"Транзитом по реальностям"

Я снова брела по улице. Мне некуда и не к кому сходить, и потому я опять просто шла, шла и шла, куда глаза глядят. В какой-то момент оглянулась и заметила неподалеку остановку. Здесь ходил 43 маршрут. Ванькин маршрут. По идее автобус делал один круг рейса чуть больше чем за час. Вполне реально дождаться Ивана здесь. Не знала, рад ли он будет меня видеть еще и на работе, но мне очень хотелось. Я уже скучала.

Ждала нужный мне транспорт не долго - минут двадцать. Когда вошла в салон, Иван даже, похоже, не заметил. А я уселась на заднее сиденье. Пусть он не видел меня и даже не знал, что я здесь, но мне так было спокойнее. Расслабившись, уткнулась в окно, меланхолично рассматривала родные знакомые улицы, проносящиеся мимо со скоростью бешеной, вечно подрезающей кого-то маршрутки, размышляла, мечтала и почти ощущала, что самый дорогой и близкий для меня человек на данный момент тут, совсем рядом, буквально в нескольких метрах. Я не одна, и это важно.

Под монотонную езду укачало и я не заметила, как уснула. Прям там, в салоне, прислонившись головой к стеклу. Разбудил меня, уже ставший таким родным, голос.

- Это что за очаровательные зайцы у меня тут ездят? - игриво пошутил Ванька, ладонь аккуратно притронулась ко лбу, следом туда же прислонился щекой. В висок губами. - Придется тебя, красавица, оштрафовать.

- Оштрафовать? У меня нет денег. - спросонья улыбнулась, не раздумывая, покорно подставила губы для поцелуя.

- Нет денег - придется платить натурой, - просто поцеловать ему показалось мало, перетянул меня к себе на колени, бесцеремонно заграбастывая причитающуюся ему “натуру”.

- Мммм, и часто ты так штрафуешь? - мы пытались продолжать болтать, но слова становились все более невнятными, проглатывались и переплетались так же, как и наши языки друг с другом.

- Учитывая, что не платят обычно бабки-пенсионерки, то это мой первый опыт.

- Первый?

- Угу, надо же когда-то начинать.

Ну, мы бессовестно и начали, словно прыщавые подростки украдкой обжимались в темном салоне автобуса на заднем сиденье, пока вокруг слышались близкие и далекие шаги, тихие и громкие голоса, кто-то из коллег-шоферюг даже искал и звал Ваньку, а мы не обращали внимание ни на что, как будто в этом мире нас было только двое.

- Встретились два одиночества, - прошептала я ему в порыве нежности. Именно так я представляла притяжение пары никому не нужных душ. Это мне так виделось, а Иван промолчал. Неизвестно, что он на это подумал.

Глава 17

К тому, что он подумал и почему промолчал, я возвращалась в мыслях много раз. Вроде, что такого? Ну промолчал, и промолчал. Что он, собственно, должен был ответить? Но эта пресловутая женская логика не давала покоя, и червячок сомнения старательно меня грыз, грыз и грыз. С моими-то комплексами и полной неуверенностью в жизни, особенно сейчас, я могла напридумывать чего угодно, и потому мне нужны были более конкретные факты.

На следующий день Иван, как известно, по графику снова работал. Но дома с утра я была не одна. У сестры его, по всей вероятности, первых пар в институте не было. Я не выдержала и специально вышла на кухню, когда Аленка завтракала. Кому, как ни сестре, прекрасно все знать о личной жизни брата. Вот я и заявилась к ней с волнующим меня вопросом.

- У Ивана есть девушка? - без лишних расшаркиваний и предисловий спросила напрямую.

Девчонка пристально посмотрела на меня, выдержала театральную паузу и лишь потом ответила вопросом на вопрос:

- А тебе-то какая разница? Он же не в твоем вкусе.

Злопамятная и мстительная девица. Наверняка еще не раз припомнит мне сказанную в запале необдуманную фразу. Да и кто бы мог подумать, что так все повернется. Зря я к ней обратилась, не скажет она мне ничего толкового и доброго. И в самом деле, Аленка не дождалась моего ответа, да, скорее всего, даже и не интересны ей были мои оправдания, ухмыльнулась и выдала мне пищу для размышлений и дальнейших загонов.

- Так-то у него никогда не было недостатка в тех, кому он нравится, и могу тебе сказать, что ты вообще-то тоже совершенно не его типаж. Странно, что он с тобой возится.

Я бы могла списать сказанное на обиду сестры за своего брата, и все это всего лишь защита, они, как я заметила, друг за друга горой, но трезвый разум мне сообщал, что я и впрямь далека от того совершенства, что привлекает Ивана. Алиску внешне я даже отдаленно не напоминала. Неприятные выводы и грустная реальность, от которых неприятно заскребло на душе и даже стало подташнивать. От расстройства чувств у меня пропал и так не ахти какой аппетит. Завтракать по обыкновению не стала. И готовить ничего не хотелось. После таких заявочек этой пигалицы энтузиазма на домашние хлопоты - полный ноль. Пусть сама сегодня готовит и себе, и своему любимому братцу. Мне же кушать вообще не хотелось.

Вышла на балкон, закутавшись в плед, стояла и пялилась в одну точку. Без всяких мыслей и стенаний. Смысла нет устраивать истерику. Каждому хочется быть единственным, неповторимым и любимым, спору нет, просто не всем это дано, не все заслуживают. Уж я так точно нет. Ну и ладно. Намного важнее вопрос, как жить дальше. Вдруг я так и не найду никого из родных. Что делать и с чего начать? Как получить новые документы? Где устроиться жить? Какую найти работу? Не могу же я все время висеть на Ванькиной шее. Вот, действительно, странно, что он до сих пор со мной возится. Он, без сомнения, добрый, но есть пределы любому милосердию. Придет время, когда настанет уже пора мне уйти восвояси.

В неизвестность, естественно, уходить не хотелось, и последняя надежда оставалась на телефон. Информация, оставшаяся в нем - последний шанс прояснить ситуацию. Сегодня, кстати, уже можно забирать мой айфон из ремонта. Ванька обещал съездить в мастерскую в обед. Который час, интересно? Наверное, пора уже собираться. Но из-за навалившейся апатии двигаться не хотелось. Так и стояла отрешенно.

- Что там высматриваешь? - неожиданно раздавшийся позади голос заставил вздрогнуть. Тут же сильные руки обхватили за талию и притянули меня спиной к себе. Легкий поцелуй в щеку. Все же, как здорово в его объятиях. Сразу пропадают все сомнения и остается полная уверенность во всем. В будущем, настоящем и прошлом. Особенно в прошлом. Я обязательно его вспомню и найду. Ванька поможет, он все решит, он не бросит. Никогда не бросит.

- Ничего. Просто смотрю, - улыбнулась, прижалась к нему сильнее.

- Я звонил, ты трубку не берешь, пришлось подняться, - проворчал он, но при этом старательно укутал меня в плед. На самом деле пустая забота, на улице послезавтра май. Теплынь и солнце пригревает, особенно сквозь окна застекленного балкона. Да, пустая и ненужная забота, но представляете, как приятно ее ощущать. И я продолжала улыбаться, хоть он и дальше ворчал на меня. - Почему еще не одета? За телефоном не едем, что ли?

- Едем, конечно, - встрепенулась. И в самом деле, что это я такая нерасторопная. Перерыв у Ваньки не резиновый, надо успеть в мастерскую сгонять. - Я сейчас быстро. Буквально пять минут. Подожди, - забегала, торопливо влезая в одежду.

Уже через полчаса мы сидели в холле торгового центра, напротив павильона мастерской цифровой техники. Склонились над моим айфоном. Он выглядел почти как новенький, стекло идеально чистое, без единой царапинки. При включении экран без проблем загорался, сенсор работал и легко листал вкладки. Внутренности тоже все полностью сохранились - память не пострадала. И если меня все кругом пытались заподозрить в сбое моей системы, то к аппарату таких претензий быть определенно не должно. Это же техника, она точно ничего не напридумывает. Все есть, как есть.

Список контактов у меня огромный. Я никогда не удаляю ничьи номера телефонов, даже если уверена, что никогда в жизни этому человеку не позвоню. Но, как говорится, никогда не говори никогда. Мало ли какие бывают ситуации в жизни. Вот и сейчас я сделала исключение. Едва открыв перечень абонентов, существующих в памяти моего телефона, не задумываясь, тут же первым делом вышвырнула из списка номер Алисы. Вот так вот, посчитала это самым важным и неотложным занятием. Я не номер родителей ринулась срочно смотреть, не что-нибудь еще, что поможет мне поскорее узнать истину, а именно быстро уничтожила эти злосчастные десять цифр. Это в первую очередь не требовало отлагательств. Знала, глупо, но мне так спокойнее. Я понимала, что это не панацея, и при большом желании Иван все равно сможет узнать этот номер, но считала - пусть это будет не так легко и не с моей подачи. А лучше, если вообще не вспомнит. Ванька заметил мои манипуляции, хмыкнул:

- Давай уже звони родителям, ревнивица, - обнял меня и поцеловал в висок.

“Да, ревную. И что?” - запыхтела мысленно, но послушно стала отыскивать номер мамы. Увидев найденные цифры, замерла, пальцы задрожали. В глазах снова начало темнеть, как в первый день всей этой истории, к горлу подкатила тошнота. Рука моя в бессилии опустилась, и я уткнулась лбом в Ванькину грудь. Сколько моих слез и соплей он уже вытер за все время нахождения меня в их реальности? И сколько еще сможет и захочет терпеть? У меня однозначно в этом странном мире никого кроме него нет. Теперь в этом уже нет никаких сомнений.

- Что там? - Иван еще ничего не понял и растерянно смотрел, на мое полуобморочное состояние. - Оль, ты что? - пытался он меня растормошить.

Я лишь в ответ мотала головой и пыталась глубоко вдыхать, но воздуха все равно не хватало, и я задыхалась. Чувствовала, как он забирал из моих рук телефон, одновременно прижимал меня к себе, гладил мои волосы и пытался куда-то дозвониться. Куда, я уже даже догадывалась. Моей маме. Наивный. Там, где она находится, туда невозможно дозвониться.

- Набранный вами номер не зарегистрирован в сети, - подтвердил мои мысли автоответчик. Мы уже звонили по этому номеру неделю назад, оператор ничего нового за это время не придумал. Как был не зарегистрирован номер моей матери, так и остался. Так что ничего с моей памятью не случилось, все на месте и нет никакой амнезии. Я все прекрасно помню. Единственное, что я не помню, где и как я перешагнула в этот параллельный мир.

Ванька же все еще пытался объяснить ситуацию, тем самым успокаивая меня.

- Оля, перестань. Наверное, это просто старый номер. Или может у тебя вообще родителей нет. Так бывает. У меня же видишь, их тоже нет. Это херово, но ничего не поделаешь. Всякое случается.

Иван - он просто чудо и прелесть. Что бы я без его логики и оптимизма делала? Это же просто железно-замечательная версия. Родители мои погибли, а я на этом фоне крышей съехала. Такое объяснение просто класс. Если бы не одно но. Да какое там одно? Десятки таких “но” находилось в этом маленьком плоском аппарате.

Забрала свой телефон и начала листать, демонстрируя все неопровержимые факты. Да у Ваньки просто фантазии не хватит, чтобы все это объяснить, обходя все чудеса. Сначала открыла журнал звонков. Показала входящие и исходящие звонки в тот самый злосчастный день. Два от мамы, наверняка же не с того света она мне названивала. Несколько от клиентов - это тоже помню, по поводу страховки звонили. Один из них по ДТП консультировался, куда и какие бумаги сдавать для возмещения убытков. Ну и само собой три вызова от Толясика, и моих к нему - одиннадцать. Да, я умею быть назойливой.

Кстати, о Стасике-Толясике. У меня и фотографий его полно в памяти телефона. Неопровержимые доказательства, что я не просто преследовала в мечтах генерального директора фирмы по производству металлопрофиля, как сталкер несчастный. У нас с ним были самые настоящие отношения, пусть некрасивые и предосудительные, но были же.

Ванька не очень заинтересовался галереей снимков. Быстро пролистал несколько штук, где мы с Брагиным запечатлелись на память в обнимку вдвоем и закрыл. Милые, кстати, фото. Мне они в свое время очень нравились. Теперь же даже вроде как неудобно получалось за них перед Иваном. И хорошо, что не стал пристально рассматривать. Читать же мою сюсюкающую переписку с любовником в ватсапе вообще отказался. Лишь мрачно сказал:

- Да, понял я, понял. Не надо мне ничего больше показывать. И вообще, ехать пора. Обед закончился.

И как это, скажите, пожалуйста, понимать? Это нормальная реакция? Он что, каждый день встречал людей, гуляющих по реальностям? На всю эту загадочную чертовщину я получила ответ: “Мне на работу пора”. Он сам-то вообще в здравом уме? Посмотрела на него в недоумении, зато хоть сама истерить перестала.

- И что мне теперь делать? - спросила растерянно. Уцепившись за его руку, я семенила рядом и едва успевала за его решительным шагом.

Он скорость не сбавил, только немного оглянулся на меня.

- Для начала сейчас придешь домой и поешь, - выдал, - уверен, ты опять не завтракала, - рука крепче сжала мою ладонь.

- А потом?

- А потом? Потом война план покажет. Придумаем что-нибудь. Не переживай.

