В боях за Харьковщину

А. А. ЕПИШЕВ　 _{Генерал армии}
В ЕДИНОМ СТРОЮ СО ВСЕМ НАРОДОМ

ВОТ УЖЕ СВЫШЕ ТРЕХ ДЕСЯТИЛЕТИЙ отделяют нас от июньских дней 1941 года, когда началась война, навязанная нам германским фашизмом. Эта война, ставшая Великой Отечественной войной советского народа за свою свободу и независимость, была самой тяжелой и жестокой из всех войн, когда-либо пережитых нашей Родиной. Победа над сильным и коварным врагом потребовала мобилизации всех материальных и духовных сил советского государства.　

Под руководством своей родной ленинской партии, по призыву ее Центрального Комитета и Советского Правительства весь народ грудью встал на защиту своей Родины. «Единство советского народа, — говорил Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев в докладе «О пятидесятилетии Союза Советских Социалистических Республик», — нашло свое самое убедительное выражение в героических подвигах во имя защиты социалистического Отечества. Союз и дружба всех наций и национальностей нашей страны выдержали такое тяжелейшее испытание, как Великая Отечественная война. В этой войне сыны и дочери единого Советского Отечества не только с честью отстояли свои социалистические завоевания, но и спасли мировую цивилизацию от фашистского варварства, оказав тем самым мощную поддержку освободительной борьбе народов. Слава этих героев, слава доблестных защитников нашей Родины не померкнет в веках».　

В жестоких боях с фашистскими ордами советские люди проявили пламенный патриотизм, чудеса стойкости и мужества, несгибаемую волю к победе, беззаветную любовь к социалистической Родине и жгучую ненависть к ее врагам, верность интернациональному долгу, беспредельную преданность великим идеям марксизма-ленинизма.　

Своим бессмертным подвигом, своими поистине легендарными делами на фронте и в тылу советский народ поверг в изумление весь мир, вызвал искреннее восхищение и глубокую признательность всего прогрессивного человечества.

Всякий раз как только начинаешь вспоминать о Великой Отечественной войне, в памяти невольно встают ее первые дни и недели. Это было грозное и тяжелое время. Части Красной Армии под ударами превосходящих сил противника были вынуждены отступать, оставляя врагу родные города и села.　

Хорошо помню первый день войны. 22 июня 1941 года в 4 часа утра мне, бывшему в то время секретарем Харьковского областного и городского комитетов КП(б) Украины, позвонил командующий войсками Харьковского военного округа генерал-лейтенант А. К. Смирнов. Он сообщил тяжелую весть о разбойничьем нападении немецко-фашистских захватчиков на мирный советский народ.　

На рассвете воскресного дня фашистская артиллерия открыла огонь по советской земле. Гитлеровская армия начала вероломное вторжение на территорию нашей Родины. Фашистская авиация совершила зверские налеты на многие города Украины, Белоруссии, Прибалтики, Молдавии и Крыма.　

Началась война, потребовавшая от нас огромных усилий и больших жертв. Период мирного развития кончился. Отныне требовалось все вопросы практической деятельности партийной организации рассматривать по-иному, с учетом перехода страны на военное положение. «…Раз дело дошло до войны, — учил В. И. Ленин, — то все должно быть подчинено интересам войны, вся внутренняя жизнь страны должна быть подчинена войне, ни малейшее колебание на этот счет недопустимо»[3].　

Накануне войны первичные партийные организации Харьковщины объединяли в своих рядах свыше 67 тысяч членов и кандидатов партии. Это была огромная сила, тесно связанная с широкими массами трудящихся. Около 160 тысяч человек насчитывала областная комсомольская организация. И надо сказать, что коммунисты, комсомольцы, все трудящиеся Харькова и области, выполняя указания Центрального Комитета ВКП(б) и ЦК КП(б)У, с первых же дней войны так же, как и в мирное время, заняли свое достойное место в едином строю со всем советским народом, со всей партией. Они как один поднялись на священную Отечественную войну против фашистских захватчиков.　

Утром 22 июня 1941 года срочно было созвано объединенное заседание бюро областного и городского комитетов партии с участием секретарей райкомов и партийного актива города и области. На повестке дня стоял один вопрос: о переходе на военное положение и перестройке всей работы на военный лад　с целью оказания максимальной помощи Советским Вооруженным Силам.　

В тот же день четко и оперативно начали осуществляться первые мобилизационные мероприятия. По городу и области была быстро создана сеть призывных пунктов. В части Красной Армии направлялись первые тысячи призывников. Были оборудованы агитпункты, в которых имелись радио, газеты, материалы наглядной агитации, работали агитаторы. На предприятиях и в учреждениях Харькова, в селах и деревнях партийные организации развернули боевую агитационную работу среди населения.　

В первые дни войны десятки тысяч харьковчан влились в ряды воинов. Около 19 тысяч коммунистов и свыше 86 тысяч комсомольцев Харьковской области ушли на фронт.　

На военную и политическую работу в армию, в партизанские отряды, на выполнение важных оборонных заданий были направлены десятки ответственных партийных и советских работников. Среди них второй секретарь Харьковского горкома партии В. М. Чураев, секретари райкомов и председатели райисполкомов Т. С. Алешин, Н. М. Миловский, Д. К. Рожков,　

В. С. Ульянов, И. П. Прохода, А. В. Коваленко, А. Г. Корабельщиков, И. П. Парнюк, П. А. Журавлев, А. Д. Гончаров, А. Г. Бузныка и многие другие. Они достойно выполнили свой патриотический долг. Многие товарищи отдали жизнь за честь и свободу нашей Родины. Среди них секретари райкомов партии А. Д. Гончаров, Н. М. Миловский, Д. К. Рожков, В. С. Ульянов, И. И. Прохода и другие, председатель облисполкома П. Г. Свинаренко, председатель Алексеевского райисполкома А. Г. Бузныка.　

Среди тех, кто отважно сражался в рядах Советской Армии и Военно-Морского Флота под Москвой и Ленинградом, под Сталинградом и на Орловско-Курской дуге, на полях Украины и Белоруссии, Советской Прибалтики и Молдавии, кто принес освобождение народам Польши и Чехословакии, Румынии и Болгарии, Югославии и Венгрии, кто штурмовал Берлин и участвовал в боях по разгрому японских милитаристов, было немало харьковчан. Многие из них награждены орденами и медалями, свыше 230 харьковчан удостоены высокого звания Героя Советского Союза, а двоим — коммунистам 3. К. Слюсаренко и А. К. Недбайло — это звание присвоено дважды.　

