Троянская война: эпос и история

1. Темные века

Еще в XIX веке немецкий археолог Генрих Шлиман нашел город, осада которого описана Гомером в эпической поэме «Илиада». Это общеизвестно. Менее известно, что историки не раз высказывали сомнение в том, действительно ли найдена именно Троя. Дело в том, что в Троянской войне город был разрушен и место его затеряно. А Троянскую войну и осаду, описанную в «Илиаде», отделяют от времени самого Гомера Темные века. Насколько точно мог Гомер в VIII веке описать события Троянской войны XIII века до н. э.?

Темными веками греческой истории называют время с XII по IX век до новой эры — бесписьменный период (Desborough 1972; Deger-Jalkotzy 1980). Перед тем рушилась крито-микенская цивилизация: запустели дворцы, распались регулярные армии, сгорели архивы, пало искусство, исчезла письменность.

Письменность существовала до XII века — глиняные таблички с письменами XIV–XIII веков найдены сначала Артуром Эвансом при раскопках Кносса на Крите в начале ХХ века, потом Блегеном и другими в древних городах Греции. Письменность была а) иероглифическая двух типов и б) менее разнообразным набором знаков тоже двух типов — буквенная, слоговая. Архитектору Майклу Вентрису удалось расшифровать самый поздний из этих типов — «линейное письмо В». Оно оказалось греческим, но очень древним, отличающимся от привычного древнегреческого (языка классиков, в том числе Гомера) почти как древнерусский от русского. Содержание табличек было отнюдь не поэтическим — это были хозяйственные записи дворцовых писцов, распоряжения военным командирам, списки рабов и пожертвований богам (Лурье 1957).

За четыре века произошли разительные перемены: с наступлением железного века сменился состав греческого населения Балканского полуострова, перестроилась экономика, перетасовались старые диалекты и возникли новые. Эгейское море стало внутренним морем греческого мира, потому что греки заселили и берега Малой Азии, а между рабовладельческими народами Востока и первобытными племенами Европы появился человек нового типа — атлет, философ и политик. Эллин.

И все это время создавалась народная поэзия. У самого порога новой эпохи стоит великий старец Гомер. Две грандиозные поэмы, «Илиада» и «Одиссея», описывают Троянскую войну — общегреческую заморскую экспедицию на восток, происходившую якобы перед Темными веками. Значит, четыре столетия без записей жила память о походах далеких микенских предков? О каком-то давно исчезнувшем единстве греческого мира? О дворцах, аэдах (певцах) и героях? Если так, то обе поэмы — ценнейший источник по истории микенского времени — бронзового века. Но уж очень мощная толща времени отделяет их от бронзового века. Не сложились ли они гораздо позже, внутри Темных веков? Тогда рассказ о Троянской войне — это поздние представления, спроецированные на легендарное прошлое.

За последние сто сорок лет внимание исследователей этой проблемы сосредоточилось на одном географическом пункте — у входа в проливы, ведущие из Средиземного моря в Черное. Ибо здесь Генрих Шлиман, сын немецкого пастора и российский купец, сто сорок лет назад обнаружил и раскопал древнюю крепость, в которой ученый мир поначалу нехотя, но затем с энтузиазмом признал Гомерову Трою.

Раскопки Шлимана в Троаде (так называют область, где Гомер помещал этот город) продолжались с перерывами 20 лет (с 1870 по 1890), а в перерывах он копал в Греции — раскапывал те знаменитые в древности города, откуда греки-ахейцы прибыли осаждать Трою. В Трое он обнаружил девять слоев — как он говорил, девять городов один на другом. Самый верхний, девятый, относился к римскому времени, под ним лежали руины времени греческой колонизации.

Раскопки Шлимана не были совершенны. Убежденный в том, что Троя — самая древняя из всего, что может быть (ведь начало европейской истории!), он прорывался к нижним слоям памятника. Богатейшие клады золотых украшений залегали во втором снизу слое, и Шлиман счел его городом, который и описан у Гомера. Верхние слои он разрушал, не жалея. А среди них-то и оказались наиболее подходящие под описание Гомера по времени. Ангажированный Шлиманом архитектор Вильгельм Дёрпфельд, анализируя керамику, помог ему осознать эту ошибку, но это было в последний год раскопок Шлимана. Поняв, что он сносил именно слои Гомеровской Трои, Шлиман три дня не выходил из своего шатра на раскопках и ни с кем не разговаривал, переживая эту трагедию. Вскоре заболел и умер.

Раскопки еще несколько лет продолжал Дёрпфельд. Городом, взятым ахейцами в Троянской войне, он признал шестой снизу город.

В 30-е годы XX века (межвоенные десятилетия) новую экспедицию в Троаду снарядил американский университет Цинциннати. Ее возглавил Карл Блеген, американский немец. Он тоже раскапывал не только цитадель в Троаде, но и греческие памятники. Блеген уже понимал, что под слоями времени Троянской войны лежат мощнейшие слои бронзового века, уходящие вглубь времен минимум на тысячелетие, что всё это глубокая первобытность. Однако понимал также, что и она не менее интересна, чем проблема Гомеровой Трои, да и для уразумения Гомеровой Трои предшествующая история также важна.

Блеген детализировал стратиграфию Шлимана — Дёрпфельда но чтобы не нарушать традицию, обозначил свои, более дробные подразделения буквами. Город же, описанный в «Илиаде», он поднял еще на одну ступень, поместив его в слой VIIa.

[В последние десятилетия ХХ века в Троаде снова работала археологическая экспедиция, на сей раз немецкая, Тюбингенского университета, оснащенная самыми современными методами и средствами. руководил ею Манфред Корфман. Эта экспедиция обнаружила, что город простирался и за стенами цитадели и был обнесен еще одной стеной. Таким образом, к нашему времени руины города изучены детально.]

О чем же говорят руины?

2. Гомер и археология

Воодушевление и страсть Шлимана, его подвижнический труд и головокружительный успех заворожили человечество. ну и затем — факты. На холме Гиссарлык в северо-западной Турции действительно оказалась могучая древняя крепость. Она была расположена там, где и должна быть по Гомеру (у проливов), связана с Микенами (при раскопках найдена привезенная оттуда керамика), пережила осаду, была взята штурмом и сожжена. Всё — как описано у Гомера.

Шлиман опроверг скептиков, считавших «Илиаду» вымыслом, и раскопал Гомерову Трою — сомнения в этом исчезли. Он научил профессоров больше доверять мифам и легендам, восстановил ценность древнего предания как основы истории. Наконец, он самым драматическим и впечатляющим образом утвердил авторитет археологии: впервые телеграммы с места раскопок пробились на первые полосы английской «Таймс» и других газет мира. Шлиман имел основания гордиться своими достижениями. Они были больше, чем он сам предполагал. Нижние слои раскопанного им в Малой Азии города, как и раскопанных им же городов Греции (Микены! Тиринф! Орхомен!), оказались на тысячу лет древнее времени Троянской войны. В том числе и золотые клады Трои и золотые маски шахтных гробниц в Микенах. Шлиман открыл неведомую историкам цивилизацию, процветавшую в Эгейском мире до греков.

Но открыл ли он Трою? Кто из профессионалов ныне всерьез принимает шлимановские волчки-«карусели» (так он трактовал пряслица от веретен)? Кто верит в то, что найденный им Большой клад принадлежал старому царю Приаму? Все понимают, что клад на тысячу лет древнее. Сам же Шлиман вынужден был признать — он это делал с удивлением и печалью, — что его божественный Гомер преувеличил истинный размах эпопеи.

Хотя раскопанная цитадель и обладала высокими и мощными стенами (до 5 метров в толщину), в поперечнике она не превышала 200 метров. Площадь не достигала и 20 тысяч квадратных метров. Конечно, можно себе представить, что за стенами скрывались храмы Афины и Аполлона, а рядом с ними дворцы, что в большом дворце жили Приам и его младшие сыновья с женами, также двенадцать дочерей с мужьями, а в отдельных домах старшие сыновья Гектор (с Андромахой), Парис (с Еленой Прекрасной), Деифоб, но для пятидесяти тысяч горожан и союзников места не остается. Ведь на них не приходилось бы и полметра на человека. Реально ведь в городе, раскопанном при Шлимане и Блегене, было около сотни не очень больших помещений — и все. В них жило несколько сотен человек, не больше тысячи. Это даже меньше, чем сейчас в большом городском многоквартирном доме.

[Раскопки Корфмана в конце ХХ века показали, что город простирался и вне цитадели — он тянулся к югу от нее еще на 400 м. То есть площадь была более, чем в десять раз больше, чем до сих пор представляли, около 200 тысяч квадратных метров, и Корфман предполагает в городе население в 7 тысяч человек (Korfmann 1992). И то очень уж тесно: менее трех метров на человека, включая уличное пространство. А какой нужно предположить состав? Половина — дети, из остальных половина — женщины, оставшаяся четверть включала и стариков. Сколько же было воинов? От силы полторы тысячи.]

Жители города, раскопанного Шлиманом, готовились к осаде, запасались продуктами. Но холодильников не было. Чтобы прокормить даже реальные 7 тысяч человек десять лет — это сколько же скота должен был вместить город вместе с людьми! Сколько земли засеять! Стало быть, для людей остается мало места, и воинов было еще меньше, чем полторы тысячи.

Если действительно под стены Трои прибыло более сорока царей на 1186 кораблях, с многими воинами (от 50 до 120) на каждом, то есть около 100 тысяч человек, то странно, что они нередко терпели сокрушительные поражения во время вылазок осажденных, не раз оказывались на краю гибели и после десяти лет осады сумели взять крепость только обманом — подарив осажденным деревянного коня, тайно начиненного воинами. Значит, надо полагать, все перечни «Илиады» содержат преувеличения: не все из перечисленных стран участвовали в экспедиции, и кораблей было куда меньше, и воинов на них.

Другие ученые усомнились в длительности осады. Вместо десяти лет предположили несколько месяцев.

Так что сведения не просто преувеличены, а неимоверно раздуты, искажены, перевраны. Да и могло ли быть иначе? Дело не только в поэтических вольностях Гомера, но и в его осведомленности.

Сохранилось немало указаний, прямых и косвенных, что Гомер жил в VIII веке до новой эры. А война-то была не позже XIII века! Четыреста лет, по меньшей мере, отделяют поэта от описываемых им событий — сколько нас от эпохи Ивана Грозного. И это как раз те Темные века греческой истории, когда письменности у греков не было. она была до того и появилась после — другая, алфавитная система, заимствованная на рубеже IX–VIII веков до новой эры у финикийцев.

Ученые спорят, был ли грамотен сам Гомер, кем и когда именно записаны его поэмы. Как же сведения о Троянской войне дошли до Гомера сквозь время, когда письменности не было? Один англичанин (Т. Аллен) предположил, что до Гомера дошла какая-то запись на линейном письме в, а в окружении Гомера еще сохранялось умение читать на нем. эта несуразная идея была отвергнута почти всеми. На линейном письме велись только хозяйственные и деловые записи, и нет ни единого факта о сохранении этой грамотности в Темные века. Так что сведения о Троянской войне могли сохраниться, разумеется, только в виде устных преданий, поэм, песен. То есть как фольклор.

И в самом деле, в поэмах Гомера много признаков фольклорного творчества — стереотипные формулы (типа русского сказочного «в тридевятом царстве, в тридесятом государстве»), постоянные эпитеты (вроде русских былинных «девица красная» и «добрый молодец»), троекратные повторения, волшебные свойства героев. Значит, Гомер использовал готовые народные сказания, отобрал, расширил, объединил, соответственно переработав. Таких сказаний о Троянской войне, вероятно, ходило немало. Некоторые сохранились в обрывках или в пересказах. Это был цикл сказаний, не во всем согласовывавшихся между собой и в Гомеровы времена еще никем не сведенных воедино. Но в поэмы это уже сводилось, и не только в те, что мы приписываем Гомеру.