Глава 18

И война план показала. Точнее не план даже, а триллер, проверяющий мои нервы и психику на прочность. Но обо всем по порядку…

Поздним вечером, когда Ванька еще работал, но уже скоро должен был вернуться, я сидела и увлеченно ковырялась в своем восстановленном айфоне. Усердно подчищала всю конфиденциальную информацию. Безжалостно ликвидировала все, что касалось каким-то образом Брагина. Убрала и его номер телефона, и смс-ки, и переписку во всех социальных сетях и мессенджерах, ну и, конечно же, фотографии. Особенно они вызвали раздражение у Ваньки. Он прав, пора мне уже, наконец, простить и отпустить Толика. И если мне когда-то суждено попасть назад, в свое временное пространство, то к своему любовнику я, однозначно, больше не вернусь. А если я останусь навсегда тут, то мне и подавно не нужны его фотографии и контакты. Тем более здесь у меня был Иван. Его я бы точно не променяла ни на каких Стасиков-Толясиков, даже если бы мне предложили взамен какие-нибудь бентли, феррари или бугатти. Любимый человек намного дороже какой-то там железки, пусть даже эта железка стоит больше миллиона долларов. Настоящая любовь бесценна. Если она, конечно, существовала, эта любовь. С его стороны все пока не совсем понятно, нет никаких гарантий и уверенности. А вот со своей стороны я уже совершенно точно готова была признаться, что влюблена в него. Все приметы и факты налицо. У меня полное очарование им. Он самый обалденный, самый хороший, самый добрый и заботливый, самый нежный и в то же время мужественный, и даже, кажется теперь, самый красивый. Мне офигенно повезло. Он лучший. И пусть только кто-то посмеет сомневаться в этом. Мне хотелось постоянно касаться его, держать за руку, да и вообще хотя бы находиться рядом. Полная зависимость от человека, от одного вида которого поднимается волна счастья и становится легко дышать. Хочется бесконечно обнимать, целовать, брать в вечное и безраздельное пользование. Да, только единоличное. Мне и больше никому. И отсюда закономерная ревность. Дикая ревность. Она съедала меня еще и от полной неуверенности в себе. Страх, что, несмотря на все его улыбки, заботу, нежность и страсть, я все же не в его вкусе, что это временно, что есть кто-то другой, а я развлечение и приятное времяпрепровождение. Все старые и такие знакомые страхи. Хоть Иван своим поведением вроде и не давал повода усомниться в нем, но в наших отношениях все было еще так зыбко, что полностью довериться ему пока не получалось. Хотелось, но страшно. И если бы я точно была уверена, что он испытывал ко мне хотя бы примерно то же самое, что и я, то я бы, наверное, даже уже и не хотела вернуться домой. Я лучше бы осталась здесь с ним.

Пока я размышляла в таком ключе и листала страничку за страничкой, убивая время до прихода моего трудяги. Ждала и уже скучала, как вдруг айфон звякнул “ты-ли-дынь”. Мозги машинально сработали. СМС. На автомате открыла, даже не задумываясь, кто мне может написать. Это только потом я вспомнила, что мне писать-то в принципе здесь и некому. Ванька абсолютно не любитель эпистолярного жанра. Во всяком случае, мне он не писал, а если что-то очень нужно, он лучше звонил. Да и мне ли это письмо? Моя-то симка, как известно, заблокирована, а я пользовалась вторым номером Ивана. Так что логично, что я сама не зная того сунула нос в чужое электронное послание.

“Ты где потерялся? Я уже соскучилась. Сегодня зайдешь?”

Конечно же суть до меня дошла не сразу. Истина добиралась как до жирафа, что я тут не одна кое-кого жду и очень скучаю, в надежде, что зайдет ночевать. Мило. Это я тут сейчас в роли обманутой “типа жены”, или все же наоборот? С какой стороны ни глянь, ситуация меня совершенно не устраивала. Влезать повторно в одну и ту же дрянь - это выше моих сил. Остаться с Ванькой навсегда сразу же показалось сомнительной затеей. Какая глупость. И какая, нафиг, вообще любовь? Смешно. Я смешна. Дура. Влюбленная идиотка и полная дура! Меня невозможно любить. Меня можно только иметь. И раз так, то в этом мире мне делать нечего.

Вряд ли я в тот момент что-то толком соображала. Мной двигали эмоции. Машинально одевалась, не обращая внимания, что за окном уже почти ночь. Даже все маршрутки давно ушли в парк, и водители скоро разбредутся по своим домам. Вот именно, что скоро, а мне надо было успеть до прихода одного хорошо известного мне двуличного водителя, иначе я просто снова попаду в ловушку его теплоты и уюта. Но нет. Хватит с меня отношений на обочине чьей-то жизни. Надо простить и отпустить еще и Ивана. Плюс еще и поблагодарить, ведь он так много для меня сделал. Просто огромнейшая ему благодарность за помощь, но мне давно пора отправляться домой. Надо срочно найти тот портал, который привел меня сюда. И я даже догадывалась, что это за место перехода. Лифт. Однозначно лифт. И мне надо теперь как-то быстрее в него попасть. Ни секунды я больше не хотела оставаться здесь.

Потому я, спустя каких-то десять минут, хлопнула дверью на пятом этаже пятиэтажки, оставляя позади себя квартиру, которая чуть не стала моим домом. Обидно, что все так вышло. Я бежала по темным улицам, захлебываясь слезами, громко всхлипывая, и, как мантру твердила себе под нос.

- Простить и отпустить. Простить и отпустить.

В моем родном подъезде, теперь-то я точно знала, что он мой родной, ничего не изменилось . Лифт и табличка:

“НЕ РАБОТАЕТ”.

Я свято верила, что он и не заработает никогда, пока я бегаю по чужой реальности и нарушаю тем самым вселенский баланс. Нажала кнопку на первом этаже. Да, тишина. Понимающе кивнула. У меня в голове уже сложился свой алгоритм. Если я в прошлый раз вышла где-то на третьем или четвертом этаже, то и возвращаться мне надо оттуда. На всякий случай проверила и на втором. Правильно, там тоже не работало. Третий этаж - аналогично. Значит четвертый, ну, или на крайний случай - пятый. Выше уже быть не может.

Чудеса. На четвертом кабина отозвалась на вызов и заспешила ко мне. Сердце мое на секунду испуганно замерло. Хоть я и ждала, что моя теория сработает, принять это в реальности оказалось жутковато. Страшно. Очень страшно, но надо возвращаться. Глубоко вздохнула, и шахта раскрылась. Кабина на месте, ничего необычного: пол, потолок, стены и панель с кнопками. Затаив дыхание, вошла и дрожащими руками потянулась к цифрам на стальных кругляшах. На какой нажать этаж? На восьмой? Вернуться туда, где я села в тот день в этот злополучный лифт. Исчадие ада какое-то, а не техника. В фильмах ужасов он бы обязательно ехал, страшно поскрипывая, под какую-нибудь угнетающую музыку, мигал бы беспрестанно свет, то загораясь, то снова потухая. Здесь же лифт тронулся мягко, медленно передвигаясь, и я надеялась, что не просто с этажа на этаж, но и еще в пространстве по реальностям, прямиком к моему дому, к родным и близким. И хоть не было того нагнетающего киношного антуража, меня все равно охватывала жуть от сверхъестественности происходящего. Непонятность и неизвестность того, что произойдет. Вот что страшно.

Но как оказалось, это был еще не испуг. Дальше стало только хуже. Кабина остановилась и затихла. Я подождала. Вскоре приглушенный свет дал понять, что ожидание бесполезно. Открывать двери никто мне не собирался. Я моментально оцепенела. Тошнота, бьющееся в горле сердце, онемение лица и конечностей. Все как положено при охватившей панике. Перепугавшись в конец, я яростно застучала по кнопке с цифрой “8”, но этот техномонстр так и отказывался меня слушаться, тогда я нажала опять на четверку. Пусть везёт назад. Мне уже было все равно куда, лишь бы выбраться из этой дьявольской клетки. Четвертый этаж лифт устроил, он покорно поехал. Остановившись, снова замешкался, защелкал внутренностями, и, на счастье, двери стали потихоньку открываться. Снаружи ко мне внезапно ворвался порыв не очень свежего ветра. Какой-то немного смердящий запах, хотя для подъезда такое и не новость, но от того, что увидела впереди, я получила шок. Стояла, выпучив глаза и открыв рот, не в силах даже пошевелить пальцем. И наплевать уже было на неприятные запахи. Такой меня охватил жуткий ужас. В ушах противно зазвенело, перед глазами засверкали звездочки, я понимала, что с секунды на секунду брякнусь в обморок. В это невозможно поверить, но передо мной возникла картинка обыденной жизни средневекового замка. Там, за дверями лифта, зеленые подъездные стены вдруг превратились в каменные - мрачные и выщербленные. Мимо пробежала и не заметила меня девушка - простолюдинка в длинном грязно-сером балахоне, подпоясанном передником, и с дурацким чепчиком на голове. Где-то сбоку, вне поля моего зрения, послышался цокот копыт, а потом на грязную из булыжников мостовую вышла и сама пегая лошадь. Она лениво плелась, таща на себе такого же безразлично-скучающего всадника, одетого в камзол и, прости Господи, в объемные панталоны и лосины, возле шеи красовался воротник из рюшечек. Я часто заморгала в надежде, что мое видение, наконец, когда-нибудь исчезнет, но, увы, мрачный грязный муравейник оживал передо мной все больше и больше. Количество прохожих росло. Благо дело участники этого театрального представления пока меня не замечали. Но рано я радовалась. Один прохожий, больше похожий на монаха или пилигрима, неожиданно резко обернулся и ошарашенно уставился на меня. Видно, что он тоже пришел в замешательство. Стоял, моргал и часто-часто крестился, но я у него тоже в мираж никак не превращалась и в дымке не рассеивалась. Взгляды наши встретились, и он, завороженно глядя, медленно-медленно пошел в мою сторону. Расстояние неумолимо сокращалось. Еще минута и меня выдернут в этот еще более странный мир. К гадалке не ходи - я окажусь для них ведьмой. Чувство самосохранения все же сработало, в последний момент я вздрогнула, оживая. Прилив в кровь адреналина заставил меня моментально ринуться к кнопкам, и я даже сообразила, что не стоит больше нажимать никакие цифры. Бог его знает, куда еще меня занесет. Цивилизация двадцать первого века привычнее и удобнее, пусть даже там нет ни одного знакомого и принцами совсем не пахнет. Поэтому я просто ткнула в стрелочки, направленные навстречу друг к другу, и дверь неохотно, в конвульсиях, но закрылась. Я в страхе ждала, что человек, шедший мне навстречу, сейчас застучит с той стороны и будет выламывать дверь, но нет, наступила оглушительная тишина. Лишь слышалось мое тяжелое дыхание, глубокое и даже с каким-то хрипом. Ноги не держали, я осела на пол. Головой прислонилась к холодной стене, по лбу и спине стекал пот. Пялилась растерянно на цифры на стене и совершенно не знала, куда нажимать дальше.

“Тынь-тыды-тынь-тыды-тыды-тынь-тинь”, - раздался неожиданно звук. Вздрогнула. “Тынь-тыды-тынь-тыды-тыды-тынь-тинь”, - повторилась характерная мелодия, которую ни с чем невозможно спутать. Айфон. Я тут же завозилась, судорожно вытаскивая из кармана свой аппарат. “Тынь-тыды-тынь-тыды-тыды-тынь-тинь”, - еще раз настойчиво позвал меня звонок, на экране мигала надпись “Иван”, тот самый Иван, у которого номер заканчивался на семь и три единички. Радость и облегчение - вот что я испытала, услышав его звонок. Вот он рыцарь, мой герой, который спасет меня из любой беды и никогда не бросит. Я уже не держала на него никаких обид ни за какие смски от скучающих девушек. Какая это мелочь по сравнению с той проблемой, которая накрыла сейчас меня.

- Але, - закричала я в телефон, - Ваня, Вань, - зарыдала.

- Оля, ты где? – голос, как обычно, недовольный. Иван всегда раздражался, когда я нарушала размеренный уклад жизни. Ну и пусть недовольный, зато родной.

- Ванечка, мне страшно, вытащи меня отсюда, пожалуйста. Ваня, пожалуйста, - я истерила и некрасиво визжала.

На том конце раздался отборный мат и потом уже взволнованный голос:

- Да где ты? - и снова мат.

- В лифте, - пискнула я.

- Да ёёёёёёёёёёёёё-моё, что тебя туда понесло? Дура ты ненормальная!

Я очень даже была согласна с ним, что я дура. Круглая дура. Полная дура. Дура в квадрате и во всех остальных степенях. Пусть только он придет.

- Сиди там и не уходи никуда. Слышишь, малахольная.

Конечно, слышу и я ни за что на свете больше никуда и шага не сделаю. Я даже кивнула в ответ, хоть он и не видел, и начала, как обычно жаловаться. А он слушал, пыхтел и громко топал, спускаясь по лестнице.

- Я не уйду, я тут. Я не знаю куда ехать. Вань, на четвертом этаже там замок.

- Какой замок? - На заднем фоне у Ваньки хлопнула подъездная дверь, и теперь шаги стали менее слышны, зато дыхание участилось. Наверное, бежал.

- Такой, средневековый. Там мостовая из булыжников и кони.

- Кони?

- Да, они так цокают по мостовой. Цок, цок, цок. И монах, он меня заметил, но я нажала двери закрыть. И теперь не знаю куда нажать. Вань, ты меня вытащишь?

- Вытащу, только не уходи никуда.

- Куда я уйду? Я в лифте.

- Ну, значит, не нажимай никуда. Поняла? Просто сиди и жди.

- Поняла, - я снова кивнула. - Ты будешь ломать лифт?

- Не знаю, посмотрим. Зачем ты туда вообще поперлась? Ты на время смотрела? Полночь скоро, а ты по лифтам шарахаешься. Пришибленная. Днем не судьба искать замки?

Я замки не искала, я дом искала. Нафига мне замки? А полночь – это, несомненно, страшно. Именно в полночь происходит всякая чертовщина, мне стало совсем жутко.

- Вань, ты трубку не клади, а то я боюсь. Ты успеешь до двенадцати?

- Успею. Уже подхожу.

