Убийство Вритры

Глава восьмая: Зеркало Бездны

Густой, фосфоресцирующий туман сомкнулся за спиной Раджендры, отрезав его от мира живых. Болото дышало. Каждый шаг давался с трудом — черная, маслянистая жижа, пахнущая серой и древним тленом, цеплялась за сапоги, словно тысячи невидимых рук пытались утянуть Императора на дно.

Вскоре туман начал играть с его разумом.

Сначала пришли звуки. Плеск воды превратился в предсмертный хрип боевых слонов в трюмах его галер. Свист гнилостного ветра обернулся плачем женщин разграбленной Шривиджайпуры. А затем из белесой мглы начали соткаться силуэты.

Раджендра видел их всех. Вот царь Санграма, чьи глаза вытекли, а на шее болталась та самая цепь из белого золота. Вот Мутту, солдат с раздробленным горлом, тянущий к нему скрюченные пальцы. Вот его собственные братья, чьей кровью он щедро полил ступени к Трону Тигра десятки лет назад. Призраки безмолвно кричали, их бестелесные руки скользили по бронзовым доспехам Императора, оставляя после себя могильный холод. Это была не магия джунглей — это была его собственная память, извлеченная из тайников души и брошенная ему в лицо.

— Я не просил прощения при жизни, не стану просить и теперь, — сквозь зубы процедил Раджендра, взмахом клинка рассекая фантом своего преданного, но убитого по подозрению в измене полководца. Призрак рассыпался искрами болотного газа.

Постепенно хор мертвецов стал меркнуть, поглощаемый новым, куда более реальным звуком. Это было мерное, ритмичное шуршание — шшш-шррр-шшш — звук гигантской чешуи, трущейся о мокрый камень и гниющие стволы. Запах серы сменился невыносимым, удушливым зловонием пролитой крови и гниющего мяса.

Вода перед Императором вскипела. Из трявесины, раздвигая туман массивным, лишенным крыльев телом, поднялся он.

Вритра. Изначальный Змей.

Ведические гимны, которые читали брахманы, описывали его как демона засухи, но здесь, в Колыбели Праотцев, он обрел иную плоть. Это чудовище было квинтэссенцией самого Раджендры. Чешуя Вритры чернела, как обсидиановый песок побережья, но в каждой из ее граней отражались пожары сожженных городов. Его глаза горели тем же ненасытным, безжалостным пламенем, что пожирало душу Императора долгие годы. С клыков змея капал яд, темный и густой, как человеческая ненависть, а от его исполинской туши исходила аура абсолютной, всепоглощающей гордыни. Вритра был не просто стражем Черной Пирамиды; он был живым воплощением всей той боли, амбиций и жестокости, что сделали Раджендру Повелителем Мира.

Змей зашипел, и в этом звуке Раджендра услышал собственный голос, отдающий приказы о казнях.

Вритра бросился вперед со скоростью, немыслимой для его циклопических размеров. Его пасть захлопнулась там, где секунду назад стоял Император. Раджендра ушел перекатом в черную воду, чудом избежав смертоносных челюстей. Вскочив на ноги, он ударил мечом. Клинок из деканского булата со звоном отскочил от непробиваемой чешуи, высекши сноп искр.

Огромный хвост сшиб Императора с ног. Бронзовый нагрудник жалобно смялся, ребра треснули, дыхание перехватило. Раджендра ушел под воду, захлебываясь зловонной жижей. Тьма сомкнулась над ним, предлагая сдаться, принять наказание за свои грехи, раствориться в Бездне…

«Нет!» — взревел его внутренний голос.

Он вырвался на поверхность, отплевываясь кровью и грязью, в тот самый момент, когда Змей готовился нанести добивающий удар. Раджендра не стал отступать. Игнорируя пронзающую грудь боль, он шагнул навстречу монстру. В этот момент он отказался от страха. Если этот демон — его собственная темная душа, значит, только он сам имеет право ее уничтожить.

Вритра выбросил голову вперед, целясь в торс человека. Раджендра не попытался уклониться. Он принял удар скользящим блоком на левый наруч. Бронза лопнула, плоть разорвалась до кости под давлением чудовищных клыков, жгучий яд хлынул в вены — но Император оказался вплотную к морде змея.

Схватившись окровавленной левой рукой за шип на подбородке Вритры, Раджендра издал первобытный, нечеловеческий рык и вогнал свой булатный меч прямо в пылающий золотом глаз чудовища.

Он вогнал клинок по самую крестовину, пробивая кость, вкручивая сталь в мозг демона, вкладывая в этот удар всю свою ярость, всё свое презрение к смерти и к самому себе.

Вритра издал звук, от которого болото пошло рябью. Это был вопль рушащейся империи. Исполинское тело забилось в агонии, сминая черные деревья, взбивая трясину в кровавую пену. Монстр отшвырнул Раджендру на десяток шагов.

Император упал навзничь, вода сомкнулась над ним, но в следующий миг он с трудом поднялся на колени.

Перед ним, наполовину погрузившись в болото, лежала мертвая туша демона. Жуткий свет в его уцелевшем глазу медленно угасал, пока не превратился в мертвую золу. Туман вокруг начал рассеиваться, открывая чистый, беспрепятственный путь к подножию Черной Пирамиды.

Раджендра Чола с трудом поднялся на ноги. Из разорванной руки хлестала кровь, каждый вдох отдавался агонией в сломанных ребрах. Он опирался на свой меч, лезвие которого теперь было черным от ихора. Император тяжело, со свистом втягивал воздух, глядя на поверженное воплощение собственных грехов. В его пустом, выжженном сердце не было ликования. Лишь тупое, оглушающее неверие.

Он убил свою Тьму. Но что осталось после нее?