У фольклора свои законы. Он не терпит «лишних» деталей. Если несколько героев схожи по своим ролям, они сольются в одного героя (скажем, в русских былинах все киевские князья сведены в одного Владимира Красное Солнышко). События разных эпох будут спроецированы на одну хронологическую плоскость. К реалиям пристанут постоянные эпитеты: «стрела каленая», «гусли звончаты» и так далее. Конечно, сработает и эффект «испорченного телефона». Шлиман этих законов не знал (да и современные археологи с ними мало считаются).

Попробуйте судить об истории Ивана Грозного по русским народным сказкам и былинам!

Как известно, Шлиман свято верил, что в толще холма Гиссарлык он раскопал Гомерову Трою. Всякому, кто дерзал усомниться, он объявлял войну и считал его своим личным врагом. Своей подруге детства Минне он писал в 1879 г.: «Троя ныне раскопана, а другой Трои нет» (Meyer 1969:43).

Менее известно, что вера Шлимана была не так уж тверда. О местоположении Трои он широковещательно объявил еще до раскопок — в своей книге-диссертации. Первые же раскопки обнаружили нечто совсем неожиданное для него — первобытную культуру, отсутствие дворцов и храмов. В полной растерянности он пишет другу 30 октября 1870 г.: «Вообразите мой ужас. Я пришел вчера к каменному периоду...» (Meyer 1969:117). А 1 ноября в дневнике записано: «Я уже больше не верю, что когда-либо найду здесь Трою» (Meyer 1969:262).

Что же ему вернуло веру? Во-первых, безвыходность. Вот его слова: «Я должен твердо верить, что найду Трою, ибо иначе я оказался бы в дураках» (Meyer 1969:373). Во-вторых, скоропалительные «опознания». Найдено нагромождение камней — а, вот она, великая башня, с которой Приам и Елена смотрели на ахейских героев! Впоследствии оказалось, что это вообще не башня, а стык двух стен разного времени. Таких «опознаний» было много. В-третьих, энтузиазм сторонников.

Для многих решающим аргументом стал Большой клад — «клад Приама»: золотые диадемы, украшения и прочее. Где еще мог быть такой клад, как не в царской резиденции? Недавно по дневниковым записям Шлимана установлено, что Большого клада не было. Припрятанные в разные годы раскопок драгоценности из разных мест Шлиман выдал за один комплекс и даже сочинил легенду о том, как вдвоем с женой Софьей выкапывал эти сокровища, а Софья перетаскивала их под шалью в хибарку. Софьи вообще не было в это время в Турции (она была в Греции, и сохранилась их переписка), а Шлиман впоследствии указывал точное место «находки». Словом, его добросовестность порой уступала его энтузиазму и жажде славы.

Слой, в который археологи помещали осажденный и разрушенный город, неуклонно «поднимался». Сначала Шлиман искал Гомерову Трою в самом низу — на материке, потом, после некоторых колебаний, остановился на втором снизу слое (слое пожарища и кладов), после его смерти его помощник Вильгельм Дёрпфельд, опираясь на находки предметов, привезенных из Микен, поднял Трою Приама в шестой слой снизу, а в XX веке руководитель новых раскопок Карл Блеген признал гомеровским городом поэмы слой VIIa, где снова есть следы разгрома и пожара. [Манфред Корфман, проводивший там же раскопки в конце ХХ века, убедившись, что VIIa погиб слишком поздно, когда и микенской Греции уже не было, вернул город «Илиады» снова в VI слой, хоть тот и погиб в результате землетрясения, а не военного штурма.] Сами эти передвижки говорят о том, что прочных привязок, собственно, и не было. А есть ли они сейчас? Что сейчас побуждает многих историков и археологов думать, что Троя — там, где ее поместил Шлиман (хотя и не в том слое, к которому он ее отнес)?

3. Мираж совпадения

В умах засело: раскопки Шлимана и Блегена подтвердили... Ссылаются обычно теперь на трактовку Блегена, солидного, первоклассного археолога. Раскопки он действительно провел безукоризненно. Интерпретации же его здесь порою, как и в некоторых других случаях, спорны.

Считается, что после своих раскопок Гиссарлыка Блеген наглядно доказал двойное совпадение обнаруженного города (слой VIIa) с эпической Троей — по обстоятельствам и по времени. Троя поссорилась с ахейцами — и вот признаки разрыва с ними: сократился импорт микенской керамики. Троя была осаждена и взята ахейцами — и вот следы осады, штурма, разгрома; в слое пожарища найдены скелеты убитых — и рядом ахейский наконечник стрелы. У античных историков были некоторые разногласия в определении даты Троянской войны, но всё же разногласия небольшие: все даты размещаются в пределах XIV–XII веков до новой эры. Большей частью греки считали, что Троя пала в XIII веке до новой эры. Именно к XIII веку и относится керамика, найденная в VIIa слое Гиссарлыка (Блеген датирует разгром примерно 1240 г.). итак, установлен как будто факт штурма и время его.

Оба совпадения иллюзорны. Осада? Штурм? Разгром? Но какая древневосточная крепость, спрашивает западногерманский археолог Р. Гахман, не подвергалась осаде, штурму, разгрому? В XIII–XII веках погибли многие города самой Греции. Тогда же пало Хеттское царство в Малой Азии — без всякого участия ахейцев. Наконечник стрелы Блеген отнес к ахейским ошибочно: те надеваются на древко втулкой, а этот втыкается черешком. К тому же он один, тогда как обычно после осады и штурма их находят во множестве. [После раскопок Корфмана в руинах шестого города обнаружена серия наконечников стрел, но все черешковые.] Никаких других свидетельств ахейского присутствия здесь вообще нет.

Мы должны считаться с реальностью: в материалах раскопок нет решительно никаких подтверждений идеи, что Гиссарлык — это город, осаждавшийся и взятый ахейцами. А факты, противоречащие ей, есть. Так полагает ряд современных археологов и историков: К. Нилэндер, Р. Гахман и др. (Nieländer 1963; Hachmann 1964; Meyer 1969; Easton 1985). Из этого анализа фактов вытекает альтернатива: либо Трою надо искать где-то в другом месте, либо сведения «Илиады» неверны, не имеют соответствия в исторической действительности. Не отвергая ни той, ни другой возможности, я хотел бы обратить внимание на третью.

4. Два имени города

Прежде всего, уточним формулировки. У Гомера осажденный город называется то Троя, то Илион. Он употребляет эти названия вперемежку, не делая никакого различия. Поэма названа «Илиадой» — по Илиону. Население города всегда именуется троянцами, и война — Троянской, по Трое.

В античное время (с VII века до новой эры) существовал греческий город в Малой Азии, носивший древнее имя Илион. Имя было прославлено Гомером. Александр Македонский даже подумывал, не обратить ли этот священный город в свою «столицу мира». Еще до Шлимана возле холма Гиссарлык были найдены камни с надписями, а в надписях — имя города. Камни не оставили сомнения: античный Илион находился здесь.

Судя по находкам ранней греческой керамики, еще при Гомере (если он жил в VIII веке) греки утвердились на побережье, а через несколько десятилетий после Гомера возвели именно здесь свой Илион, назвав его старым именем — видимо, узнав его от местного населения. Многие особенности этой местности досконально учтены и описаны в «Илиаде» — явно не понаслышке. Поэт видел эти места, побывал здесь: он знает, что город виден с гор Иды и Самофракии (и эти горы видны из города), что в окрестности у родников есть выбоины в каменистом грунте, и там женщины полоскали белье (выбоины и сейчас показывают туристам), что у Скейских ворот стоит дуб, а поодаль — курган, и так далее.

Будучи здесь, Гомер, конечно, знал руины древнего города. Видел ли — неясно: если был слепым, то сам видеть не мог, но мог опрашивать людей. Несомненно, именно эту лежавшую в развалинах крепость и Гомер, и все греки считали древним Илионом, а значит, и Троей. Надписи на камне оставлены античными греками-колонистами. В этом смысле Шлиман нашел Гомерову Трою. Но греки только при Гомере колонизовали здешние места. До того они грекам никогда не принадлежали. Город какое-то время был заброшен, лежал в руинах, а походы сюда микенских предков греческого народа могли происходить лишь минимум за четыре века (а то и за пять-шесть веков) до греческого переселения. Так верно ли определили современники Гомера местоположение легендарного города?

Есть основания думать, что древний Илион действительно находился здесь. ведь греки застали вокруг развалин местное население — потомков тех, кто жил в городе и вокруг него до перерыва в обитании. Это засвидетельствовано археологически. Местное население, вероятнее всего, передало пришельцам древнее имя и знание: вот он, Илион.

Казалось бы, тут вопрос и исчерпан. Для Гомера Троя — второе имя Илиона, «а другой Трои нет». Однако возле города Гомер знает «курган Ила» — мифического основателя Илиона, но могила Троя, мифического родоначальника троянцев, ему неизвестна.

Я обратился к эпитетам города в «Илиаде». Оба имени встречаются в поэме часто и имеют, как это свойственно фольклорной традиции, постоянные, неоднократно повторяемые с ними эпитеты. Эпитетов этих всего семнадцать — одиннадцать при слове «Илион» и восемь при слове «Троя». То есть только два эпитета у этих имен общие — «крепкостенная» и «обжитая» (по-древнегречески Илион — тоже женского рода). Остальные — разные.

Не объясняется ли это потребностями ритма, надо же было укладывать слова в гекзаметр? Нет, там и тут есть эпитеты с одинаковым ритмическим рисунком, а два эпитета и вовсе ведь общие. Зато по содержанию различие четкое. «Святым» Илион назван двадцать три раза, Троя — ни разу, хотя этим словом иногда характеризуются другие города. Только Илион всегда описывается эпитетами «крутой», «обдуваемый ветрами» (все это подходит к раскопанной крепости), а Троя — нет. Зато только Троя — «просторная» (явно не подходит к Гиссарлыку), «широкоулочная», «с глубокой богатой почвой».

Подсчеты, далее, показали, что соотношение имен «Илион» и «Троя» изменяется от главы к главе, соотношение разных наименований греков тоже. Конечно, это могло быть и случайным разбросом. Но нет: в тех главах, где выше процент появления «Илиона», выше и процент «данайцев» с «аргивянами» (вместе взятых), а в тех, где лучше проступает «Троя», там вне конкуренции «ахейцы». (Если кому-либо захочется проверить такие закономерности, то надо пользоваться греческим текстом, так как переводчики свободно заменяли эти слова, считая их абсолютными синонимами.)

Если припомнить, что свою информацию о микенском прошлом Гомер мог получить только из устных легенд, да и сам явно воспитан на фольклорной традиции, то остается заподозрить, что произошло слияние нескольких версий микенской легенды о заморском походе и осаде города в Азии — версий, приуроченных к разным городам.

5. Третье имя: где был Пергам?

Мало того. В «Илиаде» у города есть еще и третье имя — Пергам. Так Гомер называет то цитадель с царской резиденцией внутри города, то весь холм, на котором она стоит, то весь город.

Добро бы только название города двоилось и троилось. У греков, осаждавших город, тоже в «Илиаде» три общих названия: ахейцы, данайцы и аргивяне. Употребляются они вперемежку.