- Хорошо, - расслабилась. Помощь совсем близко, но тут же меня осенило, и снова прошиб пот, - Вань, а вдруг мы сейчас с тобой в разных реальностях? Как ты меня вытащишь?

Послышался тяжелый вздох, а потом уверенное заявление.

- Оля, мы не можем с тобой быть в разных реальностях. Мы с тобой по телефону разговариваем. Понимаешь? Мы оба в сети.

Да, мы оба в сети. Я улыбнулась. С Ванькиной стороны в трубке зазвенел вызов домофона, через какое-то время в ответ недовольно буркнули. Иван кого-то, наверняка, разбудил ночным звонком в дверь.

- Лифтер, - невозмутимо ответил он на бурчание из домофона, - у вас человек в лифте застрял.

Звук открывающейся двери и в подъезде шаги и голос стали гулкими.

- Ты на каком этаже?

- На четвертом. Только на четвертом там замок, я туда не хочу.

- Ага, разберемся.

Снова топот по лестнице и сбивчивое тяжелое дыхание. А потом мне показалось, что я услышала эти шаги совсем близко, не только в трубке телефона, но и здесь где-то за дверьми. Секунда и они распахнулись. В проеме стоял Иван, а я сидела, забившись в угол. Опустила телефон и счастливо улыбнулась, глядя на злое лицо парня, тем не менее за маской бешенства , виден явно встревоженный взгляд. Он тоже вошел в кабину и присел рядом, взял в руки мои холодные ладони. Прикоснулся губами к пальцам и потом полностью притянул меня к себе. Я прижалась к нему, с души как камень свалился. Он рядом - я не одна. И с удовольствием разревелась.

Глава 19

Полночь нас все же застала в этом зловещем лифте, но с Ванькой это совсем не казалось страшным. Мы сидели с ним, как два бомжа, на полу, прижавшись, друг к другу. Иван уже совершенно не злился на меня. Он обнимал меня, время от времени целовал и тихонько посмеивался над моими глюками. Естественно и логично, что он не поверил ни в какие порталы. Да и я сама, находясь рядом с ним и впитывая его уверенность, уже начала сомневаться, не пригрезилась ли мне на нервной почве вся эта чушь.

- Ты зачем сюда побежала? - задал, наконец, он важный вопрос.

Я надулась, вспоминая, с чего вдруг начался мой взбрык. Во всем виновата гадкая смска. Это из-за нее у меня произошло временное помутнение. Однако мне не хотелось упрекать и выставлять Ваньке претензии после того, как он, бросив все, прибежал и спас меня. Поэтому просто тихо недовольно буркнула:

- Домой хотела.

- Ночью?

- Угу.

- А мне сказать совсем тяжело? - он с упреком посмотрел на меня. Терпеливо подождал ответ, но я упорно молчала. Хмыкнул. Взъерошил мне шутливо волосы и убрал руки, перестав меня обнимать. Потом вообще отвернулся, уставившись задумчиво на закрытые двери.

Вот здрасте! И это что, получается, он себя сейчас еще и пострадавшей стороной считал? Типа я понеслась домой и о нем даже не вспомнила? Ну да, вообще-то так и получалось. Приютил, пригрел, даже телефон за огромную сумму денег починил, а я без слов прощания и благодарности умотала по-английски. И впрямь некрасиво.

- Мне тут смску прислали, - тут же решила я оправдаться, чтобы он не подумал, что я такая сволочь. - Точнее тебе прислали, - достала телефон и отдала ему - пусть прочтет и сам поймет все.

Он равнодушно пробежал глазами текст, вернул мне айфон и снова уставился угрюмо вперед.

- Я не хотела тебе мешать, - это смешно, что мне еще приходилось ответ держать и извиняться за его же ночные интимные письма от каких-то скучающих и ждущих девиц. И все же я именно это и делала - объясняла и даже собиралась просить прощения. Идиотская ситуация, но, блин, почему-то я чувствовала себя виноватой. Вздохнула и сама прижалась головой к его плечу, раз он обнимать меня больше не хотел. - И вообще, Алёнка сказала, что у тебя много девушек и они лучше меня, - добавила уныло.

Ванька покачал головой, шумно выдохнул и уткнулся головой в свои колени. Посидел так несколько секунд. Насколько я поняла, это он пытался восстановить свою нервную систему. Потом обернулся ко мне, постарался приблизиться так, чтобы видеть мои глаза.

- Оль, у меня уже мозги взрываются, я нихера не успеваю за твоими тараканами в голове. – Закопошился, подтягивая ноги к себе ближе и выпрямляясь. Лифт все же тесный и малоудобный для длительных посиделок. Снова обнял меня, пристроил возле себя удобнее. А мне по-всякому хорошо, лишь бы он был рядом. - Я тебе сейчас одну вещь скажу, - произнес таинственно, а я навострила уши и затихла. - Может ты удивишься, - хмыкнул, - но у меня были девушки до тебя. Несколько даже. И постоянные, и не очень. В двадцать шесть лет такое бывает. Понимаешь?

Я виновато вздохнула и тихонько кивнула. Он снова заерзал.

- Хорошо, что понимаешь, - невесело усмехнулся, - а я вот нифига не понимаю. Объясни мне, почему из всего сообщения ты прочитала только конец, где мне предлагают куда-то прийти, а начало, где я куда-то потерялся, тебя нисколько не заинтересовало? М?

Я пожала плечами и опять вздохнула.

- Оля, прелесть моя бестолковая. Я с тобой потерялся. Ты об этом не подумала?

Я засопела и, наконец, постаралась объяснить.

- Просто Алёнка… - начала я, но Ванька меня раздраженно перебил.

- Просто Алёнке надо язык вырвать. А еще отшлепать и в угол поставить. У нее мозгов порой как у подростка. Нашла у кого спрашивать, - недовольно проворчал.

- Значит я не хуже? - затеплилась во мне надежда. - Не хуже тех, что у тебя были?

Наивно и доверчиво посмотрела на него. А он внимательно рассмотрел меня, оценивая, своими умопомрачительными голубыми глазюками. Дотошно так и тщательно. Потрогал, проводя пальцами по щеке и губам, осязая своей грубой мозолистой кожей, а потом даже на вкус попробовал, смакуя и губами, и языком. И только потом вроде насмешливо, но с какой-то долей досады вдруг высказался.

- Хуже. Намного хуже.

Я, еще не отойдя до конца от настырного поцелуя, растерянно облизнулась и напряглась. Как-то по законам жанра он должен был ответить обратное. Даже если это не так, уместнее соврать. Кто ж такое говорит девушке после объятий и поцелуев? А он наплевал на мое замешательство и уже вел губами по скуле, потом глубоко вдыхал, уткнувшись в шею, а руками сжимал меня еще крепче и настойчивее.

- Олька, ты не представляешь насколько всё хуже, - выдал мне он, тяжело выдыхая в ухо.

Резко встал, потянул и меня за руку, заставляя подняться за ним. Через секунду грузно навалился на меня, крепко прижимая к стенке лифта.

- Оленька, прелесть моя заблудшая, - ласковые слова произносились как-то зловеще, - знаешь, красавица, я ведь тоже потерялся, - высказался, а я что-то совсем не поняла смысла сказанного, зато хорошо почувствовала его руки. Он нетерпеливо и немного грубовато разбирался с нашей одеждой.

- Потерялся? - переспросила, серьезно намереваясь осмыслить сказанное, но через пару мгновений уже забыла о вопросе. Тихо ахнув, запрокинула голову.

- Да, вместе с тобой потерялся, - упрекнул, и еще сильнее вдавил меня в стену, - совсем потерялся, - спешно поймал губами мой усиливающийся стон, - в тебе потерялся, Олька. Так безвыходно еще не было никогда. Хуже уже не бывает. Понимаешь? - я слышала его отчаянный шепот, но, естественно, ничего не понимала. Не тот момент это был, чтобы что-то понимать. Сами понимаете.

- Как мы будем выбираться отсюда? - я опасливо поглядывала на панель с цифрами. С Иваном, конечно, не так страшно и он меня уже почти убедил, что я просто поймала галлюцинации на фоне страха и истерики, но попасть куда-нибудь не туда я все равно боялась.

- Очень просто, нажмем на первый этаж и поедем, - его рука тут же взметнулась к кнопке.

Я попыталась перехватить:

- Нет, подожди, - но не успела, палец парня уже ткнул в единичку, и лифт незамедлительно тронулся. У меня внутри все похолодело.

“Я ненавижу лифт”, - вывела я свою аксиому на всю жизнь. Судорожно схватила Ванькину руку и спряталась за его спину. - “Только бы выйти. Только бы выйти”, - стучало беспрестанно в мозгах, - “Господи, помоги нам, пожалуйста, выбраться отсюда”. Я за эти несколько секунд, что кабина спускалась вниз, я получила такой выброс адреналина в кровь, что его хватило бы на стадо трусливых зайцев. Или стаю. Или… В общем не знаю на что. Но, наконец, адская машина добралась до первого этажа и остановилась. “До первого ли?” - тут же ехидно шепнул мне страх. “Вот именно!” - тут же согласилась с ним я. Состояние медленно, но верно приближалось к полуобморочному. Ватные ноги начали подкашиваться. Я тяжело задышала. Двери в этот раз, даже не задумываясь, без проблем раздвинулись. Я украдкой выглянула из-за Ванькиной спины и в ужасе вздрогнула. В проеме стоял человек. Мужик. На голове капюшон, надвинутый на глаза. “Монах!” - моментально сообразила я. Рука Ивана, наверное, посинела от моей хватки. Ванька оглянулся на меня.

- Оль, ты что? - тут же обхватил меня, пряча в своих объятиях. Подтолкнул к выходу.

Монах, увидев нас, учтиво посторонился, пропуская. А потом, заметив меня, улыбнулся и, опустив капюшон, сказал:

- Привет.

У меня чуть глаза не выкатились от изумления.

- Привет, - скорее по инерции еле выдавила я и только тогда осознала, что это Генка с четвертого этажа. Он студент, а по вечерам доставщик пиццы, с работы, видимо, возвращался. А капюшон от толстовки на нем был.

Генка с интересом оглядел Ваньку, бросил насмешливый взгляд на меня и скрылся в лифте. Кабина закрылась и поехала вверх.

Закрылась? Я в замешательстве оглянулась. Таблички на дверях с надписью “НЕ РАБОТАЕТ” не было.

- Все нормально? - окликнул меня Ванькин голос.

- Не знаю, - просипела я в недоумении.

- Мы вышли, и ничего не случилось, - Иван продолжал меня подбадривать. - Видишь, все хорошо.

Я кивнула.

- Хорошо, - мы выбрались и хотя бы это уже хорошо, мы выбрались в двадцать первый век и это вдвойне замечательно, а вот то, что Генка меня узнал - это я пока не знала как расценивать.

Сердце радостно выстукивало: “Свобода!”, а на улице стояла такая теплынь, что даже не хотелось домой. Я, как самая гадкая и эгоистичная девчонка, не давала своему парню отдохнуть после рабочей смены. Ну и ладно, завтра у него выходной и мы можем спокойно спать хоть до вечера. И потому в два часа ночи мы в пустом темном дворе сидели в обнимку на качелях, тихонько раскачивались и рассуждали:

- Если Генка меня узнал, значит, вероятно мы уже в моей реальности? - предположила я. Студент-разносчик пиццы - первый человек, который за последние десять дней посмотрел на меня и похоже узнал. Это было волнительно.

Ванька потерся носом о мою щеку и как-то слишком равнодушно выдал:

- Может быть.

Я угрюмо покосилась на него. Он разве не рад? Хотя, вполне возможно и не рад, ведь если мы в моем мире, то Иван значит не в своем.

- А если теперь ты потерялся? - испугалась я за него.

- Значит, тебе придется приютить меня в своем доме. Ты же не оставишь меня на улице?

- Нет, конечно, - поспешила заверить его. Даже вопросов быть не может, я буду только рада, если он останется со мной, да еще там, где рядом все мои родные и близкие, но… - Но как же Алёнка?

- Алёнка? - он задумался не более чем на секунду и тут же успокоил. - У Алёнки есть Витёк.

- А если ее кто-то обидит? Хотя бы тот же самый Витёк. Кто ее защитит?

- Витёк не обидит, - уверенно заявил Иван, видимо очень хорошего мнения был он о друге сестренки, - и он как раз и будет ее защищать.

Раз Ваньку такая ситуация не беспокоила, то мне такой расклад тем более очень нравился. С тоской взглянула на свои окна. В них темно, а впрочем неудивительно - ночь на дворе. Но с другой стороны так хочется домой.

- Может, зайдем ко мне и проверим? - осторожно предложила я.

Ванька хмыкнул и крепче прижал меня к себе.

- Обязательно проверим, но завтра днем. Хорошо? Хватит на сегодня и полуночных катаний в лифте.

Я огорченно вздохнула.

- Ты мне не веришь? Думаешь, что я сумасшедшая?

Я почувствовала, как он пожал плечами:

- Ну почему же? Верю. Просто, Оль, если там нет твоих родителей, то тревожить чужих людей в такое время некрасиво, а если они там есть, то тоже не самый подходящий час для моего знакомства с твоими мамой и папой.

Я улыбнулась, загораясь счастьем.

- Ты серьезно хотел бы с ними познакомиться? - не поверила почему-то.

- Конечно, почему бы и нет.

- Нуууууу, мама она знаешь… Я ж тебе рассказывала, помнишь? Она бы напридумывала сразу про меня и тебя.

- Да? Интересно что? Что мы не просто друзья?

Ткнула его возмущенно в бок. Он хохотнул:

- А что? Оль, откуда я знаю, может ты и им собралась петь ту же песню про друзей. Возьмешь и скажешь: "Знакомьтесь, это мой лучший друг Авдеев Иван”.

- Нет, не ту же. А что мне им сказать, Авдеев Иван? М? Что мы встречаемся?

