От стиха к мысли

Стих в лирике имеет первостепенное значение: это не просто форма, в которую вливается содержание, как вливается вода в стакан. Стих – это сам смысл произведения. Поэтому стихи нельзя пересказать прозой – от этого смысл пропадет. Исчезнут красота, гармония, ритм, а вместе с ними – та высокая мысль, которую хотел выразить поэт. Ведь именно благодаря стиху строки сопоставляются друг с другом. Почувствовать значение свойств стихотворной речи – например, размер стиха, интонацию, которая возникает в произведении благодаря ритму, перекличку слов, создаваемую рифмой, – чрезвычайно важно при анализе произведения. Для этого надо понять, как стих соотносится со словами, с характером синтаксиса и всей композицией. Это не всем и не сразу удается, поскольку требует серьезных знаний и умения. Но начнем с наиболее простого – с сопоставления произведений, в которых размер стиха связан с определенной традицией и потому наделен неким смыслом.[9]

Два стихотворения с одинаковым заглавием передают мысли двух поэтов разных эпох – А. С. Пушкина и А. А. Ахматовой, вызванные одним и тем же объектом – фонтаном «Девушка с кувшином» в Екатерининском парке Царского Села. Фонтан представляет собой фигуру сидящей на камне девушки с разбитым кувшином, из которого непрерывно льется вода. Прочитайте стихи, представьте себе эти картины и почувствуйте настроение.

А. С. Пушкин Царскосельская статуя

Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.

Дева печально сидит, праздный держа черепок.

Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;

Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит.

А. А. Ахматова
Царскосельская статуя

Уже кленовые листы

На пруд слетают лебединый,

И окровавлены кусты

Неспешно зреющей рябины.

И ослепительно стройна,

Поджав незябнущие ноги,

На камне северном она

Сидит и смотрит на дороги.

Я чувствовала смутный страх

Пред этой девушкой воспетой.

Играли на ее плечах

Лучи скудеющего света.

И как могла я ей простить

Восторг твоей хвалы влюбленной…

Смотри, ей весело грустить,

Такой нарядно обнаженной.

Вы, конечно, заметили, как различно звучание этих произведений. В пушкинском четверостишии это так называемый элегический дистих, который в русской лирике употреблялся обычно в стилизациях античной поэзии. Нечетные строки – гекзаметр. В античной поэзии строка гекзаметра – шесть стоп, состоящих из долгих и кратких слогов, а в русской – шестистопный дактиль: / – / —

– / – / – / – /—. Четные строки – пентаметр.

В античной поэзии это пятистопный размер, а в русской – дактиль, который строится по схеме: / – / – /|/ —

– / – /, где третья стопа состоит из одного только ударного слога, за ней следует цезура – постоянная пауза; последняя стопа также состоит из одного ударного слога, и обе половины строки метрически одинаковы.

Этот размер избран не случайно: он создает реминисценцию – напоминание об античности, об элегиях Катулла и Овидия, а еще – о произведениях греческих скульпторов, воспевавших красоту, и благодаря стиху образ говорит о красоте, воспетой еще древними греками и римлянами.

Размер стиха у Анны Ахматовой – четырехстопный ямб. О чем напоминает этот размер? Прежде всего – о Пушкине: большинство его произведений написано этим размером. А ведь стихи Ахматовой – это навеянное статуей воспоминание о Пушкине, о его стихотворении.

Так размер стиха в произведении Пушкина служит выражению мысли о красоте и гармонии, на которых основан мир, о единстве человечества. Размер же, избранный Ахматовой, вызывает мысль о Пушкине, который когда-то воспел эту статую, и о его настроении, выраженном в стихотворении. Размер стиха помог нам понять, что, хотя заглавия одинаковы, темы этих стихотворений различны. А чтобы понять идею, образную мысль поэтов, надо пристальнее вчитаться в текст. Ведь размер стиха, хотя и вызывает определенные реминисценции, получает значение не столько сам по себе, сколько в единстве со значением слов – в зависимости от того, какие слова отобраны поэтом и как они организованы.

В стихотворении Пушкина описание фонтана создано словами с высокой поэтической окраской; не девушка, а дева, не кувшин, а урна, не бесцельный, а праздный. Все четыре предложения содержат обособленные обороты, отчего речь получает не просто книжный, но возвышенный характер. Этому же служат повторы, которые заставляют нас обратить внимание на слова, почувствовать мелодичность, красоту их звучания. Это повторы лексические: урну – из урны, дева – дева, сидит – сидит, над вечной – вечно, печально – печальна и фонетические (аллитерация уио): «Урнус водой уронив, об утес еедева разбила».

Описание очень кратко и обобщенно, единственный эпитет – печально — характеризует деву. Единственное слово, которое прямо сообщает о чувстве поэта, созерцающего печальную деву, – чудо, оно относится конечно же не к несякнущей воде, а к нетленной красоте, об этом говорит и повторение вечной – вечно. И эти слова, взаимодействуя с остальными, окрашивают всю картину, мы вместе с поэтом восхищаемся красотой – этим вечным чудом.

Так слова, упорядоченные стихом, в единстве с ним передают чувство высокое, ощущение чуда при виде красоты и мысль о ее вечности, о том, что мир прекрасен и гармоничен, что русская культура – наследница лучших созданий искусства всех времен, потому что произведение русского скульптора П. Соколова стало в один ряд с творениями великих художников античности, и что каждый может ощутить себя достойным принадлежать к великому народу.

В отличие от Пушкина, Ахматова подробно описывает фонтан. Мы узнаем из описания, что дева «ослепительно стройна, / Поджав незябнущие ноги, / На камне северном она / Сидит и смотрит на дороги», что поэт видит статую осенним вечером – об этом говорится в первой строфе, об этом можно судить по эпитетам: лучи скудеющего света и незябнущие ноги. В стихотворении преобладают слова эмоциональные, открыто выражающие чувство автора: ослепительно стройна, смутный страх, девушкой воспетой, простить восторг хвалы влюбленной, весело, грустить, нарядно. Яркие метафоры и эпитеты создают зримую картину, окрашенную эмоцией, совершенно иной, чем у Пушкина. Каково же это переживание?

Слова в стихотворении ассоциативны, заглавие прямо напоминает о пушкинском произведении, затем говорится, что эта девушка уже была воспета. И это возводит ее на недосягаемую высоту, а у поэта возникает сложное чувство восторга перед красотой, ощущение смутного страха перед явлением жизни, которое уже стало предметом поэзии и еще своеобразной ревности: «И как могла я ей простить / Восторг твоей хвалы влюбленной…»

Не случайно стихотворение завершается удивительным оксюмороном (так называется поэтическая фигура – сочетание противоположных по значению слов): «…ей весело грустить, / Такой нарядно обнаженной». Антонимы весело и грустить, нарядно и обнаженной соединяются в

единый образ, который говорит о восторге перед красотой и о ее нетленности, о счастье быть воспетой великим поэтом (поэтому у Пушкина дева печальна, а Ахматова даже спорит с этим, и потому деве весело грустить), о смысле поэзии и искусства вообще, о трепетной любви к Пушкину, открывшему нам чудо красоты, и много еще о чем.

Проникнуть в смысл обоих произведений нам помогло внимание к размеру стиха.

Загрузка...