет еще и фисташки попросить.

- Замечательно, - хлопнул в ладоши Димка и подозвал официанта.

Без разговоров оформили заказ, а пока ждала закуску подняла кружку с пивом, сунула туда нос, вдыхая малоприятный аромат хмеля, поморщилась:

- Ну, мальчишки, за меня, что ли? - торжественно брякнула по их бокалам.

- За тебя, - поддержали ребята. Мастерами тостов они не являлись.

- Пусть сбудутся все твои мечты, - пожелал Дмитрий.

Я удовлетворенно кивнула и еще раз стукнула кружкой о его кружку:

- Газпром!

- Угу, будь! - присоединился Иван.

Молча цедили пиво впустую, без закуски. Разговор пока не клеился. Мы время от времени пялились в телевизоры, где в целом пока нечего было смотреть. Шла подготовка ледовой арены к матчу. Задним фоном бубнил что-то комментатор. Игра вот-вот должна была начаться. Ванька взглянул на наручные часы.

- Пять минут десятого.

- Через десять минут начнется, - прикинул Димка.

- За кого сегодня болеем? - поинтересовалась.

- За Россию, - ответили хором.

Ясен пень, что за наших.

- А с кем они играют?

- С Норвегией.

- А Норвегия сильная команда?

- Наши обычно выигрывали.

- И сегодня победят?

- Конечно, победят.

Ребята не сомневались в исходе игры и терпеливо отвечали на мои наивные вопросы. Я огляделась по сторонам - зал спорт-бара очень быстро заполнился почти под завязку. В основном мужики, но мелькали на общем фоне и девчонки. Я не одна и это уже хорошо. Глотнула из кружки. Опять взглянула на экран. Команды выходили на каток.

- А наши беленькие или красненькие?

- Беленькие.

- В красных штанах?

- Угу.

- А наши ворота?

- Справа.

Затихла. Все, что надо, я выяснила. Суть игры я примерно понимала. Несколько мужиков гоняются на коньках с клюшками за шайбой и должны забить ее в чужие ворота. Существовали еще такие понятия, как защитник и нападающий, но эти нюансы мне были ни к чему. Все равно я едва успевала следить, где находится шайба, а уж кто за ней бежит, да под каким номером, высмотреть могут только специалисты. Поэтому я посмотрела, как белые и красные сначала сбегали в одну сторону, потом в другую, покрутились у наших ворот, потолкались, швыряя друг друга о бортик, но видимо не очень больно, так как снова убежали налево. Можно облегченно вздохнуть. Наблюдать игру на нашей половине всегда переживательно. Через две минуты матча не успела ничего понять, как выгнали за что-то одного красненького. Он печально уселся на скамейку и выпил из бутылочки. А я снова прильнула к пиву. Странные правила игры в этом хоккее. Когда хоккеисты натурально мутузят друг друга - судьи молчат, а тут вроде ничего не делал, во всяком случае, я ничего не заметила, а его взяли и выставили за бортик. Пока размышляла и прихлебывала, отвлеклась от экрана. Поглядела в сторону кухни. Ни креветок пока, ни гренок на горизонте. Тоска. Из тоски вывел внезапный рев зала. Я даже вздрогнула, чуть не выплеснув содержимое кружки.

- Что это? - ткнула Ваньку, озираясь.

- Гол, - радостно сообщил он.

- Есть! - орал Димка. - Один ноль. Красавцы.

- Это наши забили?

- Угу, - отмахнулись парни от меня.

И правда, глупый вопрос. Конечно наши, раз так все вокруг радуются.

Следующую бурю эмоций, хлынувшую буквально еще через пару минут, я восприняла уже спокойно. Широко улыбнулась, ловя всеобщую эйфорию. Глотнула добрый глоток пива.

- Еще гол? - склонилась к Ивану.

- Еще, - засмеялся он, - Олька, ты что такая летящая? - прижал сильно к себе. Жесткие обнимашки. Чуть ребра не раздавил, да и ушибленная сторона еще не прошла у меня толком. Едва слышно пискнула, а он даже не заметил, что сделал мне больно. Выдохнула, освободившись, и снова приложилась к кружке.

Вообще весь первый период был достаточно скучным. Из запомнившегося, пожалуй, можно выделить: наконец-то появившуюся огромную тарелку аппетитных креветок, под вторые и потом третьи пол литра пенного, да ближе к завершению двадцатиминутки, которая растянулась на полчаса, еще два забитых гола подряд нашей командой. Четыре - ноль. Аудитория бесновала, кричала и орала, волна эмоций сносила все вокруг. Теперь и я не отставала, тоже прыгала на месте и визжала. От счастья обнималась и целовалась с Ванькой, причем как-то неправильно я с ним целовалась. Народа ведь полно вокруг, а прилюдно так вообще нельзя и некрасиво. Особенно друзьям нельзя. Сдавалось мне уже, что нифига это не дружба и надо бы притормозить.

В перерыве бесцеремонно перебралась через него, от греха подальше, и подсела к Димке.

- Давай на бур-бруден-дершафт, - прилично запинаясь, еле выговорила тяжелое слово. Предложила врачу стать друзьями. Настоящими друзьями, не как с некоторыми. Покосилась на “некоторых”. “Некоторые” сидели хмурые.

- Давай, - охотно согласился красавчик, хитро улыбаясь.

Иван криво усмехнулся на наше через руку распитие всего, что оставалось в кружках. А у меня, кстати, после креветок плескалось еще больше половины точно. Потом угрюмо понаблюдал традиционное перечмокивание. Вполне невинное. Вот так обычно целуются друзья, не то, что он. Тем не менее, Ваньку не устроило наше с травматологом панибратство. Взял меня за руку, потянул к себе.

- Пойдем-ка, подруга, на место. Достаточно. Подружились уже. Иди сюда.

Я недовольно вырвалась. Надо же, собственник нашелся. Хочет только один быть другом? Какое имеет право? Мы теперь все одинаковые друзья. Или все же не совсем одинаковые? Хмель разовым убойным количеством, видать, хорошо ударил мне в голову и снес напрочь крышу. Может, повлияло то, что на пустой желудок пила, ведь кроме позднего завтрака с драниками я в этот день больше ничего не ела. Или то, что я не частый любитель выпить, но заметила, что стала вести себя неадекватно, с гонором и вредничая. В общем, меня понесло, и я не могла остановиться.

- Я с Димкой буду сидеть, он руки не распускает, - капризно проворчала, - и он красивее.

Зачем про красоту ляпнула, сама не знаю, наверное, чтобы Ивана побесить.

Дмитрий от неожиданности хрюкнул и поперхнулся остатками пива. Иван недовольно покачал головой.

- Красавица, тебя что, с двух бокалов так развезло?

- С трех, - поправил его, улыбаясь, Димка и кивнул на только что выпитую кружку. Его все происходящее забавляло, а меня действительно с трех бокалов развезло, правильно Ванька заметил, однако, я усердно сопротивлялась:

- Ничего не развезло, - пыталась доказать, что трезвая, только не очень получалось. Такое ощущение, что каждая моя часть тела вдруг начала жить отдельно. Думала я одно, делала другое, а язык вообще молотил что попало. - А что, праааааааавда же, - я пыталась перекричать общий гул стоявший в помещении, - у тебя только глаза красивые,а он веееесь.

- Что? Весь? - Дима, услышав мой бред, хохотнул и заинтересованно придвинулся. - Ну-ка, ну-ка.

- Весь! - кивнула, взяла его демонстративно за руку и с вызовом уставилась на Ваньку. Вот точно нарывалась, как дурочка. Второй раз по одним и тем же граблям поскакала. Понятно, что Ивану мои выкрутасы не понравились. Уставился на меня сердитым взглядом, точно я маленькая бестолковая и непослушная девочка. У него уже есть такая, вот пусть за ней и наблюдает. Я ему не сестренка и нечего на меня так зло пялиться. Провокационно уставилась в ответ, мысленно дерзя:

“Да, Димка смазливее. Что, правда глаза колет? Голубые глаза. Колет голубые глаза. Правда колет. О чем это я?”

