Глава четвертая

В таверне стоял страшный шум; посетители, сидящие в дымном свете свечей за грубо сколоченными столами, стучали по столешницам деревянными и кожаными пивными кружками. Шлепанье босых ног по влажному дереву, бренчанье струн цитры, хриплые крики и визгливый смех пьяных женщин неслись из таверны на улицу возле Внешнего моря.

Трое путешественников, все как один закутанные в длинные шерстяные плащи, от сырого морского тумана, остановились у двери таверны, прислушиваясь к доносившимся оттуда звукам и принюхиваясь к запахам жарящейся говядины и ягненка, тушеного с овощами.

Над входом покачивалась под ветром деревянная вывеска, вырезанная в виде дельфина, почему-то выкрашенного в черный цвет.

— Вот здесь, — показал взмахом бледной руки самый миниатюрный из путешественников, — именно в таверне «Черный Дельфин» мы и должны встретиться с ним.

— И вся эта таинственность ради какого-то корабля? — шумно выражал недовольство предводитель. — Я мог бы угнать тебе такой с куда меньшими хлопотами.

— Мне нужен не обыкновенный корабль, Кутар.

Чуть наклонившись, варвар подошел к приоткрытой двери таверны и заглянул внутрь. Танцующая на столе обнаженная женщина лишь ненадолго задержала на себе взгляд кумберийца.

Дорога к Зоану заняла больше недели, и за время пути между спутниками сложились добрые товарищеские отношения, а между Кутаром и рыжей ведьмой — гораздо более тесные. Поэтому варвара огорчало что, стоило им оказаться в Зоане, как Рыжая Лори снова сделалась сдержанной и скрытной. Она, до сих пор с обожанием взирающая на него и восхищавшаяся каждым его поступком, теперь строила планы, не советуясь с ним, и даже для вида не прибавляя «с твоего разрешения». К своему удивлению Кутар вдруг понял, что к его все возрастающему гневу примешивается и легкая ревность. Эту женщину он не хотел делить ни с кем и ни с чем на свете, даже с замышляемым ею планом.

Мягкая теплая ручка коснулась мощного предплечья кумберийца. Взгляд раскосых зеленых глаз показался Кутару каким-то странным.

— У меня есть свои причины, варвар, — прошептала рыжеволосая красавица. — Прояви немного терпения.

Пожав плечами, Кутар посторонился, давая своей спутнице первой войти в таверну.

Фларион вошел следом за ними, пожирая глазами обнаженную танцовщицу, которая все еще притопывала и кружилась на столе в свете свечей.

Рыжая Лори выбрала столик неподалеку от стены, откуда могла обвести взглядом весь зал.

Кутар уселся справа от чародейки, а Фларион тенью скользнул на скамью, заняв место слева от нее. К ним тотчас же подбежала служанка с подносом и тряпкой в руках.

— Эля, — проворчал кумбериец, не дожидаясь обычного вопроса, что пожелают господа. — Хорошего вина для дамы. И не забудь большие тарелки с едой.

— Эль тоже принеси в больших кружках, — уточнил Фларион. — У нас, девушка, такая жажда, что можем выпить целый океан. А кто это у вас так замечательно танцует?

— Кибала, — улыбнулась девушка, разворачиваясь и проворно убегая.

Рыжая Лори негромко рассмеялась, заметив жгучий интерес юноши к танцовщице.

— Пойди поговори с ней, Фларион. Предложи ей золото если хочешь, но приведи ее потом к нашему столику.

Молодой наемник удивленно поглядел на рыжую.

— Привести ее сюда? Но зачем?

— Она нам понадобится.

Фларион наморщил лоб.

— Мне понятно, зачем она может понадобиться мне, так как я сопровождал счастливых влюбленных всю дорогу от самой Фирмиры, но вот зачем тебе желать ее общества, мне совершенно непонятно.

— Поймешь со временем. Просто приведи ее.

В этот момент танцовщица прекратила бешено вращать бедрами и замерла, подняв руки и откинув голову назад, чуть заметно подрагивая всем телом. Оливковая кожа и длинные черные волосы ясно говорили о том, что эта девушка родилась в какой-то из южных стран. Она была намного моложе Флариона, но в ее бархатистых черных глазах, красных губах, на которых играла томная улыбка, проглядывала какая-то извечная женская мудрость. Танцовщица принимала разные позы, с немного усталым видом встречая восторженные крики и аплодисменты, звучащие так оглушительно, что, казалось, ветхое здание таверны готово обрушиться. Завершив выступление, девушка нагнулась, подбирая сброшенное покрывало и тщательно закутываясь в него с головы до пяток.

Со всех сторон к ней тянулись руки, разные голоса звали присесть, разделить чашу вина, провести ночь…

Даже не повернув головы, девушка сошла со стола на стул, а со стула — на усыпанный сухим камышом пол. Глядя куда-то вдаль, она двинулась сквозь те зовущие голоса и тянущиеся руки, направляясь к занавешенному дверному проему на противоположной стороне большого зала таверны.

Внезапно дорогу ей преградил стройный наемник в поношенной кожаной рубахе и кольчуге. Лицо юноши выражало сильнейший восторг и преклонение. Танцовщица остановилась, досадливо нахмурилась, а затем свернула в сторону.

— Она хотела бы поговорить с тобой, — произнес Фларион, указывая рукой в сторону Лори.

— Она? — Кибала в удивлении остановилась, подняв брови. А затем с любопытством посмотрела, куда показывал юноша.

Черные глаза встретились взглядом с зелеными и не отрывались от них.

Словно кролик, замерший перед удавом, девушка застыла на месте, ощущая, что вот-вот лишиться чувств.

— Подойди ко мне, — безмолвно говорили эти глаза. — У тебя нет никакой своей воли, Кибала-танцовщица. Поэтому подойди ко мне.

