Училка для бандита

Глава 20

Анна

После оглушительной тишины и первозданного покоя нашего горного убежища этот шумный, суетливый, вечно спешащий мегаполис кажется чужим, даже враждебным.

Но меня очень радует, что Дамир изменился за эти несколько недель в горах. Я вижу это в каждой его черте. Он стал спокойнее, мягче. Из его глаз ушла та вечная колючая настороженность, та затаенная боль, которая раньше была его второй кожей. Он улыбается чаще настояще, открыто, и у меня замирает сердце. Он даже смеется. Этот низкий грудной смех — самый прекрасный звук на свете. Он счастлив. И я счастлива видеть его таким, счастлива осознавать, что частичка этого счастья — моя заслуга.

Но город… Этот проклятый город снова начинает менять его. Возвращает ему прежнее лицо. Снова появляются эти мрачные молчаливые люди в дорогих костюмах, снова начинаются напряженные разговоры за закрытыми дверями, ночные поездки, из которых он возвращается под утро с запахом пороха и холода на одежде.

Я стараюсь не думать об этом. Отчаянно стараюсь верить, что все будет хорошо. Что он сможет совместить. Свой мир — мир Цербера — и наш мир — мир Дамира и Ани.

И он очень старается. Я вижу это. Дамир окружает меня заботой, такой осязаемой, почти удушающей любовью и нежностью. Дарит мне огромные букеты моих любимых цветов, водит в театры, в лучшие рестораны. Он изо всех сил пытается создать для меня иллюзию нормальной спокойной красивой жизни. Но я вижу, как ему тяжело.

Вижу, как он разрывается между двумя мирами, между двумя своими сущностями. Между Цербером и Дамиром.

А спустя неделю я говорю Дамиру, что хочу вернуться на работу. В школу. Он смотрит на меня с искренним удивлением.

— Зачем? У тебя же есть все. Тебе не нужно работать.

— Нужно, Дамир, — отвечаю я твердо, хотя мое сердце сжимается от его непонимания. — Мне нужно чувствовать себя полезной. Мне нужно что-то свое. Не только ты. Не только твой мир. Мне нужен свой маленький островок нормальности.

Он долго молчит, его взгляд уходит куда-то вглубь себя.

Потом Дамир все-таки кивает.

— Хорошо. Если ты так хочешь, я все устрою.

И он устраивает. Конечно, он все устраивает. Я снова преподаю. Правда, не в своей старой скромной школе, а в элитной частной гимназии, где учатся дети влиятельных людей. Дети его мира. Дамир заботится о моей безопасности. Меня возит на работу и забирает обратно его молчаливый охранник. Но я все равно чувствую себя почти нормальной. Почти.

Это непросто — жить двойной жизнью. Совмещать два таких разных мира. Днем — я Анна Викторовна, строгая, но справедливая учительница русского языка и литературы. Вечером — я просто Аня, любимая женщина Дамира Алиева, Цербера. Но я справляюсь. Ради него. Ради нас. Я учусь лавировать, переключаться, быть разной.

А потом узнаю, что беременна. Две полоски на тесте — и мой мир переворачивается. Я не знаю, как Дамиру об этом сказать. Я до смерти боюсь его реакции. Ребенок… это так неожиданно. И так серьезно. Это меняет абсолютно все. Это якорь, который навсегда привяжет нас друг к другу, к этому миру.

Я говорю Дамиру вечером, когда мы одни, в нашей спальне. Он долго молчит, смотрит на меня каким-то странным непроницаемым взглядом, и мое сердце падает в бездну. Я уже начинаю думать, что он не рад. Что я все разрушила.

Что ребенок — это слабость, которую он не может себе позволить.

А потом он подходит ко мне, медленно опускается на колени, прижимается ухом к моему еще плоскому животу. И я вижу, как по его щеке, по шраму, скатывается слеза. Одна. Мужская. Скупая. Она поражает меня больше, чем крик.

— Это… это правда? — шепчет он, и его голос, голос Цербера, дрожит.

— Правда, Дамир.

Он поднимает на меня глаза. И в них столько света, счастья, благоговения и нежности, столько любви, что у меня перехватывает дыхание. Я тону в этом взгляде.

— Это самый лучший подарок, любимая. Самый лучший. — Его голос срывается. — Я стану отцом. У меня будет ребенок. Наш ребенок.

Он обнимает меня, прижимает к себе так крепко, но в то же время бережно, как будто я сделана из хрусталя. И я понимаю, что все мои страхи были напрасны. Что этот ребенок не разрушит, а свяжет нас еще крепче.

Дамир меняется еще больше после этой новости. Он становится еще более заботливым, еще более нежным. Он разговаривает с ребенком, рассказывает ему что-то на своем языке, поет какие-то свои мужские колыбельные. Он оберегает меня от всего на свете, от малейшего сквозняка, от дурного взгляда. Он хочет, чтобы наш ребенок родился в мире. В любви. В счастье.

И я знаю, что так и будет. Я верю в это всем сердцем.