Моргнула, а он так и не моргал, смотрел в упор, глаза бегали. Разозленный Иван жутковатое зрелище. Зачем я нарывалась? Стушевалась и опустила взгляд, посидела немного. Подняла, а он так и смотрел все еще.

- Что смотришь? - буркнула.

Молчал.

- Не надо так смотреть, - повысила тон и попыталась толкнуть дубовый стол, который не сдвинулся с места. Тяжело задышала, усмиряя свое буйство. Сама не понимала, что за муха меня укусила, как с цепи сорвалась, налетела на парня. - Дай сюда телефон, - схватила лежащий на столешнице аппарат, отыскала в нем нужную страничку. - Вот, смотри и любуйся! - швырнула ему. Помнится он млел, разглядывая Алискины сиськи, пусть и сейчас наслаждается. Пусть хоть спит с этой вкладкой из “Контакта”.

Иван, посмотрев, что я ему предложила, хмыкнул и наконец, отвернулся.

И хмыкать тут не надо. Мысленно продолжала я кипеть. Ни хмыкать, ни контролировать, ни целовать. А то прям при всех своими кривыми зубами мне губы кусать вздумал. Или наоборот я его кусать. В общем, не важно, но кто-то из нас кусал. Так нельзя.

Принесли еще пива, я потянулась к своей кружке. Хорошо пошло и даже уже не казался противным чуть горьковатый вкус. Ванька попытался перехватить, но Димка поспешно оттолкнул его руку, что-то показал жестом, что - я не успела заметить. Ребята многозначительно переглянулись, и моя порция услужливо придвинулась ко мне.

Больше на меня Иван не смотрел. Вообще. К тому же начинался второй период, и все внимание его ушло на экран. Я загрустила. Ну, вот на что опять обиделся? Что я не так сказала? Хотя, вроде что-то сказала.

Тоже угрюмо уставилась в телевизор. Белые и красные фигурки катались туда-сюда, разминаясь и готовясь к игре. От этой монотонности еще больше накатывала грусть и сонливость. Наконец крупным планом показали, как разыграли шайбу, и хоккеисты забегали шустрее. Я опять не успевала за происходящим. Суета, толкание, махание клюшками, и да. Есть! Минуты даже не прошло от начала второго периода.

- Гооооол! - старательно закричала я. На меня с недоумением уставились все рядом находящиеся. И друзья, и люди за соседними столиками.

- Ты что? - ткнул меня локтем Димка, хохотнул и поспешно закрыл мне ладошкой рот.

- А что? Гол же? - отпихнула его руку. - Или нет? - вдруг засомневалась, может не гол, а штанга.

- Нашим гол.

- Нашиииииим? - я всерьез удивилась. - А Ванька сказал, что наши ворота справа, - громко наябедничала, зыркнула осуждающе на парня напротив. Взбаламутил, гад.

- Второй период уже. Теперь наши ворота слева, - Димка от души ржал, - ты больше так не кричи, - обнял, рукой погладил спину под кофтой, зашептал на ухо, - а то могут и морду набить.

Так. Что-то этот друг мне тоже не очень нравился. Отодвинулась подальше, отталкивая все его конечности от себя.

- Не кричи, не кричи.… Подумаешь, перепутала! - я пожала плечами и насупилась. Да я вообще больше смотреть не буду. Продолжила ковыряться в креветках. Время от времени поглядывала на Ивана. Он, похоже, всерьез решил устроить мне бойкот. Все внимание его теперь находилось либо в экране телевизора, либо в телефоне. Усердно что-то писал. Кому-то писал. Кому? Алиске? Наверняка ей. Настроение совсем скатилось на минус. Расстроилась. Привет хандра.

Пока я печалилась, на ледовой арене в Чехии норвежцы уже забили еще один гол, а потом и наши вскоре отыграли дважды. В итоге вышел счет шесть два в пользу наших. Окружающие радовались, включая и моих друзей. Мне же было все равно, я не сводила взгляд с Ивана, он же не вылазил из какого-то чата. Все писал, писал и писал.

- Эй, что затихла, болельщица? - взбадривая, тряхнул меня за плечо Димка. Второй период закончился. - Еще пиво будешь?

- Буду, - оживилась.

Ванька покосился, но промолчал.

“Ну и ладно, уйду жить в бомжатник”, - решила уныло. Стадия алкогольного опьянения вошла в разряд сочувствия и жалости к себе любимой.

- Так что ты там про всего красивого говорила? - у Димки настроение было хорошее. И в самом деле, чего ему не радоваться? Он родных не терял, бойкот с игнором ему никто не устраивал, наоборот вон, комплимент сделали - красивым назвали. Жить к нему домой бездомные не заваливались. Да и Россия 6:2 выигрывала. Не жизнь, а малина.

- Ничего, - равнодушно отозвалась, - просто красивый и все. Вот только толку от твоей красоты.

- В каком смысле?

- В таком! Так, пару раз перепихнуться. А замуж я б за тебя не пошла.

Димка наклонился, заглядывая мне в глаза. Да и Ванька на такую мою заявочку вдруг с интересом отвлекся. Я, осознав, что сморозила не совсем уместное, поспешила поправиться.

- Эт-то я чисто теоретически, ты не подумай, мы ж друзья. Помнишь? - отодвинулась, а то еще воспримет мои слова превратно и как побуждение к действию.

- Помню, помню, не переживай, - похлопал меня по-приятельски по коленке. Я расслабилась и доверчиво привалилась к нему спиной, что-то штормить меня стало не по-детски. Пожалуй, хватит пить. Отставила на стол кружку.

- Да я вообще замуж не хочу, - меня вдруг понесло на откровенность. К жалости к себе добавилось нестерпимое желание потрындеть за жизнь. - Вы все козлы.

- Мы? Все? - тело парня подо мной напряглось. Не понравилось, видать.

- Угу, абсолютно все. Во всяком случае, со мной все мужики всегда козлы. У меня ж на лбу написано, - ткнула себе между бровями, - отсосу за кашу.

- Какую кашу? - бровь у Димки дернулась, голос стал серьезным, он явно ничего не понимал.

- Обычную, сладкую, на молоке.

- Эммм, а зачем?

- Не знаю, Дим, не знаю. Просто так, для развлечения, - вздохнув, привстала, повернулась к нему. - Толик, он знаешь, что говорил?

- Неа.

- Толик это мой любовник, ты в курсе?

- Да, я понял. Так что говорил? - навострил уши.

Я склонилась к нему ближе, не кричать же на весь зал. Это меня здесь никто не знает, потому что меня не существует, а Толясь жил, жив и будет жить тут еще неизвестно сколько, и мало ли, вдруг поблизости его знакомые сидят. Приглушенно заговорила.

- Когда мы с ним познакомились, с Толиком, он только развелся. Ну и, само собой, заливал мне, что нажился семейной жизнью и больше не хочет жениться. И предупредил, чтобы я не рассчитывала даже. Ну я и не рассчитывала, и не настаивала. Просто любила до одурения. Он тоже говорил, что любит. А потом, оказалось, что просто любил меня трахать и чтоб я ему сосала.

- Хм, за кашу? - Димка, кажется, даже смутился от моей прямолинейности, и в недоумении уставился на меня.

- Кашу? - задумалась. - Какую кашу? Ах, кааааааааааааашу, - оглянулась на Ваньку, тот притих, тоже пытаясь уловить смысл моего сумбурного рассказа, рассмеялась, - нет, не за нее, конечно. Я ж говорю, просто так, типа по любви. А потом когда он женился, то там да, уже за шмотки всякие, машину и айфон..., а он разбился, - вздохнула огорченно, телефон и в самом деле было очень жаль.

- А на ком женился? - история Дмитрия, походу, заинтересовала, любопытство так и выпирало. Вот уж не думала, что мужикам интересно покопаться в чужом грязном белье.