Далее. У зачинщика всей войны, Париса, есть второе имя — Александр. У его племянника тоже два имени — Скамандрий и Астианакс. У реки, на которой стоит город, тоже два: Скамандр и Ксанф. И так далее. Сам Гомер был этим озадачен и, сталкиваясь с такими казусами, иной раз объяснял: одно имя — от богов, другое — от людей. Наличие третьего он объяснить не мог.

К сожалению, третье имя города, Пергам, употребляется в «Илиаде» очень редко. Эпитетов к нему не собрать. Данных для решения загадки крайне мало. Но мало их в самой «Илиаде». Для решения попробуем выйти за ее пределы.

В «Илиаде» не описаны ни завязка войны («суд Париса»), ни ее первые девять лет. Все это изложено в другой эпической поэме Троянского цикла, написанной, по преданию, Стасином Кипрским и потому называемой «Киприями».

До нас она дошла в кратком переложении в античной «Хрестоматии» Прокла. «Илиада» же содержит только отдельные воспоминания об этих событиях. Ио в таких воспоминаниях ход событий выглядит несколько иначе, чем в «Киприях». Героями «Илиады» напрочь забыт целый этап войны. По «Киприям», ахейцы не сразу приплыли к Трое. Сначала они сбились с дороги и попали в более южную область — Тевтранию. Там долго воевали, но, поняв свою ошибку, вернулись в Грецию, через многие годы собрались снова и, наконец, добрались до Трои — Илиона.

Странная какая-то история, несуразная. Долго воевать, не соображая, где и с кем воюешь. Разобравшись, вернуться домой за море вместо того, чтобы передвинуться чуть севернее по берегу. Вернувшись, разъехаться по домам и собираться заново через много лет...

Американский историк Р. Карпентер подметил, что обе экспедиции — в Тевтранию и под Трою (в Троаду) — чрезвычайно схожи, развиваются одинаково, по одной схеме, похожие эпизоды происходят в той же последовательности (Carpenter 1974).

1. В обоих случаях все начинается со сборов на полуострове Авлида.

2. Оба раза долго не могли отплыть из-за плохой погоды. В том и другом случаях прорицатель Калхас прибег к гаданию.

3. при высадке в обоих случаях местный вождь (в Тевтрании — Телеф, под Троей — Гектор) убивает ахейского героя.

4. Затем в обоих случаях ахейцы опустошают окрестности.

5. Битва там и тут разыгрывается в долине реки (в Тевтрании — на Каике, в Троаде — на Скамандре).

6. В обоих случаях за первыми успехами следует поражение и ахейцы бегут к кораблям.

7. В обоих случаях Патрокл пытается предотвратить поражение, но неудачно: в Тевтрании его ранят, в Троаде — убивают.

8. В отместку «быстроногий» Ахилл нападает на предводителя врагов (там Телефа, тут Гектора) и гонится за ним, но догнать не может.

9. Беглеца останавливает лишь уловка божества, помогающего Ахиллу. В Тевтрании это Дионис, в Троаде Афина.

10. Как тут, так и там Ахилл поражает предводителя местных сил: Телефа он тяжело ранит, Гектора — убивает.

11. На обратном пути буря разметала суда — в обоих случаях.

12. По окончании всего предприятия оба раза у Агамемнона в Арголиде оказывается особа царского рода из стана врагов: в первом случае — Телеф, во втором — Кассандра, дочь Приама.

Карпентер делает вполне логичный вывод: тут не два рассказа, а две версии одного рассказа. Не уловив этого, но увидев действия одних и тех же героев в разных местностях, древний автор «Киприй» решил, что это два разных эпизода Троянской войны, и расставил их последовательно, троянский за тевтранским (ведь в Трое некоторые герои погибли), а объяснение подыскал сам: сбились с пути.

Знал ли Гомер Тевтранскую версию? Знал. У него ведь Ахилл вспоминает, как он побывал на острове Скирос, там местная царевна родила ему сына. А Скирос — это на пути в Тевтранию, а не в Троаду. Но о Телефе и о повторном плавании Гомер молчит.

Видимо, Гомер не принял этот рассказ за отдельную историю, протекавшую в другой местности. Может быть, потому, что очень плохо знал географию Малой Азии за пределами двух областей: Троады, где он побывал, и побережья между реками Кайстром и Меандром с ближайшими островами, где была его родина. Ликия для него то ли на южном берегу Малой Азии (там она и была), то ли у самой Троады на севере, Киликия — то ли где-то очень далеко (так оно и есть), то ли на границе с Троадой. Видя, что греческие герои в обоих рассказах одни и те же, и события те же, но враги именуются по-разному, местности же, а подчас и сами греки, носят разные названия, Гомер решил попросту, что у героев, племен и местностей двойные, иногда тройные имена. Некоторые из «добавочных» имен он отбросил, другие оставил в дополнение к первым.

Очень любопытная история произошла с ахейским укрепленным лагерем. По какому-то из рассказов, ахейцы построили на месте высадки крепость у самого берега — со стенами, башнями и рвом вокруг. Эта крепость реально существовала и сохранилась к рубежу новой эры на тевтранском берегу — там ее хорошо знал Страбон под именем Гавань Ахейцев. Гомер включил эту крепость в свое повествование, хотя ничего не знал о реальной Гавани Ахейцев в Тевтрании. Но, будучи в Троаде, он видел, что напротив Трои на берегу нет не только никакой ахейской крепости, но и малейших следов ее. Поэтому он ввел в «Илиаду» рассказ о совещании богов, на котором решено по окончании войны крепость смыть (то ли морем, то ли реками), так, чтобы от нее не осталось и следов! А гомероведы долго искали (и сейчас ищут) следы природной катастрофы, которая бы могла обрушить часть берега с крепостью в море.

Теперь — решающая деталь: главным городом Тевтрании в последующие времена был Пергам. Это крепость, расположенная на высокой горе. Там есть и следы обитания в VIII веке до новой эры. Вот откуда попал в «Илиаду» Пергам! Замечательно, что в «Илиаде» Зевс сочувствует троянцам (упоминая, что они приносят ему обильные жертвы), Афина же — ахейцам. Между тем, в «священном Илионе» есть именно храм Афины, а храма Зевса нет. А вот знаменитый Пергамский алтарь — это же как раз храм Зевса, и на его Большом фризе изображена борьба Зевса с гигантами, а на Малом фризе — подвиги Телефа, сына Геракла, его борьба с Ахиллом. Пергамский алтарь выстроен гораздо позже гомеровского времени, но обычно храмы тому или иному богу возводились на местах, где культ именно этого бога был традиционным.

Итак, Пергам «Илиады» был в Пергаме. Где был (была) Илион, мы уже знаем. Где же находилась Троя?

6. А была ли Троя?

Тот же Карпентер, который блестяще справился с загадкой Пергама, остановился в растерянности перед Троей. «Но Троя уходит сквозь пальцы», признал он (Carpenter 1974:63). [Даже известный британский популяризатор истории Майкл Вуд, изо всех сил отстаивающий традиционную трактовку Гомера и реальность Трои, вынужден задаваться вопросом: «называлась ли Троя действительно Троей?» (Вуд 2007:191). Он-то отвечает на этот вопрос положительно, но ему очень трудно собрать аргументы. Он, так же, как и Й. Латач, выдвигает догадку, что где-то поблизости от Илиона располагалась небольшая Троя, которая потом вошла в Илион — вместе со своим именем (Latacz 2003: 97; Вуд 2007: 265–266).]

Гомер все-таки хорошо знал страну вокруг Илиона (позже ее назвали Троадой), он перечисляет многие небольшие городки в ней. Другой Трои (помимо Илиона) среди них нет. Нет, как уже сказано, и могилы Троя — только могила Ила. Значит, и другой, настоящей Трои не было в Троаде, по крайней мере, ко времени Гомера. Правда, жители Илиона именуются у Гомера не илийцами, а именно троянцами. Но ведь похожий статус имеют в поэме и дарданцы: они не союзники (устойчивая формула: «троянцы, дарданцы и союзники»), и у них нет собственного отдельного места обитания. Подтверждением того, что ко времени Гомера троянцы и дарданцы были уже легендарными и почти мифическими, служит приводимая им генеалогия царей Илиона: по ней и Дардан, и Трой — предки ила, основателя города.

И снова всплывает старый вопрос, ставший после раскопок Шлимана еретическим: «А была ли Троя?» Именно так назвал свою статью 1975 г. покойный Эрнст Мейер, самый солидный шлимановед (Meyer 1969). Многие историки XIX века считали, что Троя — миф. Такие корифеи мифологической школы, как Макс Мюллер, оксфордский друг Шлимана (единственный из оппонентов, с которым тот дружил), видели в Троянской войне натуралистическую переработку древних мифов о сражении света с тьмой, в Трое — воздушный замок, мираж. Но откуда ее имя? Макс Мюллер считал, что мифы были в ходе историзации привязаны к реальной Трое на Скамандре. Но на Скамандре ведь лежал, как выясняется, Илион!

Ну, а как же тогда быть с несоответствием раскопанного города тому легендарному, который был осажден и взят ахейцами? Как быть с отсутствием в Гиссарлыке вообще слоя, который бы подходил к заданным «Илиадой» параметрам? Может быть, всё-таки, если найти Трою, подлинную Трою, что-то объяснится?

7. Где искать Трою?

Сам автор статьи «А была ли Троя?» склонялся к старой идее: реальная Троя находилась где-то в Греции. Идею эту высказывали в свое время виднейшие гомероведы: Ульрих фон Виламовиц-Мёллендорф, Зрих Бете и другие. Они обратили внимание на странное обстоятельство: у многих троянских героев чисто греческие имена, у троянцев те же боги, что у греков, те же обычаи. Могила Гектора, по некоторым древним авторам, находилась в Греции, в беотийских Фивах. Там, судя по тем же древним авторам, воевали отец Диомеда и сам Диомед — один из главных противников Гектора по «Илиаде». Боги Арес и Афродита, которых Диомед ранит в «Илиаде» по наущению Афины, — это городские боги Фив. Вывод: легенда о борьбе между греческими героями (Ахиллом, Диомедом, Аяксом против грека же, фиванца Гектора), отражающая соперничество древних микенских центров, была с переселением соперничающих групп перенесена в Малую Азию и приурочена к Илиону. Значит, и Трою надо искать в Греции.

Перенос древних греческих героев в эпоху колонизации на малоазийскую почву очень вероятен. Подтверждение получено при расшифровке микенских табличек XIII века — там есть имена Гектора, Ахилла, Аякса. Но нет названия «Троя». Поздние селения с именем «Троя» — совсем в другой области, Аттике. Они, конечно, всего лишь отзвуки популярности гомеровского эпоса в Афинах. Р. Карпентер и отчасти Т. Уэбстер перемещают события Троянской войны (в исходном варианте) в Египет и приурочивают ее к нападению «народов моря» на Египет в XIII–XII веках. Идея не лишена оснований: микенские мифы связывают предка данайцев Даная с Египтом, а в «Илиаде», «Одиссее» и «Киприях» много ненужных как будто для сюжета «заездов» Елены и Менелая в Египет. Возможно, это неубранные следы египетского происхождения части сюжета. Однако, помимо всего прочего, троянцев надо искать рядом с дарданцами, а те были в войске хеттов, то есть в Малой Азии.

Во времена Шлимана о хеттах практически еще ничего не было известно. С тех пор обнаружен при раскопках богатейший архив хеттов на глиняных табличках.

