Улица Колдуний

Глава 2 Жизе-ле-Вьолет

Мы подъехали к Жизе-ле-Вьолет, когда уже почти стемнело, но я всё-таки сумела разглядеть стадион, концертный зал и кладбище. А в самом центре увидела трактор. Он тарахтел, и за ним по асфальту тянулся грязный след. Редкие прохожие торопились, зябко втянув голову в плечи, – значит, на улице очень холодно. Мы проехали площадь, довольно большую, квадратную, освещённую старинными фонарями на столбах. И остановились у маленького домика с зелёными ставнями.

– Кто везёт, тому везёт! – воскликнула мама. – Не жалею, что мы сюда приехали.

– А мы приехали? – наконец-то проснулся папа.

– Да! Номера нет, но дом точь-в-точь как на фото! Ошибки быть не может!

Мы вышли из грузовичка, ухитрились вытащить Вантуза и стали оглядывать наше новое жилище. Дом каменный, есть второй этаж. Краска на двери облупилась, и дверь вообще немного странная. Из трубы идёт дым.

– Я затопила камин, чтобы вы не умерли от холода, когда приедете.

Мы вздрогнули от неожиданности. Обернулись и оказались лицом к лицу с пожилой дамой. Мы не слышали, как она к нам подошла. Низенькая, полная, в чёрном платке. Лицо морщинистое, точь-в-точь печёное яблоко… А что, если… она колдунья?!..

– Очень любезно с вашей стороны, мадам, – сразу же отозвался папа. – Думаю, в доме жарко не было.

– Что не было, то не было. Не июль, – пробасила дама.

Странно было слышать, что печёное яблоко гудит, как ветер в трубе. Низким басом оперного певца.

– Вы мадам Хромуш, наша хозяйка? – уточнила мама.

– Да, это я. А вы семейство Матаго-Пантут?

– Да. Я Мирабель. Это мой муж Юлиус, наша дочь Жасинта и Вантуз.

– Я не пускаю к себе в дом медведей.

– Это собака, мадам Хромуш. Да, большая, но всё же собака.

– Странное животное.

И не прибавив ни слова, она открыла дверь на больших-пребольших петлях – масла на них уходит не меньше тонны! – и пригласила нас следовать за собой. Мы вошли в большую комнату, и сразу почувствовали себя в её тёплых объятиях. Но кроме тепла, эта комната ничем меня не порадовала – свет тусклый, мебель тёмная и обои тоже тёмные и старые. Я думаю, ещё времён Столетней войны.

– Чудесная комната! – воскликнула мама.

– Да… очень уютная, – поддержал папа маму.

– Сразу видно, Матаго-Пантуты не мастера кривить душой, – прогудела хозяйка. – Конечно, надо было бы освежить домишко, но муж умер, и я с тех пор ничего тут не трогала.

Неловкое молчание повисло в воздухе. Хорошо, что мадам Хромуш не позволила ему зависнуть навсегда.

– Я живу рядом. Понадобится что-то, подойдёте и постучите. Но поосторожнее с моим котом, он с особенностями.

Она положила ключи на стол и не спеша вышла из комнаты. Мама сразу же распахнула окна.

– Табарнак! Здесь пахнет старыми носками канадца-лесоруба!

И мы начали переносить вещи в дом. Вантуз устроился возле камина, и сразу стало ясно, где стелить его коврик. Я поднялась на второй этаж, чтобы осмотреть свою комнату. Справилась в пять минут – она крошечная. И ледяная. Хозяйке в голову не пришло оставить здесь обогреватель, и я очутилась в холодильнике. Наверняка у меня под подушкой лежит хозяйкина мороженая рыба.

Мама поспешила включить все обогреватели, и понемногу дома стало теплее. Теперь можно приступить к ужину. В семье Матаго-Пантут такая традиция: новую жизнь в новом доме мы начинаем с картошки фри с мясным соусом, посыпанной сыром. Можно сказать, у нас такой ритуал. Кто не знает: это канадское блюдо. Думаю, оно вообще единственное национальное блюдо в Канаде. Только не говорите этого при моей маме, она очень чувствительна к вопросам канадской кулинарии. Я не спорю, еда хорошая, но в путеводителе Жасинты против неё стоит одна звёздочка. Потому что ей никогда не сравниться с эклерами. Но после долгой дороги и переезда требуется ужин посытнее, чтобы восстановить силы.

– Странно выглядит эта мадам Хромуш, – сказала я, жуя жареную картошку.

– Есть такое… – согласился папа. – Наверняка приехала в город из деревни.

– И её мебель тоже. Но мне кажется, она похожа на колдунью.

– Чем же, моя Жасинта? – спросила мама.

– Лицом, басом, тем, как говорит. И котом, она же сказала, что кот у неё особенный… И живёт на улице Колдуний. Или нет?

– Не выдумывай, дочка, – вмешался папа. – Наша хозяйка просто пожилая женщина, вдова, живёт замкнуто. Не думаю, что она часто выходит из дома, с кем-то общается.

Папины рассуждения не очень-то меня разубедили, но у меня ещё будет время обо всём подумать.

– А твоя школа прямо здесь, в городке? – спросила я маму.

– Нет, в пяти километрах отсюда, в замке.

– Настоящем?!

– Да. Очень известная школа танцев, с именем, и существует уже очень давно. Находится в старинном замке, окружённом красивым парком.

– Школа известна не только у нас во Франции, – добавил папа.

– И когда начинаются занятия?

– Сразу после Нового года, так же, как у тебя. У нас обеих начнётся учёба, моя совсем уже большая доченька. А завтра я встречаюсь с директором школы, знакомлюсь и осматриваю классы. Хочешь поехать со мной?

– Конечно! Кто не хочет побывать в замке?

Мы наелись до отвала, убрали со стола и постелили себе постели в уже хорошо согретых комнатах.

Наша первая ночь в Жизе-ле-Вьолет! Я расставляла книги, раскладывала одежду и всё думала о мадам Хромуш. А что, если она колдунья? Мама с папой сомневаются. А тогда где же живут волшебницы? В замке? В школе танцев в пяти километрах от города?

Мне предстояло найти ответы. И не позже, чем завтра…