- На девушке, - зачем спрашивает, все равно ведь ее не знает.

- По залету, что ли? - Смешной Димка, все у него должно быть логично.

- По любви, - рассмеялась невеселым смехом, больше похожим на сарказм и тут же стала серьезной. - Не знаю, почему женился, я все узнала-то лишь спустя два месяца. Случайно. Он скрывал. Что женился, скрывал. А детей пока нет, хотя в принципе пора уже. Брагину-то уже тридцать два, да и ей тридцать не за горами, - закончила совсем на унылой нотке.

- Здорово, - присвистнул ошалело Дима.

- Да вообще, - раздраженно потянулась снова к кружке. Вывернутая наизнанку история моих неудавшихся отношений с любимым человеком вызвала нервозность. Вот реально, нафига я принялась вспоминать и рассказывать это все какому-то врачу-травматологу, еще и Иван уши греет, даже телефон отложил. Ему вот тем более знать не обязательно, что мной можно попользоваться, и ноги вытерев, за дверь выставить. Вздумала тут жаловаться, перегорело ведь давно все, и отревела уже свое. Сейчас у меня только одно правило в жизни - меня поимели, теперь имею я. Шмотки, тачки, побрякушки. Товарно-денежные отношения и ничего личного. Конец сказке. Ни одной эмоцией не показала, что все только что сказанное меня как-то волнует. Натянула на себя надменный вид, кивнула в сторону экранов. - У вас там хоккей давно идет, что не смотрите?

А на третьем периоде я от навалившихся на меня печали и скуки просто вырубилась, так и спала до окончания матча на Димкиной груди.

Глава 13

- Оля, Оль, - трясли меня тихонько за плечо.

- Ммммм, - недовольно пьяно промычала я. Кому и что надо от меня?

- Просыпайся, именинница, - снова потрясли.

Я подняла голову и выпрямилась. Шея и спина затекли. Тяжело соображая, хлопала глазами. Спорт-бар, хоккей, день рождения, пиво - всплывали воспоминаниями картинки. Огляделась. Бар все еще был заполнен.

- Матч закончился? - сонно промямлила.

- Да, давно, - отозвался Димка и нетерпеливо подтолкнул меня, - давай - давай, пойдем, дома поспишь, такси уже подъехало.

Туго соображая, о чем говорит парень, я все-таки начала рассеянно копошиться, отыскивая одежду и вещи. Цветы еще.

“Вот дела! Надо же, уснула в кафе”, - сконфуженно озадачилась. Со мной такое происходило впервые. И выпила ведь не убойную дозу. Да, немало, но не настолько же чтобы вырубиться, как говориться “мордой в салат”. Стыдобище. Сегодня, без сомнения, я отметила самый запоминающийся мой день рождения. Неординарный от начала и до конца. С другой стороны, будет что вспомнить и можно посмеяться в будущем. Вот только для начала не мешало бы определиться с прошлым.

- Дойдешь, или понести? - это снова Димка тормошил меня, его немного напрягало мое тормознутое состояние.

- Дойду, конечно. Кто выиграл? – я, наконец, умудрилась подняться, небрежно накинула на себя плащ, и мы потихоньку двинулись к выходу.

- Наши, естественно.

- А счет?

- Шесть два?

- Так и осталось? Больше не забили?

- Нет.

- Значит, я ничего не пропустила, - зевнула.

- Ну, можно сказать и так. Ты совсем мало пьешь что ли?

- Да, почти не пью.

- Поняяяятно. Быстро тебя вынесло.

Открылась дверь на улицу и поток свежего холодного воздуха в мгновение взбодрил и отрезвил. Меня тут же пробил озноб. Недалеко от входа стояло в ожидании такси.

- А где Иван? - я только спохватилась, что мы с Дмитрием оказались одни. Растерянно оглянулась по сторонам, не обнаружив Ваньки, запаниковала. - Где Иван? - повторила с дрожью в голосе. Руки затряслись, сердце застучало тошнотой в горле, в ушах появился свист. - Он ушел? А я? А как я? - хныкнула и уставилась беспомощно на Диму. Образ Димки исказился, преломившись в слезах.

- Он сейчас придет, садись пока в машину, холодно же, - донеслось до меня, но перепуганное сознание отказывалось адекватно воспринимать происходящее.

Замотала головой:

- Нет. Нет, я не сяду. Нет.

- Оля… - Дима, вероятно, хотел меня успокоить - взял за плечи. Едва почувствовав чужое прикосновение, с содроганием и ужасом отпихнула его от себя.

- Не трогай меня, - взвизгнула.

- Хорошо, хорошо, не трогаю. Смотри, - поднял руки, растопырив пальцы, - не трогаю. Сейчас он придет. Успокойся.

Угроза, которая мне вдруг пригрезилась, миновала, я перестала агрессивно кричать и дергаться. Стояла посреди улицы и, как потерянный маленький ребенок озиралась, всхлипывала и горько плакала.

- Эй, что случилось? - вдруг услышала позади взволнованный знакомый голос, поспешно оглянулась. Из дверей бара вышла моя потеря. Напряжение схлынуло и сразу наступило расслабление.

Вернулся. Не бросил. Уткнулась торопливо в раскрытые объятья, засопела обидчиво в шею.

- Ты чего опять ревешь, малахольная? - Ванька обнимал меня, гладил по спине и волосам, прижимался губами и носом к виску.

- Тебя потеряла, - пояснил рядом стоящий Димка. С появлением Ивана его растерянность прошла, и даже появилась насмешка, ситуация теперь ему уже казалась комичной.

Ванька ничего не ответил, лишь замер на несколько мгновений от услышанного, а потом еще крепче обнял.

Такси катило по ночному городу, развозя нас по домам. Я, успокоившись, жалась к груди Ивана. В желании отрешиться от враждебного последнее время ко мне мира, закрыла глаза.

“Как, перед кем и в чем я провинилась? Почему все это происходит именно со мной? Что я сделала не так?” - крутились в голове вопросы.

Парни, не опасаясь быть услышанными, приглушенно переговаривались, обсуждая меня. Видимо, считали, что я снова сплю.

- Знаешь, психиатр вообще-то явных отклонений не обнаружил, но, по-моему, у нее явно какая-то паранойя, - эти добрые слова принадлежали Димке.

- Посмотрел бы я на твою паранойю, если бы ты не мог найти свой дом, - защищал меня мой Ванька.

- Если бы я не мог найти дом, это уже означало бы, что у меня чердак съехал. Ванёк, это ненормально! Я это тебе, как врач говорю. Она и влетела к тебе под колеса, потому что шизанутая. Кто на проспект выбегает, не глядя по сторонам?

- Она просто в телефон уткнулась, отвлеклась, я же видел и заранее тормозить уже начал. И нафига вообще ее так спаивать нужно было? Все равно ничего нового не услышали, - с досадой высказался Иван. Рука его скользнула в мои волосы, потеребила пряди и замерла на лбу.

- Отсутствие результата - тоже результат. Ты ей сейчас сразу две таблетки аспирина дай и прямо целую упаковку угля активированного, а то завтра с бодуна не встанет принцесса твоя. - Машина остановилась. - Всё, давай, созвонимся ещё.

- Угу, пока.

Дверь хлопнула, машина тронулась. Ванькины пальцы продолжили дальше шевыряться в моих волосах. А я, прибалдев, снова немного задремала. Сквозь сон слышала, как мы приехали домой, как Иван расплачивался с таксистом, как потом возился, вылезая из машины. Почувствовав, что осталась в салоне одна, подозрительно вскинула голову, но его руки тут же вернулись ко мне:

- Иди сюда, зюзик, - аккуратно потянул он меня к себе. Я уже хотела было встать и пойти, как внезапно все всколыхнулось, заходило ходуном, и я взмыла в воздух. Крепко ухватилась за шею парня, чтобы не упасть из его рук. Я бы и сама дошла, но коль меня потащили, то отказываться не стала. Это мой день, и да, я сегодня принцесса. Меня нужно носить на руках, холить и лелеять, даже если я и пьянь беспробудная. Офигенные ощущения - чувствовать трепетное отношение к себе. От удовольствия потерлась носом о Ванькину щеку. Не очень приятная шершавость. Сморщилась, едва слышно фыркнув. Губы гораздо мягче и вкусней. Обалденно нежные. Иван нес меня легко и нисколько не задыхался, но этаже на третьем вдруг резко опустил и прижал к стене. А потом все же тяжело выдохнул.

