Трофейная жена

16

Наиль

Я уже был полностью одет, когда проснулась Эмилия. Девушка сонно посмотрела на меня, нахмурилась и резко села на кровати.

– Ты куда? – хрипло ото сна спросила.

– Доброе утро, жена, – ухмыльнулся, подошёл и поцеловал её в щёку.

Невозможно красивая и такая домашняя. Плюнуть бы на всё и не выпускать малышку из постели несколько дней подряд.

– Доброе, – пробормотала она. – Ты же говорил, что сегодня побудем вдвоём.

– Планы поменялись.

– Что-то случилось? – я размышлял, что ей ответить, и решил сказать правду.

– Нас собирает Амирхан. Ещё не знаю, в чём дело.

– Понятно, – протянула она. Я видел, что Милаха расстроилась. Она ещё не научилась контролировать свои эмоции и, надеюсь, никогда не научится.

Сел на кровать и погладил жену по щеке, она прикрыла свои голубые глаза и тихо выдохнула.

– Просто возвращайся быстрее, хорошо? – тихо попросила. А меня изнутри цветными фейерверками разрывать начало. Я уже и забыл, каково это – когда ждут дома…

– Хорошо, Милаха. Ты сегодня можешь поехать к Камилле и Лейле, я дам распоряжение Рахмату.

– Думаю, мне нужно извиниться перед Ками, я испортила ей праздник, – смешно сморщив носик, сказала Эмилия. Я не выдержал и поцеловал её в кончик носа.

– А я уверен, что она тебя поблагодарит. Всё, я пошёл. Как будешь готова, скажешь Рахмату.

Вышел из спальни, дал распоряжение охране и поехал на собрание.

Обычно главы всех важных семей Кавказа встречаются один раз в полгода, но сейчас – внеочередное собрание, что очень странно. И Амирхан не объяснил, в чём дело. Мы всегда собираемся на нейтральной территории, для этого купили дом за городом. Когда я подъехал, многие уже собрались. Пока проходил, здоровался. Немало собравшихся здесь ещё помнят, как делами занимался наш отец. Когда Амирхан встал у руля, то большинство лишь посмеялись над ним. Никто не верил, что молодой мужчина сможет добиться чего-то. Брат всем заткнул пасти, а я стоял рядом и помогал ему в этом. Мы – Абрамовы, и всё принадлежит нам по праву. Мы добились своего кровью и предсмертными криками врагов, и никто это не заберёт. Мы всегда будем править Кавказом, либо погибнем, сражаясь.

– Привет, – подошёл прямиком к Амирхану, который уже сидел за столом. – Для чего всё это? – кивнул на собравшихся.

– Сейчас всё узнаешь, – устало ответил брат и обратился к присутствующим. – Начинаем.

Амирхану даже голос не нужно было повышать, чтобы все замолчали. Я сел на кресло рядом с братом и обвёл собравшихся взглядом. Из двадцати семей приехали пятнадцать. Но из-за срочности собрания – ничего удивительного.

– Валид, прошу, введи всех в курс дела, – обратился брат к своему заму.

– Вчера ночью была перехвачена поставка от Забита. Десятеро неизвестных перехватили фуру с товаром, убили и покалечили охрану, а затем скрылись в неизвестном направлении, – сухо произнёс Валид, а затем включил запись с камеры на фуре.

Я сразу отметил, что действовали профессионалы. Всё произошло буквально за несколько минут. На двух машинах зажали фуру, разобрались с охраной на другой машине и уехали.

– Как видите, – продолжил Вал. – Они сразу вывели камеру из строя и отключили датчик слежения.

– Выживших уже допросили? – спросил кто-то.

– Да. Они ничего сами не поняли. Ещё раз повторю: всё произошло в считанные минуты.

– Кто-то слил путь?

– Забит говорит, что все ребята проверенные, нет повода в них сомневаться.