Со вздохом, больше похожим на рыдание, Кибала позволила наемнику взять ее за руку и увлечь за собой сквозь толпу.

— Мы сделаем тебя богатой, Кибала, — тихо произнесла Лори, когда девушка оказалась на скамье рядом с ней.

— А что вы потребуете от меня?

— Ты нам нужна.

Танцовщица поняла, что зеленые глаза незнакомки все еще держат ее в своей власти. Тело стало безвольным и расслабленным, а затем девушка с удивлением услышала собственный голос:

— Но что я могу сделать для такой, как ты?

— Узнаешь в свое время. Сколько будет стоить выкупить тебя у трактирщика? Ведь ты принадлежишь ему, верно?

— Он взял меня к себе, когда я умирала с голода. Я была рабыней с самого рождения. Танцам меня обучили по приказу хозяина. Его убили в уличной драке и мне пришлось самой заботиться о пропитании. А здесь меня кормят и есть крыша над головой…

Рыжая Лори протянула Кутару раскрытую ладонь. Поняв ее без слов, варвар достал из поясного кошеля два маленьких золотых слитка и положил туда точным движением.

— Эти слитки купят тебе свободу?

Кибала кивнула, широко раскрыв глаза.

— Одного будет более чем достаточно.

— Тогда оставь другой себе, Кибала. Фларион, пойди с ней на случай, если возникнут какие-то затруднения. — Рыжая Лори повернулась к кумберийцу. — Она доставит удовольствие тому, кого я вызову.

— Ты собираешься принести ее в жертву? — спросил встревоженный Кутар.

— Она хорошенькая штучка, все еще молода и, вероятно, невинна, — пробормотала чародейка, словно не слыша его. — Да-да, она ему понравится.

— Ты не можешь этого сделать, — воскликнул Кутар, грохнув кулаком по столу.

— Тогда давай скажем, что мы берем ее с собой ради юного Флариона. — Красные губы на прелестном лице дрогнули в улыбке, когда красавица посмотрела изучающим взглядом на мрачное лицо варвара. — Ты же вор, Кутар, за свою жизнь ты убил много мужчин и взял много женщин, не особенно интересуясь их согласием. С чего же тогда эта внезапная доброта?

— Это другое, — упрямо повторил варвар, встряхивая головой. — Не люблю, когда людей приносят в жертву.

— Как хочешь. Тогда купим ягненка, когда придет время.

Кутар сердито посмотрел на нее, ощущая, что забытое было недоверие снова напоминает о себе. Он позволил отвлечь себя смазливым личиком и соблазнительной фигурой. И он едва не забыл, что Рыжая Лори по-прежнему осталась сама собой — ведьмой, колдуньей, независимо от того насколько мило она вела себя с ним. И если поразмыслить, то как это она оказалась в гробнице, живая и здоровая, словно дожидаясь его?

— Я же тебе говорила: на меня наложил проклятье демон, — ответила женщина, потрепав кумберийца по руке, когда тот задал мучивший его вопрос. — Вижу, что ты мне не поверил, — добавила она, сжимая пальцы, словно когти пантеры. — Посмотри, а вот и наш капитан.

Через зал раскачивающейся походкой прошел мускулистый моряк с коротко подстриженными черными волосами и шрамом на правой щеке. Одежду его составляли плотно облегающий массивную грудь полосатый свитер и заправленные в сапоги кожаные штаны, которые обычно носят моряки. Талию его стягивал пояс с бронзовыми заклепками, на котором висели длинный кинжал и абордажная сабля.

Увидев Лори, которая подзывала его к себе движением руки, он остановился, а затем кивнул и двинулся к ней, ступая мягко, как кошка. Мужчина снял влажный от тумана плащ и бросил его рядом с собой на скамью. По росту и сложению пришедший не намного уступал варвару.

— Я получил твое послание, я — Гровдон Докк с корабля «Волнорез». Стоить будет десять золотых.

— Круто, и сразу к делу, — обворожительно улыбнулась Лори. — Договорились.

— Такие цены — это грабеж средь бела дня, — проворчал Кутар.

Капитан бросил на него пренебрежительный взгляд, недоуменно выгнув брови.

— Меня кто нанимает, ты или дама?

— Заплати ему, Кутар, — улыбнулась чародейка.

С недовольным ворчанием Кутар сделал, как сказала его спутница.

— И все равно, по-моему это грабеж, приятель, — не удержался кумбериец. — За десять золотых я мог бы купить и ту шаланду, которой ты командуешь, и тех, кто там есть, со всеми потрохами. Ты знаешь здешние моря?

— Лучше, чем собственное лицо, — кивнул Гровдон Докк, с улыбкой позвякивая золотыми монетами, зажатыми в кулаке. — И как вы скоро убедитесь, на корабле у меня образцовый порядок и все удобства для четырех важных гостей.

— А снаряжение ныряльщика? — поинтересовалась Рыжая Лори.

— И снаряжение, и ныряльщики, если они вам понадобятся, без всякой дополнительной платы. Я, как вы скоро убедитесь, человек честный. Когда отплываем?

— Мы поднимемся на борт примерно в полночь.

Капитан встал и поклонился Рыжей Лори, коснувшись рукой своего лба.

— Тогда я пойду и распоряжусь, чтобы готовились к отплытию. Если вы скажете мне, куда мы направляемся, то я уже сегодня смогу проложить курс.

— Я скажу это тебе, когда мы выйдем в море.

Кутар смотрел вслед капитану, удаляющемуся покачивающейся походкой.

— Ты чертовски таинственна, — недовольно проворчал он. — Почему мы должны хранить это в такой тайне? Это сокровище больше того, что в гробнице Кандакора?