В хеттских документах упоминаются оба государства — и Илион, и Троя. Илион у Гомера имел форму «Илиос», а, судя по ряду примет, еще раньше в начале этого слова стоял звук, близкий к английскому w (или белорусскому «у» в слове «бывау», то есть «бывал»). Значит, Уилиос, или, упрощая, Вилиос. Лингвисты реконструировали эту форму слова еще в прошлом веке, ничего не зная о хеттах. В хеттских документах, прочитанных в XX веке, некая страна на западе Малой Азии, входившая в сферу влияния хеттов с XVII по XIII век до новой эры, называется Вилюса. В XIII веке до новой эры в ней правит царь Алаксандус — до нас дошел его договор с хеттами. Еще полвека назад Э. Форрер опознал в нем Александра из «Илиады».

Троя упоминается только в одном хеттском документе — «Хронике Тутхалияса IV» (XIII век) (Ranoszek 1933; Garstang and Gurney 1959:120–123) и имеет в этом тексте форму «Труйя» или, по другому чтению, «Таруйса», где «-са», как и в слове «Вилюса», — притяжательный суффикс: если «Вилюса» означало «Вилова (страна)», то есть страна Вила (Ила), то «Таруйса» — страна Таруя (греческого Троя). Так нередко называли и русские города: Ярославль — город Ярослава, Борисов — город Бориса.

Самое существенное — что в «Хронике» Таруйса упоминается наряду со страной Вилюсией (прилагательное от Вилюсы) и рядом с ней. Значит, для хеттов это две разных и соседних страны. Так что «другая Троя» всё-таки есть. Поскольку Илионское государство с двух сторон (с запада и с севера) омывалось морем, то соседствовать с ним Таруйса могла лишь с юга, юго-востока или востока.

[Открытие двух разных городов и стран под, казалось бы, синонимами гомеровского города было страшным ударом по традиционному толкованию «Илиады». Немудрено, что первой реакцией со всех сторон было отвергнуть это отождествление хеттских имен с гомеровскими. Но после ожесточенной дискуссии отождествление победило, собрало дополнительные аргументы и ныне является общепризнанным. Потом вступили в дело хитроумные гипотезы с целью обойти непреложный вывод о двух разных городах. Так, одни выступили с пояснениями, что Илион — это город, а Троя — страна, в которой он находится (например, Meyer 1974; Цымбурский 1987). Или наоборот. Но у Гомера нет такого различия. Другие предложили более искусное объяснение. Я уже приводил его в очерке — Латач и Вуд выдвинули догадку, что Троя располагалась где-то поблизости от Илиона и еще до Гомера при разрастании города вошла в него вместе со своими жителями, дополнив его имя своим и дав свое имя жителям. Но такого разрастания города, при котором он бы включил в себя близлежащие деревни, не было — археология этого не фиксирует.]

А нельзя ли уточнить направление от Вилусы к Труйе и расстояние между ними?

В «Хронике» обе страны входят в список двадцати двух периферийных малоазийских стран, объявивших войну хеттам, и стоят в этом списке последними: № 21 — Вилюсия, № 22 — Таруйса (или Труйя). В каком порядке перечислялись страны? Есть еще два документа — тот же договор с Алаксандусом и табличка Арнувандаса III. В обоих документах (а они принадлежат разным векам!) упоминаются некоторые страны из списка Тутхалияса, и упоминаются в том же порядке. Это может означать только одно: порядок был географический.

Тогда остается поместить на карту хотя бы несколько пунктов из списка Тутхалияса, чтобы стало ясно, в какую сторону от Илиона надо двигаться на поиски Трои. Здесь приведу только два пункта (хотя более приблизительно можно определить еще несколько). Эти два: № 8 — Коракесий (Каркиса) на южном берегу Малой Азии и сам Илион. Значит, перечень начинался от юго-восточного угла Малой Азии и продвигался по ее побережью к Илиону, откуда должен был повернуть на восток по южному берегу Мраморного моря. Как далеко на восток? Расчет дает среднее расстояние между пунктами менее ста километров, но это, конечно, очень приблизительная прикидка.

Пройдя чуть больше, мы окажемся у реки Тарсий. Между этой рекой и областью Тарсией (трудно сказать, случайно ли созвучие с именем города) находилось озеро Аскания близ реки Сангарий. Здесь, по воспоминаниям царя Приама в «Илиаде» (песнь III, стихи 184–190), он в союзе с фригийцами сражался против амазонок.

Если в «воспоминаниях» Приама содержится зерно исторической реальности, то царство Приама должно было располагаться к западу от этих мест — в районе реки Тарсий и Афнитского озера, в которое она впадает. Где-то там археологам предстоит, быть может, увидеть и раскопать руины исторической Трои — городище XIV–XII веков до новой эры, погибшее и невосстановленное (иначе бы греки о нем знали).

8. Троя на острове

Есть еще одна идея, более заманчивая. Правда, И. М. Дьяконов, который мой вывод о двух городах принял и даже внес в свой учебник, эту идею отверг, но я не вижу причин ее отвергать.

Мы молчаливо предполагаем, что ход перечня, двигаясь вдоль Малой Азии по южному побережью с востока на запад и достигнув юго-западного угла материка, должен повернуть на север, а достигнув северо-западного угла, должен непременно повернуть в единственно возможном направлении — на восток, следуя изгибу берега. А, собственно, почему мы должны считать, что в хеттском списке все эти небольшие страны должны располагаться в Малой Азии только на материке и перечисляться непременно вдоль побережья?

Это всего лишь допущение, ничем не подтвержденное. Хетты знали острова близ Малой Азии — в их табличках упоминаются Лацбас (Лесбос) и Аласия (Кипр). Страна, следующая за вилусией, могла оказаться островной, и тогда ход перечня, дойдя до северо-западного угла Малой Азии, мог повернуть не на восток, а на запад и уткнуться в остров Лемнос, лежащий в 70 км от побережья Троады.

Гомер знает на этом острове синтиев, которые народ не греческий, не участвовали ни в той, ни в другой коалиции, но торговали с ахейцами. А вот в греческой метрополии ходили другие предания. Тут на Лемносе помещали два легендарных народа — древних пеласгов и тирсенов. Но пеласги в греческих преданиях вездесущи, а наиболее привязаны к Фессалии и Криту, так что лучше сосредоточиться на тирсенах.

Тирсены (Τυρσηνοι, Τυρσανοι — тюрсеной, турсаной) — это греческое обозначение этрусков. Легенда о происхождении этрусков из Малой Азии находит немало подтверждений в языке и культуре этрусков (Schachermeyr 1929; Иемировский 1983: 36–61). На Лемносе обнаружены надписи VII–VI веков до новой эры, язык которых ближе всех других к этрусскому (Brandenstein 1934; Rix 1968). У греков ходило много легенд о самоуправстве лемносских женщин, об отсутствии мужчин на острове, а основательницей одного из двух главных городов Лемноса считалась амазонка Мирина. Но именно этруски поражали европейцев тем, что у них женщины играли очень видную роль в общественной жизни.

[В последние годы опубликованы исследования итальянских генетиков. Они сравнили ДНК из этрусских могил с ДНК живых итальянцев. Оказалось, что гены этрусков совершенно не похожи на гены живых итальянцев, а очень похожи на восточные гены — из Малой Азии. А вот когда сравнили ДНК итальянцев с ДНК некоторых семей, чьи фамилии характерны только для Тоскании (а это область Италии, где был центр этрусского государства: «туски» — латинское сокращение из «этруски»), то оказалось, что они несхожи с ДНК других итальянцев, а схожи именно с ДНК жителей Турции и о. Лемноса. Дополнительное доказательство прихода этрусков из Малой Азии было получено анализом митохондрий тосканской породы коров. И их гены оказались резко отличными от генов других коров Италии и схожи с генами коров Малой Азии (The enigma 2007; The mystery 2007).]

Сам этноним принадлежит к племенным названиям на -ηνοι, образуемым от местностей и характерным для восточной части Эгейского мира (кизикены, олимпены и др.). А корень, значит, turs-. а «турс» — древнее самоназвание этрусков. Однако некоторые языковые особенности позволяют восстановить еще более древнее «трус» — иначе не потребовался бы облегчающий произношение гласный (так называемый протетический) в начале слова «этруски».

С этим морским народом давно идентифицирован один из «народов моря», беспокоивших Египет в конце XIII века до новой эры — туруша или турша (twrws'). По количеству воинов, судя по египетским реляциям о пленных, туруша стояли на втором месте после акайваша (ахейцев), существенно превосходя лука (ликийцев). Позже, в Библейской Таблице народов, составленной на рубеже VIII–VII веков до новой эры, то есть в Гомеровское время, народ Турас оказывается соседом Явана (ионийцев). В апокрифической библейской книге Юбилеев народ Турас живет на четырех островах.

По-видимому, морские походы тирсенов оставили их анклавы на островах, в Италии (там они стали этрусками) и в Ликии. Один из диалектов ликийского языка, к V–IV векам до новой эры уже мертвый и ритуальный, именовался «труели», то есть «троянский», «по-троянски».

Уже давно высказывались предположения, что именно эти генетические связи лежат в основе предания о переселении троянского героя Энея, Приамова наследника, в Италию, — предания, использованного Вергилием для создания «Энеиды» (Wörner 1882; Bömer 1951; Alföldi 1957; Galinsky 1969).

Если со всем этим сопоставить близкое соседство и дружбу гомеровских троянцев с ликийцами, то, скорее всего, этноним троянцев совпадет с тирсенами и туруша (Георгиев 1952). А это значит, что вполне правомерна гипотеза о локализации истинной Трои (догомеровской Трои) на острове Лемнос.

Примечательно, что сугубо отличительным эпитетом Трои у Гомера служит слово «высоковоротная» — «гипсипилос». А Гипсипила — это имя лемносской царевны, жены аргонавта Ясона. Очень соблазнительно разместить на Лемносе и «высоковоротную Трою».

Но если гомеровские певцы ничтоже сумняшеся перенесли эту крепость в Троаду, то надо думать, что к гомеровскому времени этот город на Лемносе уже давно не существовал.

Он должен был погибнуть значительно раньше Илиона.

Такой прототип Гомеровской Трои на острове есть. Его раскопала в ХХ веке итальянская археологическая экспедиция возле деревушки Полиохни. Поскольку название города неизвестно, его, по принятой археологами традиции, назвали Полиохни (Bernabо-Brea 1964–1976). Он просуществовал более тысячи лет и запустел в XVI веке до новой эры. По крайней мере, на первых порах он был значительно больше Илиона, имел мощные крепостные стены и мощеные улицы («широкоулочная Троя»?). Лемнос действительно обладает широкими равнинами с плодородной почвой, он был житницей всего Эгейского бассейна. Долгое время Полиохни, а не Илион был главным городом всего региона.

Понятно, что слава этого города могла пережить века, он становился сказочным, и предания об ахейской осаде приурочивались к нему, так же, как к Илиону. А потом они стали сливаться воедино, потому что локализация Трои была утеряна, оставалась только локализация Илиона.

Если эта гипотеза верна, то Троя раскопана, но не Шлиманом.

Кое-что из загадок обнаруженные двойники Илиона объясняют, но лишь малую их долю — происхождение названий, расхождение в эпитетах, ахейскую стену, Гавань ахейцев. Остается непонятным главное — почему нет никаких археологических подтверждений осады и штурма города ахейцами? У какого из этих городов — Илиона, Пергама или Трои — происходили события Троянской войны, и происходили ли вообще — вот какой вырисовывается вопрос.

[Шэнкс озаглавливает свою объяснительную статью так: «Греки против хеттов: почему Троя есть Троя и Троянская война реальна» (Shanks 2002). А в самом деле, почему?]

1. Была ли Троянская война?

История должна опираться на прочные факты. Но философы в теории, а историки на практике давно уже научились различать в факте два слоя — факт-сообщение и факт-событие. расстояние от первого до второго нередко очень велико. Слишком часто история пишется по фактам-сообщениям. Наукой же она становится, только добираясь до событий и их причинной связи.