– Но проверить стоит, – сказал я.

– Уже. Всё в порядке, я лично проверил каждого, – ответил Валид.

Мы с Амирханом переглянулись.

По большому счету, нам было плевать на эту фуру и потерянный товар. Но это вопрос силы. Кто-то посмел ограбить нас на нашей же территории. Не представляю, какие стальные яйца должны быть у этого камикадзе.

– Вчера – угнали фуру, месяц назад – выручку из казино, – заговорил Мансур, один из «старейшин», который был против прихода к власти брата. – Мне кажется, что ты не справляешься со своими обязанностями, Амирхан. Такой вопиющей наглости никогда не было в прошлом!

– Времена меняются, Мансур, – спокойно ответил брат. – В прошлом вы все только и могли мечтать о том, что имеете сейчас, разве я не прав?

– Прав, да, – с мерзкой улыбкой ответил этот шакал. – Но, может, стоит прислушиваться к нам?

– Если тебе есть, что сказать, Мансур, говори прямо, – я чувствовал, что Амирхан начинает терять терпение.

– Ты заключил союз с центральной частью и даже не спросил нас…

– Мы давно обговорили этот союз, у тебя проблемы с памятью? Может до врача сходить, дорогой? – издевательски парировал Амирхан.

– Помню-помню, но мы все надеялись, – обвел собравшихся рукой, – что союз будет с нашими людьми. А вы поехали туда, заключили брак и Наиль женился на…

– Русской шлюхе, – подал голос брат Диляры, в упор глядя на меня.

А я почувствовал, что по венам пронеслось желание убивать, такой чернотой накрыло, что не продохнуть. Я встал со стула с намерением разорвать горло этому ублюдку.

Во мне сейчас горело лишь одно желание – убивать! Я голыми руками раздеру эту мразь. В зале воцарилась тишина, я сделал несколько шагов к Анвару, как снова заговорил Мансур, всё сильнее повышая голос.

– Останови своего брата, Амирхан! У нас не варварское общество!

Тем временем Анвар прочитал на моем лице приговор и сам поднялся с кресла.

– И кто меня остановит? Ты, Мансур?!

– Я? – удивился ублюдок. – Нет, тебя остановят наши правила.

– За слова нужно отвечать, – холодно парировал я.

– Это правда! Ты вчера сорвался с дня рождения сестры и побежал за своей благоверной! Бросил на её поиски столько сил. Разве хоть однанашаженщина позволила бы такое неуважение к мужу? Она вчера дала понять, что ей плевать на тебя, на нас и наши традиции, – заорал Анвар, отходя к стене.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Твоя шалава-сестра вчера опустилась на колени и готова была отсосать мне едва ли не при вашем отце, – с трудом сдерживая гнев, медленно произнёс. – О каком уважении говорит её поступок?

– Не смей говорить о моей сестре! Твоя русская шлюха просто гарант перемирия, она и волоска моей сестры не стоит! И так считаю не только я.

В голове взорвалась ослепляющая ярость. За секунду я оказался рядом с говорящим трупом. Анвар пытался отклониться, но я остановил его ударом кулака в солнечное сплетение. Эта трусливая тварь согнулась пополам, я взял его за волосы и ударил коленом в лицо, ломая нос. Он закричал и упал на пол. Я наклонился, схватил его за горло и сжал двумя руками. Анвар пытался оторвать мои руки от себя, его лицо покраснело, он задыхался. Кто-то что-то кричал, но мне было плевать. Я смотрел на то, как у этой гниды кончается кислород, как паника отражается в его глазах. Анвар потерял сознание. Неужели он думал, что всё так легко и просто закончится? Отшвырнув урода от себя, взял со стола бутылку и разбил её.

– Ты что творишь?! Остановись немедленно! ТЫ не имеешь права! – кто-то заорал.

– Сядь на место, – приказал Амирхан.