— Бесконечно больше, варвар, в чем ты убедишься, когда увидишь его. — Ведьма улыбнулась, отчего на ее щеках заиграли ямочки, а зеленые глаза вспыхнули. — Возможно, это величайшее сокровище во всем мире.

К ним уже возвращался Фларион, ведя за руку танцовщицу. Через другое плечо у него была переброшена кожаная сумка, которую Кибала в спешке набила вещами, составляющими все ее достояние в этом мире. Подойдя к столу, он усадил девушку на скамью рядом с Рыжей Лори и уселся сам. Тут же подошла служанка с большими кружками эля и кубком красного тосийского вина. Поставив их на стол, она удалилась, а затем вернулась, неся деревянное блюдо с мясом, от которого подымался пар, и треугольные куски хлеба с сыром. Кутар толкнул к ней по столу золотую монету. Все принялись за еду.

— Что я должна делать? — растерянно прошептала Кибала.

— Сейчас — развлекать Флариона, — бросила рыжая чародейка.

Девушка искоса взглянула на юношу, выгнув брови, а затем расправила плечи и кокетливо фыркнула, одарив взглядом, от которого Фларион покраснел и уставился на свою еду.

Когда клепсидра показала час, близкий к полуночи, Лори отодвинула пустое блюдо и протянула руку к лежащей у нее за спиной толстой шерстяной пенуле.

— Пора идти, нас ждут на корабле.

Набросив на свои массивные плечи меховой плащ, Кутар двинулся впереди своих спутников, расчищала им проход среди толпы гуляк. Время от времени кто-то из завсегдатаев таверны узнавал Кибалу, несмотря на то, что она была закутана в дорожный плащ и лицо ее было полускрыто капюшоном. К девушке протестующе тянулась рука, но Кутар тут же отталкивал ее. Фларион охлаждал чрезмерно негодующих, раздавая удары кулаком в ребра или демонстрируя кинжал вместе с готовностью пустить его в ход. Кибала шла, тяжело ступая, охваченная страхом перед зеленоглазой женщиной, заглянувшей в ее душу и моментально овладевшей ею. В противоположность ей Рыжая Лори шагала легко и радостно. Весь этот вечер был делом ее рук, также как и те события, которые должны за ним последовать. Из всей компании она была единственной, на чьем лице была улыбка, выражающая полнейшее удовлетворение.

С моря наползал туман, булыжники и мраморные плиты мостовой делались влажными от сырости. Обе луны спрятались за тучами. Слышалось лишь шлепанье волн о берег и негромкий топот ног путешественников. Они торопливо шли сквозь влажный клубящийся вокруг серый туман.

Внезапно Рыжая Лори протянула руку и схватила Кутара за пояс с мечом.

— Не так быстро, кумбериец. У нас, остальных, не такие длинные ноги, как у тебя. А в таком тумане легко заблудиться.

Кутар замедлил шаг, позволяя мыслям бежать быстрее своих ног. Он знал, что чародейка задумала что-то, что может оказаться ему вовсе не по нраву. Но вдруг у нее и правда получится избавить его от заклятья Афгоркона? Честно говоря, пустой желудок и постоянно тощий кошелек уже начали порядком ему надоедать. Перед глазами замаячили такие приятные вещи как толстая мошна, горячий ужин с кружкой холодного эля. Погрузившись в свои мысли, варвар брел, не замечая ничего вокруг, пока раздавшийся совсем рядом пронзительный вопль не вернул его в действительность.

Перед ним возникли два человека. Один бросался на другого с кинжалом.

— Умри, проклятый колдун! — вопил нападающий. — Убирайся в глубины семи преисподних Элдрака!

Видеть для варвара значило действовать. Он рванулся вперед, радуясь возможности поразмять себе мускулы и развеять мрачное настроение. Его рука стремительно метнулась вперед. Мощные пальцы сомкнулись на запястье руки, держащей кинжал, едва не раздавив кости нападающему. Одновременно варвар сшиб его с ног и, развернув к себе, толкнул к стене какого-то здания, слегка приложив об нее, чтобы лишить желания сопротивляться.

На Кутара в ужасе уставилось до крайности худое лицо, искаженное яростью и страхом. Глубоко запавшие глаза сверкали гневом, тонкие губы кривились, изрыгая ругательства.

— Отпусти, меня, глупец! Я избавляю мир от твари, которой лучше быть мертвой, от уродливого воплощения абсолютного зла! Пусти, говорю!

— Что здесь происходит? — ахнула Лори.

Кибала попятилась и обнаружила руку, крепко обнявшую ее за талию. Молодой наемник стоял рядом со своей спутницей, держа в свободной руке меч. На губах его играла легкая улыбка.

От страха Кибала едва не повисла у него на руке. Из груди девушки вырывалось шумное хриплое дыхание.

На мгновение взгляды наемника и танцовщицы встретились…

Кинжал с лязгом упал на булыжную мостовую. Его недавний хозяин, воспользовавшись тем, что Кутар отвлекся, отвернувшись на голос Рыжей Лори, вырвался и моментально скрылся в тумане.

Топот его ног затих, заглушенный шумом ветра и плещущего неподалеку прибоя.

Спасенный — высокий худощавый мужчина в мантии — все еще стоял, прислонясь к влажной кирпичной стене дома, хрипло дыша. Варвар нагнулся и подобрал упавший кинжал.

— Зачем ты его отпустил, северянин? — с трудом произнес тот. — Это же был умертвий — тот самый! Разве ты не видел его лица, его глаз?

— Какой еще умертвий? И с какой стати он пытался убить тебя? — недоуменно нахмурился Кутар. — Что ты ему такого сделал?