Европейская история начинается с Троянской войны, с великой победы греков-ахейцев в конце XIII века до новой эры. Это первый исторический факт, подробно отображенный в письменных источниках на греческом языке. В одном источнике — двадцать четыре главы (книги или песни), 15 693 стихотворные строки, в другом источнике — еще двадцать четыре главы, 12 110 строк. Автором обоих считается Гомер, живший как будто в VIII веке до новой эры в Малой Азии (на деле в тексте есть и вставки VII века, так что ныне многие ученые склоняются к датировке Гомера VII веком). «Илиада» и «Одиссея». Война под Илионом и возвращение.

О том же — еще шесть поэм других авторов, до нас дошедшие лишь в сокращенном переложении Прокла, античного автора: «Киприи» — одиннадцать глав (книг), «Эфиопида» — пять глав, «Малая Илиада» — четыре главы, «Гибель Илиона» — две главы, «Возвращение» — пять глав, «Телегония» — две главы.

Даже среди более поздних войн не многие столь полно и красочно описаны. Что уж говорить о древних войнах! Грандиозная война двух мировых империй XIV века до новой эры — хеттской и египетской — известна нам всего по одной победной реляции Рамзеса II (хоть и высеченной в двух вариантах на стенах многих египетских храмов). Но, внимательно прочитав эту победную реляцию фараона, ученые нашли, что тут говорится о его поражении. О Лелантской войне VII века до новой эры, в которую были втянуты почти все греческие государства, есть лишь несколько смутных упоминаний у древних историков, и даже точного списка участников этой войны мы не имеем.

О Троянской же войне знаем очень многое: полный состав обеих коалиций, имена всех вождей с обеих сторон, количество кораблей военной экспедиции в целом и каждого союзного государства в отдельности, списки погибших и пленных, маршруты, ход боев. Мы не знаем только одного: происходила ли эта война на самом деле. не знаем, была ли взята Троя греками именно так, как это описывает Гомер, и даже была ли она взята вообще.

Греки свято верили в реальность всего, о чем повествовал Гомер. Для них Гомер — это история. Хотя и в античное время находились скептики. Их число умножилось в новое время. [Еще в 1788 г., за год до Французской буржуазной революции, англичанин ирландского происхождения Джон Маклорин написал «Трактат (dissertation) в доказательство, что Троя не была взята греками». Через 8 лет появился еще один трактат — Джекоба Брайанта: «Трактат касательно Троянской войны и экспедиции греков, как она описана Гомером; показующий, что такая экспедиция не была когда-либо совершена, и что такой город во Фригии не существовал» (Maclorin 1788; Bryant 1796). Оба трактата вскоре были переведены на немецкий язык.]

В начале XIX века нужда в подобных доказательствах исчезла, потому что умами овладела теория романтиков о том, что древний эпос вообще не отражал какую-либо реальность, а представлял собой трансформацию мифов, метафорическое отображение обожествленных стихий. В героях «Илиады» видели воплощение солярных представлений (мифов о божественном солнце), также божеств рассвета и заката, грома и молнии, растительности, в именах — искажение их названий, а в военных действиях — борьбу стихий. Наиболее академичную разработку Гомера в этом духе проводил живший в Англии немецкий профессор Макс Мюллер, единственный друг Шлимана, от которого тот терпел подобную ересь.

Со времени сенсационных открытий Шлимана эта теория отошла в прошлое.

До недавнего времени гомеровское повествование о Троянской войне казалось прочно и надежно подтвержденным. Раскопки Генриха Шлимана и Вильгельма Дёрпфельда в последней трети XIX века на холме Гиссарлык в Турции, затем раскопки Карла Блегена в 30-е годы ХХ века там же и, наконец, недавние раскопки Манфреда Корфмана в конце ХХ века открыли миру древнюю Трою. Ее предгреческий слой представлял собой пепелище города, погибшего от разгрома и пожара после осады, которая прервала регулярные торговые связи с греками-ахейцами (стало быть, поссорились). Слой датировался концом XIII века до новой эры — тем самым временем, к которому относили Троянскую войну многие древние авторы. Это время предшествовало падению ахейских государств в Греции. Трою они еще успели разгромить перед собственной гибелью.

В Греции были раскопаны «златообильные», по Гомеру, Микены, а первые раскопки там провел всё тот же Шлиман в промежутках между раскопочными кампаниями в Илионе. Раскопал также другие легендарные центры ахейской Греции — Тиринф, Орхомен, а позже Блеген раскопал Пилос, столицу гомеровского Нестора. Везде оказались дворцы и крепости. Но особенно сенсационными были шлимановские раскопки в Микенах. Там действительно оказались в гробницах несметные сокровища. Ученые подобрали описаниям конкретных предметов у Гомера многочисленные соответствия в культуре микенской Греции XIV–XIII и даже XVI–XV веков до новой эры: нашли щиты, похожие на башнеобразный щит Аякса, шлемы, обшитые клыками вепря, как у одиссея, и их изображения. На табличках расшифрованной крито-микенской письменности XIV века (язык оказался древнейшим греческим) обнаружились имена гомеровских героев — Ахилла, Гектора, Антенора и других. Словом, как сказано в одной английской археологической книге, Гомер имеет привычку подтверждаться.

Однако сомнения, с которыми упорно и яростно боролся Шлиман в XIX веке, те сомнения, что почтительно стихли в XX веке перед авторитетом Блегена, Корфмана и других маститых профессоров, вновь стали пробивать себе дорогу. Закроем глаза на поэтические преувеличения: крепость-то всего 200 метров в поперечнике, а город протянулся узкой полосой от нее примерно на километр. Сделаем скидку. Ну не двадцать девять царств было в ахейской коалиции и не сорок три вождя, а гораздо меньше; ну не 1186 кораблей, а что-нибудь около дюжины-двух. И с троянской стороны, конечно, не пятьдесят тысяч воинов было, и не десятки народов стянулись в город. Так что не сотни тысяч воинов сражались под стенами Трои, а, дай бог, две-три тысячи. Ну не десять лет шла осада, а неделю-другую... однако если так срезать все цифры, то какой же смысл называть схватку за эту крепость Троянской войной?

И по частным вопросам: а куда подевался троянский флот, почему его, судя по поэмам, словно и не было? Имелись ли у троянцев собственные боги? Почему греческие боги разделились и помогают обеим сторонам? Отчего почти у всех троянцев греческие имена? Ведь во II тысячелетии до новой эры северо-западный угол Малой Азии еще не был захвачен греками. Сейчас лингвисты, на основе печати с надписью из Гиссарлыка и документов хеттов, спорят, был ли язык Вилусы лувийским или родственным, но уж никак не греческим. Если же поэт эти греческие имена «троянцев» выдумал, то как верить остальным сведениям? Ежели ахейцы победили и взяли Трою, почему они не использовали победу и не захватили страну, как поступали обычно после военного успеха?

Вопросы накапливались, и около тридцати лет назад [теперь уже более полувека назад] привели к первым сотрясениям. В середине ХХ века известный английский историк Мозес Финли выступил с сомнением в историчности поэм Гомера. В 1962 г. историк Ф. Хампль опубликовал статью «Илиада — не учебник истории» (Hampl 1962). В 1963–1964 гг. Финли продолжил свою кампанию. Он выступил сначала в популярном журнале «Лиснер», а затем в научном «Джорнел оф Хелленик Стадиз» с еретическим сомнением в историчности Троянской войны. Война эта, возможно, и происходила, но где происходила — мы не знаем, а слой пожарища в Гиссарлыке не имеет к ней ни малейшего отношения. На Финли обрушились в том же номере журнала археолог К. Каски (из сотрудников Блегена), английские филологи Дж. Керк и Д. Пейдж, и ученый мир в общем не принял его еретического взгляда. Но Финли продолжал выступать в защиту своей позиции. В 1967 г. он опубликовал ехидную книгу, название которой звучит как объявление: «УТЕРЯНА: Троянская война». В 1975 г., подводя итоги столетию, прошедшему со времени раскопок Шлимана в Гиссарлыке, он заявил: «Мы предлагаем вычеркнуть Гомерову Троянскую войну из истории греческого бронзового века» (Finley 1954; 1967; 1975; Finley et al 1964).

Одновременно с Финли сходные взгляды высказал (в 1964 г.) очень авторитетный археолог из ФРГ Рольф Гахман. «историчность Троянской войны никогда не была доказана», — заявил он (Hachmann 1964: 99). В 1974 г. в четырнадцатом из дополнительных томов к солиднейшей Энциклопедии классических древностей Паули — Виссова появилась такая формулировка о походе микенских греков на Трою: «Это чистейшая гипотеза, которая покоится только на сказании о войне против Трои, без реального обоснования» (Meyer 1974:813–814).

Статья археолога Ю. Кобе в журнале «Антике Вельт» (ФРГ — Швейцария) за 1983 г. называется «Была ли Троянская война?». Он констатирует: «Если бы не Гомер, никому бы не пришло в голову, вырывать разрушение Трои VIIa из контекста общей волны разрушений конца тринадцатого века» (Cobet 1983:44). Если бы не Гомер, никому не пришло бы в голову связывать это разрушение с нападением греков-ахейцев. Как и разрушение Трои VI.

[В 1997 г. востоковед П. В. Хайдер обследовал положение Трои между хеттами, микенцами и Мизией и внес в заглавие статьи фразу: «Есть ли у Троянской войны историческая основа?» (Haider 1997)].

Так была ли Троянская война?

Мировая историческая наука в целом еще считает, что была. Считает по привычке. Хочет считать. но, как можно видеть, сомнения исходят не от профанов.

[Филолог Иоахим Латач, вдохновленный последними раскопками (Корфмана в Гиссарлыке), выражается всё же осторожно: «Была, вероятно, война за Трою» (Latacz 2003:283). Но у него не сказано, что это та самая десятилетняя осада и что вообще это была война с участием ахейцев. Но если подходить так вообще, то за какую древнюю цитадель не было войн? Его ученик Здуард Виссер пишет еще осторожнее: «Предположение, что Троя была однажды осаждена войском общемикенской экспедиции, ныне во всяком случае нелегко увязать с археологическими фактами... Сколь далеко можно еще подтвердить предположение об историческом ядре мифа об Илионе, в настоящее время не просматривается» (Visser 1998).]

2. Распадается связь времен

Оснований сомневаться немало. Прежде всего, в XX веке, после капитальных сравнительных исследований американцев М. Пэрри и А. Лорда, стал ясен фольклорный характер источников Гомера и принадлежность в огромной мере самого Гомера, а точнее — текстов «Илиады» и «Одиссеи», к фольклорной традиции. Утроения событий, постоянные эпитеты, бесконечные повторы, традиционные формулы, сказочные мотивы... А от фольклора не приходится ожидать очень уж большой точности и достоверности в изложении событий. Не дает он и гарантий реальности фактов вообще. Это хорошо показал мой учитель Владимир Яковлевич Пропп (1955; 1962).

Если былина сообщает о сражении богатыря с Идолищем Поганым, то мало надежды найти в летописи такое сражение, и нет проку сверять имена. Нет решительно никакой надежды раскопать Идолище Поганое, и нет смысла гадать, сколько у него было голов и шел ли у него из пасти огонь и смрадный дым. Почему, признавая приключения Одиссея у волшебницы Кирки выдуманными, мы должны верить в его же приключения под Троей? Только потому, что в них меньше фантастики? Но и в волшебных сказках, и в фантастических романах герои делают не только фантастические вещи: они едят, пьют, спят, женятся.