- Устал? - заботливо спросила я, продолжая прикусывать его нижнюю губу. И верхнюю тоже.

- Устал, - кивнул он, снова вздохнув, - сдерживаться устал.

- Не сдерживайся. Здесь можно, здесь никого нет, - прошептала, а потом ахнула. На слово “можно” он отреагировал незамедлительно.

“Ну, хорошо, - кивнула я сама себе, - всё это тоже можно”.

Дальше мысли едва успевали за ощущениями: “Руки горячие. И на животе щекотно”. ”А когда вот так, то волнительно и… ммммм… да”. “И тут, да... можно. Так можно...”.

“Я никогда не занималась сексом в подъезде”, - созрел, наконец, закономерный вывод, когда сплошные междометия почти вытеснили из мозгов все разумное. Ухватилась за последнее здравое суждение.

Без обиняков, открыто так и заявила ему:

- Я никогда не занималась сексом в подъезде.

Мы перестали целоваться и смотрели друг другу в глаза, а еще тяжело дышали.

- Попробуем? - шепнул он.

Я реально в дрянь пьяная, но нет.

- Нет, - мотнула головой.

- Тогда, пошли домой?

Снова поцелуи и снова всё можно рукам, если сейчас не остановиться, то я начну сомневаться, что мне такой опыт - у стены на лестнице - совсем не нужен. Это ужасное состояние, когда перестаешь контролировать себя. Упрямо толкнула его.

- Пошли домой, - поправляя на ходу одежду, зашагала вверх.

- Иди ко мне, - Ванька догнал меня и снова хотел схватить на руки. Вырвалась.

- Я сама, - побежала, цепляясь за перила и перешагивая через две ступеньки. Раз, два, три, четыре - мелькали пролеты. Возле двери еще небольшая заминка, чтобы отдышаться от быстрого бега и обменяться нежностями. Потом бряканье связки ключей, скрежет в замочной скважине. Дернулась ручка, и мы ввалились в темную прихожую.

- Давай, я помогу снять плащ, - Иван потянул за рукава, одновременно прикусывая мою шею, а я, склонив голову, подставляла, чтобы и здесь не забыл отметить зубами, и там. Раздался глухой стук - это сдвинулась и ударилась о стену тумбочка, от наших неаккуратных, нетрезвых движений. Ванька шикнул, потирая свою какую-то ушибленную часть тела, и тут же притянул меня к себе снова. Опять все повторилось - наши губы были вместе, языки вместе и общие на двоих слюни.

- Хватит шуметь, алкаши. Идите в комнату, там облизывайтесь, - это выглянула и прогнала нас, возмущенная ночной возней Алёнка, - второй час ночи уже.

В комнате мы вели себя тихо, даже дышали едва-едва. Старались не нарушать тишину. Он лежал навзничь, а я сидела на нем и, задрав ему одежду, почти незаметно водила кончиком носа по его груди, вниз к животу, иногда совсем чуть-чуть целуя.

- Ты же не воспользуешься мной пьяной? - строго спросила его, откидывая в сторону его футболку. Стянула ее с него, оголяя торс. Мешалась.

- Конечно, нет, - он довольно улыбнулся, и я даже в темноте увидела нестройный, но такой обаятельный ряд его зубов. Такая несусветная глупость - я просто обожала эти склонившиеся друг к другу, словно пьяно-обнимающиеся, два резца. Точно такие же, как и мы сейчас с Ванькой - два обезумевших алконавта, пропивших все мозги. Мы тоже склонялись друг к другу и целовались. Безумие какое-то. Вот, в самом деле, ни мозгов, ни стыда, ни смущения. Откинула в сторону свою кофту. Она тоже мешала. Мешала чувствовать его горячие руки, этим рукам сегодня разрешалось все. Полный зеленый свет. Нет запретов. Сняты. Это был мой день, в который я делала все, что хочу. Мне все можно. Нам все можно. А на нас всё ещё находилось слишком много барьеров, мешающих хорошо ощущать друг друга. Расставалась с любой преградой, не задумываясь и безжалостно, пока не остался доступен для исследования каждый сантиметр. Везде: и снаружи, и внутри. Странные ощущения. Это вообще очень странно - быть с другим мужчиной. Все по-другому. И тревожно как-то. Боязно, и в то же время нестерпимо хочется смотреть в его глаза, слушать сиплое возбужденное дыхание, самой задыхаться и судорожно ловить воздух. Казалось, что такое со мной впервые, потому что это всё странно и по-другому.

- Тише, Олька, - слышала я сквозь душный туман Ванькин шепот и смех, - а то Алёнка больше не поверит в эту чушь про друзей.

- Тихо. Я тихо, - отвечала, словно в бреду. Усиленно пыталась сжать зубы и подавить очередной крик, но никак не получалось, потому что с Иваном так чертовски хорошо, что совершенно было не до его сестренки. И я больше не сдерживалась, а он продолжал смеяться.

Вот так вот Ванька стал моим вторым мужчиной.

Снова уткнувшись в плечо и засыпая, держала привычно его за руку.

- Вань, ты обманул меня. Ты все-таки воспользовался мной пьяной, - вроде и без обиды, но упрекнула. Обещал ведь.

А он ничего не ответил, лишь крепче сжал ладонь.

Глава 14

Разбудил шум в прихожей. Ну как шум? Там просто разговаривали, и даже вроде не очень громко, но слышно отчетливо.

- Сколько? - узнала я Ванькин голос.

- По полторы тысячи собирают, - это Алёнка. Послышался шорох, брат беспрекословно отсчитывал купюры. - Масло надо еще взять и лук, - девчонка решила накинуть сумму, - и мяса, кстати, тоже нет.

- Через неделю зарплата. Возьмем, - обнадежил Иван.

- А сейчас что?

- Сейчас пока то, что есть.

- Ничего уже нет. По пивнушкам ходить деньги находятся, а на еду нет, - фыркнула, - Вот пусть твоя "просто подруга" и думает, что приготовить поесть из того, что есть, когда ничего нет.

- Приготовит, не переживай.

- Не переживай. Переживаю вот! Ей там сегодня, кстати, кошмары снились что ли? Наверняка, ты, такой страшный, не во вкусе, который, приснился.

Вот язва! Меня, как ледяной водой окатили. Сразу в голове всплыли события прошедшей ночи. И ведь, как назло, не могла с легкой душой заявить, что пьяная была и ничего не помню. Пьяная да, была, но провалов в памяти, увы и ах, не случилось. Все четко, ясно и в мельчайших подробностях. Дорвалась, как будто три года мужика не видела. Ну ладно, переспали по-пьяни. С кем не бывает? Господи, ну, а кричать-то, зачем надо было? Раньше как-то и не замечала за собой такого греха. Горячая и страстная женщина, блин. Стыдобище. Я прикрыла лицо ладонями. Брат с сестрой находились в коридоре, и меня не видели, но я все равно ужасно застыдилась, уши запылали. Старалась глубоко вдыхать, чтобы успокоиться. Одновременно прислушивалась, что происходит за стеной и ждала, ответа Ваньки.

"О Боже, - думала при этом я, - как мне ему теперь в глаза смотреть? Кошмар какой-то. Мало мне было проблем. Если он мне хоть словом напомнит о произошедшем, я его убью. Пусть только попробует. Точно получит".