- Можно и так, - согласился Ванька, прикоснулся губами к губам, - но правильнее поставить перед фактом, что мы любим друг друга и будем жить вместе.

- А мы любим?

- Конечно, любим. Разве нет?

- Да. Конечно, да.

Это была, пожалуй, самая замечательная ночь в моей жизни. Мы шли, сцепившись пальцами в замок, я по бордюру, а он рядом, удерживая меня в равновесии. Я качалась из стороны в сторону, балансируя, и улыбалась, как дурочка. Счастливая дурочка. Мы любим друг друга! Странное признание в любви. Но с Ванькой все странно и по-другому. И главное по-настоящему. Мы любим друг друга!

- Вань, а может так быть, что наши реальности соединились, и мы будем теперь всегда вместе?

- Мы и так будем всегда вместе! – уверенно отозвался Ванька.

И я поверила, что, несомненно, будем. Раз Иван говорит, значит все будет именно так. Иначе быть не может. Если только, конечно, я однажды случайно не перешагну куда-нибудь еще раз.

- А если я вдруг однажды исчезну.

- М?

- Ну, вот так же выйду из какого-нибудь лифта и окажусь там, где нет тебя или вдруг ты скажешь, что меня не знаешь.

- А ты не заходи в лифт.

- Как так? Никогда?

- Никогда!

Задумалась.

- Совсем не заходить не получится.

- Почему?

- Вот, допустим, что-нибудь тяжелое на руках не потащишь же.

- Тяжелое?

- Да. Велосипед или коляску к примеру. На себе что ли таскать?

- Какую коляску?

- Ну, мало ли, - пожала я плечами, - всякое бывает. Вдруг ты мне на день рождения подарок оставил.

Теперь пришла очередь задуматься Ваньке. Он как-то резко замолчал. И я тоже погрузилась в мысли.

А ведь в самом деле, я как-то и не подумала ни разу о таком варианте. Крайне неосторожные поступки у нас с ним случились, и ведь не один, а уже четыре раза, если прибавить сегодняшний лифт. Маловероятно, но вдруг. Или не маловероятно. А Ванька продолжал молчать, а мне становилось все больше грустно. Вспомнилась другая любовь, которая и не любовь совсем оказалась. Однобокая какая-то. И ситуация всплыла перед глазами примерно такая же. В один момент с Толясиком назрел похожий вопрос: “А, вдруг?”. И в ответ нашлось много доводов и аргументов не спешить и если что-то вдруг, то известным методом повременить. Ведь я молода, а он не готов, и к тому же слишком рано, в общем не сейчас. А еще чуть позже, после его женитьбы, как оказалось, и никогда. В итоге все вышло пустыми переживаниями, но они неприятно осели в душе. Вот и сейчас немного напрягало и вводило в уныние молчание Ивана. Не надо молчать. Все обязательно обойдется. Не будет никаких “вдруг”. Я просто уверена. Не могу же я быть настолько невезучей, что с “вдруг” я останусь одна. Все должно быть хорошо.

И все же к подъезду мы подошли так и не сказав больше ни слова. Задрав голову, я посмотрела на его окна. Света нет – темно. Логично. Нас же там нет, а Алёнка спит давно. Или все же там теперь другие люди спят? Иван тоже посмотрел. Так и стояли, держась за руки, глядели на верхние этажи.

- Все равно придется таскать, - вдруг сказал Ванька. – Это ведь пятиэтажка.

- М? - не поняла я, растерянно взглянула на него.

- В пятиэтажке нет лифта, говорю, – он подмигнул и притянул меня к себе, обхватывая надежными, крепкими и теплыми руками. – Нам в любом случае коляску придется таскать, - прикоснулся губами к виску.

Я улыбнулась. Он прав - в пятиэтажке нет лифта.

Ванькин дом оказался на месте. И Алёнка никуда не пропала, а тихо-мирно спала. Пора и нам уже было отдыхать. За окном брезжил рассвет. Глаза потихоньку слипались, и я уже находилась на грани сна, как вдруг ко мне пришла страшная мысль.

- Вань, а если я вдруг однажды просто исчезну, без лифта.

- Без лифта?

- Угу.

Он как обычно крепко сжал мою руку.

- Я все равно тебя найду, не переживай.

- Найдешь?

- Да.

- А, как и где?

- Хоть где, моя прелесть. Я найду тебя в любой реальности.

- Ты такой фантазер! - улыбнулась.

- Кто бы говорил, - хмыкнул он. - Не фантазер я, а романтик. Спи уже. И, кстати, забыл сказать, послезавтра мы с друзьями едем на Первомайку на рыбалку. Я научу тебя ловить рыбу и попробуешь настоящей ухи. Я ж тебе обещал. Помнишь?

Я кивнула уже во сне. И так же во сне подумала, что послезавтра - это первое мая. Первого мая мы поедем на Первомайку. Забавный каламбур.

Глава 20

Иногда, когда спишь, бывает такое чувство, что на тебя кто-то смотрит. Чужой взгляд словно прикасается и ощупывает тебя, а ты осязаешь его каждой клеткой своего тела. Вот что-то похожее я явственно ощущала на себе. В первую очередь, естественно, подумала, что это Иван. Кому еще нависать надо мной в такую рань, да и тем более в нашей с ним комнате? Странно, что он быстро выспался, учитывая, что сам после рабочей смены. Хотела ему сказать, что надо еще немного поспать. Нам же некуда торопиться, можно валяться в обнимку хоть до вечера. Хотела, но я до того не выспалась, что никак не могла открыть глаза. Веки словно слиплись, а сознание то и дело норовило провалиться назад в сон. Я бы и уснула дальше спокойно, но это пристальное разглядывание раздражало. Что ему надо? Почему молчит? Не целует, не гладит, даже лоб, как обычно, не щупает, а просто смотрит - пристально и тяжело. Приложив невероятные усилия, я все же резко распахнула глаза, вырывая себя из вязкой дремоты. Это мне так показалось что резко, на самом деле я их еле разлепила, при этом почувствовала невыносимую боль. И не только в глазах - везде, во всем теле. Полная немощь и разбитость, снова было такое чувство, что по мне проехал микроавтобус, только еще намного хуже, чем в тот первый день ДТП. В десятки раз больнее и тяжелее.

Яркий свет резанул по глазам, и я машинально тут же их прикрыла. Что за дурацкое состояние? Я даже начала раздражаться. Вчера все было хорошо, легко и замечательно. Что за ерунда? Снова с трудом приоткрыла веки.

Меня внимательно рассматривал Димка. Взгляд напряженный и нахмуренный. Он меня даже в день аварии так пристально и озабоченно не разглядывал. Получается, что-то случилось со мной во сне плохое, и Ванька позвал на помощь травматолога? Нашел кого звать. Чем может помочь этот интерн-недоучка? Тем временем я уже определенно ощущала, что со мной что-то не так. Состояние мое было ужасным из ужаснейших.

- Дим, - позвала я его, но звук получился еле слышный, во рту пересохло, он почти не открывался, и ужасно хотелось пить, - Дима, - сипящим свистом снова позвала. Хотела еще спросить, где Иван, и что произошло, но сил у меня не хватило произнести больше ни слова, да и Димка вдруг резко отпрянул и исчез. Вокруг никого не стало, а я даже оглянуться не смогла. Голова словно чугунная вдавливалась в подушку, при этом тянуло шею, да и все остальное. Я даже не могла определиться, где меньше, а где больше у меня болит. Дико ныло абсолютно все тело. Устав смотреть в белый потолок, который почему-то показался очень высоким, прикрыла глаза и тут же снова наступила темнота.

Такие пробуждения происходили со мной еще несколько раз. Передо мной теперь возникали какие-то неизвестные мне люди, и я понимала, что нахожусь сейчас в больнице, причем в очень тяжелом состоянии. Ко мне протянули множество проводов и трубок. В меня бесконечно вливали какую-то жидкость, а приборы постоянно что-то измеряли. По обстановке не сложно сообразить, что лежала я в палате интенсивной терапии, а проще - в реанимации, и вокруг меня крутился медперсонал. Но я так и не смогла понять, что со мной случилось. Никто ничего не рассказывал, лишь иногда пытались спрашивать. Интересовались моим состоянием, проверяли мою память и адекватность. Говорила я с трудом, но некоторые слова все же произносила. Назвала и свое имя, и возраст, и сегодняшнюю дату.

- Тридцатое апреля, - ответила, уверенная в своей правоте. Хоть я и чувствовала себя отвратительно, но с памятью у меня по-прежнему было все хорошо. Единственное, что я не помнила, это как попала сюда и по каким причинам. Привезли меня сюда уже явно в бессознательном состоянии. Видимо, после моего обморока Ванька с Димкой все же догадались вызвать скорую помощь. Может у меня отравление какое-нибудь случилось? Хотя я в тот день так и не помнила, ела ли что-то вообще или нет. От завтрака после разговора с Алёнкой я точно отказалась, в обед мы забирали телефон. Ужин? С ужином провал. Вот ведь, как-то вылетел он из памяти. Кстати, Ванька приходил на ужин? Я его ждала после смены и, копаясь в телефоне, вдруг получила смс от какой-то девицы - эта картинка передо мной стояла ярко. Потом вся эта беготня и поломанный лифт. Галлюцинации с замками, лошадями и монахами, превращающимися в Генку. Появляющаяся и исчезающая табличка “НЕ РАБОТАЕТ”. А потом качели и Ванькино признание в любви. Получается, всего этого не было? Мне стало плохо после ужина? Что я съела? Как садилась за стол и что накладывала себе - ничего не помнила. Картинка обрывалась на торговом центре, где мы с Ванькой рассматривали отремонтированный телефон. Я тогда еще впала в панику, что нахожусь в другой реальности, а Иван как всегда меня успокаивал и уверенно заявлял, что обязательно что-нибудь придумает. Он вообще никогда не паниковал, всему искал объяснение и всегда находил какое-нибудь решение. А тут он пока не придумал ничего, как ни странно. И даже не удивился, узнав, что я попаданка. Спокойно отправил домой поесть и отдохнуть. Удивительно. Может и это мне уже пригрезилось. Я тут же попыталась отмотать еще дальше происходившие события, но меня вырвал из воспоминаний настойчивый голос врача.

- Год какой?

Врач хмурился, а я понимала, что число, названное мной, ему не понравилось. Здесь явно какая-то накладочка вышла. По всей вероятности, тридцатое число с телефоном и путешествиями в лифте - это мой бред. Может тогда сегодня двадцать девятое апреля? Надо подумать, что было двадцать девятого. Но год, однозначно, пятнадцатый. На такой ответ доктор удовлетворенно кивнул, приблизился ко мне, заглядывая в глаза, и проговорил зловеще-страшным голосом, отдающим гулким эхом по стенам и болью в голове.

- Сегодня двадцать шестое апреля. С днем рождения, Оля.

Лицо его страшно исказилось, после чего у меня снова померкло в глазах, и я в очередной раз отключилась.

Неизвестно через какое время я опять очнулась, но в этот раз бодрствовала достаточно долго. Подходила медсестра - меняла у меня емкости с лекарствами. Я даже попыталась ее расспросить о случившемся, но вышло не очень внятно - говорить все еще было затруднительно. Сама же медсестра отмахнулась от меня, сославшись на то, что все вопросы надо задавать врачу, и она не вправе ставить диагнозы и рассказывать о ходе лечения. Дальше пришла санитарка и провела со мной не очень приятные и даже жутко мучительные процедуры, а потом на какое-то время меня оставили в покое. Я прикрыла глаза и стала дальше складывать разлетевшиеся в разные стороны в моем сознании пазлы. Их до такой степени уже разнесло, что кажется и не соберешь никогда теперь.

Значит так. Тридцатое апреля - это уже глюк однозначно, а вместе с ним все дни от двадцать шестого числа и дальше, раз именно сегодня мой день рождения. Днюху мы справляли в спорт-баре. Я, Иван и Димка. Смотрели хоккей, пили пиво, закусывали креветками. Ну, здесь грешить можно только на спиртное. Алкогольное отравление? Меня ведь конкретно вырубило и я уснула прямо на Димке. И получается, что все остальное, начиная от безумно-страстного до криков секса с Ванькой, заканчивая еще более наивным “Мы любим друг друга” - это все мои фантазии и грезы. Закономерные, конечно, грезы - Ванька парень классный, о таком не грех и помечтать. Тут, пожалуй, даже Брагин со своим заводиком на фоне Ивана покажется бледной тенью, не стоящей ни малейшего внимания. Ванька в миллион раз лучше. Жаль, что все наши такие красивые отношения оказались игрой воображения. Мысленно вздохнула. Делать настоящие глубокие вдохи было очень болезненно. И все же что произошло? В следующий визит врача надо постараться не падать сразу в обморок и подробно все расспросить. Хотя в обморок уже, вряд ли бы свалилась, скорее всего, могла просто устать и уснуть. С каждым приходом в сознание меня хоть и выворачивало от боли, но мое самочувствие заметно улучшалось. Во всяком случае, глаза открывала я теперь легко, могла даже чуть-чуть двигать головой и коситься в сторону. И при разговоре язык уже легче ворочался. Я поправлюсь, и все будет хорошо, в этом у меня сомнений не было никаких. Однако очень волновало, когда ко мне смогут пустить Ваньку. Он же зайдет меня навестить? Пусть у нас, как оказалось, не любовь, но мы же все еще друзья. Он обязательно должен ко мне зайти и узнать о моем здоровье. Я очень, очень по нему скучала.

Но первым пришел, не Ванька, а Димка. И насколько я поняла, совсем не как посетитель. Зеленого цвета медицинская одежда красноречиво об этом говорила.

“Я в травматологии, - сразу же сделала однозначный вывод, - ну или в каком-то рядом с ним отделении”.

- Добрый вечер, - поздоровался он со мной официально.