— Ничего, но причина вовсе не в этом. Ибо я — Антор Немилл, маг и некромант Мидора, короля Сибароса! — Он отошел от стены и вытянулся во весь рост, пронзая туман взглядом сверкающих глаз в сторону Рыжей Лори и Кибалы, и всего на миг задержавшись на Фларионе.

Его тонкие губы дрогнули в улыбке, когда он снова повернулся к кумберийцу.

— Я в большом долгу перед тобой, варвар. Назови цену за свою услугу и не скромничай в своих запросах, иначе я сочту это оскорблением. Жизнь Антора Немилла стоит целого королевства для того, кто ее спас.

Кутар пожал плечами, а затем почувствовал, как чья-то рука дергает его за плащ. Обернувшись, он увидел Лори. Чародейка выглядела заметно оробевшей. Подобно испуганному животному, она жалась к Кибале и Флариону.

— Охранная грамота, Кутар! Проси охранную грамоту, позволяющую нам находиться в любом месте Сибароса и прилегающих к нему водах, — прошептала она.

Антор Немилл расслышал ее слова и резко рассмеялся.

— Это мои спасители? Воры со своими шлюшками? Впрочем, это не имеет значения. Даже вор может заслужить награду за важную услугу. Вот…

Маг порылся в поясной сумке и достал оттуда медный диск, покрытый разноцветной эмалью.

— Мой знак, известный по всему Сибаросу, на суше и на море. Он убережет вас даже от королевских стражников. Но пользуйся им разумно, иначе он может навлечь на тебя гибель.

Худощавый мужчина закутал узкие плечи в меховую мантию и широким шагом удалился в непроглядный туман.

Несколько мгновений варвар смотрел ему вслед, а затем принялся разглядывать медный диск у себя в руке, изучая взглядом переплетающиеся на его поверхностях узоры эмали, которые сильно напоминали свернувшегося змея.

— Амулет грозного Оморфона, — почтительно выдохнула чародейка.

— Значит, вот эта штучка оградит нас от солдат и кудесников пониже рангом.

— Дай, дай его сюда!

Кумбериец сунул диск в кошель и усмехнулся.

— Ну уж нет! Позволь мне оставить его себе, моя рыжая красавица. С ним я буду чувствовать себя в большей безопасности.

Рыжая Лори рассмеялась с неожиданной нежностью и теплотой в голосе, будто заботливая мать, над проделками неразумного чада.

— Ох, недоверчивый Кутар! Ты видишь призраков там, где их нет. Но идем скорее, полночь близится.

Они быстро двинулись сквозь туман. Ветер дул все сильнее, и плащи путешественников хлопали на ветру. Наконец все четверо добрались до пирса, возле которого стоял «Волнорез». У грубых сходней их ждал матрос в полосатой тельняшке и драных коротких штанах. Он придерживал сходни, не давая им трястись, пока по ним пробегали Рыжая Лори и Кибала.

Когда на палубе оказались и Кутар с Фларионом, он сам поднялся по трапу, вытащил его и прикрепил двумя вставленными в фальшборт кофель-нагелями.

— Я провожу вас в ваши каюты, — сказал он.

«Волнорез» оказался бригантиной. Пока они шли за матросом к корме, Кутар заметил две высокие мачты.

Ветер с моря свистел меж рей и норовил вырвать ванты из полуклюзов. Соленый запах моря чувствовался даже здесь, у самого причала. Корабль покачивался на волнах, словно и ему тоже не терпелось покинуть эту гавань.

— Какая бурная ночь, — прошептала Кибала.

Услышав ее слова, матрос рассмеялся.

— Это мы еще в полной безопасности, госпожа. Погодите, вот когда выйдем за рифы, тогда воды и правда станут бурными, или я ничего не понимаю в море.

Кибала в ужасе застонала, и Фларион воспользовался ее слабостью чтобы покровительственно обвить рукой талию танцовщицы. Юноша, который был гораздо привычнее к сухопутным путешествиям, и сам чувствовал, что еще немного — и его желудок выскочит наружу, извергая все содержимое. Поэтому соседство черноволосой танцовщицы стало ему настоящим утешением. Море и связанные с ним ужасы отодвинулись куда-то далеко. Рядом была Кибала, ее тонкая талия, пышное бедро, которое задевало его при каждом шаге, сладкий запах ее волос и дыхание, звучащее в ушах подобно сладчайшей музыке.

Тем временем матрос открыл дверь крохотной каюты, освещенной тоненькой свечкой.

— Ваша каюта, господин, — сказал он. — Здесь койки для вас и вашей дамы.

Рыжая Лори нетерпеливо проскочила в каюту, по пути сбрасывая плащ на пол. Вытащив из своего дорожного мешка еще пару свечей, она засветила их от той что уже горела здесь. Каюту залил яркий свет, позволяющий рассмотреть все вокруг. Кутар и Лори увидели, что находятся в аккуратно прибранном помещении, всю меблировку которого составляют две койки и столик между ними, прикрепленные к стенам.

Чародейка повернулась, демонстрируя свои прелести, выпирающие из кожаной безрукавки и умопомрачительно короткой юбки, и окликнула матроса, который уже собирался закрыл дверь.

— Мне нужно встретиться с вашим капитаном, Гровдоном Докком. Я хочу объяснить ему, куда прокладывать курс.

Варвар пошел вместе с ней. Вслед за своей спутницей он поднялся в капитанскую каюту. Там ярко горели масляные светильники, в их свете Гровдон Докк что-то записывал громко скрипящим пером в судовой журнал.

Он поднял голову и уставился хмурым взглядом на посетителей. Внимательно выслушав Рыжую Лори, он лишь безмолвно кивнул в ответ, затем выдвинул один из многочисленных ящиков стола, вынул оттуда свиток и расстелил перед ними на столе. Не дожидаясь вопроса, чародейка царапнула по пергаменту длинным красным ногтем.