Что получит и чем я ему мысленно угрожала, не знала, но получила первой Алёнка. Она ойкнула от слабого, но все же шлепка, подозреваю, что по мягкому месту пониже спины, а уж потом раздался суровый голос братца:

- Болтаешь слишком много. Иди уже.

Дверь хлопнув, закрылась.

Я затаилась. Больше всего, чего мне сейчас не хотелось, это чтобы Иван зашел в комнату. Огромное желание, пусть на пять-десять минут, но отсрочить встречу и объяснения. Хотя, я не собиралась ничего объяснять, вообще разговаривать на эту тему не хотела. И не дай Бог ему вздумается пообсуждать и пообмусоливать случившееся.

Не повезло мне. Встреча не оттянулась. Иван зашел сразу и растянулся рядом на диване, навис надо мной. Я все так же пряталась, закрывая лицо.

- Как чувствуешь себя, пьяньчужка? - поцеловал меня в ключицу и уставился на меня, я это видела сквозь пальцы. Бегающие голубые глаза озабоченно разглядывали мои руки и ждали ответа.

- Пойдет, - пробубнила. На самом деле я чувствовала себя замечательно, если рассматривать мое состояние с точки зрения похмелья. Последствий вчерашних возлияний не было никаких. Разве что сушило рот, и хотелось пить. А так, ни головной боли, ни тошноты, ни разбитости. Видимо, помог совет Димки-эскулапа. Иван мне все же принес потом и аспирин, и уголь. Не забыл, даже после таких бурных отвлечений.

- Нормально всё? - аккуратно, едва касаясь, провел пальцами по моему оголенному ушибленному плечу.

- Да, - я открыла лицо, смотреть ему в глаза неудобно, но и закрываться несерьезно. Выглядело, как какое-то ребячество. Взгляд, тем не менее, опустила, натянула на себя одеяло. Да, он там все уже видел, и не только видел, и все равно я стеснялась: и голого вида, и синяков.

Иван понаблюдал за моими старательными движениями, едва заметно улыбнулся. Наверное, так и подумал, что нашла, когда строить из себя скромность. А я еще и заявила:

- Вань, выйди, пожалуйста, я оденусь.

Он реально прифигел от услышанного, разглядывал меня, как какую-то чудаковатость.

- Выйти? - переспросил.

- Да, - я осмелилась и с вызовом посмотрела прямо в бегающие удивленные глаза.

Когда он все же без комментариев вышел, на кухне зашумела вода, пискнул, включенный чайник. Я же спешно одевалась, распалялась и накручивала сама себя.

«Наверняка еще и на утренний перепих рассчитывал, - думала я. - Нет уж, пусть обломится и тусуется, где подальше. И нечего обижаться».

Мне и самой было до слез обидно. Для него это, наверняка, просто развлечение и ничего серьезного, как и поцелуйчики. Как он там говорил, когда мы первый раз поцеловались. “Не переживай, Оля - это ничего, совершенно, не значит”. Естественно не значит. С чего бы оно значило. Сама ведь виновата. Идиотка, ёлки-палки. Нечего было вчера зачем-то трепать своим языком про себя и козла-Толика. Нет, мне же, непременно, всем обязательно надо было сообщить, что я, больше чем любовницей продажной никем быть не достойна. Укладываюсь в койку и “каши варю” за машину, айфон, путевку в жаркие страны или вот эту цепочку.

Я поправила кулончик с тремя крохотными бриллиантовыми глазками, который перевернулся за спину.

Теперь так вообще мои расценки упали. Перепихнусь за хлеб и крышу над головой. Фигня какая. Подумаешь.

Подумаешь, не подумаешь, но у меня никак не получалось отнестись к произошедшему этой ночью, как к незначительному обыденному событию. Не казалось мне все это ерундой не стоящей внимания. Вот только вряд ли теперь это как-то можно объяснить Ивану. Бесполезно пальцы гнуть и доказывать, что я не такая и жду трамвая. Кто мне теперь поверит, что я не шалава, если еще и вела себя соответствующе. Сама вешалась на Ваньку, а до этого с Димкой заигрывала. Несерьезно и шутя, чтобы Ивана зачем-то побесить. Типа его это как-то взволновало. Сидел себе спокойно, хоккей смотрел, да на Алиску пялился, а на меня только ухмылялся, как на придурошную. А ночью… Ночью я сама себя предложила, а он дурак что ли отказываться.

Вздохнула.

Ну и ладно. Пофиг. С меня не убудет. Это и в самом деле ничего не значит. Тоже мне, нашла проблему. Нисколько это не проблема. Наоборот, даже приятно. Вон даже Аленка и, наверняка, все соседи в курсе, насколько приятно.

Поморщилась, вспоминая подслушанный утром разговор сестры и брата. Опять вздохнула, еще сильнее.

И пусть не обижается. Обидчивый какой. Если хочет перепихнуться, то перепихнемся сейчас, прямо там на кухне. Могу еще и “каши сварить”. Как уж без нее. Устрою запоминающийся постпраздничный завтрак.

Шмыгнула. Сама не заметила, как слезы уже катились по щекам. Смахнула. Еще чего, реветь вздумала. Не дождутся моих слез. Все они козлы.

На кухню вышла в невозмутимом спокойствии. Ванька ждал меня вместе со вскипевшим чайником. Собственно, это, похоже, всё, что было съедобного сегодня на завтрак - кипяток и заварка.

- Сахар еще есть, - придвинул он мне услужливо баночку.

Мне-то на завтрак ассортимент вполне подходящий, а вот здоровому крепкому мужчине, однозначно, нет.

- А хлеб? - тут же подумала, что можно быстро сообразить какие-нибудь гренки. Вчера видела, два-три яйца в холодильнике еще оставались.

- Хлеба нет.

Ого, даже этого нет. Хмм. Открыла холодильник, обвела цепким взглядом. Замечательно. Не задумываясь, достала молоко, небольшой кусок масла, чуть заветренный, но пойдет. Сахар есть - еще ближе приставила сахарницу. Теперь, где-то я видела у них крупу. Задумалась на секунду и... Ага. Вспомнила. Из шкафа уверенно выложила на стол пакет с манкой. Понятия не имела, кто и зачем ее покупал с такой категоричной неприязнью к этому блюду, но она там была.

Иван, наблюдавший затеянную мной суету, напрягся:

- Я каши не ем, - посчитал нужным напомнить, - вообще не ем. Ни на каких условиях.

- Совсем-совсем ни на каких? - прищурилась с недоверием и издевкой. Сестрица Алёнушка вряд ли так уж была не права, язвя мне про него по этому поводу. Съест, как миленький, если предложить, еще и довольным останется. Строит тут из себя благородство.

- Абсолютно ни на каких, - мотнул головой и тоже прищурился.

Уставились друг на друга, играя в гляделки. Сначала смотрели заносчиво, выставляя напоказ свою спесь. Постепенно она с меня сходила. Не могла я долго злиться на эти голубые глаза. Улыбнулась. Зря я так на Ваньку ополчилась. Он ни в чем не виноват. Он, на самом деле, добрый и хороший. Это просто я дура. Сама все испортила, а на нем срываюсь.

Отвернулась, поспешила достать миску и сковороду. Улыбнулась еще шире.

- Вань, расслабься. Это не каша, - рассмеялась. - Это манник будет. К чаю.

- Манник?

- Да, пирог такой.

Иван внимательно оглядел продукты. А я уже быстро всё смешивала. Стакан молока, стакан манки, сахар, тоже почти стакан вышел, когда высыпала все, что было в сахарнице. Плюс в общую кучу яйцо. Осталось лишь растопить масло и включить духовку.

- Ясно, - безэмоционально проговорил Ванька, - сколько готовиться будет?

Пожала плечами:

- Полчаса, наверное. Подождешь?

- Угу. Позовешь.

Встал и вышел. Я растерянно посмотрела вслед. Ушел? Ну да, зачем ему возле меня сидеть? Он совершенно не должен всегда быть рядом. Совсем ничего не должен. И даже после сегодняшней ночи не должен. Особенно после ночи.