Смешно он все же смотрелся на рабочем месте в роли врача. Деловой весь из себя, хотя оболтус еще тот. Я даже попыталась улыбнуться, чуть растягивая губы.

- Привет, - ответила.

Он едва нахмурил бровь, окинул меня взглядом, посмотрел на приборы и потом снова на меня.

- Как самочувствие?

- Все болит, - прошептала. С еще большим трудом добавила. - Пить хочу.

Димка кивнул, но поить явно не собирался. Этим занимались медсестры, смачивая мне губы. Почему-то подумалось, что Иван бы непременно мне дал воды. Да, в общем-то, это и не важно.

- Дим, - позвала я его. Мне показалось, он немного вздрогнул и еще больше нахмурившись, уставился на меня. - Почему я здесь? - спросила и очень надеялась, что он меня понял, потому что как-то неудачно сложились в этот раз у меня слова, мычание какое-то вышло.

Димка сунул руки в карманы, пожал плечами:

- Тебя сбила машина. Не помнишь? - посмотрел на меня внимательно.

Помню. Как уж такое забыть? Только не машина, а микроавтобус, но это нюансы. Но ведь вот только четыре дня назад он сам же мне при осмотре сказал, что со мной все в порядке, а тут резко в баре плохо, получается, стало. Так долго последствия проявлялись? Наверняка это от его странной теории, что в пьяном состоянии амнезия пропадет. Долечил до реанимации, чертов эскулап. Но высказывать не стала, во-первых еще неизвестно виноват ли он на самом деле, а во вторых так много я все равно не смогу ему сказать. Получилось лишь в ответ кивнуть, мол, да помню, что попала под машину.

- Что со мной? - добавила.

- Черепно-мозговая травма и ушиб левой почки, вроде. Может еще что, точно не знаю. Историю болезни внимательно не смотрел. Подробности у лечащего врача узнаешь. Я просто дежурный сегодня.

«Не смотрел. И это друг называется?!» - хмыкнула все так же безмолвно. Задумалась, пытаясь вставить еще один дополнительный пазл в общую картину.

Наверное, своим видом я показалась Димке слишком печальной, и он решил меня подбодрить, сам того не понимая, что таким образом подкидывает мне еще один кусок из мозаики, только такое ощущение, что из какой-то совершенно другой.

- Завтра, скорее всего, пустят к тебе твоих родителей, - сказал он мне утешительную новость.

“Родителей?” - удивилась я, пока не совсем понимая, каким образом они вдруг отыскались.

Димка, наверное, заметил в моих глазах замешательство, поэтому поспешил уточнить:

- Родителей-то помнишь?

Я кивнула, конечно помню. Всегда их помнила.

- А Ванька? - еле слышно спросила я.

- Ванька? - переспросил Дмитрий, - Он родственник? Брат?

Попробовала покачать головой, но поморщилась от пронзившей боли.

- Муж?

Не брат и не муж. Что Димка такое несет? Он прекрасно должен знать, что Иван просто друг. Так и сказала из последних сил.

- Друг.

Лимит для разговоров на сегодня у меня был исчерпан. А Димка, извиняясь, пожал плечами.

- Пускают только родственников и то ненадолго, посещение всех остальных друзей, когда переведут в общую палату из реанимации. Ну всё. Отдыхай давай, - сказал и вышел.

Отдыхать? Разве можно отдыхать после такой информации. Все ведь надо хорошо переварить, иначе снова ничего не складывалось. Мозги просто взрывались. И потому перед глазами снова все, как занавесом в театре закрылось, и я в очередной раз скатилась в забытье. Надо и в самом деле отдохнуть, иначе я уже совсем запуталась, кто в какой реальности находился, и в которой из них я. Где сон и где явь. Кто настоящий, а кто вымышленный. Я совсем ничего не понимала.

Глава 21

Если задуматься, даже не знаешь, что лучше. Чувствовать себя вполне здоровой и не понимать, что за чертовщина с тобой происходит, либо осознавать, что с мозгами у тебя все в полном порядке, но при этом оказаться искалеченной. Так себе выбор, надо сказать. Хотя если разобраться, второму варианту в итоге я все же больше обрадовалась. Как бы ни замечателен был сон, он всего лишь фантазия, которая разлетается за мгновение по всей вселенной от одного лишь взмаха ресниц, а реальность, даже если и не очень веселая, это все-таки настоящая жизнь. Она никогда никуда не пропадет, сколько ни хлопай глазами. Не исказится в один миг волей воображения. Стены не раздвинутся, являя средневековые замки. Родные люди не исчезнут с лица земли, знакомые не перестанут узнавать. Никуда не пропадут ни дом, ни работа. Во всем полная уверенность и надежность. К тому же и физическое состояние мое, по заверению врачей, предполагалось, что скоро улучшится. И правда, здоровье быстро восстанавливалось. Буквально через сутки после окончательного прихода в сознание, меня перевели из реанимации в простую палату. Ну как простую? Не совсем таки обычную для простых смертных, а для VIP пользователей. Я даже предполагала, кто определил мне этот статус очень важной персоны и выбил эти хоромы, плюс внимательное отношение ко мне медперсонала и хороший уход. Никто не спорит, все это, несомненно, способствовало скорому выздоровлению. И мне, конечно же, если поступать по совести, то надо было бы сказать спасибо Толясику за такую заботу, но вот только почему-то совершенно этого делать не хотелось. Я вообще даже думать о Толике не хотела, не то что его благодарить. Ни думать, ни видеть, ни разговаривать. Полная апатия.

Врач говорил, что депрессивное состояние - это последствия перенесенной травмы вкупе с различными медикаментами, которыми напичкали мой организм. Наверное, он был прав, не принимать же серьезно за причину тоску к вымышленному человеку. К парню, которого я сама себе выдумала, а потом в этот идеал еще и влюбилась. Смешно и попахивает клиникой. А впрочем, мне не привыкать, когда все вокруг меня считают немного ненормальной.

Заканчивался пятый день, как я снова вернулась в свою реальность. Первое мая две тысячи пятнадцатого года. По идее предполагалось, что я в это время буду на Первомайке сидеть у костра в объятиях Ваньки, слушать рыбацкие байки и ждать, когда приготовится настоящая уха. Тихое немудреное счастье, но у меня его забрали в обмен на жизнь. Поэтому теперь я одиноко лежала в комфортабельной палате. Посещения закончились. Друзья и близкие все разбрелись по домам. Медперсонал как будто вымер. Не только здесь у меня, даже в коридорах стояла полная тишина - ни разговоров там не слышалось, ни шагов. Угораздило же меня загреметь в больницу на майские праздники и выходные. Грустно и тоскливо.

Из тоски меня решил вывести мой старенький андроид, принесенный взамен разбитому айфону. Телефон, установленный на беззвучный режим, вдруг зажужжал вибровызовом. Взглянув на экран поморщилась. За сегодня это уже восемнадцатый вызов от Брагина. Семнадцать предыдущих отклонены, но Толясик, оказывается, может быть настойчивым.

- Достал, - досадно буркнула я и хотела снова нажать на отбой.

Однако подумалось - если не ответить сейчас, он все равно улучит момент и когда не будет рядом моих родных, заявится сюда, а это много хуже, чем телефонный разговор. Кстати, именно сейчас он мог и притащиться сюда, когда по всей больнице толком никого не было.

Глубоко вздохнув, я, наконец, решилась ответить.

- Да.

- Лёль, привет, наконец-то я до тебя дозвонился. Как ты, мое солнышко? – затрындел сразу же в трубку Толясик. – Ты меня так напугала, не представляешь просто. Тебе лучше, лапочка?

Я молчала, терпеливо выслушивая, а потом вдруг, сама не ожидая, сухо спросила:

- Кто это?

Он затих от неожиданности, да и я замерла, удивляясь сама себе. А что? Потеря памяти - это замечательный выход поставить в отношениях точку.

- Это я, Толик, - в голосе послышалась растерянность, что вызвало у меня даже гаденькую улыбку.

«Что? Не ожидал?» - злорадно подумала. Конечно, я измывалась над тем Толиком из своей фантазии, где казалось, что он меня бросил. А настоящий Толясь, естественно, не мог этого понимать, но все равно месть получалась сладкой. Я просто мстила за все прошлые обиды. Заслужил ведь? Заслужил!

- Ты меня не узнаешь? Лёль? – на том конце связи начали появляться признаки паники.

- Нет, - уверенно ответила я, - вы, наверное, не туда попали.

- Оля, - услышала я последнюю его попытку что-то сказать, перед тем как отключила вызов.

Не прошло и минуты, аппарат снова зажужжал. Нажала отклонить и, конечно же, звонок вскоре снова повторился.

Руки задрожали от волнения. Это только сказать легко, что надо просто уйти от бесперспективных отношений и забыть все, как страшный сон, а на практике почему-то сердце сжималось и комок в горле стоял, губы упрямо улыбались, а по щеке катилась слеза. Пальцы тряслись, словно делали что-то предосудительное, но я все же отыскала эту чертову функцию «черный список». Хотелось бы гордо сказать, что я безжалостно отправила туда контакт Брагина? Но нет, вовсе нет. Несколько мгновений я еще сомневалась. Все равно очень тяжело расставаться с прошлым, пусть совсем уже и не нужным.

- Простить и отпустить, - прошептала еле слышно.

И только потом несколько скольжений пальцем по сенсору, и сразу всё стихло. Телефон замолчал. Я понимала, возможно через какое-то время Брагин еще попытается звонить с каких-нибудь других телефонов, но и те номера я непременно собиралась отправлять в игнор, пока Толик, наконец, тоже не поймет, что это всё - конец нашей грустной истории. Мы пойдем разными дорогами. У него семья - жена, которую он сам себе выбрал. Пора и детей заводить. А я? А я пока не знала, что буду делать. Наверное, просто жить и верить, что еще встречу когда-нибудь свою судьбу.

Этот разговор все же вывел меня из равновесия и расстроил и так расшатанную психику. Я тихонько шмыгала и смахивала никак не останавливающиеся слезы.

- Все нормально? - вдруг вздрогнула от неожиданно раздавшегося рядом голоса. За всхлипыванием я даже не заметила, как кто-то вошел. - Добрый вечер, - поприветствовал. - Что за слезы?

Я поспешно вытерла глаза, моментально успокаиваясь и отвлекаясь на посетителя.

Передо мной стоял Димка. Точнее уже не Димка, а Дмитрий не знаю как его там по батюшке. Руки в карманах зеленой медицинской рубахи. Взгляд напряженно скользил по мне.

- Здравствуйте, - кивнула. Еще раз протерла глаза, вроде уже не мокрые.

Дмитрий едва заметно дернул губой, слабо ухмыляясь.

- Здравствуйте? Почему сегодня не привет? - подошел ближе. Сам вроде и заулыбался шире, но смотрел в мои зареванные глаза серьезно.

Виновато потупила взор, кто ж знал тогда после пробуждения, что мы с ним в настоящем мире не знакомы. Я была в неадеквате. Он, как врач, прекрасно должен это понимать и не вводить меня сейчас в краску.

- Я просто перепутала тогда, - пожала плечами.

Дмитрий придвинул стул и присел рядом с кроватью, взял мое запястье, зачем-то нащупал пульс.

- Перепутала?

Кивнула. Сама напряженно глядела на его руку. Теплая, сухая.

- С кем же? - Мое сердцебиение надолго его не заинтересовало, шершавая ладонь теперь легла на мой лоб, и он наклонился очень близко, разглядывая мои глаза. Он уже много раз так рассматривал их у меня во сне. - Ты вроде назвала меня Димой, - напомнил прищуриваясь.

- Мммм, - я совсем растерялась и даже немного занервничала, не понимая, что он от меня хочет, - а вы не Дима?

- Дима, - согласился и улыбнулся. Отпрянул. - Значит, получается, не перепутала.

Рассказывать про свои видения мне не очень-то и хотелось. Хотя, с другой стороны, почему бы и не обсудить с врачом произошедшее. Уж Димка точно мне все сможет логически обосновать. Во всяком случае, в моей бессознательной реальности-нереальности у него это хорошо получалось.

- Я вот хотела спросить, - собралась с духом - то, что видишь во сне, находясь без сознания, это как-то связано с реальной жизнью или все сплошной бред?

Дмитрий Батькович выслушав, нахмурился. Посмотрел на меня задумчивым взглядом. Пальцы начали знакомо выстукивать дробь по коленке. Я даже улыбнулась, заметив эту его привычку. Дальше по идее должно было последовать какое-то умное высказывание. И точно.

- Вообще-то, как правило, видений вообще не должно быть. Просто темнота, как при глубоком сне.

- А если они все-таки были? - я настаивала, а он напрягся.

- Ты мне сейчас хочешь поведать что-то про тоннели и яркий свет? Предупреждаю сразу, у тебя не было критических состояний между жизнью и смертью, так что можешь даже не сочинять, - посмотрел на меня строго.

Понятно. Димка и в настоящей жизни оказывается тоже тот еще скептик. Засмеялась.

- Нет, не хочу, не было тоннелей и разговоров с Богами тоже нет. Если только, конечно, ты не Бог.

- Яяяя? - вскинул бровь. Явно удивился. - Я тебе снился?

- Да, - я еще больше засмеялась, уж больно у него нелепо-ошарашенный вид получился. - Ничего, что я на ты? Просто после всего, что у нас было, мне как-то теперь сложно выкать, - съязвила двусмысленно. Как обычно - язык мой - враг мой. Я сначала несла всякую чушь, а потом думала и раскаивалась.

Мое высказывание его явно ввело в ступор. Он даже смутился, поерзал на стуле. Пальцы еще интенсивнее застучали по колену, даже ногой задергал. Неврастеник какой-то. Тем не менее ситуация меня пока забавляла и я продолжала ехидно улыбаться.

- Да без проблем, можешь на ты, - Димка прокашлялся, постарался принять невозмутимый вид, но любопытство перевесило, склонился поближе, - а что у нас было?