— Прокладывайте курс сюда, капитан. Я не хуже вас знаю, что там нет никакой земли, — добавила она с улыбкой, забавляясь при виде его недоумения. — Но тем не менее именно здесь вы должны будете бросить якорь.

Гровдон Докк задумчиво потер заросший щетиной подбородок.

— Как скажете. Вы платите, я вас доставляю. Хотя убейте, не пойму, какой в этом резон. Вот на острова или в Испахан — совсем другое дело.

— А вы и не пытайтесь понять, — прервала его Рыжая Лори. — Просто доставьте нас туда, куда я говорю. — Ноготь повелительно постучал по морской карте, и Гровдон Докк пожал плечами.

Дождавшись, когда они снова оказались в своей каюте, Кутар спросил:

— Знаешь, я тоже не понимаю, что тебе понадобилось в водах открытого моря?

— О боги, не будь таким глупым, варвар! Не в водах, а под водой!

— Ну так бы и говорила! — облегченно вздохнул кумбериец. — Тогда все понятно: речь идет об утонувшем сокровище. Это корабль, да? Галеас утонувший во время шторма? Корабль с сокровищами короля Мидоса, который вез с островов груз пряностей?

Вместо ответа рыжеволосая красавица звонко рассмеялась и ее пальчики принялись расшнуровывать завязки блузки. Отбросив тесную кожаную одежку в сторону, Лори принялась крутиться, прихорашиваясь и любуясь тем действием, которое производила на варвара ее красота.

— Ничего подобного, Кутар, — тихо произнесла она, закутываясь в свои пышные рыжие волосы и снова являя взору собеседника свою восхитительную фигуру. — То, что мы ищем, люди не видели много тысяч лет.

— Не корабль? — переспросил варвар, выпрямляясь и оставшись в одном наполовину снятом сапоге. — А что же тогда?

— Это затерянный город Хатарон, мой храбрый Кутар. Да, тот самый город, где родился Афгоркон, где он творил свои заклинания, где он когда-то зачаровывал окружающий его мир. Величайший маг из всех. Даже сегодня, через пятьдесят тысяч лет после смерти Афгоркона, собратья-маги чтят его имя.

С этими словами она освободилась и от своей короткой юбки, представ перед Кутаром во всем великолепии своей зрелой женственной красоты. При виде нежной кожи цвета сливок и огненно-рыжих волос, которые то скрывали ее шелковистой занавеской, то снова приоткрывали восхищенному взору, варвар ощутил, как огонь побежал по его жилам, а мужское естество откликнулось на этот призыв. Но все же разум его был не настолько затуманен чтобы забыть об осторожности.

— Что-то я тебя не понимаю, девушка, — протянул Кутар, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и немного насмешливо.

Чародейка замерла, вопросительно глядя на него своими раскосыми зелеными глазами.

— Ты же просто обязана ненавидеть меня после стольких обид, которые ты претерпела. Это по моей вине ты висела в серебряной клетке, а позже я засадил тебя в ту гробницу с мертвым Каликалидом. А ты, насколько я знаю, не из тех, кто склонен прощать обиды.

— Все просто, — звонко рассмеялась она. — Ты — мой, варвар. Даже сидя заточенной в той ужасной серебряной клетке, я ни на миг не забывала о тебе. Помнишь, как ты видел мое лицо на дне пивных кружек и глядящим на тебя из пламени бивачных костров? Как я даже тогда говорила с тобой?

— Да, ты говорила, что я — твой, и что поступишь со мной как тебе заблагорассудится. Правда, тогда ты имела в виду совсем другое…

— Неужели никто никогда не говорил тебе, что женщины не всегда думают то, что они говорят, — проворковала чародейка, нагибаясь и прижимая свои красные губы к его рту. — Думаю ты всегда принадлежал мне, Кутар — даже когда сражался с демонами и гоблинами в моей башне. Думаешь, я бы позволила им убить тебя? Твоя жизнь слишком драгоценна для меня, мой непобедимый варвар.

— А ты умеешь воспламенить мужчину, — произнес кумбериец.

Ловкие нежные пальчики распустили завязки его кольчужной рубашки и подержали кольчугу, давая варвару выскользнуть из нее. Затем Лори помогла ему снять кожаную куртку, которая была под кольчугой, и шаловливо подергала золотистые волосы на его широкой груди.

— Она ведет себя, словно послушная жена, — с удивлением подумал варвар, — нежно любящая и внимающая каждому желанию…

Однако даже это не смогло заглушить в сознании Кутара тихий голос беспокойства. Он продолжал звучать и в то время, когда глаза жадно пожирали наготу чародейки, а губы жаждали ее поцелуя. Все-таки это была не та Рыжая Лори, которую он привык видеть; эта словно играла какую-то роль. Кутар с удивлением поймал себя на мысли, что предпочел бы видеть гнев, пылающий в ее бесстыжих зеленых глазах, и слышать как ее нежный голос срывается на визг, призывая проклятья на его голову.

Окончательно освободив его от одежды, Лори схватила его за руку, увлекая к койке, а затем одну за другой задула все свечи. Теперь слабый лунный свет проникал сюда только из крохотного оконца, серебря их тела. Кутар привлек рыжеволосую красавицу к себе и сжал в объятии. Так и не расцепив рук, они рухнули боком на одеяло.

Когда способность соображать вернулась к нему, варвар услышал, что корабль скрипит, покачиваясь на волнах Внешнего моря. Он ощущал как там, наверху, паруса надуваются, наполняясь могучим ветром, который гонит судно вперед. Лежа на койке с прильнувшей к нему Рыжей Лори, которую он обнимал одной рукой, Кутар подумал, что качка доставляет ему удовольствие. Какое ему сейчас дело до моря и всего остального мира! Пусть себе ветер стонет, а корабль взлетает и падает на морских волнах, он вполне доволен жизнью.