Держа в руках осколок бутылки, вновь склонился над телом Анвара. Раскрыл его рот и достал язык. Сегодня он замолчит навечно…

Перед глазами почему-то всплыло лицо Эмилии, то, как она улыбалась мне, как смотрела. Сука, я готов убить любого, кто её обидит, даже себя. Эта девушка никогда не будет страдать, я позабочусь об этом.

Медленно встал с пола, мои руки были покрыты кровью, а тело Анвара сотрясалось в конвульсиях, из его рта текла кровь. Я посмотрел каждому, кто находился в комнате, в глаза и сказал:

– Моя жена – уважаемая и благородная девушка. Она Абрамова. Я убью любого, кто проявит неуважение к ней.

– Ты убил его… А ты разрешил! – всё никак не успокаивался Мансур.

– Он, – Амирхан кивнул на тело ублюдка, – оскорбил нашу семью, а такое не прощается. Или ты хочешь сказать, что сам ничего не сделал бы, если бы кто-то высказался так о твоей жене? – спросил Амирхан и наклонил голову вбок.

Мансур молчал, ему нечем было крыть.

– Раз мы всё решили, давайте продолжим. Есть какие-то предположения, кто это может быть? Кто стоит за нападениями?

Я вернулся на своё место, брат протянул мне полотенце. Я улыбнулся и кивнул, благодаря в ответ. Вряд ли полотенце поможет, но в этом весь Амир – он всегда остаётся старшим братом.

Взгляды метались между нашими лицами и телом Анвара. Они знали, что с нашей семьёй шутки плохи. Именно поэтому мы на вершине – другие боятся марать свои руки.

То тут, то там, подавали идеи о том, кто это может быть. Кто, блять, такой дерзкий, что напал на нашей же территории. Снова заговорил Мансур. И желание убивать вспыхнуло с новой силой.

– До меня дошли слухи, что за всем этим стоит щенок Туманов. Тот самый, которого ты пожалел и оставил в живых, Амирхан.

По комнате прошла волна холода. Мне не нужно было смотреть на брата, чтобы уловить его эмоции.

Владислав Туманов – единственная слабость в правлении моего брата. Когда началась делёжка власти после смерти родителей, многие чужаки хотели отхватить с нашей территории кусок пожирнее, в том числе и Максим Туманов. Он тогда провернул несколько махинаций и быстро поднялся к верхушке. Молодой и дерзкий, только он не понимал, с кем можно связываться, а с кем нет. Когда они пришли на нашу территорию, мы были готовы. Максим сбежал, но брат с Валидом выследили его в Харькове, он пытался скрыться. Ключевое слово «пытался». Когда с ним было покончено, Амирхан узнал, что в соседней комнате находился его десятилетний сын. Брат отпустил его. И спустя пятнадцать лет имя Влада Туманова постоянно всплывает, и многие считают своим долгом напомнить об этой «слабости» моему брату.

– У тебя есть стопроцентные доказательства? – спокойно спросил Амирхан, но он был очень далёк от спокойствия.

– Нет, но…

– В следующий раз открывай рот только тогда, когда будешь на двести процентов уверен.

Дальше мы обсудили ещё несколько вопросов, и собрание было окончено. В помещении остались только Валид, Амир и я.

– Надо найти Туманова, – сказал брат, устало потирая виски. – Он уже вырос, и нужно довести дело до конца. Он, как и его отец, не знает границ.

– Я займусь этим, – сказал Валид.

– Нет, – покачал головой брат, – пусть этим займется Даян. Ему пора участвовать во всех вопросах.

– Он откажется, – криво ухмыльнулся я.

– У него нет выбора, а ты, – Амирхан смерил меня взглядом и скривился. – Убери за собой мусор, – кивок на тело Анвара, – и иди помойся! Эмилия увидит тебя в таком виде и снова будет думать о побеге.

Нет, не будет.

Третьего раза не будет.

Я в этом уверен.