Те же, кто оставался в тылу, напряженно трудились, обеспечивая бесперебойную работу промышленности и сельского хозяйства, делая все необходимое для поддержания нормальной жизни городов и сел.　

Одна из коренных задач, которую предстояло незамедлительно решить в той обстановке партийным и советским органам, состояла в том, чтобы перевести промышленные предприятия, все народное хозяйство города и области на военные рельсы. И эта сложная задача усилиями коммунистов, комсомольцев, всех трудящихся Харькова и области была решена успешно.　

За годы Советской власти неузнаваемо изменилось лицо Харьковщины, превратившейся в один из крупнейших индустриальных районов страны. Достаточно сказать, что накануне Великой Отечественной войны в Харьковской области было свыше 1250 крупных промышленных предприятий, а выпуск промышленной продукции с 1917 года по 1940 год увеличился в 12 раз. Количество рабочих и служащих в Харькове в 1940 году превышало 300 тысяч человек.　

В Харькове выросли гиганты советской индустрии, заводы тракторный, турбогенераторный, электромеханический, станкостроительный, «Свет шахтера», «Серп и молот» и многие другие. Это были современные промышленные предприятия, оснащенные новейшей техникой и имевшие большую производственную мощность. Харьковский станкостроительный завод, например, только за два года — 1939 и 1940 — выпустил станков больше, чем производила вся станкостроительная промышленность России в 1913 году.　

Перед войной экономика Харькова и области была на большом подъеме. Ее развитию исключительно большое внимание уделяли Центральный Комитет ВКП(б) и Советское Правительство, а также ЦК КП(б)У и правительство Украины. Экономика Харьковщины, как и других областей УССР, росла и крепла в едином народнохозяйственном комплексе страны, в братском сотрудничестве трудящихся Украины с трудящимися всех других республик Советского Союза.　

Выполняя указания партии и правительства, харьковчане самоотверженно трудились, одерживая одну победу за другой на всех участках социалистического строительства. Успешно выполняли производственные планы рабочие коллективы харьковских заводов. С каждым месяцем они наращивали выпуск промышленной продукции. На турбогенераторном и электромеханическом заводах, на заводе «Серп и молот» и других передовых предприятиях осваивалось производство новых видов промышленной и сельскохозяйственной техники. Продукция промышленности Харькова славилась на всю страну.　

Теперь, с началом войны, необходимо было всю промышленность переключить на выпуск военной продукции. Партийные,　советские, профсоюзные, комсомольские организации Харькова предприняли ряд важных мер, обеспечивших перестройку народного хозяйства на военный лад. В очень сжатые сроки коллективы промышленных предприятий освоили выпуск необходимой для фронта боевой техники и военного снаряжения.　

В напряженной обстановке рабочие, инженеры и техники, служащие харьковских фабрик и заводов, глубоко сознавая свою высокую ответственность, проявили исключительное самообладание, инициативу и организованность. Не считаясь ни со временем, ни с затратой сил, они самоотверженно трудились, горя только одним желанием: дать фронту как можно больше военной продукции, приблизить победу над врагом. Помнится, и то время фашистская авиация часто совершала налеты на Харьков, подвергала его варварским бомбардировкам. Но какими бы жестокими ни были эти налеты, харьковчане не покидали своих рабочих мест: они дни и ночи работали для фронта, во имя победы.　

Прославленные коллективы промышленных предприятий города выпускали самолеты, танки, разнообразную боевую технику и вооружение. В это же время по решению областного комитета партии было организовано производство «катюш», нового грозного оружия, только что появившегося в 1941 году. Выпуск реактивных установок, снарядов и необходимого оборудования по полученным нами образцам явился результатом усилий многих заводов. Рабочие, инженеры, техники, служащие, не прекращая работы по выполнению уже действовавших производственных планов, успешно выполнили и это ответственное поручение партии и правительства. Это был поистине трудовой подвиг, о котором и сейчас, спустя много лет, нельзя говорить без чувства восхищения.　

Хорошая подготовка инженерно-технических кадров, высокая квалификация харьковских рабочих, четкий технологический процесс позволили буквально в считанные дни наладить производство автоматов, гранат и другого вооружения, которое прямо из цехов поступало в войска. Вспоминаю, на Харьковском тракторном заводе был организован выпуск бронированных тракторов, оснащенных орудиями, которые в те дни пригодились на фронте. С первых же дней войны на танкоремонтном заводе проводился качественный ремонт танковой техники.　

Много и напряженно трудились в эти месяцы железнодорожники Южной железной дороги. С подлинно военной четкостью и организованностью они осуществляли перевозки народнохозяйственных и военных грузов. Их труд с полным основанием можно назвать поистине героическим.　

Сознавая свой патриотический долг перед Родиной, не покладая рук работали колхозники, рабочие совхозов и машинно-тракторных станций области. Надо сказать, что в предвоенные годы труженики сел Харьковской области добились больших успехов. Имея в руках новую сельскохозяйственную технику, они из года в год увеличивали производство хлеба, мяса, молока и других сельскохозяйственных продуктов. В то время успешно была решена проблема обеспечения Харькова продуктами питания благодаря созданию вокруг него картофельно-овощной и животноводческой баз. Харьковская область не только полностью обеспечивала себя продуктами сельского хозяйства, но и снабжала ими другие районы нашей страны. И когда грянула война, труженики сельского хозяйства Харьковщины стремились как можно быстрее провести уборку урожая, делали все для того, чтобы помочь Красной Армии, сдерживавшей натиск оголтелого врага.　

В первые же недели войны в городах, рабочих поселках и селах были созданы истребительные батальоны, в которые влились лучшие представители заводов, фабрик, учебных заведений, учреждений, колхозов и совхозов. Бойцы и командиры этих отрядов действовали смело и решительно. Все попытки гитлеровцев забросить к нам в тыл диверсантов, парашютистов заканчивались, как правило, полным провалом. Истребительные отряды своевременно выходили в районы появления вражеских групп и немедленно их обезвреживали.　

июля 1941 года бюро Харьковского горкома партии приняло решение о создании корпуса народного ополчения в составе девяти дивизий, утвердило его командный и политический состав. Все формирование народного ополчения в роты, батальоны и полки осуществлялось в соответствии с организационной структурой частей и соединений Красной Армии. Фундаментом, цементирующей силой частей и подразделений народного ополчения были коммунисты и комсомольцы.　