Утро проникло в каюту с золотистыми солнечными лучами. Варвар отбросил одеяло и спрыгнул с койки на середину каюты. Рыжая Лори у него за спиной заворочалась и протестующее забормотала во сне, разыскивая упавшее одеяло и натягивая его на себя.

— Уже давно рассвело, девушка, — сказал ей Кутар, натягивая килт. — Пошли разделим тарелку рыбы на завтрак.

— Иди сам ешь, буйвол здоровенный. А я предпочитаю поспать, — сонно пробормотала она.

Он пригляделся к ее разрумянившемуся лицу, к разбросанным по подушкам густым рыжим волосам. Салара Гологрудая, вот это женщина! Ее объятия были пределом мечтаний для любого мужчины, а поцелуи — просто огненными. Ни одна из случайных подружек, которых он познал во время своих странствий, не шла с Рыжей Лори ни в какое сравнение. Все они поочередно предстали перед мысленным взором варвара: Мирамель и трактирная служанка в Муррде, Меллисента и Лелла, которая была танцовщицей в Оазии, королева Кандара и брюнетка Филисия, которая была королевской любовницей в Ургале… С рыжей чародейкой все было совершенно по-другому.

Кутар упрямо помотал своей золотистой гривой. Если так пойдет дальше он, чего доброго, задумается о семье, домике и куче детишек… с такими же прекрасными золотыми волосами. Нет, наемник, зарабатывающий на жизнь своим мечом и поводящий все время в скитаниях, не может позволить себе такой слабости. К тому же не стоит забывать о проклятии Афгоркона, запрещающем ему разбогатеть. Какая женщина возьмет такого в мужья? Нет-нет. Все что он может дать женщине — это ночь или несколько ночей, подобных той, что он только что провел.

В таком настроении кумбериец вышел на палубу, где остановился и окинул взглядом волнующееся со всех сторон серое море. Корабль шел легко, рассекая носом пенные волны; паруса были выгнуты наподобие громадной женской груди. К своему удивлению, у правого фальшборта он увидел прислонившегося к нему Флариона, глядящего прямо по траверзу.

Кумбериец положил руку на плечо юноши.

— Пошли умнем тарелку рыбы. Я голодный как волк.

— У меня нет аппетита.

— Корабль идет довольно плавно.

— Дело не в корабле.

— А, тогда должно быть виновата эта танцовщица. Прошлой ночью она была не очень-то любезна с тобой. Она что, отправила тебя спать на собственной койке? И оставалась на своей до самого утра?

— Да, что-то вроде этого.

— Оно и к лучшему, — тихо проворчал варвар.

Фларион живо повернулся к нему.

— И что же это заставляет тебя говорить такое?

Кутар покачал головой. Он вряд ли мог сказать юноше, что Рыжая Лори наметила девушку для жертвоприношения одному из своих богов-демонов. Пусть уж он немного пострадает теперь, чем позже, когда смерть сделает Кибалу навеки недосягаемой для него. Сам он не собирался позволить рыжей ведьме выполнить свой зловещий замысел, но он достаточно хорошо знал ее и поэтому понимал, что если она приняла решение о смерти Кибалы, то, скорее всего, так и будет.

Он спустился с палубы, и обоняние подсказало ему, где находится камбуз. От запаха тушеной и вареной рыбы у него потекли слюнки и живот издал голодное ворчание.

В океане не было недостатка в разнообразной рыбе, которую можно легко изловить и поджарить в горячем масле, сварить или испечь на углях. Поэтому рыба составляла большую часть рациона моряков и путешественников. Зачем набивать трюмы мукой и солониной, когда достаточно закинуть за борт удочку или веревку с крючком на конце? В морских водах плавает достаточно еды…

Когда варвар приблизился к камбузу, возле него на скамьях за длинным столом сидело уже около дюжины моряков, жадно поглощающих рыбное варево. Подойдя к ним, Кутар выбрал себе деревянную миску с тушеной рыбой, оторвал половину хлеба и втиснул свое огромное тело за стол. Так как молодому великану для поддержания сил требовалось гораздо больше еды чем обычному человеку, то ему пришлось дважды вставать и снова наполнять себе миску.

Выйдя на палубу, он принялся любоваться волнующимся и бушующим морем. Сильный желудок варвара не испытывал никаких признаков того бедствия, что постигает большинство путешествующих по морю и известно под названием морской болезни. Через некоторое время к Кутару присоединилась закутанная в шерстяной плащ Рыжая Лори. Она что-то сказала, но ветер отнес в сторону ее слова, и Кутару пришлось наклониться, чтобы все расслышать. Рыжие волосы, которые трепал ветер, теперь щекотали лицо варвара. Он хотел было пошутить по этому поводу, но речи чародейки вовсе не располагали к веселью.


— …я говорю, мы проплываем сейчас над бывшим континентом. Там, где сейчас бушуют морские волны, были земли Сибароса и Тарии, а прямо под нами располагалось частью массивное плато тянувшееся на много миль. На его выступающей в океан оконечности и стоял портовый город Хатарон.

— В котором родился знаменитый маг Афгоркон, верно?

— Не только родился и вырос, но и занимался своим магическим искусством, что гораздо важнее для нас. Там на дне находятся остатки его жилища, его сундуки и свитки. А еще я надеюсь найти его знаменитый ларец с магическими формулами и особыми заклинаниями.

— Ну хорошо, ты его добудешь, а дальше что?

— Тогда я освобожу тебя от его заклятья, — ответила Рыжая Аори, устремив на него странный смеющийся взгляд. — И совершу нечто гораздо более важное.