Я сидела напротив духовки и рассеянно смотрела в одну точку. Пирог потихоньку поднимался и румянился, а я усиленно себя уговаривала, что все хорошо. Ничего не произошло, просто там, наверное, идет что-то интересное о рыбалке. Очень интересное. А за стеной слышались звуки постоянно сменяющихся передач - Ванька без конца листал каналы.

Стоило ли себя обманывать глупыми отговорками? Естественно нет. Выпрямила спину, потерла глаза. Обидно, но не смертельно. Решила, бубня под нос:

- Не в первый раз такое. Переживу.

Глава 15

Весна вступала в полноправное владение природой. Едва заметный ветерок колыхал волосы. Солнце светило, не скупясь на тепло, слепило и старательно отражало в витринах все находящееся вблизи: припаркованные возле обочины машины, фонарные столбы, кусты с набухающими почками, бредущих, проходящих и пробегающих мимо людей, ну, и нас с Ванькой. Я уже пару минут любовалась всем этим пейзажем. Ивану позвонили, и он о чем-то озабоченно разговаривал с собеседником, а я разглядывала.

Ванька - парень высокий, выше меня, даже когда я на каблуках. На полголовы точно. Или больше? Я придвинулась. Нос уперся в самый верх плеча. Отражение отзеркалило. Девушка в белом плаще прижималась к парню. Сначала носом, потом щекой. Привстала на цыпочки, даже так не вровень с ним. Опустилась и снова склонила к нему голову.

“Сколько можно болтать?”

Вздохнула. Свободная рука Ваньки взметнулась и обняла меня. Так мы смотрелись еще забавнее. Как будто парочка. Здорово вот так в открытую стоять и обниматься, не переживая, что можешь быть замечен кем-то из знакомых. Улыбнулась. В глупую девичью голову полезли тайные розовые в рюшах мечты. Смешные. Как будто у нас с ним все всерьез и это мой мужчина. Только мой. Мы постоянно друг с другом рядом, а не только, как с Толиком, по некоторым дням в неделю - украдкой и подальше от лишних глаз. И вот такие вот прогулки, как сейчас, как будто для нас обыденность, мы всегда ходим в магазин за продуктами вместе. И даже живем вместе. А я, встретив любую подругу, могу небрежно ей так сказать. Это Иван - мой парень. Перед глазами почему-то сразу всплыл образ Алиски. Как будто перед ней я хвастаюсь, а Ванька, увидев ее как будто совсем на нее не пялится, ни на сиськи, ни на кукольное лицо. Для него существую только я. Алиска, конечно, не больно-то и позавидовала бы на самом деле такому экземпляру. Зачем ей водитель маршрутки? Ну и ладно. Вот и пусть не заглядывается на чужое. Я-то знаю, какой он классный. Мне такой нужен. Прижалась крепче, сама обнимая его за талию и даже в подбородок поцеловала. Ванька теплый и уютный. Офигенный.

- Да, не проблема. Сделаем, конечно, - вырвали меня из грез заключительные слова. Иван наконец-то закончил разговаривать.

Убрал в карман телефон. Вид довольный. Видимо важный разговор был. И на меня, поэтому по-доброму так посмотрел своими обалденными голубыми глазами. Прикоснулся своей улыбкой к уголку моих губ, передавая радость.

- Пойдем, прелесть?

- Пойдем, - девушка в витрине вернула парню короткий поцелуй и картинка из моих воздушных замков осталась позади нас.

Мы пошли брать продукты на обед и сдавать в ремонт мой сотовый телефон. Точнее сначала в мастерскую, а потом уже в магазин. Не таскать же за собой полные пакеты.

Мастер - сутуловатый парнишка с костлявыми руками, равнодушно покрутил перед собой мой плачевного вида аппарат.

- Замена стекла и сенсора в течение двух дней, - выдал он.

- Хорошо, - кивнул Иван. Торопиться нам теперь было некуда. Могли подождать и три, и четыре дня. - Главное, чтобы информация вся сохранилась, - уточнил.

- Если мозги не свернулись, то всё останется. Он просто упал?

- Да, просто выронила, - это вмешалась уже я.

- Значит, скорее всего, память на месте, защита у айфонов хорошая.

- Самое важное - контакты, - предупредил Ванька, - они только там остались, резервного копирования нет.

Мастер кивнул.

- Я понял. Если с внутренностями все нормально, то ремонт будет в районе семнадцати тысяч.

- Сколько? - мой рот раскрылся от удивления. Нет, я, конечно, подозревала, что ремонт этого американца не из дешевых, но, чтобы столько, никак не рассчитывала.

- Семнадцать. Модель новая, запчасти дорогие, - паренек эмоций вообще не выражал и говорил отрешенно. Наверное, не первый у него такой “разбивашка”.

Ванька, очевидно, тоже удивился сумме. Озадаченно потер лоб. Мастер, видя нашу растерянность, пододвинул нам прайс-лист услуг, чтобы заявленное не выглядело голословным и это ни в коем случае не развод. Я заглянула в листок. Напротив строки: “Замена стекла/дисплея iPhone 6” стояло число 16900. Кровь отхлынула от лица. Кто меня дернул выпросить этот космической стоимости аппарат? О каком ремонте сейчас может идти речь, если он встанет больше, чем в половину Ванькиной зарплаты. Или даже во всю. Сколько там водители маршрутных автобусов зарабатывают, я не знаю, но явно для них такие деньги точно не пустяк.

- Ну что? Оформляем? - вывел нас из замешательства паренек.

Я мотнула головой, а Ванька кивнул:

- Да, конечно.

Конечно? Я ошарашенно уставилась на него. Конечно?

- Нет, - жестко заявила.

- Да, я же сказал, оформлять, - озлобленно буркнул ни в чем не повинному ремонтнику, который имел смелость засомневаться в его, Ивана, решении, - про контакты только не забудь.

- Вань, нет, это много, - возмутилась я. Лицо начало неметь от ужаса, - Вань, не надо, - нервно пискнула, а он лишь отмахнулся и даже чуть оттолкнул меня от стойки, чтобы не надоедала и не жужжала тут над ухом.

Резко развернувшись, побежала прочь. Не разбирала ни ступенек, ни прохожих, неслась, не видя дороги. Интуитивно на выход из торгового центра. Передо мной услужливо раскрылись большие автоматические двери, и я вылетела на улицу. Свежий воздух придал сил, и я еще сильнее прибавила шаг.

Ванька догнал меня лишь на площади. Это не сказать, что далеко от того торгового комплекса, где мы сдавали телефон, но в гневном отчаянном запале я унеслась на большое расстояние.

- Оля, Оль, ты что? - дернул меня за руку, развернув к себе. Резко, аж плечо, ушибленное в аварии, повело. Вскрикнула, от пронзившей боли, из глаз полились слезы, выпуская мое нервное перенапряжение.

- Ай, - поспешно вырвалась и ухватилась за ноющее место. - Больно! - толкнула возмущенно в грудь.

- Извини, забыл, - пробубнил Иван, протянул руку, хотел погладить, но я еще сильнее толкнула его.

- Не трогай меня. Не трогай. И не надо за меня платить. Не надо. Вообще ничего не надо, - орала я в истерике - снова и снова налетала на него.

Мимо проходили люди и косились на нас, я это видела сквозь застилавшую глаза пелену. Устроенный мною скандал выглядел вызывающе и некрасиво. Смутилась. Сделала шаг навстречу Ивану и повисла на шее, пряча глаза в его ключицу. А он обнял меня так нежно-нежно, что я еще больше разревелась.

- Я хочу домой, - ныла ему в грудь, - Вань, я хочу домой.

- Вернешься, не плачь. Обязательно вернешься домой. Вот сделаем телефон и все узнаем. Не плачь, - успокаивал меня и гладил, гладил, гладил, пока я не успокоилась до конца.

- Вань, - я последний раз хлюпнула носом и, решившись, смело посмотрела ему в глаза.