На 7 августа 1941 года среди народных ополченцев насчитывалось 12 293 коммуниста и 9166 комсомольцев. Вся боевая подготовка народного ополчения проходила по программе, утвержденной Харьковским горкомом партии. Партийные организации проявляли повседневную заботу о всесторонней подготовке бойцов народного ополчения. Созданное и руководимое Харьковской партийной организацией ополчение оказало серьезную помощь Красной Армии в боях за Харьков.　

Еще в июле 1941 года, когда обстановка на фронтах все более осложнялась, Харьковский обком в целях улучшения руководства районами области создал три оперативные группы из　числа лучших работников партийных органов. Первая группа во главе с секретарями обкома и горкома находилась в Харькове вплоть до последнего часа, когда город временно оставили наши войска. Вторая группа была направлена в Купянск. Позднее сюда перебазировались обком и горком партии, советские органы. Третья оперативная группа находилась в городе Изюме. Осуществляя оперативное руководство на местах, эти группы проделали большую работу по обеспечению ритмичной деятельности промышленных предприятий, транспорта, колхозов в условиях военного времени, поддержанию надлежащего уровня трудовой и общественной дисциплины.　

Наряду с решением организационных вопросов, связанных с хозяйственной жизнью области и города, переводом экономики на военные рельсы, партийные организации вели большую политическую работу в массах по поддержанию высокого боевого духа населения. В печати, по радио, в выступлениях руководящих партийных и советских работников, пропагандистов и агитаторов разъяснялись решения ЦК партии и Советского Правительства, рассказывалось о положении на фронтах. Все это создавало здоровую атмосферу, исключающую возникновение растерянности, паники, обеспечивало высокое политико-моральное состояние трудящихся, мобилизовало их на решение важных задач.　

К концу сентября 1941 года обстановка на фронтах стала еще более сложной. Войска Юго-Западного и Южного фронтов после ожесточенных оборонительных боев на Левобережной Украине отступали к Харькову, Донбассу и Крыму. Гитлеровцы все ближе подходили к Харькову. Над городом нависла непосредственная угроза.　

В этих условиях перед партийными и советскими органами Харькова встала задача обеспечить планомерную эвакуацию промышленности и других материальных и культурных ценностей в восточные районы страны. Эта сложная и трудоемкая задача выполнялась четко и оперативно. В сжатые до предела сроки при непрерывных налетах фашистской авиации были отправлены 320 эшелонов с заводским оборудованием, 275 эшелонов с людьми и 56 санитарных поездов. Сложнейшее оборудование заводов и фабрик, учебные заведения, театры, музеи были вывезены на восток страны.　

Особенно хотелось бы подчеркнуть, что предприятия, переброшенные в восточные районы, незамедлительно развернули там производство и заработали на полную мощность. Рабочие и инженеры эвакуированных в советский тыл харьковских предприятий на новых местах быстро установили оборудование и в короткие сроки обеспечили высокие темпы выпуска продукции.　

Десятки тысяч харьковчан в советском тылу самоотверженно трудились во имя победы над врагом, выполняя задания партии и правительства. Среди них были товарищи В. Н. Титов, Н. А. Соболь, И. А. Кащеев, П. Е. Саблев, К. А. Трусов, И. С. Савельев и многие другие.　

«Все для разгрома врага!» — под этим лозунгом развернулось соревнование фронтовых бригад и смен на заводах имени Коминтерна, «Серп и молот», дизельном и других эвакуированных в советский тыл предприятиях. Слесарь коммунист Александр Сало и комсомолец Дмитрий Панин заменили ручную обработку деталей обработкой на станке. В первый же день А. Сало выполнил норму на 1931, а Д. Панин — на 2484 процента. Их примеру последовали многие другие. Так зародилось среди харьковских машиностроителей замечательное движение тысячников.　

Самоотверженный труд харьковчан был высоко оценен партией и правительством. За усовершенствование боевой техники, успешное выполнение заданий правительства по вооружению советских войск сотни харьковских машиностроителей награждены орденами и медалями.　

Эвакуация предприятий на восток не означала прекращения производства в Харькове. Прифронтовой город сражался в одном строю с армией. Оставленные в городе цехи крупнейших заводов с каждым днем наращивали выпуск боевой техники, оружия, боеприпасов и снаряжения.　

В связи с продвижением фашистских войск в глубь страны областной и городской комитеты партии уделили большое внимание созданию военных объектов и оборонительных сооружений. Харьковчане всей душой откликнулись на призыв партийных и советских органов пойти на строительство укреплений. Рабочие и студенты, колхозники и научные работники, железнодорожники и домашние хозяйки участвовали в строительстве противотанковых сооружений, рыли окопы и траншеи, устраивали завалы, устанавливали проволочные заграждения. Для обеспечения строительства укреплений в строго установленные правительством сроки бюро обкома КП(б)У направило на важнейшие участки 10 секретарей райкомов партии. По призыву и под руководством партийных организаций на фортификационных работах в Харьковской и Черниговской областях участвовало свыше 300 тысяч харьковчан.　

Благодаря героическим усилиям населения Харькова на дальних и ближних подступах к городу была создана система мощных оборонительных укреплений, которые облегчили частям Красной Армии выполнение боевой задачи. На этих оборонительных рубежах на некоторое время было задержано продвижение гитлеровских войск.　

В октябре 1941 года развернулись упорные и ожесточенные бои на ближних подступах к Харькову. Несмотря на огромные потери, гитлеровцы рвались вперед. 24 октября части Красной Армии, выполняя приказ командования, оставили город. Дорогой ценой достался гитлеровцам Харьков. В боях за город они потеряли 120 тысяч человек убитыми и ранеными, более 450 танков, свыше 200 орудий, до 300 автомашин и много другой боевой техники и снаряжения.　

Фашистские варвары установили в Харькове кровавый режим террора, насилий и массовых грабежей. В жизни города наступила черная пора. Но никакие зверства гитлеровских палачей не смогли поколебать мужественный дух советских патриотов. Как и все советские люди, оказавшиеся на землях, оккупированных немецко-фашистскими захватчиками, харьковчане не покорились врагу. Они продолжали самоотверженно бороться против оккупантов. Вся деятельность партийных организаций была направлена на то, чтобы мобилизовать энергию трудящихся на борьбу против фашистских агрессоров.　

Исходя из конкретной тяжелой обстановки, сложившейся в начале войны, по указанию ЦК ВКП(б) и ЦК КП(б)У Харьковский обком и горком партии проделали большую работу по организации в тылу врага партийного подполья и развертыванию партизанского движения. В подборе кадров для работы в подполье и в формировании партизанских отрядов непосредственное участие принимали секретари обкома, горкома и райкомов партии.　