— И какую же ты поставила себе цель?

— Спасти магов Зимли! Или ты не слышал, что кто-то убивает их всех подряд, хладнокровно, одного за другим? Прошлой ночью в Зоане, когда ты спас Антора Немилла, на мгновенье проглянуло то самое зло, которое ныне процветает в стране. Ведь это был не просто грабитель, напавший на случайного прохожего…

— А зачем тебе для этого магические принадлежности Афгоркона? — удивленно поинтересовался Кутар.

— Затем, что он был великим кудесником. И должен помочь своим. Я поговорю с ним. Если кто и знает, как остановить этого убийцу колдунов — так это он!

— Знаешь, ему это может не понравиться, — пробормотал варвар, вспомнив свое давнее посещение гробницы и умертвие, которое подарило ему заговоренный меч. — Он, знаешь ли, с характером. И вряд ли захочет с тобой разговаривать.

— Но он явится, — упрямо повторила чародейка, глядя вдаль. — О, да. Он явится на мой зов.

— Только за хорошую цену!

— Цена будет хорошей. Эта девушка, Кибала, она ему придется по вкусу.

— Вряд ли такое понравится Флариону, — возразил кумбериец. — Может быть, тебе на это и наплевать, но он с самого начала путешествия сохнет по ней. А я не завидую тому, кто встанет на пути у влюбленного безумца.

Ее зеленые глаза вспыхнули злым азартом.

— Думаешь, он убьет меня ради ее спасения?

— Ты делаешь то, что считаешь правильным для спасения жизней своих собратьев-колдунов, — произнес варвар, медленно пожимая мощными мускулистыми плечами. — Почему тебя удивляет что Фларион захочет сделать то, что считает правильным для спасения любимой девушки?

Рыжая Лори промолчала. Задумчиво нахмурившись и прикусив губу, она смотрела на что-то, видимое ей одной.

Еще несколько дней корабль «Волнорез» бороздил соленые воды Внешнего моря. Сильный ветер надувал паруса, бригантина то зарывалась носом в морские волны, то оказывалась на самом гребне одной из них. Выходя на палубу, даже закаленный варвар закутывался в толстый плащ и связывал на затылке свои длинные золотистые волосы, как это обычно делал перед сражением. Он раскачивался вместе с вздымающейся палубой, хмуро уставившись на далекую линию горизонта. Кумберийцу все больше не нравилось это путешествие, этот корабль, спутники, особенно те «подводные течения», которые возникают между людьми. Даже почти влюбившись в Рыжую Лори, он не доверял ей. Рыжая красавица вела себя, будто волчица на охоте, которая принюхивается, чего-то напряженно ожидая. Такое поведение вызывало у него тревожный зуд между лопаток. Фларион, обезумевший от любви к танцовщице, смутно сознавал, что Рыжая Лори замыслила что-то опасное для предмета его страсти и бросал на чародейку полные ненависти взгляды. Что же касается самой танцовщицы, то она оставалась для Кутара полнейшей загадкой. Что она думала и о чем мечтала, лежа ночью на своей койке?

— Мы близки к цели, Кутар, — неожиданно послышался голос Рыжей Лори. — Смотри!

Тонкий указательный палец с ярко-красным ногтем показывал на волны. Посмотрев туда, Кутар еле удержался от удивленного возгласа. Волны вокруг корабля были голубыми, прозрачными, как зорадарский хрусталь. Но это было далеко не самым удивительным. Глубоко внизу, под толщей воды виднелось нечто, похожее на громадный сад с деревьями, кустами и дорожками. Кутар навалился всем весом на фальшборт, пораженный невиданным зрелищем.

— Да, варвар, ты не ошибся. Ты видишь сады наслаждений Афгоркона, те самые о которых рассказывается в древних легендах. И сады и жилище знаменитого чародея были устроены на склоне высокой горы, поэтому когда весь континент был поглощен морской пучиной, гора погрузилась не так глубоко, как ее окрестности. Здесь находятся его артефакты, которыми он пользовался для своих магических занятий. Благодаря им Афгоркон стал самым знаменитым чародеем из всех когда-либо живших на свете.

Перегнувшись через борт, Кутар пожирал глазами стоящие на морском дне мраморные статуи, ряды деревьев, которые теперь превратились в гигантские кораллы, разноцветные актинии, иначе называемые морскими анемонами, которые колыхались на месте роскошных клумб, то, что когда-то было лабиринтом из цветущих кустов, каменную дорожку и руины древнего храма…

— Здесь не так уж глубоко, — пробормотала рядом с ним Лори. — Хороший ныряльщик сможет добраться до того места и принести то, что мне сейчас нужнее всего. Гровдон Докк!

Несмотря на то, что она произнесла его имя очень тихим голосом, капитан тотчас же подошел к чародейке и ждал ее приказаний, почтительно склонив голову.

— Вели, чтобы бросили якорь и пришли мне своих ныряльщиков.

Она нетерпеливо расхаживала взад-вперед по палубе, пока перед ней не появились два темнокожих тарийца в одних набедренных повязках и поясах, на которых висели длинные ножи. В этих мускулистых широкогрудых парнях с первого взгляда можно было признать ныряльщиков из тех, кто зарабатывает себе на жизнь на коралловых отмелях у побережья Тарии, ныряя за морскими губками, а при случае — и за обломками кораблей, ушедших в ил среди камней глубоко на дне.

— Я ищу разноцветный сундук, — принялась растолковывать Рыжая Лори. — Может быть, это окажется и небольшой ларец. На его крышке яркими эмалями и нержавеющими металлами выложены руны. По ним вы и узнаете, что это именно та вещь, которую нужно поднять для меня. Впрочем, вы без труда его там найдете. Он притянет вас, как мог бы привлечь горящий под волнами фонарь. Принесите его мне, и каждый из вас получит по два золотых слитка.