Далее, изрядно поубавилось первоначального энтузиазма по поводу найденных при раскопках вещей, схожих с теми, что описаны у Гомера. Детальное изучение крито-микенской жизни по расшифрованным табличкам письменности (линейное письмо в) в сопоставлении с материалами археологии оказалось совсем другим.

Общество и быт, обрисованные табличками и археологией, резко отличаются от предстающих в гомеровских поэмах. Там, во дворцах Микен, Кносса и Пилоса, цари-жрецы «анакты» ведут жизнь земных богов, управляют через многоступенчатую придворную бюрократию и писцов огромным дворцовым хозяйством, куда значительная часть добра поступает в качестве дани. Здесь, в гомеровских поэмах, мелкие царьки-воины «басилевсы», полуразбойники-полукупцы, ведут личное хозяйство и делят власть с советом знати и народным собранием. Гомеровские герои молились в храмах, где поклонялись статуям богов в рост, а микенское общество не знало ни храмов, ни таких статуй. Зато в микенских дворцах были фрески и ванны, у микенцев имелись перстни и печати, таблички с письменами — ничего этого не знали гомеровские герои. Они мылись в «прекрасно полированных тазах» и оставались поголовно неграмотными. Микенскую знать хоронили в роскошных шахтных гробницах и грандиозных толосах, царей бальзамировали, на царские лица надевали золотые маски, а гомеровских покойников кремировали и урну с прахом помещали под курган, как делали греки в конце Темных веков (Kirk 1960; Bowra 1972:51–53).

Ясно, что создатели «Илиады» совершенно не представляли себе микенского общества. Правы были те, кто отрицал микенский облик «героического века» Гомера. Не был «героический век» и чистым отражением Темных веков или времени самих Гомеровских певцов. Гомеровского общества «Илиады» и «одиссеи», гомеровского мира никогда не существовало как исторической реальности. Это была фикция, искусственный конгломерат из компонентов разного времени, созданный воображением певцов, но с преобладанием поздних компонентов (Hampl 1962; Kirk 1964; Snodgrass 1974; Андреев 1984).

Микенских реалий у Гомера не так уж много, а главное, все они относятся к очень узкой сфере: имена героев, кое-что из оружия и некоторые предметы культа. Все остальное в его поэмах — позднее. Общественное устройство, одежда, быт, жилище, многое из военного дела описано таким, каким оно на самом деле было уже в VIII–VII веках до новой эры. Кносское и Пилосское царства, судя по археологическим данным, были в предполагаемую эпоху Троянской войны куда больше, чем выходит по Гомеру, он же изображает их такими, какими они реально стали уже в VIII–VII веках.

Если эпос не помнит ни границы царств XIII века, ни их устройства, то как можно быть уверенным, что он точно описывает их политическую активность, войны, события истории этих государств?

Не радуют и имена гомеровских героев на микенских табличках. Во-первых, они не очень надежно читаются. Во-вторых, принадлежат рядовым местным жителям. Это не сами герои, а в лучшем случае их скромные тезки. Но у греков не было принято давать детям имена знаменитых людей, так что это и не косвенное свидетельство знакомства греков XIII века с героями Троянской войны. Таблички говорят лишь о том, что эти имена (в том числе имена троянцев!) в XIII веке были у греков общеупотребительными.

Взятие Трои греческие легенды приписывали и Гераклу. Но Геракл — очень самостоятельный герой (всегда главный победитель), и очень ранний (он родился в Фивах, а Фивы были разрушены прежде других ахейских городов). Коль скоро так, его экспедицию нельзя было совместить с походом Агамемнона, и в «Илиаде» она упоминается как прецедент: в предшествующем поколении. Геракл пришел «с малым количеством кораблей и людей, разрушил город Илион и сделал его улицы полными вдов» (V 640).

Как ни странно, многие современные историки верят в этот ранний поход на Илион, а значит, в два взятия Илиона, в две Троянские войны. Но ведь куда только мифы не посылали Геракла! Тогда уж надо признать достоверными и путешествия Геракла во Фракию за хищными конями, и в подземный мир за Кербером (Цербером)...

Менее удивительно, что древние греки верили в многостепенность экспедиции под Трою. У Пиндара (VI–V века) в его Олимпийских, Немейских и Истмийских одах 4 поколения рода Эакидов (7 героев из этого рода) сражаются под Троей: Эак (Аяк) и Теламон — вместе с Гераклом, Ахилл, Аякс и Тевкр — с Агамемноном в начале войны, Эпей и сын Ахилла Неоптолем — в конце войны.

3. Троянская война без ахейцев

Дату Троянской войны древние авторы не знали точно, они вычисляли ее по догадкам — это показал старый немецкий историк Э. Роде. И получались у них разные результаты: от XIV века до XII (Forsdyke 1956; Mylonas 1964; Немировский2003). Но после XIII века уже невозможен был какой-нибудь ахейский поход на Трою: захирели ахейские центры Греции, в руинах лежали Микены и Пилос — резиденции царей Агамемнона и Нестора (первый из них в «Илиаде» — верховный вождь ахейской коалиции, второй — видный ее участник).

А теперь мы знаем вдобавок, что реальный Илион, раскопанный в холме Гиссарлык, не был взят штурмом во втором тысячелетии до новой эры ранее середины XII века. Не повезло Блегену с датировкой падения Трои. Он исходил из того, что в Гиссарлык даже после пожара еще поступала такая импортная микенская керамика, которая в Греции изготовлялась только до упадка ахейских государств. Это хорошо соответствует древнему преданию, согласно которому микенские государства погибли через два поколения после Троянской войны. «Черепки» вообще играют для археологии особую роль, поэтому об открытиях и предложениях, касающихся их, здесь придется рассказать довольно подробно.

Как уже указывалось выше, в определении керамических стилей Блеген опирался на классическую работу шведа Фюрюмарка. Но сам Фюрюмарк, ознакомившись с керамикой из Гиссарлыка, отметил, что Блеген неверно распределил черепки по стилям. Существовали недостатки и в блегеновской методике анализа: например, прослеживая сорта керамики по слоям, он за единицу подсчета брал любой обломок — мелкий черепок и почти целый сосуд. Когда же Блеген натыкался на керамику, «не подходящую» по времени к Трое, он честно фиксировал ее в документации, но при анализе не учитывал, а принимал за случайно попавшую.

В последней четверти ХХ века несколько археологов (Mee 1978; Podzuweit 1982) независимо друг от друга занялись тщательным изучением привозной микенской керамики Гиссарлыка, проследив ее изменения от слоя к слою, от «горизонта» к «горизонту» (слой состоит из нескольких «горизонтов»). Они пришли к выводу о том, что в последние наслоения Трои VI поступала очень поздняя микенская керамика. То есть, что конец Трои VI наступил позже, чем думал Блеген.

Особенно радикальные выводы предложил Кр. Подцувейт, который в основу сравнения клал целые сосуды и крупные обломки и не отбрасывал ничего.

Оказалось, что поступление в Гиссарлык керамики из микенских государств времени их расцвета (стиль позднемикенский III B1) прекратилось не только задолго до пожара, уничтожившего город VIIa, но еще и до землетрясения, разрушившего шестой город. Более поздняя керамика (стиль III B2) вообще не поступала ни в Гиссарлык, ни в другие города Малой Азии или на близлежащие острова. Стало быть, во второй половине XIII века ахейцам было уже не до торговли и не до плаваний в Малую Азию (именно тогда бедствия обрушились на ахейцев материковой Греции). Нет и ранней керамики последующего стиля (III C) — времени упадка, а более поздняя керамика этого стиля появляется, но — вот неожиданность! — тоже еще в слое VI, в самом верхнем его горизонте, то есть опять-таки до землетрясения. А начало стиля III C Подцувейт (вместе со многими учеными) по восточным аналогиям относит не к 1230 г. (как у Фюрюмарка), а к началу XII века.

В слое VIIa (якобы от города, осажденного ахейцами) вообще очень мало керамики того стиля (III C), что относится ко времени упадка, и она не из Греции, это местный, малоазийский вариант того же стиля. Над пожарищем сразу вновь появляется (в очень небольшом количестве) импортная греческая керамика, но даже не следующего по времени, а еще более позднего — протогеометрического стиля, и это уже не самое начало Темных веков. Выходит, что сгоревший город существовал и через века после гибели ахейских государств Греции. Ахейские армии не только не штурмовали его, но и не могли штурмовать: их уже не было. Город опустошен в XI веке. Кем — это другой вопрос.

Прошло два с половиной века, прежде чем в уже запустевшие места пришли первые греческие колонисты античного времени (рубеж VIII–VII веков), построившие тут новый город.

[Манфред Корфман не принял столь существенную передвижку конца Трои VI к нашему времени на 100–150 лет, но всё же отнес разрушение ее к середине или концу XIII века, а конец Трои VIIa — к середине XII века. В связи с этим стало невозможно относить Троянскую войну к сожжению города VIIa: штурмовать его ахейцы уже не могли. Поэтому он с сомнениями (под вопросом) вернул Троянскую войну к концу VI города (Korfmann und Mannsperger 1998:29, Abb. 40). Но там следов ахейского штурма не появилось].

Впрочем, возвращение к Трое VI предложила еще в 1970 г. Хильдегард Вейгель в книге с широковещательным названием: «Троянская война — решение». Принимая на веру пребывание Елены в Египте, связывая взрыв вулкана в Санторине с землетрясениями в Троаде и строя цепь умозаключений, она даже выводит и точную дату падения Трои — 10 октября 1300 г. Эрнст Мейер охарактеризовал ее сочинение кратко: «Дилетантская бессмыслица».

[Но в очень популярной книге «Троя. В поисках Троянской войны» видный британский историк-популяризатор и телеведущий Майкл Вуд (книга его выходила несколькими изданиями — в 1985, 1996 и 2005, переведена на русский в 2007) принял то же решение. Он отстаивал традиционную трактовку «Илиады» (единый автор, один город под двумя именами, микенская Греция — единая империя во главе с Агамемноном, Троя раскопана в Гиссарлыке, Троянская война — факт истории).

Почему, писал он, неприметный Илион оказался в центре греческого национального эпоса? Это возможно, только если Троянская война — реальность (Вуд 2007: 191). А для этого нужно передвинуть ее из Трои VIIa, погибшей уже после гибели греческих городов, в Трою VI. А землетрясение как-то заменить на военный разгром или дополнить разгромом. Это ахейцы так рушили целые блоки толстенных стен разом, снося город. Предметы вооружения, находимые кое-где, это от них, от ахейцев; можно провести какие-то аналогии с микенским... Вуд даже предложил дату реконструированной таким образом Троянской войны — ок. 1260 г. (Вуд 2007:310–315).

Ничего этого не получается по «Илиаде» и по археологии, даже с датировками Блегена. А новейшие исследования исправили датировку Блегена на век-два — подтянули слой пожарища ближе к нашему времени. Но как раз в XII веке ахейцы уже и не могли сжечь Илион, ибо к этому времени от могущества Микен и величия Пилоса остались одни воспоминания. Да и нет в слое, связанном с пожарищем, никаких следов нападения именно ахейцев. Не они, а какой-то другой народ победил илионцев в XII веке. То есть обнаружилось явное несовпадение реальных событий с описанием в «Илиаде» и «Одиссее», коренное несовпадение — по времени и участникам.

Есть еще одна, новейшая попытка сделать традиционную дату более реальной, на сей раз не за счет изменения интерпретации археологических данных, а за счет пересчета цифр античных авторов. Один российский историк пересчитал по-новому поколения в девяти царских генеалогиях, и у него получилось, что по традиционному исчислению Троянская война состоялась не между 1250 и 1184 гг., а в промежутке 988±20 гг. Если же считать по данным Паросского камня (которые он тоже откорректировал), то война падает на 966±15 гг. (Букалов 2007). Что ж, значит, она падает на тот период, в который, по археологическим данным, город стоял запустелым. Когда там не было никого и ничего.