В ряде районов области группы организаторов занимались развертыванием партийного подполья и партизанского движения. Благодаря усилиям партийных организаций на территории Харьковщины были созданы подпольный обком во главе с И. И. Бакулиным и 37 райкомов партии. На подпольную работу были направлены 32 секретаря райкомов партии. Всего в тылу врага оставалось для подпольной работы 2662 коммуниста. Отобранные для подполья товарищи прошли краткосрочные курсы спецподготовки.　

Коммунисты-подпольщики поднимали патриотический дух советских людей и создавали благоприятные условия для роста партизанского движения. Товарищи с честью оправдали доверие партии, многие героически погибли от рук фашистских захватчиков.　

В Харьковской области, как и на всей Украине, развернулось мощное партизанское движение. Партизаны и партизанки вписали немало ярких страниц в историю борьбы советского народа против фашистских поработителей.　

Партизанское движение возникло в недрах народа и явилось выражением его инициативы и революционной энергии. Оно показало высокий моральный облик советского человека, его безграничную любовь к своей социалистической Родине и Коммунистической партии. История Великой Отечественной войны наглядно подтвердила положение марксизма-ленинизма о том, что всенародное патриотическое движение возможно только в справедливой, освободительной войне.　

Партизаны Харьковщины вели активную борьбу против фашистских оккупантов. К созданию партизанских отрядов Харьковская партийная организация приступила еще до оккупации области немецко-фашистскими захватчиками. Из харьковчан было сформировано 94 партизанских отряда общей численностью 3310 человек и 66 диверсионных групп численностью 271 человек. В состав партизанских отрядов и групп вошли рабочие, колхозники и интеллигенция, партийные, советские и комсомольские работники, в том числе 2200 коммунистов.　

По указанию ЦК КП(б)У со 2 июля по 2 октября 1941 года 15 партизанских отрядов общей численностью свыше 450 человек были отправлены из Харьковской области в Киевскую, Сумскую, Черниговскую, Днепропетровскую, Полтавскую, Запорожскую и Винницкую области.　

Харьковский обком партии принимал меры, чтобы обеспечить партизан вооружением и всем необходимым, а также подготовить соответствующие кадры для партизанского движения. По указанию ЦК КП(б)У в Харькове в июле 1941 года ряд предприятии стал изготовлять боевую технику для партизан. В целях их подготовки к борьбе против фашистских захватчиков создавались специальные школы, в которых изучали оружие, подрывное дело и тактику действий партизанских отрядов в тылу врага. За 23 месяца героической борьбы партизанские отряды и диверсионные группы Харьковской области истребили более 23 тысяч гитлеровских солдат, офицеров и их прислужников, разгромили четыре штаба противника.　

Народные мстители пускали под откос вражеские воинские эшелоны, взрывали военные объекты фашистов, уничтожали их автомашины и боевую технику, распространяли листовки, рассказывали населению правду о положении на фронтах, несли в массы пламенные призывы ленинской партии. Все это помогало Красной Армии, приближало день освобождения Харькова.　

И этот день наступил. 23 августа 1943 года войска Степного фронта при активном содействии войск Воронежского и Юго-Западного фронтов в результате ожесточенных боев сломили сопротивление противника и освободили город от гитлеровских захватчиков.　

В развернувшихся затем крупнейших наступательных операциях 1944–1945 гг. наши войска, активно поддерживаемые всем советским народом, завершили полный разгром врага, одержали всемирно-историческую победу.　

Преимущества социалистического общественного и государственного строя, так наглядно проявившиеся в годы Великой Отечественной войны, с новой силой продемонстрированы в послевоенный период. Под руководством Коммунистической партии советский народ, в короткие сроки восстановив разрушенное войной народное хозяйство, добился выдающихся успехов в развитии экономики, науки, техники и культуры, на всех участках коммунистического строительства.　

С чувством огромной гордости за свою Родину советские люди торжественно отметили 50-летие образования Союза Советских Социалистических Республик. Этот знаменательный юбилей был отмечен как великий праздник дружбы народов СССР, триумф пролетарского интернационализма, ленинской национальной политики Коммунистической партии, вылился в яркую, волнующую демонстрацию международной солидарности всех борцов за дело свободы и независимости народов.　

«Все мы, в какой бы советской республике ни жили, на каких бы языках ни говорили, — дети одной матери-Родины — Союза Советских Социалистических Республик, — отмечается в юбилейном Обращении Центрального Комитета КПСС, Президиума Верховного Совета Союза ССР, Совета Министров СССР «К советскому народу, к трудящимся всех национальностей Союза Советских Социалистических Республик». — У нас общая историческая судьба революционных борцов за власть Советов, за свободу и независимость Отчизны, строителей социализма и коммунизма. У нас единые цели и идеалы, великое общее дело. Все, что создано на советской земле, — прекрасные города, современные фабрики и заводы, мощные электростанции, крупные современные сельскохозяйственные предприятия — колхозы и совхозы, духовные ценности социалистической культуры, — все это плоды нашего совместного труда, это наше общее достояние. Великое учение марксизма-ленинизма дало нам исполинскую силу, раскрыло пути победоносного социалистического строительства, интернационального сплочения трудящихся в созидании нового, коммунистического мира».

В Программе Коммунистической партии Советского Союза, в партийных решениях намечены величественные перспективы строительства коммунизма в нашей стране. Для претворения в жизнь мудрых предначертаний партии нам нужен мир. Но мы хорошо знаем, что современный империализм, пытающийся приспособиться к новым, во многом изменившимся в мире условиям, не изменил своей агрессивной сущности. Поэтому наша партия, ее Центральный Комитет, Советское Правительство, твердо и последовательно проводя миролюбивую ленинскую внешнюю политику, проявляют постоянную заботу об укреплении обороноспособности страны, боевой мощи наших Вооруженных Сил.　

Все, что создано народом, должно быть надежно защищено — таков наказ XXIV съезда КПСС. Всемерное повышение оборонного могущества пашей Родины, подчеркивается в решениях съезда, воспитание советских людей в духе высокой бдительности, постоянной готовности защитить великие завоевания социализма и впредь должно оставаться одной из самых важных задач партии и народа.　

В боях за честь, свободу и независимость своей социалистической Родины в годы Великой Отечественной войны народы Советского Союза, ведомые партией Ленина, совершили бессмертный подвиг, равного которому не знает история. Этот подвиг является живым олицетворением моральной стойкости советских людей, их патриотизма, беспредельной преданности идеям марксизма-ленинизма.　