- Ничего особенного, - понимая, что переборщила с игрой слов, я моментально сбавила обороты, возвращая разговор в нормальное русло, - просто я во сне не могла понять, что со мной происходит и где нахожусь, а ты мне диагнозы ставил и помогал найти выход.

- Воооооооон что, - Димка наоборот вошел в раж. Насмехаясь, развалился вальяжно на стуле, - вообще-то схема врач-пациент - это самый распространенный вид фантазий, - пробежался по мне масляным взглядом. Мне даже стало немного не по себе. Во сне он себе такого не позволял, хотя логично - это же мой сон. С чего бы ему там похабничать.

Нахмурилась, сразу стало совсем не смешно.

- Нет, ничего такого, - тут же стала оправдываться, - просто ты решил, что у меня амнезия, - вдруг вспомнив точный диагноз, добавила, - диссоциативная амнезия.

- Какая? - переспросил Димка, глаза в удивлении округлились.

- Дис-со-циа-тивная, - проговорила по слогам, боясь ошибиться.

- Угу, и? - удовлетворенно кивнул, усмехаясь.

- Ну и все, собственно, выясняли, кто я и откуда, пытались восстановить память, - пожала плечами. - Просто понимаешь, я тебя раньше никогда не видела и не знала. Ты же со мной не знаком? - посмотрела на него

- Вроде нет, - почесал затылок.

- И я так считаю, что первый раз тебя вижу, а ты во сне приснился мне именно как врач и представился Дмитрием. Странно вроде как-то. Разве нет? Это что сдвиг сознания какой-то? - смотрела на него, терпеливо ожидая ответ. Димка, он всегда найдет, как объяснить любую чертовщину. Я не сомневалась, что придумает.

А он долго и не думал. Посерьезнел, как обычно перед умным своим изречением и так же очень рассудительно выдал.

- Если без шуток, Оля, то все это очень просто объясняется. Мозги твои, пока ты была в отключке, получается, продолжали работать. Защитная функция организма не сработала, сознание до конца не отключилось, и поэтому у тебя произошла потеря ориентации в пространстве. Смешались сон и явь. А в день аварии я тебя принимал. Это мое дежурство было. Оттуда меня и помнишь. Понятно? - усмехнулся, похлопал меня успокаивающе по ладошке. - Не хандри давай. Скоро уже совсем поправишься. – Спохватившись, вытащил телефон, посмотрел время. - Ох ты ж! Уже почти девять. Сейчас матч начнется. Ты хоккей не смотришь?

Я мотнула головой.

- Зря. Чемпионат мира начинается. Наши сегодня играют.

- Ыгым, - я понимающе кивнула. Проходили - знаем. Улыбнулась. - С кем играют? - решила поддержать разговор.

- Сегодня с Норвегией, - Димка воодушевился. Тема хоккея его привлекла больше, чем сдвиги сознания.

- Опять с Норвегией? - проворчала я.

- Почему опять?

- Играли же уже. Или я путаю? Двадцать шестого с кем матч был?

- Двадцать шестого чего? Апреля?

- Угу.

Димка нахмурился.

- Ни с кем. Сегодня первая игра. Чемпионат, он всегда в мае проходит, - а потом подозрительно прищурился на меня, - ты же двадцать шестого в реанимации еще была, где ты какой-то матч могла видеть?

- Во сне, - улыбаясь, пожала плечами.

Глава 22

Мне самой стало интересно, что за накладка такая произошла в моих мыслительных процессах с этим хоккеем. Воистину, до чего только не доходят неконтролируемые фантазии. Я понимаю, если бы я увлекалась этим видом спорта и регулярно следила за играми. Мне же до хоккея вообще как до лампочки и поперлась я в этот спорт-бар только по прихоти ребят. Что за ассоциации возникли в моем подсознании? Почему именно про Россию с Норвегией мне приснилось, да еще в мельчайших подробностях? Странная игра воображения. Вот уж, действительно, мозг - самый неизведанный и непредсказуемый в своей работе человеческий орган.

- Ничего необычного, Оля. Просто, пока ты была без сознания, при тебе обсуждали предстоящий чемпионат, - Димка включил телевизор и снова пристроился рядом с моей кроватью. Через пять-семь минут должен был начаться матч, теперь мы его собрались смотреть вместе, - возможно даже это был я, - подмигнул мне, - вот у тебя и зацепилось в памяти: “Хоккей. Россия и Норвегия”.

Я пожала плечами. Может и так.

Мы уставились на экран. Вполне вероятно, что у меня что-то где-то и зацепилось, но я словно испытывала дежавю, когда выкатывались на лед белые и красные игроки.

- Наши же белые? - уточнила на всякий случай.

- Угу, - поддакнул Димка, посмотрел на меня, - тебе видно? Давай помогу сесть.

Подправил позади меня подушку, подтянул меня к спинке кровати. Так и в самом деле смотреть стало удобнее.

- А ворота справа, - скорее констатировала я факт, чем спросила.

Дмитрий внимательно поразглядывал экран и лишь потом согласился:

- Да, вроде сначала на правой стороне будут. Во втором периоде меняются местами, - пояснил.

Я улыбнулась, вспомнив свой конфуз с перепутанными голами. Тогда Димка же, кстати, мне рот и затыкал, чтоб не орала и не позорила их.

- Да, я знаю, - хихикнула. Дима бросил на меня короткий подозрительный взгляд, не понимая причину внезапного веселья, и снова уставился на экран.

На трезвую голову наблюдать за игрой оказалось еще скучнее, чем в баре. Там хоть креветки были. Вдруг остро захотелось их отведать. Мысли сразу же усиленно начали работать в этом ключе. Позвонить маме - пусть принесет. Возникла дилемма: звонить лучше сейчас или утром. Наверное, утром, сегодня вряд ли стоит беспокоить, но если вдруг она сама позвонит узнать о самочувствии, тогда можно попросить и сейчас. Пока размышляла, машинально наблюдала за фигурками в телевизоре. Они прокатились туда-сюда, столпились в кучку, помутузили друг друга, опять поехали. Ничего интересного, как и в прошлый раз. Поерзала, поднимаясь еще выше, подтянула одеяло, вздохнула - уж больно скучно. И вдруг замерла. Уставилась завороженно в экран. Вот это точно дежавю так дежавю. У норвежской команды удалили игрока. Крупным планом показали, как “красненький” недовольно плюхнулся на скамейку и хлебнул воды. Я несколько раз даже поморгала, потом перевела взгляд на парня, увлеченно наблюдающего прямую трансляцию. Все его внимание поглотилось игрой. Мимика постоянно менялась, он то хмурился, то нет, в какой-то момент даже готов был заорать матом, но видимо сдерживало мое присутствие. А у меня словно выключили весь окружающий звук, и я ошарашенная сидела в полной тишине. Сердце мое начало пропускать удары и дышать стало не очень легко. Но вдруг руки Димки резко взметнулись, и я вздрогнула от громкого хлопка в ладоши:

- Есть! Красавцы! – закричал он, как ненормальный и довольный оглянулся на меня. Видно хотел разделить со мной радость, но заметив мое зависшее состояние, сразу осекся и спросил, - все нормально?

После его вскрика все моментально ожило. Я мотнула головой, потом поспешно кивнула. Откашлялась, выходя из транса:

- Нормально, - прошептала. Посмотрела на экран - игра продолжалась. Обвела пристальным взором палату, вроде ничего не искажалось. Рукой провела по простыни - на ощупь она прохладная и немного шершавая. Вроде на глюк не похоже. Поднесла ладошку близко к глазам - видно каждую черточку и ничего не смазано. Димка, заметив мои манипуляции, посмотрел на меня.

- Ты что? - спросил настороженно.

Я опустила руку, еще пару раз моргнула и сообщила:

- Сейчас будет еще гол.

Брови у Димки сдвинулись, он как-то совсем нехорошо на меня посмотрел.

- Гоооол! Два - ноль в пользу России! - воскликнул в телевизоре комментатор, и мы с Димой оба уставились на экран.

Да, реально наши забили второй гол, как и в моем сне, буквально через пару минут после первого.

Димка, как заядлый болельщик радовался и весь потерялся в просмотре повтора влетания шайбы в ворота, а я, если честно, расстроилась. Ведь не было никакой гарантии, что это снова не сон, и я даже не знала, как теперь это можно проверить. Паника нарастала. Закрыла дрожащими руками лицо и тут же заныла.

Дмитрий всполошился, подскочил ко мне.

- Оля, что случилось? - уселся на кровать, схватил мои руки.

- Я хочу домой, - истерично запричитала, - когда все это закончится?!

- Что закончится? – попытался он узнать, но я еще сильнее завыла. - Да, блин, ты что орешь? - закричал на меня, встряхнул тихонько, насколько это позволяло мое состояние. Я ойкнула - это действительно было больно и немного отрезвило меня. В довершение он еще и из стоящего на тумбочке стакана смочил свою ладонь водой и умыл меня, как ребенка.

Я в который раз встретила напряженный взгляд. Димка недовольно щурился.

- Успокойся, - сказал мне строго, - довизжишься - быстро в психушку увезут.

Я затихла. Даже если это еще одна альтернативная реальность, в больницу для умалишенных я совершенно не хотела. Истерить прекратила, но продолжала тяжело дышать.

- Я видела уже этот матч, - прошептала обреченно.

Дмитрий угрюмо покачал головой, отвернулся, понаблюдал с минуту за игрой и снова обратился ко мне.

- С чего такие выводы?

Пожала плечами.

- Просто во сне я это уже все видела. Этот матч уже видела.

- Понятно, - досадно кивнул Димка. Ничего ему было не понятно, похоже, единственное, что он понял - это только, что я псих ненормальный. Попытался дальше увлечься матчем, при этом держал меня за руку, но видимо я сбила ему весь настрой. - Хорошо, - с вызовом уставился на меня, - и что там дальше будет?

- Шесть - два, - не задумываясь, ответила.

- Общий счет за игру?

- В смысле? - я не поняла.

- Конечный счет шесть - два или за период?

- Аааа, - сообразила, - да, за всю игру шесть - два, а за период четыре - ноль.

- Четыре - ноль, - буркнул себе под нос Дмитрий, - вот сейчас и посмотрим четыре или не четыре, - двинул меня чуть в сторону своим тазом и, прислонившись к спинке кровати, пристроился рядом. Покосился на меня хмуро, - только больше не визжи, как резаная, даже если вдруг совпадет твой прогноз. Хорошо?

- Хорошо, - согласилась я.

И я честно не издала ни звука, когда команды ушли отдыхать именно с таким счетом. Димка потянулся, расслабившись:

- Ну, Нострадамус, пришибленный автобусом, что там дальше будет?

- Шесть - два.

- То есть по два забьют?

- Угу.

- И в каком порядке? - повернулся ко мне, насколько это было возможно, на узкой кровати вдвоем не очень-то развернешься.

- Сначала два подряд Норвегия, потом уже Россия.

- Точно?

- Вроде да, - я припомнила свой странный день рождения и тот момент, когда я спьяну заорала “Гоооол”, - причем почти сразу же забьют. Норвегия нашим забьет на первой минуте.

- На первой? - хмыкнул Димка.

- Да.

- Можно прям делать ставки?

- Да.

- Хорошо.

Достал телефон и завозился, что-то отыскивая.

- Ты что, в самом деле собрался делать ставки? – заглянула к нему в телефон. И точно, он уже тусовался на каком-то букмекерском сайте.

- А что, уже сомневаешься? - подмигнул.

Пожала плечами, а вдруг во втором периоде все будет по-другому. Реальность реальности рознь ведь.

- Если ставки сыграют, на полученный выигрыш сходим вместе куда-нибудь, отпразднуем, - пообещал Дмитрий.

Я вздохнула. Димка, конечно, красавчик, но я б лучше предпочла проснуться там, где есть Иван, и с ним ходить по всяким клубам и кафешкам. Да хоть по тем же спорт-барам.

- Спасибо, - уныло поблагодарила, - но мне не до развлечений, сам видишь, - деликатно отказалась.

- Яяяясно, - по виду парня не очень-то он и огорчился моим отказом, - ты давай не хандри. Вдруг серьезно у тебя после удара по голове дар ясновидения открылся, - хмыкнул, - займешься гаданиями. Дашь объявление на Авито. Потомственная прорицательница Ольга. Предсказываю исход матчей.

Дима явно надо мной издевался и само собой не проникся моим бредом. Он вряд ли поверил бы, даже если я досконально могла бы ему пересказать все перемещения игроков в этом матче от начала и до конца, но я не помнила таких мельчайших подробностей. Даже не смогла ответить на какой минуте наши забьют. Пожала плечами:

- Ближе к концу второго периода, тоже два гола почти подряд.

- А конкретнее?

- Конкретней не знаю, не интересно мне было, кто ж знал, что мне это пригодится. Да и вообще, я пьяная уже к тому времени была.

Димка хохотнул:

- Пьяная? Это ж с кем ты там бухала?

- С тобой. В спорт-баре пиво пили, - тоже рассмеялась, заражаясь весельем. И в самом деле, зачем кричать и истерики закатывать, вроде ничего страшного не произошло. Эта реальность кажется последовательной и настоящей, просто сон, похоже, вещий мне приснился.

- Со мной? Пиво? В спорт-баре? - удивился, явно для него такое развлечение тоже не очень обычное явление. - Я пиво не пью.

Я покосилась на него. Ну правильно, ему наверняка привычней спирт хлебать. Медицинский.

- Ага, конечно! Пил и не давился! Еще и меня советовал споить, - проворчала обидчиво, - чтобы я нажралась, как свинья и все вспомнила. Амнезию мне так лечил.

Дима рассмеялся. Моя история его забавляла. Вообще, насколько я поняла, неплохое у него сегодня дежурство вышло - нескучное. И хоккей вон на нормальном экране в хорошем качестве посмотрел, и поржал над дурочкой. Все замечательно.

