Стараясь унять панику, тихонько бужу мужа. Шевеля его рассслабленной рукой, шепчу его имя.
За окном раннее солнечное утро. За окном - просыпающийся Питер.
Рома сонно приоткрывает глаза, чуть осоловело смотрит на меня, пытаясь понять, ччто я от него хочу.
- Ромочка... Милый...
Он приподнимается на кровати, сонно моргает, зевает, берёт меня за руку смотрит в глаза.
- Что случилось, родная?
Голос спросонья хриплый и низкий, но интонации - самые нежные. А ещё слышится некоторое волнение.
- У меня... воды отошли...
Он быстро усаживается ровнее, принимается сосредоточенно оглядываться, встаёт. Спешно хватает трусы и джинсы, спешно одевается:
- Щас, маленькая, щас. Ща всё будет. У нас всё готово, не переживай. Лучший роддом, спокойно доедем. Всё будет хорошо.
Похоже, он теперь волнуется не меньше моего. Но когда он волнуется, сстараясь скрыть это, он становится очень сконцентрированным, и мне становится легче. Потому что так он берёт ситуацию под контроль.
Спустя пять минут мы уже заходим в лифт. Ещё спустя минуты три - садимся в машину.
- Как ты? - обеспокоенно взглянув на меня, спрашивает Рома.
Он поворачивает ключ и машина принимается урчать мотором.
- Всё хорошо, - киваю я.
Он молча кивает в ответ и спустя несколько секунд "БМВ" трогается с места и, выехав со стоянки, принимается набирать скорость. Поправляю ремень безопасности так, чтобы он не давил на живот. Удивительно, но я уже почти не волнуюсь. Мне с Ромкой как-то очень спокойно. Знаю, что всё будет хорошо. Просто знаю и всё. За те месяцы, что я с ним живу, у меня сложилось чёткое понимание - за ним, как за каменной стеной. Без истерик, без обвинений кого-либо, без суеты он решает любые проблемы. И чаще - превентивно.
А тут вообще не проблема. Тут - скорое счастье настоящего материнства.
Встреча впереди. Долгожданная встреча.
Детский плач. Моя слабая улыбка. Ко лбу клеится мокрая от пота прядь волос. Лежу на спине, пытаясь осознать важность и ценность этого момента. И не толком не могу. Настолько важность и ыценность - велики.
- Девочка.
Ты ж моя хорошая... Ты ж моя нежность... Ну чего ты так надрываешься... Иди к маме скорее...
Я торопливо усаживаюсь и мне протягивают её. Сморщенную, то скривившуюся, то кричащую, такую крохотную и такую любимую, и я чувствую, как от частья у меня на глаза наворачиваются слёзы... Господи... Любовь моя... Зайка моя... Чудо моё крохотное... Ребёночек мой... Лизка... Лизонька... Господи какое же счастье... Грудь распирает...
Не проходит и минуты, как она затихает, забавно морща носик, лёжа щёчкой на моей груди. Она не сосёт пока, просто притихла, и я чуть взволнованно смотрю на улыбающуюся акушерку.
- Не волнуйтесь, - поймав мой взгляд, отвечает она. - Это нормально. Срыгнёт околопложные воды и будет сосать. Здоровая, прекрасная девочка. Всё хорошо.
Прекрасная... Да... Самая прекрасная на свете... Глазастая какая, обалдеть... Чудо моё сморщенное... Улыбаюсь, а слёзы текут... От счастья текут... От счастья...
И в том числе потому, что она, даже такая вот крохотная и сморщенная - вылитый отец...