Ценой огромных жертв, невероятных трудностей и лишений досталась нам победа над фашистской Германией. И, пользуясь плодами этой победы, мы не имеем права забывать о тех, кто ее завоевал. Пример известных и безвестных героев минувшей войны учит молодежь, всех советских людей беззаветно любить свою Родину и быть готовыми в любую минуту выступить на ее защиту, с честью и достоинством выполнить свой патриотический и интернациональный долг, как это сделали их отцы, матери и старшие братья.　

Н. Н. ГЛАДКОВ　 _{Гвардии полковник в отставке}
В УПОРНЫХ ОБОРОНИТЕЛЬНЫХ БОЯХ

300-я СТРЕЛКОВАЯ ДИВИЗИЯ, входившая в состав 38-й армии, уже более месяца вела непрерывные тяжелые оборонительные бои и к началу октября 1941 года понесла большие потери. По ранению и болезни выбыли командир и начальник штаба дивизии. Однако личный состав частей к тому времени уже накопил некоторый боевой опыт. 5 октября на должность командира дивизии прибыл полковник С. П. Меркулов. Несколькими днями раньше я был назначен начальником штаба.　

Части дивизии занимали оборону на Полтавском шоссе. Передний край обороны проходил по северному берегу небольшой речки, которая делила украинское село Чутово на две части. Северная его часть была в наших руках, южная — у противника.　

С наблюдательного пункта, оборудованного на одном из курганов восточнее Чутово, хорошо просматривалась вся впереди лежащая местность. В 250–300 метрах от переднего края нашей обороны между домами стояли замаскированные три тяжелых танка «КВ» и шесть 76-миллиметровых орудий, предназначенных для ведения огня прямой наводкой по танкам противника. Бойцы считали их оплотом всей обороны. Стрелки и пулеметчики с большим уважением относились к расчетам этих орудий и особенно к танкистам. Когда танковая бригада была отведена в резерв для доукомплектования, эти три танка, которые участвовали во многих боях с начала войны и не имели повреждений, были оставлены для укрепления обороны.　

К началу октября удалось создать на Полтавском шоссе довольно сильную противотанковую оборону. Активные действия войск левого крыла нашей 38-й армии не позволили противнику перейти в наступление в первые три дня октября. Утром 4 октября артиллерия противника открыла сильный огонь по всему переднему краю нашей обороны, а его авиация наносила бомбовые удары главным образом вдоль Полтавского шоссе. Вражеские снаряды рвались повсюду. Горели дома на северной окраине села Чутово.

Свыше десяти немецких танков на большой скорости пошли в атаку вдоль шоссе. За ними шла вражеская пехота. Наша артиллерия, находившаяся на закрытых огневых позициях, открыла огонь, но несколько фашистских танков прорвались сквозь боевые порядки немногочисленной пехоты и устремились на северную окраину села. У крайних домов они были встречены метким огнем трех грозных «КВ» и уничтожены.　

Два немецких танка подбили прямой наводкой артиллеристы. Остальные остановились, открыв огонь с места. Началась артиллерийская дуэль. В нее включились и наши пулеметчики, уничтожая вражескую пехоту, которая залегла вокруг своих танков и окапывалась.　

Бой длился до позднего вечера. Противник четыре раза переходил в атаку. С наступлением темноты вражеские танки отошли в южную часть села Чутово, а пехота осталась на занимаемом рубеже.　

В этом бою советские танкисты и артиллеристы показали свое высокое воинское мастерство, мужество и стойкость. На нашем участке противник больше не возобновлял наступления.　

Ввиду того, что оборона войск Южного фронта была прорвана и противник глубоко вклинился в нашу оборону на Донбасском направлении, было приказано начать отход. 300-я стрелковая дивизия отходила с боями вдоль Полтавского шоссе на Коломак, Валки, Люботин, обороняясь на наиболее выгодных рубежах. Особенно запомнился ожесточенный бой, который произошел на западной окраине Люботина — последнем рубеже перед Харьковом. Дивизия заняла его, оторвавшись от противника, и оседлала Полтавское шоссе.　

В первой половине дня 18 октября противник большими группами пехоты при поддержке артиллерийского и минометного огня вел активную разведку, пытаясь ворваться на окраину города, но все его атаки были успешно отбиты подразделениями 1051-го и 1053-го стрелковых полков дивизии. Во второй половине дня, примерно в 18 часов в районе небольшого леса западнее Люботина послышался шум моторов. Он все нарастал. Наконец на горизонте показалось 20 вражеских танков, двигавшихся развернутым фронтом. За ними шла пехота. Танки были уже совсем близко, но наши артиллеристы не открывали огня.　

Когда вражеские машины находились в 200–300 метрах, раздалась команда «Огонь!». По врагу ударило восемь орудий. Застрочили пулеметы и автоматы. Минометчики стреляли по перебегающей пехоте. Запылали немецкие танки, подожженные наводчиками-артиллеристами 822-го артиллерийского полка Домовым, Полищуком, Бородиным. Враг не выдержал меткого　огня и, развернувшись, устремился к небольшому перелеску, но и там натолкнулся на наше сопротивление. Два танка подорвались на минах, установленных саперами до начала боя на опушке леса. Остальные повернули обратно. Увидев это, гитлеровская пехота залегла и открыла ружейно-пулеметный и автоматный огонь. Усилили огонь и наши подразделения.　

Метким огнем были отбиты еще две атаки пехоты, уничтожено около 100 вражеских солдат. В этом бою отличились пулеметчики рядовые Игнатенко, Трофимов, Сычев и другие.　

С утра 20 октября наши войска завязали упорные оборонительные бои на подступах к Харькову. Пять дней и ночей продолжались они на окраинах города, его улицах и площадях. Главный удар трех полностью укомплектованных немецких пехотных дивизий, усиленных артиллерией, 100-120танками и поддержанных 150 самолетами, приняли на себя части 216-й стрелковой дивизии, 57-й бригады войск НКВД и Харьковский полк народного ополчения, оборонявшиеся на западной окраине города. Проявляя исключительное мужество и героизм, они упорно отстаивали каждую улицу, каждый дом.　

300 я дивизия, имея в каждом своем батальоне не более 50–60 активных штыков, обороняла южную часть Харькова в районе поселка Основы. Перед ней была поставлена задача не допустить прорыва немцев вдоль Змиевского шоссе. Чтобы сорвать вражеское наступление, наши войска 22 октября нанесли контрудар по прорвавшейся немецкой группировке и овладели Куряжем, Песочном, отбросили противника на несколько километров. В этом бою особенно отличился батальон 216-й стрелковой дивизии под командованием опытного и решительного командира старшего лейтенанта Сабельникова. Бойцы ворвались на железнодорожную станцию Рыжов, уничтожили более 20 вражеских солдат, 75-миллиметровую артиллерийскую батарею и захватили в плен 8 солдат.　