4. Троянская война без Трои

Правда, у Гомера, по-видимому, слиты в одном образе осажденного города сведения о трех разных городах северо-запада Малой Азии — Илионе, Трое и Пергаме. Если не был взят ахейцами Илион, и не был взят Пергам, то, может быть, всё-таки была взята Троя, еще не найденная, и это к ней относится стержень сюжета о Троянской войне?

Нет, это очень маловероятно. Если Троя находилась к востоку от Илиона, на побережье Мраморного моря, за проливом Дарданеллы, то невозможно себе представить, чтобы ахейцы добрались до нее, не взяв перед тем Илиона и не овладев проливом.

Если же Троя находилась на острове Лемнос, совпадая с Полиохни, то, по данным археологии, она погибла в XVI веке. Это самое начало микенского (ахейского) времени, когда экспансия ахейцев на восток только начиналась.

Кроме того, основу сюжета все-таки составляет повествование об осаде Илиона. Это лишь с византийского времени война называется Троянской — у древних авторов она именовалась Илионской. В «Илиаде» город называют сто шесть раз Илионом, и только пятьдесят — Троей. В «Одиссее», которую справедливо считают более поздней поэмой, и у поэта Квинта Смирненского (IV век до новой эры) соотношение уже обратное: город именуется в полтора и два раза чаще Троей, чем Илионом. У Коллуфа (V–VI века новой эры) — уже и в четыре с половиной раза чаще, у византийца Цецеса он тридцать восемь раз Троя и всего трижды — Илион.

5. Троянская война без войны

Колонизация греками области Илиона начинается очень поздно. Эту южную часть малоазийского побережья Эгейского моря (там, где Милет и Эфес), а также ближайшие острова греки начали осваивать еще в микенское время, в середине II тысячелетия, а затем, после крушения системы ахейских государств, в XII веке, появились здесь снова на рубеже XI–X веков. Ну а северную часть побережья они стали захватывать лишь с VIII века, то есть тогда, когда и возникли поэмы о давних ахейских походах в эти места: реальные войны VIII века требовали идеологического обоснования и образного вдохновения и проецировались на прошлое.

Но что здесь было несколькими веками раньше — в пору, к которой отнесли эти легендарные захваты, так талантливо и громко воспетые в «Илиаде»? А вот тогда-то реальных нашествий греков сюда и не было. Илион переживал период наивысшего расцвета, над окружающей равниной высились величественные — несколькими уступами — стены почти пятиметровой толщины, из могучих каменных блоков. Стены так поразили воображение греков, что те приписали их сооружение даже не киклопам, как часто бывало, а двум богам — Посейдону и Аполлону (так в «Илиаде»).

Южнее, в районе Пергама, размещалось какое-то небольшое государство (в клинописных хеттских источниках, по-видимому, именно оно названо «царством реки Сеха»). По соседству с Илионом, видимо, когда-то появилось Троянское царство (Таруйса), о котором мы почти ничего не знаем, кроме того, что, подобно Илиону и Пергаму, оно стало притягательным для греков и они начали приписывать своим предкам захват его. Нет никаких оснований считать этот захват более достоверным, чем захват Илиона.

Но что более всего подрывает веру историка в реальность легенды о Троянской войне, так это отсутствие в ней главной политической силы тех времен и тех мест — отсутствие хеттов.

6. Историческая панорама: хетты и ахейцы

В те самые времена, когда ахейцы то ли воевали, то ли не воевали с Троей, но, безусловно, торговали с Илионом (археологами там собрано множество черепков микенской керамики), за Илионом и Троей, в глубине Малоазийского полуострова и на юго-восток от него, располагалось обширное и грозное Хеттское царство. Мощные армии то и дело отправлялись из центра страны покорять или карать строптивых соседей, свирепые каменные львы огрызались на воротах дворцов, на скалах высились каменные изображения богов и царей, в архивах оседали тысячи глиняных табличек с клинописной регистрацией царских указов и дипломатических актов. Хетты воевали и вели переписку с Ассирией и Египтом, что уж говорить о ближней периферии. их власть распространилась на значительную часть Сирии, Северную Месопотамию. Они непрестанно вмешивались во внутренние дела своих ближайших соседей в Малой Азии: смещали и убивали там одних царей, сажали на престол других, уводили пленных и скот, вывозили богатства, сколачивали союзы и регулировали торговлю (Bryce 1986; 2002).

Открытие хеттских архивов, расшифровка хеттской клинописи сильно дополнили представления историков о том, каким был наш мир тридцать с лишним веков назад. И мы сейчас твердо знаем: не могли серьезные события в Малой Азии произойти без ведома, да и без участия хеттов. Но заметили ли эти гегемоны полуострова Троянскую войну?

Илион (у Гомера — Илиос, в древнейшем варианте — Вилиос) был известен хеттам как Вилуса или Вилюса, Троя — как Труйя или Таруйса. Вилуса была в течение нескольких веков сателлитом Хеттской державы, пользовалась ее поддержкой и по неравноправному договору обязана была надзирать за другими соседями и поставлять контингенты войск для хеттских военных мероприятий.

Реальные греки времен Троянской войны не могли бы в Малой Азии избежать столкновения с хеттами. И на деле сталкивались. Память об этом сохранилась в мифической генеалогии греческих династий, где фигурируют Белим, Сипюл, Тантал и Мюртил — искаженные имена хеттских царей Супиллулиумы (два первых), Тудхалии и Мурсила. Хеттский бог Телепинус просвечивает в имени греческого героя Телефа, подвизающегося на границах с Малой Азией. Связи отложились и в архитектуре: Львиные ворота Микен копируют хеттские образцы.

Греков, как доказывал немецкий ученый Э. Форрер, хетты знали под именем аххийява (сами себя греки тогда именовали ахайвой — отсюда позднейшее ахайой и наше «ахейцы»). Многие лингвисты до сих пор отрицают это отождествление: если в подобных греческих словах «в» выпадало регулярно, то «аи» по правилам лингвистики не должно было превратиться в «ий». Но ведь первое знакомство могло произойти не в прямом контакте, а через каких-то посредников, в языке которых такой звуковой переход был возможен — как в латинском: там это название превратилось в «ахиви».

И, кстати, по археологическим данным, Милет в Малой Азии (древнее греческое имя этого города — Милат) был захвачен греками-ахейцами в XIV веке до новой эры; а по хеттским документам знают как раз на его месте подчиняющийся заморскому царю Аххийявы город Милавату (там тоже выпало в), тут-то ясно, что аххийява — это ахейцы.

Но где находилась сама страна Аххийява? Можно ли совмещать ее с родиной героев Илиады? Многие современные ученые помещают Аххийяву на ближайших к малоазиатскому побережью островах — Родосе, Кипре или в самой Малой Азии — на ее западном или южном побережьях, относя название это к одной из ахейских колоний. Другие ученые отказываются с этим согласиться (Schachermeyr 1935; 1958; Mellink 1938; Huxley 1960). Дело в том, что в ряде хеттских документов царство выступает как далекое и заморское, хотя и владеющее территориями в Малой Азии. Царь Аххийявы имеет резиденцию где-то очень далеко и шлет оттуда письма своим вассалам. Он совершенно не опасается хеттских нападений и ведет абсолютно независимую политику. Хеттский царь обращается к нему как к равному: «мой брат». Он даже прямо отмечает, что только трех царей считает равными себе — египетского, ассирийского и царя Аххийявы (правда, в последний момент, вероятно, из-за ссоры, хеттский царь передумал, и писец должен был затереть на табличке «царя Аххийявы»). Иногда хеттский царь даже заискивает перед царем Аххийявы, просит простить ему прежнюю горячность и резкие слова. Аххийява поддерживает некоторых мятежных вассалов хеттского царя.

На малоазийском побережье такое государство не могло долго просуществовать — хетты сокрушили бы его, а на островах нет дворцов и грандиозных погребальных сооружений микенского типа, которые свидетельствовали бы о государе такого ранга. Значит, Аххийява — это ахейцы материковой Греции с центрами в Микенах, Тиринфе, Пилосе, Фивах и Орхомене.

Аргументы веские. Тем не менее, спор продолжается: на табличках есть сообщения, что враги хеттов убегали в Аххийяву и оттуда делали набеги на хеттов — неужели из Греции? И пока этот спор продолжается, остается какое-то, пусть и слабое, оправдание отсутствия хеттов в Илиаде: аххийява — не ахейцы Греции, а с теми хетты не встречались.

Мне кажется, я могу предъявить решающий аргумент в этом споре (Клейн 1985; Клейн 1998: 81–82 и карта рис. 6). Отмечаем на карте места находок «импортной» греческой керамики микенского времени в Малой Азии, связывая их серыми стрелками с конкретными пунктами, где эта керамика была произведена, — в тех случаях, когда это можно установить. На ту же карту нанесем черными стрелками вторжения народа аххийява, отмеченные хеттскими документами. Стрелки двух цветов накладываются друг на друга. Но мало того. Местные названия, образованные от имени «ахейцы» и сохраненные позднеантичными географами, оказываются в тех же местах! Итак, аххийява — это ахейцы с греческого материка, в основном — из Арголиды, где Микены и Тиринф, и Аттики, где Афины. Ахейцы образуют могущественную державу (или союз относительно независимых царств?). Хеттам приходится с ними считаться, вступать в долгие дипломатические переговоры, заключать союзы, ссориться. Документы не оставляют в этом сомнений.

Итак, встречались. Переписывались. Сталкивались. Дружили, враждовали, взаимодействовали — веками! Значит, ахейцы должны были сохранить память об этом — и она не могла не отразиться в рассказе о войне, которую ахейцы ведут на периферии великой Хеттской державы. но не отразилась?

Крохотный намек у Гомера все-таки есть, правда, не в «Илиаде», а в «Одиссее», но не особенно показательный, и, с точки зрения сторонников исторической достоверности эпопеи, уж лучше бы его и не было. В нескольких строчках XI песни «Одиссеи» упомянута битва Неоптолема, Ахиллова сына, с Эврипилом, сыном Телефа, вождем кетеев. В этих кетеях ученые с трудом распознали хеттов (Гиндин 1978; 1983). Телеф — кстати, противник Ахилла по «Киприям» — сохранил имя хеттского бога растительности Телепина. Кетеи из XI песни «Одиссеи» — это единственный случай прямого упоминания хеттов в греческих легендах. Исследователи уже давно заподозрили, что греческая мифология подменяла хеттов амазонками, возможно, потому, что у хеттов женщины царской семьи пользовались большой властью. Одну царицу амазонок звали Эврипила; так это же женский вариант упомянутого имени царя кетеев!

А откуда взято само имя? По-гречески оно означает «широковратный». Странное имя для царя, как и для амазонки. Это, вероятно, переосмысление непонятного грекам имени. Какого же? И был ли у него реальный носитель? Был. Это Варпалава (ассирийцы его звали Урпала), царь Хеттского государства, но уже очень небольшого и позднего, одного из осколков великой Хеттской державы, удержавшегося на крайнем юго-востоке Малой Азии еще четыре века спустя после гибели могущественного государства хеттов. Вторая половина VIII века до новой эры. Значит, Варпалава — старший современник Гомера или, точнее, творцов гомеровского эпоса. Сохранился рельефный портрет Варпалавы на скале, где он стоит перед богом растительности Телепином (Эврипил и Телеф!).