- М? - он убрал со лба и щек мне волосы и внимательно вглядывался в зареванное лицо.

“Наверное, некрасивая”, - мелькнула досадливо мысль. С сегодняшнего дня мне до скрежета зубов очень-очень хотелось ему нравиться.

- Ты же не из-за ночи мне его делаешь? Айфон! - тихо спросила, не отводя глаз. Я хотела знать точно. - Не из-за того, что переспали? Почему именно сегодня?

Иван молчал долго. И долго-долго меня изучал бегающим взглядом. Я боялась предположить, о чем он думает. Как хорошо, что я не умела читать мысли. Страшно знать реальное положение вещей, и я надеялась, что он ответит пусть не так как считает на самом деле, а так как надо. Чтоб все было красиво. Я нуждалась в этом обмане.

- Потому что сегодня выходной, - наконец ответил он, - и у меня есть время.

А потом добавил странную фразу:

- Оля, я не знаю, что этот долбоящер до сих пор хочет от тебя, но тебе надо просто его простить и отпустить. Он мудак этот Стасик, но не держи зла. Просто уйди.

Я сначала не поняла, к чему это он сказал, и спросила, доверчиво широко открыв глаза:

- И тогда я все вспомню?

Ванька усмехнулся, крепко меня обнял и прошептал прямо в ухо:

- И тогда ты сможешь доверять другим.

Обед мы готовили вместе. Он чистил лук и кромсал курицу на мелкие куски. А я старательно нарезала крупные оранжевые кружочки, судьба которым впоследствии оказаться на краю тарелки. Но что поделать, плов без моркови не бывает.

А когда за окном опустилась ночь, и свет в комнате потух, надо мной нависла тень. Я ее совсем не боялась. Тук-тук-тук стучало сердце. От сладкого волнения иногда замирало и сбивалось с ритма. Тук-тттук-туууук. Потом внезапно ухало как на американских горках вниз. Ууууууууххх, перехватывая все дыхание, а потом снова - тук-тук-тук. Тень, тем временем, аккуратно снимала с меня одежду, едва заметно поглаживала мои страшные синяки, залечивала их нежными поцелуями и заставляла громко стонать, внушая мне, что Ванька, он самый лучший на всем белом свете и вообще во всех реальностях, которые существуют в этом мире.

Глава 16

Есть своя прелесть в мелких бытовых заботах, особенно когда это заботы о важном для тебя человеке. Обыденные домашние дела сразу становятся не в тягость, и выполняешь все с огромным удовольствием. Потому что, когда наступит обед, раздастся стук в дверь, ты откроешь ее и увидишь там его. Того, от вида которого на сердце сразу становится тепло и уютно. От одного только вида этого долгожданного человека расплывешься тут же от счастья, получишь встречную улыбку с мимолетным поцелуем и услышишь: “Привет”. Разве не мило? По мне так очень. Это того стоит. И я всерьез собиралась встать пораньше, убрать немного в нашей с Ванькой комнате, а потом не мешало бы и вещи уже постирать. Свои, да и у Ивана, наверняка, накопилось. Я почти уверена, он оценил бы мои такие старания. Да, кстати, я и накормить работника хотела, как положено - сытно и вкусно. Вчерашняя еда хоть и осталась, но я планировала приготовить что-нибудь еще. Какой-нибудь пустяк незначительный. Ванька за него обязательно бы обнял меня нежно и шепнул: “Спасибо”. Непременно бы шепнул, если бы я утром рано встала и все, что перечислила сделала. А так он плюхнулся рядом со мной на диван и беспардонно гаркнул мне в ухо:

- Ты все еще спишь, засоня! - руки в несколько секунд просочились под одеяло. Прохладные, сразу чувствуется с улицы пришел, и наглые - это я тоже ощутила, но промолчала. Тем более, зачем возмущаться, если это даже приятно.

- Мммм, - сладко потянулась, - уже обед? - приоткрыла один глаз, не желая до конца расставаться со сном.

- Угу, - раздалось далеко не возле уха, а несколько ниже. Ванька потянул, стягивая с меня одеяло. Зубы царапнули кожу, отчего я окончательно проснулась. Раскрыла широко глаза и инстинктивно попыталась прикрыться. Нет, ощущения вполне хорошие и даже теперь уже не новые. Все это проходила я с ним буквально несколько часов назад, но то было в темноте, а не при свете дня. А темнота, как известно, друг молодежи. Днем же такое как-то стеснительно и немного неудобно.

- Мне выйти? - заметив мое смущение, прищурился, на губах усмешку даже не пытался сдержать.

Да, мое поведение выглядело смешно и глупо, но я не знала, что с собой поделать. Я все еще не могла до конца осознать и принять то, что Иван мой мужчина или все же, если точнее выразиться, то любовник. Такое положение вещей угнетало и давило. Снова любовник? Еще один? Кто для него я? Удачно подвернувшаяся девочка? Приятное времяпрепровождение? Но даже если и так, теперь ведь нелепо строить из себя невинность. Внутренне изо всех сил постаралась настроиться и отнестись ко всему проще. Выпрямилась. Привстав, все же прикрылась немного одеялом. Это не неловкость, резонно отметила я про себя. Просто нечего тут сверкать перед ним голыми телесами. Он же на обед пришел, в конце концов, или как? «Или как» в мои планы точно не входило. Во всяком случае, не в первоочередные. Сначала стоило разогреть еду, а дальше уже можно и посмотреть, надо ли еще что-то или кого-то разогревать.

- Нет, останься, не уходи, - собравшись с духом, уверенно заявила я, засуетилась, отыскивая одежду.

Мне показалось, Иван даже расслабился, не встретив моих вчерашних упрямых закидонов с нелепым требованием покинуть помещение. Лег, подперев голову рукой, и с удовлетворенным спокойствием наблюдал мой анти-стриптиз, как я облачалась все в ту же пресловутую пижаму. В ней я, определенно, выглядела абсолютно не эротично. Байковая кофта с длинным рукавом, такие же штаны, да еще и эти глупые желтые цыплята в огромном количестве разбросанные по бледно-зеленой ткани. На Алёнке это смотрелось, наверное, мило, на мне же, точно, смешно. Глянула украдкой на Ваньку. Смеется? Нет, как ни странно он даже не ухмылялся, однако не было и плотоядного вожделения в его взгляде, ни намека, что, в принципе, и не удивляло. Такой-то вид, как у меня, у кого хочешь желание отобьет. Вон какой взгляд серьезный. Иван напряженно осматривал мои черные пятна на плече. Синяки - это то, что я еще меньше хотела, чтобы он видел. Уж лучше тогда пусть смотрит на детское безобразие, что одолжила мне его сестра. Поспешно напялила пижаму. Поджала хмуро губы. От чувства неуверенности за свой неважный внешний вид настроение скатывалось вниз с огромной скоростью. Где же мой дом? Когда я уже смогу носить свою одежду и не буду выглядеть как оборванка? Мне не хотелось так быстро надоесть Ваньке. Если честно, то очень боялась, что я перестану ему нравиться и буду уже не нужна.

На кухне суетилась и спешила организовать достойную трапезу. В целом мне повезло, что Иван оказался неприхотлив в еде. Такие мелочи, как морковка не в счет. В остальном здоровый организм поглощал все. Проблема была в другом. Дома продуктов, и в самом деле, практически не осталось, не зря Алёнка возмущалась. Я прекрасно слышала о нехватке финансов и причина, понятно, была во мне. Это на меня Ванька изрядно потратился. Сводил меня к врачу, купил для меня некоторые личные вещи, устроил мне день рождения, пусть в пивнушке, но все равно же не бесплатно. И апогеем всего, конечно же, послужил ремонт моего айфона. Где он возьмет такую бешеную для его семьи сумму денег? Сомнительно как-то, что у Ивана существовали запасы. Наверняка ему теперь придется влезать в долги. Ужасно неприятная ситуация. Это просто кошмарно чувствовать себя обузой.