Одновременно на левом фланге другие подразделения контратаковали немцев и овладели селом Безлюдовка, уничтожив до двух рот противника. В этом коротком, по ожесточенном бою отличились воины-комсомольцы 1-го батальона и полковой артиллерийской батареи соседней 47-й горнострелковой дивизии — Самсонов, Власов, Аронов, Кузнецов, Бугаев, Шаталов и др.　

В результате активных действий войск 38-й армии наступление на город ударной группировки 6-й немецкой армии было оттянуто на сутки.　

Рано утром 23 октября немецкая артиллерия открыла сильный огонь по западной и юго-западной окраине Харькова. Канонада продолжалась около двух часов. Одновременно фашистская авиация обрушила бомбовые удары на западный, центральный и восточный районы города.　

В 9 часов противник силами 44-й, 68-й, 57-й и 97-й пехотных дивизий при поддержке танков, артиллерии и авиации перешел в решительное наступление, нанося главный удар двумя дивизиями вдоль Полтавского шоссе.　

Развернулись ожесточенные бои на западной окраине города. Здесь подразделения 665-го и 647-го полков 216-й стрелковой дивизии оказывали упорное сопротивление противнику, вели меткий огонь из всех видов оружия. Не счесть героев этого упорного сражения. Наводчик 45-миллиметрового противотанкового орудия рядовой Сухин занимал хорошо оборудованную огневую позицию на западной окраине улицы Свердлова. Он внимательно следил за приближающимися вражескими танками. Когда они подошли к крайним домам, отважный артиллерист открыл меткий огонь. Одновременно с противоположной стороны улицы по перебегающей пехоте противника вел пулеметный огонь сержант Шилов.　

В результате согласованных действий на стыке двух полков противнику не удалось зацепиться на западной окраине города. Все его атаки до 13 часов были отбиты. Потеряв 2 танка и 25 человек убитыми, враг залег в кустах в двухстах метрах от домов. В этом бою особенно отличились командир 647-го полка полковник Омельчук, его начальник штаба Баишев, офицеры Стебновский, Сабельников, Степанов, Ватолин, Гайдуков и Лазарев. Они хорошо управляли вверенными им подразделениями, проявили мужество и отвагу, непосредственно участвуя в контратаках.　

Не добившись успехов в первой половине дня, немецко-фашистское командование подтянуло дополнительные резервы и в 15 часов крупными силами пехоты и танков вновь перешло в наступление. Гитлеровцам удалось прорвать оборону. В западной части города на Холодной Горе завязались ожесточенные уличные бои. Умело используя местность и многочисленные постройки, наши бойцы из засад уничтожали бутылками с горючей смесью прорвавшиеся немецкие танки. Уличные бои не затихли и с наступлением темноты.　

В то же время воины 300-й стрелковой дивизии отбили две сильные атаки фашистов из Безлюдовки в направлении восточной части города. 97-й немецкой пехотной дивизии не удалось прорваться в тыл наших обороняющихся войск. Атаки гитлеровцев были отбиты с большими для них потерями. Но и наши ряды значительно поредели.　

В ночь с 23 на 24 октября вражеская артиллерия усилила обстрел города, авиация наносила бомбовые удары по восточным районам Харькова. От артиллерийского огня и бомбовых ударов авиации вспыхнули многочисленные пожары. В городе всю ночь не прекращалась ружейно-пулеметная и автоматная стрельба. Были слышны сильные взрывы в заводских районах Харькова.　

В течение ночи наши войска, оборонявшие город, произвели необходимую перегруппировку. Было усилено южное направление в районе Основы. Подразделения Харьковского полка народного ополчения заняли оборону совместно с боевыми частями по восточному берегу реки Лопань.　

Под утро пошел мелкий осенний дождь. Он продолжался весь день и следующую ночь. Облака низко опустились над городом, что затруднило действия вражеской авиации. Это значительно облегчило положение наших войск, не имевших достаточных средств борьбы с самолетами противника. Наша истребительная авиация почти отсутствовала на этом участке фронта, так как была переброшена под Москву и Ростов. Несмотря на то, что сил у нас было значительно меньше, чем у фашистов, воины продолжали оказывать противнику ожесточенное сопротивление.　

С утра 24 октября бои возобновились с новой силой. Немецко-фашистские войска после артиллерийско-минометного налета перешли в наступление. Два пехотных батальона прорвали оборону полка народного ополчения и устремились по Речному переулку к площади Дзержинского. Бойцы-ополченцы, отстреливаясь, медленно отходили к парку Шевченко. Хорошо зная город, ополченцы внезапно появлялись из-за укрытий и наносили противнику большой урон. Группа бойцов под командованием А. Р. Кинаша пробралась в тыл к немцам и открыла сильный ружейно-пулеметный огонь по вражеской пехоте. Гитлеровцы, захваченные врасплох, растерялись и бросились бежать. В этом коротком бою пулеметчик-ополченец, коммунист Белостоцкий уничтожил расчет миномета и нескольких пехотинцев.　

В результате стремительных и смелых действий наши воины вместе с ополченцами отбросили противника и вновь овладели площадью Дзержинского. Одновременно подразделения других стрелковых полков вели упорные бои в центре Харькова, мужественно защищая каждую улицу, каждый дом родного города.　

В 16 часов немецким танкам и мотоциклистам удалось прорвать оборону и устремиться к Змиевскому шоссе и к площади Руднева. Для наших войск создалась тяжелая обстановка. Сильно поредевшие полки отступили к востоку от поселка Основа.　

Чтобы восстановить положение, был создан сводный отряд в составе двух рот 216-й стрелковой дивизии, одной роты полка народного ополчения, пятидесяти автоматчиков и четырех танков. Командование этим отрядом поручили решительному и смелому офицеру майору Баишеву.　

Оставив часть отряда для прикрытия с запада, майор Баишев основными силами, поддержанными четырьмя танками, внезапной атакой во фланг прорвавшейся группировки смял противника. Уничтожив четыре вражеских танка, два орудия и около 50 мотоциклистов, отряд вновь овладел площадью Руднева.　

В этом бою погиб смертью храбрых майор Баишев.　