Хеттских последышей и помнит гомеровский эпос, а вовсе не могучих современников микенской Греции. Да и этих поздних хеттов знает очень смутно, в эпосе Эврипил аттестуется то как царь кетеев, то как греческий правитель острова Кос, то как вождь ахейцев из Северной Греции и соратник Ахилла, то он даже меняет пол и оказывается царицей амазонок.

Итак, подробно живописуя Троянскую войну, тщательно перечисляя даже мелких заступников Илиона, греческий эпос не знает вовсе хеттов времен Троянской войны. Каковы же его истинные знания об исторической обстановке того времени, тогдашних политических отношениях и военных событиях? Какая может быть вера его сведениям о причинах, ходе и результатах войны, о ее участниках? Мы уже видели, что он совмещает воедино разные города, теперь мы увидели, как он расщепляет на разных персонажей одну историческую фигуру, перемещает ее на несколько веков и даже превращает мужчину в женщину.

Хетты поры расцвета державы пристально следили за действиями ахейцев в Малой Азии, присматривали за своим северо-западным соседом — Илионским царством, аккуратной клинописью записывали итоги наблюдений. Сохранились тысячи табличек. И, конечно, удивляет, что у хеттов нигде не отмечена всеобъемлющая Троянская война, что им неизвестна десятилетняя общеахейская осада Илиона, их Вилусы, которой они оказывали покровительство, неведом разгром этого города.

Экая согласованность взаимного игнорирования — просто какая-то круговая порука! «Илиада» помалкивает о хеттах, хетты утаивают ахейский погром Илиона...

Правда, пока что не найдены и хеттские описания битвы при Кадеше с египтянами, но, по крайней мере, найдены египетские. Кроме того, битва при Кадеше — это только одно сражение длительной войны, а итог войны зафиксирован и хеттской клинописью: сохранился мирный договор с Египтом. О Троянской же войне молчание современников обоюдостороннее, полное и абсолютное.

7. Историческая перспектива: появление Фригии

Допустим, однако, что эти события под Илионом и Троей пришлись на глухой интервал перед самой гибелью Хеттского царства, когда хеттские источники уже замолчали. Но в таком случае Илион, Троя и Хеттское царство должны были пасть одновременно или почти одновременно и, значит, от одной и той же силы и причины. От ахейского нашествия? Такие предположения были. Но это означало бы, что коалиция ахейских царьков, которая, если верить Гомеру, девятилетними усилиями не могла взять одну сравнительно небольшую крепость, а на десятый год якобы взяла ее хитростью, тут же или всего через несколько лет сокрушает мировую империю, серьезного соперника Египта и Ассирии. Нет, это нереально.

На развалинах Хеттской империи ахейцев не оказалось. Там возникло Фригийское царство, и если Хеттская империя не сама развалилась под действием центробежных сил, как предполагает профессор Вячеслав Всеволодович Иванов, и если даже ее не сокрушили фригийцы, то они, во всяком случае, стали преемниками хеттов в Малой Азии. А фригийцы пришли в Малую Азию из долины Дуная, и никаких сведений об их сотрудничестве с ахейцами нет. Наоборот, есть сообщения об их дружбе с Илионом. В «Илиаде» фригийцы приходят на помощь троянцам. Старый царь Приам вдобавок вспоминает, как в далеком прошлом он в союзе с фригийскими вождями воевал на реке Сангарии против амазонок. Как уже сказано, в греческих легендах мифические амазонки, по мнению ряда ученых, подменили исчезнувших хеттов. По реке Сангарии как раз проходила западная граница Хеттской империи, а затем на этой реке сложился центр Фригийского царства. Если Илион принял участие в нападении фригийцев на хеттов около 1200 г. до новой эры, тогда понятно, почему он уцелел при этом фригийском нашествии, а пал лишь полтора века спустя (и еще полутора веками позже был захвачен то ли фригийцами, то ли фракийцами, а этих вытеснили уже греки).

Значит, и в последние годы существования Хеттского царства нет места для победоносного ахейского нашествия на Илион.

8. Троянской войны не будет

Так была ли Троянская война? Ответ ясен. Такой Троянской войны, какую рисует эпос, — грандиозной и победоносной, — в реальности не было и быть не могло. Среди оракульских предсказаний Сивиллы, приписываемых Сивилле Эритрейской (это в Малой Азии), есть одно очень любопытное, якобы сделанное в глубокой древности (Orac. Sib. III, 414–416). Оно гласит, что произойдет Троянская война, но то, что Гомер о ней расскажет, будет ложью. попадались остроумные и проницательные греки даже в древности!

Значит ли это, что Троянской войны вообще не было? А это смотря по тому, что понимать под Троянской войной, какими представлять себе события, которые могли послужить историческим зерном фольклорной эпопеи. Иными словами, какой размах расхождения, размах отклонения эпоса от исторической действительности мы можем здесь допустить. Если очень большой, то, возможно, и найдется историческое зерно. Ведь ахейцы устремлялись в Малую Азию (вот они: черные и серые стрелки на карте — рис. 2). В XIV и XIII веках ахейцы постоянно нападали на западное побережье Малой Азии, захватывали там прибрежные острова и участки материка, хотя и не в районе Илиона, не в Троаде. Утверждались на них надолго. Так, уже очень рано им принадлежал город Милет (Милауатас хеттских источников). Были в районе Пергама, возможно, бывали под Илионом, хотя и не захватили тогда этих мест. Стало быть, тут можно нащупать какое-то историческое зерно. Или исторические зёрна — таких походов могло быть несколько (Haider 1997; Niemeyer 1999).

Подтверждены и первоначально дружеские контакты ахейцев с Троей. В Трое VI (это XVII — середина XIII веков) есть импортная микенская посуда (правда, всего один процент), а хеттские документы позволяют считать ахейцев союзниками Трои: при хеттском царе Мурсилисе II (последняя треть XIV века) разбитый хеттами царь Арцавы, союзник Илиона и Милета, бежал в Аххийяву. Но позже, во времена Муваталлиса (первая четверть XIII века), хетты установили свое доминирование над Вилюсой, покровительствовали ей и враждовали с ахейцами. При Мурсилисе III (конец первой четверти XIII века) брат ахейского царя Тавакалавас (Этеокл) строит козни против хеттов на западе Малой Азии, они окончились неудачей, и Этеокл бежит за море, очевидно, к своим. При Тутхалиясе IV, по другой нумерации V (третья четверть XIII века), новый поворот: и ахейцы, и федерация Ассувы (включавшая Трою и Илион) воевали против хеттов. Однако несколькими походами хетты ослабили и замирили Ассуву, а ахейцы, основная база которых была за морем, продолжали военные действия. Вскоре, уже при Арнувандисе III (конец XIII века), ахеец Аттарисияс (видимо, Тиресий, упоминаемый в «Одиссее») напал на Кипр и вторгся вглубь Малой Азии.

В этой обстановке отношения ахейцев с Троей, по крайней мере, дважды (при Муваталлисе II и при Арнувандасе III), должны были пострадать, обостриться — и археология обнаруживает еще в Трое VI, что импорт микенской посуды с материка прекращен (нет позднемикенской керамики стиля IIIB 2). Потом снова возобновлен, и снова прекращен — уже в Трое VIIb. Вполне правдоподобна при таких обстоятельствах военная экспедиция микенских ахейцев против троянского царя. Правдоподобна осада города.

[Вуд с энтузиазмом хватается за эту возможность — вот тут и была Троянская война! Да нет, могла быть — не значит была. Никаких сведений в табличках.

В 1998 г. хеттолог Т. Брайс издал книгу «Царство хеттов» (Bryce 1998), а в ней поместил главу «Троянская война — миф или реальность?». Он приходит к выводу, что основания признать войну реальностью есть, но скорее это серия нападений за сто лет, чем одна большая кампания. Но тогда это — не та война].

На какое время могла прийтись если не Троянская война, то хотя бы нападения ахейцев?

Как я уже сказал, есть два периода возможной вражды Вилусы (Илиона) с ахейцами. Первый — при Алаксандусе — Александре, это времена Муваталлиса II на хеттском троне, первые десятилетия XIII века. Второй — в конце царствования Тутхалияса IV и во времена Арнувандаса III — последние десятилетия XIII века. Из этих двух периодов первый более вероятен, потому что вся обстановка второго — походы Тиресия и Мопса, нападение на Кипр, одновременные действия экуэш (ахейцев) и трш (тирсенов) в Египте — скорее напоминает предания о событиях после Троянской войны, о младших героях, о последующем этапе ахейской экспансии, когда она была переориентирована на юго-восток. А вот в первый период (как и в смежные с ним) интересы ахейцев в Малой Азии в основном сосредоточивались в северо-западном углу полуострова: между Вилусой (Илионом) и Милаватой (Милетом).

Итак, первые десятилетия XIII века. Да еще и Алаксандус как раз в это время в Вилусе. Нападения ахейцев и осада могли (только могли) состояться в этот период. Но каков был бы их масштаб и исход? По хеттским источникам, Вилуса ведет активную политику и после этого времени, в середине XIII века. [Именно в середине XIII века хетты ликвидируют ахейское господство в Милете, как установили недавние раскопки (Niemeyer 1999:154), и в это же самое время прекращается импорт ахейской керамики в Вилусу-Илион]. Стало быть, никакого разгрома Илиона, никакой победы ахейцев нет. Всё как раз наоборот. А позже в археологических материалах Трои VI — ничего, кроме разрушений от землетрясения. Никаких следов ахейского штурма. Враждовать могли. Даже воевать могли (но это не значит, что воевали). И это всё.

Но, опять же, какой тогда смысл называть это всё Троянской войной — без разгрома Илиона, без взятия Трои ахейцами, вообще без Трои, скорее всего, и без большой войны...

Всё верно. Но если на это не пойти, то места для Троянской войны в истории вообще не остается. В истории, которую будут учить наши потомки, скорее всего, Троянской войны не будет.

В 1935 г. Жан Жироду написал ироническую комедию «Троянской войны не будет».

В драме Гектор, воодушевленный идеями вечного мира, делает всё, что в его силах, чтобы Троянской войны не было. От своего брата Париса и троянцев он требует вернуть Елену мужу нетронутой, Елену он призывает проникнуться верностью к Менелаю, от греков ожидает понимания и т. д. но его миролюбивые призывы всё время наталкиваются на непонимание и непреодолимую тягу людей к совершению вызывающих действий: греки издеваются над троянскими мужчинами за то, что те якобы оставили Елену нетронутой, троянские старцы карабкаются на стену, чтобы хоть одним глазком глянуть на красоту Елены, Елена напропалую флиртует с младшим сыном Приама Троилом. и к концу пьесы ворота храма войны открываются...

Действительно, через 4 года после написания этой комедии, несмотря на все миролюбивые декларации европейских правителей, началась Вторая мировая война.

Крепость у проливов с ее пятиметровой толщины стенами была построена не из платонической любви к архитектуре. Видимо, было что защищать и от кого защищать. Разрушения крепости есть, войны там бывали. Но крепость на холме Гиссарлык не называлась Троей, а взяли ее штурмом не ахейцы. Где-то в другом месте (возможно, на острове Лемнос) и в другое время существовала и реальная Троя, и вокруг нее, вероятно, шли войны (она ведь тоже погибла). Эти войны заслуживали имя Троянских. Но этот город тоже вряд ли взяли ахейцы — для этого было слишком рано. Ведь всё-таки, как-никак под Троянской войной мы подразумеваем именно ту, что описана Гомером — войну с осадой и штурмом Илиона ахейцами. А ее не было, и в будущих учебниках истории не будет.

Есть только одно «но»: пусть и чрезвычайно тонка нить от реальных событий до эпоса, но до чего увлекательная задача — проследить ее! Однако это тема для отдельного разговора.