- Вань, - я все же, наконец, решилась поднять эту тему снова, когда он уже был на пороге, обувался и собирался уходить. Обед, к сожалению, закончился быстро и времени едва хватило перекусить. Я вышла провожать и скромно стояла прислонившись к стене. Услышав, что я его позвала, он поднял на меня глаза, затих в ожидании, на губах застыла едва заметная улыбка.

- Вань, - повторила я, несмело поглядывая на него, - я подумала, знаешь что? - лицо его в момент стало настороженным, но он пока молчал и внимательно слушал, как я продолжала. - Когда починят телефон, можно посмотреть какие в нем контакты остались. Ну, всю информацию посмотреть, а потом продать его. Так и ремонт окупится и еще и останется на жизнь сколько-то.

Замерла в ожидании ответа. Идея с продажей этого дорогущего гаджета казалась сверх замечательной. Зачем он мне? Мне даже звонить теперь некому, Ваньке, разве что. А так получится худо-бедно хоть какое-то подспорье, и я не буду чувствовать себя чем-то обязанной. А вот Иван почему-то не оценил моего порыва. Хмыкнул так, будто я ему предлагала продать не айфон, а нечто за пару незначительных сотен рублей. Придвинулся ко мне, прижимая меня собой плотно к стене.

- Красавица, ты просто прелесть, - сказал низким приглушенным голосом, от которого сразу захотелось потереться лбом о его уже слегка шершавую щеку или уткнуться носом в шею, но я не сделала ни то, ни другое, потому что он меня поцеловал жарко с напором, потом немного еще тихо и нежно, хотел, похоже, еще и как-то по другому, но резко перестал, досадно вздохнул, оббежал жадным взглядом мое лицо. Меня и саму вдруг охватило разочарование, что свободного времени у нас нет, даже быстрых пяти-десяти минут нет. Движимая эмоциями, повисла у него на шее прижимаясь щекой к груди. Он тоже крепко обнял меня, губы прошлись по моим волосам и остановились возле уха. Послышался шепот, рассыпающий горстями блаженство по всему телу. - Оль, я тебя обожаю. - Я даже прикрыла глаза от удовольствия. Приятно, слов нет. Ванька, он просто офигенный. Ласковый, добрый. Хотя, добрый все же, как оказалось, не всегда. После нежного “обожаю”, что в моей фантазии уже практически трансформировалось в слово “люблю”, голос его вдруг резко стал серьезным и строгим.

- Только давай каждый будет заниматься своим делом. Деньги - это вообще не твоя забота. Мамонтов домой приношу я. Договорились? - сказал он, тоном не терпящим возражения.

- Но… - я вздохнула и растерянно заглянула в голубые глаза, - а что же тогда буду делать я?

Это был очень важный вопрос. Какое положение занимала я в этом доме, да и в его жизни?

Он улыбнулся, потом рассмеялся, превращаясь сразу снова в моего обалденного Ваньку.

- А ты будешь печь пироги с капустой, - чмокнул меня в нос, - ну, иногда можешь еще и каши сварить, - подмигнул, шлепнул меня легонько по заднице. - Ну все, Оль, я побежал. До вечера.

Дверь открылась и закрылась за ним. А я стояла и, как дура, улыбалась в пустоту, даже мимолетная пошлость, сказанная под конец, нисколько не испортила настроение. Да и какая это пошлость? Так лишь, заигрывание.

В такой замечательный день возникло нестерпимое желание прогуляться. Погода, наконец, выровнялась. Появилось долгожданное солнышко, люди поснимали верхнюю одежду. И я тоже вышла без плаща, брела потихоньку по дорожке, не имея никакой определенной цели, просто прогуливалась, размышляла о ситуации в которую так неожиданно попала, и даже немного мечтала. Точнее прикидывала, что бы было, если бы мы с Ванькой встретились не при таких странных обстоятельствах, а просто познакомились, когда у меня все было на месте: и дом, и родные с друзьями, и работа, и мозги. У нас с ним могли бы сложиться вполне нормальные и интересные отношения и, как знать, вдруг и в самом бы деле что-то бы из этого вышло. Для чего мне нужны были эти бессмысленные отношения с Брагиным? Два с лишним года пустых надежд и потом еще плюс два - из обид, претензий и дороги в никуда. Прав, наверное, Иван посоветовав мне простить и отпустить Толика. Это даст мне возможность встретить другого более достойного человека, который, вполне вероятно, может стать моей судьбой.

Вот за такими размышлениями я не заметила, как ноги меня сами привели к моему дому. Вроде как к моему дому. Я все еще упорно верила, что именно здесь я должна жить. Задумчиво оглядела двор. Да, я помнила его с детства, еще со времен песочницы. И качели, и горку. И место, здесь под деревом, где мы устраивали штаб или магазин, продавая цветочки за листочки и камушки. У подъезда рисовали мелом и прыгали через резинку. Это все далекое детство. Оно, по версии Ивана, у меня здесь точно было. Более близкие к настоящему времени - юношеские годы со двором не ассоциировались, но оно и понятно, здесь с девчонками мы уже не собирались, там уже и мальчики начали появляться на горизонте, и мы тусовались компаниями подальше от дома. Но все-таки именно от этого дома. Другого я точно не припомню. Уставилась на подъездную дверь. Обычная железная, крашеная в зеленый цвет. Домофон. Новый. Его поменяли прошлым летом, вместе с лифтом во время капитального ремонта. Как жаль, что в тот день я забыла свои ключи, но на мою удачу из подъезда вышел мальчишка-школьник со второго этажа. Равнодушно оббежал меня, оставляя вход открытым. Я поспешно шмыгнула внутрь. После улицы и яркого солнечного света, внутри помещения сначала показалось очень темно. Потом глаза привыкли. Медленно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти какую-нибудь зацепку. Никогда я так досконально не рассматривала пол, потолок, стены, почтовые ящики на стене. Что я хотела там обнаружить, сама не понимала. Наконец, мой взгляд остановился на дверях лифта.

“НЕ РАБОТАЕТ”, - прочитала прикрепленный скотчем листок.

Странно. Неужели он так основательно сломался, что за неделю невозможно было починить? Не понравилось мне это обстоятельство. Не знаю чем, но не понравилось. Какая-то назойливая тревожная мысль крутилась у меня в голове все время, пока я сначала поднималась до своего этажа, потом спускалась. Кстати, в дверь я все же не удержалась и позвонила. Открыл мужик возрастом моего отца, но не отец, однозначно. К этому я была готова, извинившись, развернулась и ушла. Однако эта длительная поломка, пусть тормознутого, но ведь практически совершенно нового лифта, так и не давала мне покоя. Разве такое бывает?

“Может, я тогда вышла не на том этаже в другую реальность?” - выдала осторожно я сформировавшееся умозаключение. - “Ведь робот-автомат в тот день, точно помню, сообщил, что этаж первый, а я спускалась по лестницам еще не меньше шести-восьми пролетов, а значит это был этаж третий или четвертый. Может и в самом деле произошел пространственный сдвиг?” И я попала. Да уж, попала, так попала. Вечно везет мне, как утопленнику. Все попаданки, как попаданки. Попадают в прикольные миры, вокруг них крутится, как минимум один принц, но чаще два и больше, да и вообще весь мир падает к их ногам. А я вечная неудачница, играющая на вторых ролях, либо вообще статистом. Вот уж если не везет, то не везет в любой реальности. Вздохнула и тут же ухмыльнулась. Да, безумно-фантастическое предположение, я и сама в него не верила. Но чем больше я обо всем этом думала, тем идея все настойчивее и настойчивее охватывала меня, заставляя задуматься всерьез о невозможном. И ведь ни с кем не обсудишь такое. При таком заявлении примут за сумасшедшую, только и всего. И вот тогда меня точно определят туда, где тусуются все принцы, принцессы, эльфы, драконы, а также с десяток Наполеонов, Супермэнов, Бэтменов и Человеков пауков.