- Ну и как? - подмигнул. - Вспомнила?

Мне тоже нравилось с ним болтать, пусть он и прожженный с ног до головы скептик, но прикольный - точно такой же, как и во сне.

- Неа, - хмыкнула язвительно, - твои методы лечения вообще ничерта не срабатывали. Фиговый ты врач оказался.

- Это почему это? - Димка даже как будто оскорбился за себя того вымышленного.

- Потому что диагноз не смог правильно поставить. Амнезия, амнезия. Сразу бы сказал мне, что я просто без сознания нахожусь. Я бы быстрее проснулась.

- Ну, не знаю, не знаю. Нормальный я тебе первичный диагноз поставил. ЧМТ. Про амнезию точно не говорил. Я травматолог, а не психиатр. Не в моей компетенции такие диагнозы ставить. Как там? Какая амнезия? Дис… – он, улыбаясь, уставился на меня. Нравилось ему, похоже, мое произношение этого слова.

- Дис-со-циа-тивная, - сказала и сама улыбнулась.

- Угу, диссоциативная. Чудачка, ты. Откуда только в своем чердаке такие слова откопала? – рассмеялся. - А раньше ты бы все равно не очнулась. Отдыхала ровно столько, сколько нужно организму для восстановления.

В общем, вечер вышел у нас очень необычный. Мы размышляли о моем сне, как о чем-то материальном. Шутя, конечно же. Но после этого разговора у меня наступило какое-то спокойствие, а еще слабая, но надежда. Потому что в итоге Россия с Норвегией сыграли-таки со счетом 6:2, и я подумала вот о чем. Коль этот матч оказался не выдумкой, то имелась вероятность, что и Ванька тоже где-то существует. И я теперь всерьез собиралась его искать. Пусть это смешно и безумно, пусть я чудачка и пусть Ванька в итоге может оказаться не свободен, и скорее всего он уже встречается с какой-нибудь девушкой, или даже вообще женат на ком-нибудь. К тому же очень сомнительно, что я ему буду нужна, но я хотела знать, что Иван не вымысел. Мне надо было его обязательно найти.

Глава 23

У меня, оказывается, не так и много имелось информации о Ваньке. Я знала лишь, что звали его Авдеев Иван, ему двадцать шесть лет. Жил он на пятом этаже пятиэтажки, находящейся неподалеку от моего дома. Там, по идее, кроме него обитала еще сестренка Алёна, которая училась в институте и встречалась с парнем по имени Витёк. У Авдеевых не было родителей, и еще, возможно, Ванька работал водителем автобуса.

Возможно – это потому что за рулем того злополучного автобуса в тот злопамятный день был совсем не он. Это я точно знала. Естественно, после прихода в сознание я интересовалась этим моментом и, конечно же, первая моя надежда зиждилась на том, что мы как соучастники одного ДТП сразу же найдемся. Но, увы, водитель, сбивший меня оказался совсем другим. Он не совпадал ни по внешности, ни по возрасту с тем человеком, который мне был нужен, да и имя у него, как выяснилось, не Иван вовсе. Но Ванька мог работать в этом автопарке и на другом маршруте. Я собиралась проверить все возможные варианты. Я верила, что в полумиллионном городе все равно есть возможность найти человека. В крайнем случае можно написать сообщение о розыске в общегородскую группу в Вконтакте. Ведь мы же пытались таким образом в моем сне отыскать меня и моих близких. Так что это может сработать и сейчас. Но в первую очередь я все же решила проверить адрес проживания.

До боли знакомая пятиэтажка и тот самый подъезд. Я огляделась. Синей «Нивы» во дворе не наблюдалось. Тут же отметила про себя, что напрочь не помню госномера Ванькиной машины. По автомобилю найти владельца транспортного средства несложно, к тому же знакомые в ГИБДД у меня имелись. Но этот вариант отпадал из-за моей невнимательности. Вздохнула. С грустью посмотрела на подъездную дверь. И здесь тоже препятствие. Сейчас везде установлены домофоны, закрывая свободный доступ для посторонних людей, не являющихся жильцами этого дома. Можно, конечно, позвонить и с улицы, но лучше все же сразу в дверь. Так сразу понятно будет, когда ее откроют, кто за ней проживает. Даже распинаться и объяснять не обязательно для чего я беспокою людей. Поэтому лучше все же стоило дождаться, пока меня кто-то впустит в подъезд.

А пока этого не случилось, я задрала голову и поглядела на окна. Вон там у них кухня, а где балкон - это должна быть комната Ивана. Взгляд тут же зацепился за вещи, сохнущие на бельевых веревках. Там, где некогда болтался мой мокрый плачевного вида плащ, теперь висели детские вещи:ползунки, распашонки, пеленки и прочая характерная премудрость. У меня сразу же неприятно засосало под ложечкой. Я, конечно, постоянно настраивала себя, что у Ваньки может быть своя личная жизнь, но все равно мне стало не по себе. Разум тут же начал подкидывать мне альтернативные варианты. Это ведь мог быть ребенок Алёнки и Витька. Бывают же такие очень молодые семьи и в наше время. Не такая уж это и редкость на самом деле. В любом случае следовало все проверить, ведь пока не узнаю, все равно не успокоюсь.

Дождалась-таки я, и меня впустили в подъезд выходившие жильцы. Точнее житель. Вышел парень. Недовольно пыхтя, он выволакивал на улицу коляску. Я даже попридержала ему дверь и получила в ответ невнятное «Спасибо». Улыбнулась. Люди в пятиэтажках просто вынуждены таскать на руках громоздкие вещи – никуда от этого не деться. Но улыбка вышла тоскливой. От таких мыслей я еще больше загрустила по Ваньке. Особенно когда поднималась по лестнице от нахлынувших воспоминаний, как мы здесь на темных этажах предавались с ним безумству, меня охватило до слез ужасное чувство потери и отчаяния. Я даже засомневалась, хочу ли я на самом деле найти там, на пятом этаже, Ивана. Все-таки это полная чушь, что мне безразлично свободен он или нет. Все же пусть он лучше останется моей и только моей мечтой, чем я увижу его счастливым с другой девушкой.

А на последнем этаже мне встретилась как раз та самая девушка. Она держала подмышкой слюнявого ребенка и, гремя ключами о замочную скважину, закрывала входную дверь. Я опешила, мельком взглянув на мамашу, тут же уставилась на малыша. Я бы, наверное, с ума сошла, если бы он был голубоглазый. Но радужка у пацанчика переливала каким-то непонятно желто-коричневым цветом, он хлопал реденькими ресничками и однозначно не имел ничего общего с моим самым лучшим парнем на всем белом свете. Нет, этот детеныш тоже был хорошенький, особенно хорош тем, что не был похож на Ваньку. И я даже мило улыбнулась ему и снова посмотрела на девушку.

- А Иван Авдеев, не подскажете, тут где-нибудь живет?

Девушка, наконец, справилась с замком, и старательно задумалась над моим вопросом, при этом она автоматически сунула в сумку ключи, так же машинально подобрала пальцем повисшую на подбородке слюну у своего сына и только потом мотнула головой:

- Нет, не слышала.

Я вышла на улицу и задумчиво глядя, как молодая семейка старательно запихивает очаровательного желтоглазого карапуза в коляску, размышляла:

«Ваньки по этому адресу нет, и это плохо. С другой стороны, здесь с этой слюнявой очаровашкой живет не Ванька, и это очень хорошо»

Следующим пунктом моей розыскной деятельности стоял автобусный парк. Это тоже недалеко и я уверенно двинулась туда. До этого меня туда не заносило, не было нужды заглядывать в это скопление маршруток, видела их всегда только издалека, ну и во сне. Теперь вот пришлось побродить между машинами и рассмотреть все вблизи.

Стоянка, где на ночь Иван оставлял свой рабочий транспорт, совпадала с конечной остановкой некоторых маршрутов, в том числе и для хорошо известного мне сорок третьего номера. Сделав очередной круг, автобусы вставали здесь на временную передышку и перекур. Потому даже в дневное время здесь не было пустынно.

Само собой я не рассчитывала на такое невероятное везение, что именно сейчас я встречу там Ваньку. В такую нереальную удачу я совершенно не верила. В планах просто было расспросить коллег водителей об Иване. Если он здесь действительно работал, то его обязательно должен кто-то знать, хотя бы понаслышке.

Верить не верила, мечтать не мечтала, однако, когда зашла на стоянку глаза сами собой жадно оглядели окружающих. Понятно, что в глубине души, где-то очень-очень глубоко я все же глупо надеялась на чудо. Совсем чуть-чуть, прям маленькую капелюшечку - мало ли, чем черт не шутит. Крохотное “а вдруг” все равно грело сердце.

И, естественно, чуда не произошло. Ничего подобного не случилось, не было никого даже близко похожего на моего Ваньку. Его бы я сразу признала, даже, наверное, со спины просто по движениям и жестам. Но, увы его не было, оставалось узнать что-нибудь о нем у присутствующих.

День стоял на редкость знойный, хотя для июня это вообще-то нормально. Лето как-никак. Микроавтобусы, как консервные банки, жарились под палящим солнцем, а большинство водителей скучковались в тени деревьев, ведя громкую болтовню. В компанию мужланов вклиниваться не хотелось и потому я подошла к одному из близстоящих автобусов. Через раздвинутые двери проглядывалась часть салона. Заглянула - никого. Пусто. Наверное, их просто открыли, чтобы немного выгнать изнутри невыносимую духоту.

- Кого-то ищешь? - вздрогнула от неожиданности, оглянулась, позади меня стоял мужчина. Обычный ничем не примечательный, даже возраст сразу не скажешь навскидку. Да это и не важно.

Я просто растерялась от его внезапного появления и сконфузилась, не зная как начать разговор.

- Я. Да. Я ищу. Вы не знаете? Авдеев… - спутанно заговорила.

- Авдеев? - переспросил мужчина и с интересом окинул меня взглядом, а потом заозирался внимательно сканируя площадку. Он явно кого-то высматривал. Сердце мое радостно застучало. Фамилия ему, выходит, оказалась знакомой.

- Вроде здесь был, если не уехал, - слова мужчина произносил медленно и задумчиво, при этом продолжал оглядываться.

Я сразу же тоже начала смотреть вокруг во все глаза, но Ваньки все так же не замечала. Волновалась ужасно, даже поджилки начали трястись. Неужели он все-таки где-то здесь, и я его просто проглядела? Меня охватывали радость и в то же время страх. Что я скажу? Что он ответит? Да и посмотрит ли вообще на меня? Надо ли было искать? Сплошные тревоги и опасения тут же накрыли меня.

Но мужчина, как и я, так и не нашел его, пожал плечами:

- Что-то не видать. А тебе для чего он? - вдруг проявил любопытство. - Автобус заказать?

Автобус? Заказать? Куда? Промелькнули у меня вопросы в голове и не задержались. Я не понимала смысла сказанного и все озиралась и озиралась. Где он? Где Иван? Неужели опоздала и он на самом деле уехал?

Потом вдруг спохватилась, что меня вообще-то о чем-то спросили, о каком-то заказе, о котором я понятия никакого не имела.

- Нет, мне просто, - ответила неопределенно, сама не не понимая в тему ответила или нет.

- Просто, - машинально повторил за мной мужчина и вдруг обрадованно воскликнул, - а вон же он, - и развернул меня в ту сторону, где из-за одного автобуса, стоявшего чуть поодаль, вышли еще два мужика. Один сразу видно, что водитель, а другой такой более представительный. Они о чем-то серьезно разговаривали, пялились на колеса и снова разговаривали. В целом мне совсем не интересно о чем и зачем, главное, что ни один из них не был тем, кто мне нужен.

- Эммм, - замялась я, - это Авдеев? - потом подумала и уточнила - Иван?

- Ага, Сергеич, - кивнул мне мой собеседник,- Иван Сергеич.

- Ясно.

Хотя нет, не ясно. Я вообще растерялась. Однако в первый момент даже зачем-то двинулась к этим мужчинам, а потом опомнилась. Собственно для чего они мне? И даже не важно, который из них там теперь Авдеев Иван Сергеевич. Ни тот ни другой мне совершенно не нужен. Я так и замерла посреди дороги в раздумьях. Могла ли произойти какая-то ошибка? Причем здесь эти мужчины и мои странные фантазии. Почему именно это имя врезалось в мои мозги? Зависла.

Но внезапный звук клаксона, раздавшийся откуда-то сбоку, выдрал меня из задумчивости. Я аж подпрыгнула от испуга, повернула голову и тут же снова застыла не в состоянии двинуться с места. На меня надвигался белый Форд-транзит. В ужасе захлопала глазами. Сигнал повторился, паренек, сидевший за рулем, недовольно махнул рукой, прогоняя меня с дороги. На какой-то миг мне даже показалось, что это Ванька, но нет, не он. Совсем-совсем не он. Затем последовал сигнал еще более настойчивый, после которого я, наконец, вышла из оцепенения и ожила. Тут же поспешно отскочила в сторону. Парень хмуро мотнул головой, явно осуждая мою тормознутость, пошевелил губами чертыхаясь себе под нос, потом даже в окошко вылез:

- Ты что под колеса лезешь, ненормальная?

Я виновато пожала плечами и отступила еще дальше. Мимо меня медленно проехала маршрутка. Перед глазами четко мелькнула надпись трафаретом выведенная на боковине кабины.

“ИП АВДЕЕВ И.С.”

Автобус с парнем давно покинул площадку и скрылся за поворотом, выезжая на очередной круг маршрута, а я все стояла и не могла сдвинуться с места. Наступил полный крах моим надеждам и мечтам.