Однако силы были далеко не равные. Неся большие потери, противник продолжал распространяться по всему городу. Наши войска с упорными боями отходили в восточном направлении и к утру 25 октября заняли оборону по восточному берегу реки Харьков — западнее хутора Шевченки — больница — Балашовский вокзал — хутор Федорцы.　

25 октября противник смог возобновить свое наступление только в 12 часов дня. Захваченные нами пленные показали, что враг понес большие потери, особенно во время уличных боев. В ротах, имевших в начале октября 150–180 солдат, осталось по 25–40. Неоднократные атаки гитлеровцев не принесли им успеха. Наши войска продолжали прочно удерживать восточную окраину города и оставляли занимаемые позиции только по приказу командования. В 22 часа 30 минут 25 октября 300-я стрелковая дивизия получила приказ командующего 38-й армии генерал-майора В. В. Цыганова оставить занимаемые позиции и начать отход на Старый Салтов. Грунтовая дорога была настолько разбитой, что войска и повозки, запряженные двумя лошадьми, с большим трудом могли двигаться по грязи.　

Ожесточенные бои на Харьковском направлении и за город, в которых противник понес огромные потери в живой силе и технике, закончились к исходу 25 октября 1941 года.　

Наши солдаты и офицеры показали в этих боях высокие моральные качества, проявили массовый героизм, мужество и отвагу. Многие из них были награждены орденами и медалями. Советские воины приобрели богатый опыт, который был необходим для предстоящих сражений и полного разгрома гитлеровских захватчиков.　

Н. К. ПОПЕЛЬ　 _{Генерал-лейтенант в отставке}
ЗА РОДИНУ!

К ХАРЬКОВУ РВАЛАСЬ 6-я армия гитлеровцев. Нам было приказано задержать ее не менее чем на месяц. Задержать, несмотря на то что в иных наших дивизиях оставалось небольшое число активных штыков, по 10–12 станковых пулеметов и несколько орудий.　

Военный совет 38-й армии принял решение использовать истребительные отряды, сформированные из харьковских рабочих, для укомплектования своих частей и передачи им опыта в борьбе с танками противника.　

В борьбу с врагом вступали партизаны. Иногда наши отряды действовали совместно с ними. И, безусловно, истребительные отряды не сделали бы и трети того, что они сумели сделать, если бы им не помогало местное население.　

Помощь населения армии была многообразной, порой — совершенно неожиданной. Когда штаб армии стоял в районном центре Коломак, местные жители представляли нам сведения, характеризующие обстановку на нашем участке фронта.　

В маленьком домике, где помещалась почта и сберкасса, у телефонного коммутатора дежурила Антонина, круглолицая, чернобровая женщина лет тридцати. Она знала телефонисток по всей округе… Однажды Антонина вызвала телефонистку другой деревни и спросила:　

— Марийка, до вас немец пришел? Нет? Даю отбой.　

— Пелагея Степановна, — говорила Антонина другой телефонистке, — это я, Тоня. До вас немец пришел? Да ну?… Одни мотоциклы? Сколько? Вовка сбегает посчитает…　

Местная телефонная связь, как правило, не нарушалась. К ней обычно подключалась и наша, военная. Впрочем, этим пользовался и противник.　

Как-то раз я услышал в телефонной трубке трудно различимый голос:　

— Докладывает Рогачевский. Ни справа, ни слева нет соседей. Прошу сообщить, где они.　

Просьба показалась мне странной. Что-то не похоже на опытного комдива Рогачевского. Вспоминая о действиях немецкой разведки во время боев в Дубно, я ответил:　

— Явитесь туда-то, там узнаете о соседях.　

Тотчас же я направил в названное место Петренко со взводом разведчиков.　

Однако намерение немцев я не разгадал. Они, как видно, хотели только убедиться в том, что Военный Совет находится именно в Коломаке. И, убедившись, послали свои бомбардировщики. Одна из бомб угодила в здание школы, в наш штаб. Командарм Цыганов был ранен. В мою ногу тоже попал осколок. Положение усугублялось тем, что в штабе не оказалось медперсонала. Врач и медсестра несколько дней назад были тяжело ранены и отправлены в госпиталь.　

Утром из медсанбата прибыла новая сестра, жена прокурора дивизии. И надо же… Во время бомбежки у сестры начались преждевременные роды. Женщина корчилась от боли, а кругом одни мужчины. Я пригласил Михаила Кучина. Прибежал никогда не терявший присутствия духа Миша, притащил свою «походную поликлинику», выпроводил всех из комнаты и принял мертвого ребенка…　

Когда мы оставляли Коломак, Петренко договорился с телефонисткой Антониной о связи со штабом армии. Как это удавалось ей, трудно понять. Видно, гитлеровцам и в голову не приходило, что деревенская телефонистка аккуратно информировала советское командование о движении немецких танков. Последнее сообщение от Антонины мы получили в Мерефе. Петренко приказал ей немедленно пробираться к нам. И через несколько дней она появилась. Мы с Цыгановым подписали приказ о зачислении ее в армию…　

В оборонительных сражениях наши дивизии и полки несли большие потери. Едва приходили новые части, их тут же бросали в бой.　

Танковая бригада подполковника Бунтмана лишилась почти всех машин. Я выехал навстречу новой бригаде полковника Юрченко. Назавтра танкисты должны были выступить на передовую.　

Как только Юрченко сообщил о составе бригады, я спросил:　

— Кто командует полком?　

— Майор Сытник.　

— Где он сейчас?　

— В полку.　

…Как в первый день войны, новенькие танки прячутся под ветвями.　

— Где командир полка? — спрашиваю я у танкистов.　

— Вон, — показывают мне на торчащие из-под машины, облепленные грязью сапоги.　

— Товарищ майор, вас бригадный комиссар спрашивает.　

Сытник не спеша вылезает из-под днища танка, оторопело　смотрит на меня, бросает на землю тряпки.　

Бригада идет на правый фланг армии в район Люботина. Туда, где дерется дивизия Меркулова.　

Немецкие танки колонной движутся по дороге. Эту колонну атаковал полк Сытника. Первый удар наших средних и тяжелых танков разрубает вражескую колонну на три части, и с коротких дистанций мы расстреливаем вражеские машины.　

Однако к немцам подмога приходит раньше, чем к нам. С грузовиков спрыгивают пехотинцы. Из леса выкатывается новая лавина Т-3 и Т-4. Но и к нам по целине спешит стрелковый батальон. Полы шинелей заткнуты за ремни. Сапоги по самый верх голенищ в грязи.　