Тарийцы усмехнулись задаче, которая казалась им до странности легкой, и направились к отверстию в фальшборте, где уже приделали доску, с которой они могли бы нырять поглубже. Кутар посмотрел им вслед. Там, где бросили якорь, вода стала мутной. Поднявшийся ил распространялся вокруг, скрывая от взора сады, статуи и даже колонны храма какого-то забытого бога.

Тарийцы нырнули.

Они устремились к дну, пока не исчезли в той шевелящейся на дне моря мути, которая поглотила обоих, словно их никогда и не существовало.

Рыжая Лори принялась расхаживать взад-вперед по палубе, в волнении постукивая кулаком о ладонь, варвар же стоял не шелохнувшись, не отрывая глаз от этого пятна мути, которое казалось грозовой тучей, возникшей на доселе безоблачном небе.

Водяные часы отсчитывали минуты капля за каплей.

Солнце над головой медленно двигалось по небу. Вот оно скрылось за тучей и палубу закрыла вызывающая холодок темнота. Кутар беспокойно зашевелился. Стон ветра показался ему голосом живого безмерно страдающего существа.

Варвар задрожал и посмотрел на Рыжую Лори, нагнувшуюся над фальшбортом и всматривающуюся обеспокоенным взглядом в морские глубины.

К ним, неслышно ступая по палубе, подошел капитан. На лице у него отражалось то же беспокойство, что терзало рыжеволосую чародейку.

— Они не вернулись, госпожа. Это были хорошие ребята, умелые ныряльщики. Им уже доводилось драться с подводными тварями. Значит, там внизу они столкнулись с кем-то более опасным. Мне все это очень не нравится.

— Слишком уж долго они не возвращаются, — согласно кивнула Лори.

— Подымаем якорь и уплываем?

— Нет!

Это слово, выброшенное, словно камень из пращи, прозвучало одновременно повелительно и умоляюще. Пристально посмотрев на Рыжую Лори, Кутар с удивлением увидел, что по ее щекам текут слезы. В обращенном к нему взгляде зеленых глаз читалась мольба и отчаянный призыв о помощи.

— Кутар! От того, удастся ли мне заполучить тот ларец, зависит все. Все! В том числе и твоя надежда освободиться от заклятья Афгоркона!

Кумбериец не удивился, когда прозвучали эти слова; каким-то уголком разума он с самого начала знал, что нырять за ларцом придется именно ему. Единственно что его немного тревожило — ввязавшись в эту затею, он рискует навлечь на себя гнев Афгоркона. Но с другой стороны вдруг и в самом деле ему удастся снять это заклятье и владеть Ледогнем, не оставаясь при этом неимущим бродягой.

Он сбросил плащ, развязал кожаные ремешки кольчужной рубашки. Лори подошла к нему, и ее пальчики с красными ногтями принялись возиться с застежками. Но руки чародейки дрожали и тряслись так, что варвару пришлось со смешком оттолкнуть их в сторону.

— Не тревожься, женщина, лучше распорядись чтобы к моему возвращению меня ждал горячий ром со специями. А то вода сегодня холодновата, — ухмыльнулся он, скидывая грубые кожаные сапоги.

Достав из ножен Ледогнь, он ловко перемахнул через фальшборт и погрузился в мутную воду, успев наполнить широкую грудь драгоценным воздухом.

Меч тянул его ко дну, и довольно быстро перед открытыми глазами кумберийца возникли неясные очертания разрушенной мраморной статуи, части стены и все еще не рухнувшей каменной арки. Вслед за этим его босые ноги коснулись дна.

Итак, предмет, который нужно искать для Рыжей Лори, должен быть ярким. Чародейка сказала, что ларец с драгоценнейшими пергаментами испускает сияние, если, конечно, верить легенде. Но ничего похожего Кутар пока что не заметил. Еще раз оглянувшись кругом, он двинулся вперед, под арку.

Один раз он вроде уловил уголком глаза вспышку света, но она тут же исчезла и варвар решил, что ему это померещилось. Но тем не менее он развернулся в ту сторону, и поплыл к лежащим бесформенной грудой каменным блокам, бывшим когда-то стеной здания или оградой.

И тут…

Из пространства между разрушенными стенами поднялась порожденная тьмой неведомая тварь. Нечто выпуклое, бесформенное и безусловно угрожающее вытянуло черное щупальце и ухватило Кутара за ногу, обвиваясь вокруг голени и медленно притягивая добычу к себе. Не теряя времени, варвар рубанул по этому щупальцу своим заговоренным мечом. Но Ледогнь лишь отскочил, не причинив ему никакого вреда.

Тотчас же другое щупальце обвило ему торс, еще несколько потянулись к рукам и шее. Они были очень крепкими, как удавы из оазийских джунглей. Кутар изо всех сил сопротивлялся, его мускулы вздулись, буграми перекатываясь под кожей, меч лишь немного не доставал до туловища этой твари, смутно виднеющегося в мутной воде.

Кумбериец понял, кто напал на него. Кракен! Огромное чудище морских глубин, обитающее в морских пещерах и давно забытых развалинах, усеивающих дно Внешнего моря. Тварь достаточно большая, чтобы напасть на корабль, существо с сотней толстых щупалец, каждое из которых способно раздавить в щепы даже мачту большого корабля.

Он беспомощно висел в этих щупальцах, когда те повлекли его под каменную арку, мимо двух рухнувших статуй, к черной дыре, виднеющейся в обветшавшей каменной стене. Впереди что-то сияло; в этом свете Кутар смог разглядеть гигантскую тушу морского чудовища, которое широко разинуло пасть, собираясь поглотить его.

Загрузка...