Все предельно понятно и очевидно. Фамилия и инициалы индивидуального предпринимателя, занимающегося маршрутными перевозками написанные на бортах микроавтобуса - это последнее, что я увидела и отложила в своей памяти в день аварии перед столкновением. Все очень просто и очень грустно.

Поиск Ваньки в социальных сетях, конечно же, отпал сам собой. Не напишешь же пост с объявлением: “Разыскивается парень с голубыми глазами и двумя кривыми зубами”. Глупо, смешно и до слез печально.

Глава 24

- Альфа, Итиль, РЕСО, ВСК, Росгосстрах и Подмосковье, каждых пока по десять штук, - мой непосредственный куратор отсчитывала мне пачки полисов различных компаний, я грустно кивала головой, уныло сверяла количество и нумерацию, и следом машинально подписывала акты приема-передачи бланков. Больничный хоть и длительный у меня оказался, тем не менее, на работу все еще не очень хотелось. На улице по-прежнему стояла жара, и она тем более не вдохновляла трудиться. А куратор продолжала грузить наставлениями. В принципе, много изменений не произошло, лишь кое-какие нюансы, которые я быстро фиксировала к себе в блокнот. У каждой компании свои закидоны и прихоти: кто-то категорически отказывался страховать молодежь, кто-то новичков. Побывавших в аварии водителей тоже все предпочитали избегать. Кого-то маломощный транспорт не интересовал, кому-то не нужны были грузовики, а кому-то отечественные машины. Ну и автобусам, как известно, вообще проблема найти компанию, желающую выписать им полис. Уж больно часто лихачили водители маршруток, да и пассажиров много, которым в случае аварии выплачивать страховую премию приходилось. Мало кому хотелось работать в убыток.

- Кстати, - вдруг опомнилась моя наставница, - на Подмосковье теперь можно оформлять автобусы.

Я мысленно усмехнулась. “Подмосковье”? Что еще за компания объявилась? Как ее сюда занесло? Где мы и где Москва с Подмосковьем. А в ответ угукнула и кивнула. Мне-то какая, в принципе, разница. Что приносили, то и продавала. Хоть Дальний Восток, хоть Калининград.

- Ну, вроде всё, - куратор на секунду задумалась припоминая, чего бы еще мне хотела сообщить нового, но не нашла ничего достойного внимания, махнула рукой, - если что непонятно будет, позвонишь, или у Марии спросишь.

Я бросила короткий взгляд на сегодняшнюю мою напарницу. Я видела ее впервые, она наверняка новенькая, и начала работать, когда я лежала в больнице. И вот если что, то я у нее должна спросить. Интересная ситуация. Я-то как бы тут уже не первый год страховала. Как-то, даже унизительно получалось. Но промолчала.

Когда мы остались вдвоем, и наступила томительная тишина, я еще раз исподтишка осмотрела Марию. Девчонка молодая, где-то моего возраста. Никакая и не Мария она вовсе, а просто Машка. Обычная девчонка, хотя надо сказать очень симпатичная. Наверняка с ней будет весело, когда познакомимся поближе. С ровесницей все же общаться приятнее, чем с женщинами постарше. Интересы, как ни крути, с возрастом становятся разные.

Но пока мы немного скромничали и помалкивали. Клиенты с утра еще не появились. Маша уткнулась в монитор и типа что-то изучала. Хотя я б могла поспорить, что, скорее всего, она с таким умным видом сидела в какой-нибудь социальной сети или играла в онлайн игрушки.

Я же поперекладывала с места на место бумаги, сложила аккуратно ручки, карандаши, степлер, калькулятор и прочую канцелярскую утварь. Потом снова поправила бумаги. Вздохнула. Время не шло. А на улице лето. С тоской уставилась в окно.

Скучая, пялилась на подъезжающие и уезжающие с парковки ГИБДД автомобили. Люди бегали, суетились, перебирали документы, скручивали и снова прикручивали номера. Изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц и так далее, тут ничего не менялось. Кто-то покупал транспорт, другие продавали. Ставили на учет, снимали, переоформляли, меняли регистрацию. Ну и естественно забегали к нам страховаться.

Вообще, какие машины сюда только не приезжали. Одинаково часто можно было встретить и дышащую на ладан какую-нибудь “Окушку” и навороченную стоимостью не за один миллион рублей иномарку. Перед регистрацией транспорта все равны.

Осмотрела площадку и взгляд тут же выцепил синюю “Ниву”. Вообще-то я уже можно сказать ни на что и не надеялась, но при виде этого отечественного внедорожника невольно оборачивалась. Сама не знала зачем, так на всякий случай. Вот и сейчас выгнула шею, заглядывая, что за собственник подойдет к ней, но обзор мне преградил LAND CRUISER. Он вывернул рядом с нашим вагончиком и старательно начал парковаться. Я нахмурилась. Из-за этого не очень чистого “Крузака” мне теперь было ничего не видно, он остановился перед самыми окнами. Разглядывать кроме этого покрытого дорожной пылью и даже местами грязью автомобиля стало нечего.

“Чистый джип - позор хозяина”, - хмыкнула я, и еще почему-то подумалось, что с рыбалки наверняка кто-то приехал. Где еще так можно смачно извозиться?

Хотела уже отвернуться, не смотреть же теперь на этот “замечательный пейзаж”, раз он мне все загородил, но тут дверь у машины открылась, и оттуда выпрыгнул Ванька.

Вот честно, сначала решила, что померещилось. Я о нем последнее время настолько бесконечно много думала, что немудрено, если бы он мне и привиделся. Но тут моргай не моргай, протирай не протирай глаза - это реально был он. Я даже заволноваться не успела, потому что не ожидала совершенно. Просто сидела, и ошалело таращилась на него. Не верила. Вообще не верила, что я действительно его видела. А он, тем временем, хлопнул передней дверью, открыл заднюю, скрылся в салоне наполовину, что-то доставая и появился уже с папкой бумаг. Снова хлопнула дверь, пискнула сигнализация и вот тогда я всполошилась.

Уйдет! И я его потеряю. Но, что делать? Не бежать же за ним. Вообще, что и как я себе представляла, когда я ходила и искала его? Вот он сейчас нашелся и что дальше?

Сердце, наконец, запоздало затрепыхалось в груди. Еще сильнее оно застучало, а я забыла, как дышать, когда Иван, не задумываясь, пошел в сторону нашего вагончика.

Раз, два, три, четыре, пять. Пять мгновений, пять шагов и дверь, скрипнув доводчиком распахнулась.

- Доброе утро, девчонки, - раздалось с порога. Он вошел и огляделся. Мне замершей и растерянной и секунды внимания не уделил, а на Машке задержался взглядом. Видать все же никакая она не Машка, а и в самом деле Мария. Или мне показалось от переизбытка чувств и волнения, что задержался, потому что буквально через секунду снова обернулся ко мне. Посмотрел на меня своими голубыми глазами и спросил:

- Автобусы страхуете?

У меня во рту внезапно пересохло. Я кивнула и прошептала:

- Да, на “Подмосковье”, - получилось вообще еле-еле слышно.

- Что? - Ванька не расслышав, подошел ближе, уперся локтями о подоконник возле моего приемного окна, даже голову немного пропихнул внутрь.

Мне стало смешно, и я улыбнулась. Хотя вообще-то я еще очень рада была его видеть и поэтому вовсю улыбалась.

- Страховая компания “Подмосковье”, - я прокашлялась и ответила смелее.

- Подмосковье? - бегающий взгляд меня внимательно изучал. Тщательно рассматривал лицо: лоб, брови, глаза, нос, губы с застывшей улыбкой, снова глаза и опять улыбку. А потом сам осклабился, обнажая два чуть-чуть кривых зуба. - И что? Хорошая компания “Подмосковье”?

Я пожала плечами.

- Понятия не имею.

- Замечательный ответ, - хмыкнул. Достал папку, - в общем, у меня здесь восемь автобусов. Возьмешься?

Естественно я кивнула. Да хоть двадцать, лишь бы он никуда не уходил. Взяла из его рук пачку бумаг. Отметила наметанным взглядом - копии ПТС, диагностические карты технического осмотра - все на месте.

- Это паспорт собственника, - протянул он мне следующий документ.

Я поспешно открыла его. Внутри с фотографии смотрел знакомый мне уже Авдеев Иван Сергеевич, тот самый представительный дядечка со стоянки - маршрутный перевозчик.

- Страхователь он же будет? - я напустила на себя деловой вид, придвинула клавиатуру, но улыбка, то и дело все равно проскальзывала у меня на лице.

- Нет, страхователь буду я, - Ванька достал свой паспорт, - бумагами я занимаюсь, - пояснил.

А я только сейчас подумала, что кто же он на самом деле. Как его зовут? Это для меня он так и остался Ванькой, а в настоящей жизни, какое у него имя?

Ответ находился совсем близко, буквально в моих руках, но пальцы предательски тряслись и, как назло, никак не могли открыть нужную страницу.

То, что я там, наконец, увидела, ввело меня в ступор.

- Авдеев Иван Иванович, - прочитала я удивленно.

- Он самый, - поддакнул Ванька, который действительно оказался Ванькой и даже Авдеевым, к тому же от роду двадцати шести лет.

“Это не бред и он реально существует!” - стучало в мозгах, а пальцы уже машинально листали следующие стратегически важные страницы - официально не женат и детей нет. Облегчение выразилось появившейся новой улыбкой, и только потом я подумала, что веду себя слишком нескромно, выведывая личные данные по сути постороннего парня.

Растерянно подняла на него глаза, испугавшись, что он мог заметить мое любопытство, но Иван вроде и не обратил внимания, что я там разглядывала. И все равно я сконфузилась и, стыдясь, поспешила перевести тему:

- Каждый автобус надо будет фотографировать, - предупредила, - с девяти ракурсов, плюс пробег.

Вообще-то, я предполагала, что он просто потом пришлет мне снимки на почту, но Ванька еще больше пролез головой в окошко, в наглую внедряясь в мое личное пространство.

- Не проблема, - заверил меня, - съездим и сфотографируем, - подмигнул, взглянул на наручные часы, да-да, в настоящей жизни они у него тоже имелись, - может в обед?

- Можно в обед, - естественно согласилась я.

- Вот и договорились, - Иван довольно улыбнулся, - тебя как зовут, красавица?

- Оля, - не мешкаясь ответила я.

- Оля, - одобрительно кивнул. - Я сейчас отъеду, Оля. По делам. Как закончишь оформлять, позвони, - вылез из окошка, но тут же опомнившись, вернулся, - номер мой запиши, - настойчиво наказал.

Я с готовностью ввела в свой телефон называемые цифры - семь и три единицы в конце, разве кто сомневался, что у него такой номер. Я - нет.

Проводила тревожным взглядом разворачивающийся и уезжающий с площадки “LAND CRUISER”. Я хоть и находилась в состоянии небывалой эйфории, но на душе было немного не спокойно. Все-таки Тойота - это не ВАЗ, и сын бизнесмена - это не осиротевший простой работяга. Есть о чем переживать. Вдруг это станет преградой нашим отношениям. Но я старалась не впадать в отчаяние и настойчиво уговаривала себя - у нас все должно быть хорошо. Ванька обещал найти меня в любой реальности, кем бы он ни был и где бы я ни находилась. И я ему верила. Он меня нашел. Фантастика.

Удовлетворенно вздохнула и придвинула к себе документы. Чудеса чудесами, а работу никто не отменял - пора приступать к оформлению. Чем раньше закончу работу, тем быстрее можно будет позвонить Ивану.

Через полтора часа я закончила возиться со страховкой пяти Фордов и трех Мерседесов. А еще через час наступил обед, и мы отправились с Ванькой фотографировать транспорт.

- Это я с рыбалки только сегодня приехал, на мойку пока не успел, - поспешил извиниться и объяснить жуткий вид своего внедорожника Иван, когда я с опаской, не желая измазаться, вскарабкалась в салон. Забавно - и тут я угадала. Ванька оказался заядлый рыбак. - Ливень прошел, буксовали немного, - пояснил он, и тут же зацепился за излюбленную тему.

Всю дорогу, не переставая загружал меня пространственными речами: про мотыля, живца, резинки, донки, сети, нерест, про вот такую щуку – в размах руки, и ерунду-красноперку едва в размер пальца, которая, впрочем, если верить, тоже вкусная, только возни много. Ванька, говорил с эмоциями, привычно жестикулируя. А я толком и не слушала его болтовню, а просто млела от счастья, поглядывала то на дорогу, то на увлекшегося рассказом парня. И понимала только одно. Он нашелся!

– Надо обязательно съездить, попробуешь…, - донеслось до меня, и я ничуть не удивилась, удовлетворенно вздохнула.

Конечно съездим, мы же давно уже собирались.

И через месяц в середине июля мы действительно, наконец, выбрались на берег реки большой и дружной компанией. Ванька с друзьями, а друзья с подругами.

На водной глади медленно качались поплавки, нудно и долго, еще дольше, чем в телевизоре. И лишь время от времени на крючках повисали терпыхаясь серебристые рыбки - смешные, мокрые, скользкие, юркие и если честно противные. Потом на огне в котелке варилась настоящая рыбацкая уха. Мы все жутко пропахшие гарью сидели вокруг костра, гоняли комаров и щурились от едкого дыма. Ребята смеялись, галдели и вспоминали нехитрые истории. А я за компанию тоже веселилась.

И, пожалуй, вот это все можно было, не сомневаясь назвать верхом блаженства. Потому что со мной рядом сидел Ванька, он уютно прижимал меня к себе, иногда невзначай касался губами, а я балдела от тихого счастья.

А еще через год на мой двадцать шестой день рождения Иван подарил мне BMW X1 белого цвета. Я это не хвастаюсь. Вообще-то я все еще мечтала о каком-нибудь красном “Пежо” или “Ниссан Микра”. Но Ванька даже слушать не захотел, сказал, что “икс первая” для девушки - это самое-то, и его жена должна ездить только на такой.

Конец.

***