Ты Бытие мне посвяти!..

Река в горах бурлит от половодья,

До неба пена белая доходит.

Отарой управляя непослушной,

Кричит чабан-мальчишка на подходе.

Кричит: «Переходите реку, живо»,

Козёл же не решается к заплыву.

Глухи к досаде чабана бараны,

И бьют бока о каменные глыбы.

Чабан же отделив козла от стада,

Камчой пороть его стал беспощадно.

Друг друга же бараны оттесняя,

Козла все видят участь от нападок.

Отара встала ропот издавая,

Дрожа сплотилась в блеющую стаю,

Попавшись в западню козёл-бедняга,

«Погиб!» — сказал, бородкой потрясая.

Бараны, блея громко и угрюмо,

Козлиных слёз успели суть продумать.

Старик-чабан, на горке задремавший,

Тут вдруг вскочил от яростного шума.

В миг рысью донесла его гнедая,

Гнев праведный теперь его снедает.

Схватил того он за руку мальчишку,

Кто сёк козла за бороду таская.

— Болван… да разве можно бить скотину?!

Не висни как бурдюк, а ну, иди-ка!

Нет, не козёл, а ты сам испугался,

Это в тебе нет мужества, не дико ль?!

В реке бурлящей старика увидев,

Козёл за ним последовал ретиво.

За вожаком же ринулось и стадо,

Вступив на берег дружно, как на диво.

Скот для казаха — счастье и богаство,

У них друг с другом истинное братство.

Козёл глядит на старика и блеет,

Идя в горах по пастбищному царству.