Из танка мне видно, как, размахивая пистолетами, командир и комиссар увлекают бойцов вперед. Но по раскисшему чернозему трудно идти в атаку. А тут еще пулеметы и минометы, установленные у врага на машинах. Батальон залег. Двое впереди поднялись и тут же упали.　

Я слышу в наушниках задыхающийся голос Сытника: «Вперед!» Обе «тридцатьчетверки» срываются одновременно. Когда мы подходим к залегшей цепи, люк машины командира полка открывается. Сытник с наганом в руках соскакивает на землю. «Вперед, братцы!» И тут же падает, как подкошенный. Подбегаю к нему. Он едва слышно шепчет:　

— Нога… нога…　

Вместе с танкистами я втаскиваю Сытника в машину.　

…Бой этот не принес нам удачи. От Люботина мы отступили к Харькову.　

Под моросящим дождем люди с лопатами и кирками в руках строили оборонительные сооружения.　

— Знаете, сколько людей работает вокруг Харькова? — спрашивает начальник инженерной службы армии полковник Кулинич и сам отвечает: — Сто тысяч!　

С обеих сторон в дорогу упираются противотанковые рвы, траншеи, на дне которых вода.　

Разбрызгивая жидкую грязь, подскакивая на ухабах, наша машина въезжает в узкие ворота каменных баррикад. Улица ощетинилась противотанковыми ежами и надолбами. Из заложенных мешками с песком полуподвальных этажей торчали «максимы».　

Мое танкистское сердце замирает. Я вижу допотопные «рено», «виккерсы», танкетки «карден-лойд»… Харьковчане извлекли откуда-то эту устаревшую трофейную технику и превратили ее в неподвижные огневые точки.　

Не Алексей ли Алексеевич Епишев, секретарь обкома партии, додумался до этого? Ведь он в прошлом танкист, учился в бронетанковой академии.　

В кабинете Епишева дверь не успевает закрываться. Стол секретаря окружен людьми. Епишев отвечает одному, другому, снимает телефонные трубки. Кабинет пустеет лишь тогда, когда появляется Председатель Президиума Верховного Совета Украинской Республики Михаил Сергеевич Гречуха. Мы остаемся втроем. Епишев разворачивает на столе план города.　

Меня поражают цифры, названные Алексеем Алексеевичем: десятки тысяч коммунистов и комсомольцев Харькова добровольно ушли в армию, а в народное ополчение — свыше 80 тысяч харьковчан.　

Секретарь обкома говорит о сотнях тысяч голов эвакуированного скота, сотнях тысяч тонн вывезенного хлеба. Сотни эшелонов с людьми будут отправлены на восток.　

Мне впервые столь осязаемо представляются масштабы невиданной переброски техники, продовольственных ресурсов, людей.　

— Армия продержится под Харьковом еще десять дней?　

Вопрос М. С. Гречухи выводит меня из состояния задумчивости.　

— Армия продержится… Продержится больше.　

Нам, военным, конечно, верят. Но лишний раз переспрашивают. Очень уж часто в сводках Совинформбюро мелькают названия оставленных городов. Армия обещала не отдавать ни пяди своей земли, а теперь отошла на сотни верст от границ…　

— Да, — повторяю я, — больше десяти дней. Мы еще нигде не имели таких заранее оборудованных позиций.　

— Харьковчане постарались, — соглашается Гречуха.　

Потом речь зашла о партийном и комсомольском подполье,　об отобранных товарищах, базах оружия, продовольствия.　

— Кстати, секретарь подпольного обкома Бакулин сейчас здесь.　

— Что ж, рад буду познакомиться, — сказал Гречуха.　

В кабинет вошел высокий худощавый человек — Иван Иванович Бакулин.　

— Как подвигается дело?　

— Подбираем конспиративные квартиры, явки.　

— Сами где будете жить? — спросил Гречуха.　

— У профессора Михайловского.　

— Надежен?　

— Причин сомневаться нет.　

Епишев глянул на часы:　

— Митинг на тракторном. Как вы. Михаил Сергеевич?　

— Обещал — поеду. Может, и член Военного совета с нами?　

На митинге выступали люди с ввалившимися щеками и глазами, красными от бессонных ночей. Говорили, как лучше помочь фронту, об эвакуации. Когда митинг закончился, неожиданно слово попросила пожилая женщина, стоявшая возле трибуны. Она подошла к микрофону, развязала платок, опустила его на плечи. С первых же слов все насторожились.　

— Никуда я не поеду. Все тут говорили верно. Надо, чтобы и народ на Урал, и машины. Мне отсюда хода нет. Свое дело, какое надо, и здесь сделаю.　

На обратном пути я сказал Епишеву:　

Мобилизнула бабка-то… да не в ту сторону.　

— Интересно, что за дело она себе наметила? Секретарь парткома говорит: старая производственница, семья здешняя, хорошая семья, рабочая…　

Вечером мне пришлось побывать на вокзале. Все пути, насколько видел глаз, были забиты составами.　

У вагонов копошились дети. Из окон теплушек свешивались пеленки. Один старик, задыхаясь и кряхтя, взбирался на высокую подножку. На соседнем пути разгружался воинский эшелон. В освободившиеся вагоны вносили ящики с оборудованием. Потом началась очередная бомбежка. В канаве, где я оказался, спорили — восьмой это или девятый налет за день.　

Когда умолкли разрывы и стихли тревожные гудки паровозов, люди стали энергично расчищать пути уцелевшим эшелонам.　

В одном из паровозов, в еще дышавшей жаром топке, кочегар менял колосники. Он вылез оттуда в дымящейся одежде. На него вылили ведро воды. Кочегар набрал в легкие свежего воздуха и снова отправился в пекло.　

С Холодной Горы просматривались многие кварталы города. Там росли новые баррикады, появлялись новые огневые точки. В казармах танкового училища расположилась наша опергруппа. На стенках — памятные каждому танкисту таблицы пробивной силы снаряда танковой пушки. На фоне аккуратно подстриженных елочек наступают «грозные» БТ-7 и от них в панике, с перекошенными лицами бегут вражеские солдаты…　

А фронт все приближался к Харькову.　

По улицам, забитым обозами, подводами, едем в ремонтно-восстановительный батальон. На него много жалоб: никакой помощи линейным частям, летучки на поле не высылаются, людей не добьешься.　

То, что мне пришлось увидеть, превосходило самые худшие предположения. Батальон занимался чем угодно — даже за скромную мзду чинил самовары и керосинки — только не ремонтом танков. Сменили командира батальона, назначили подполковника Зиберова.　

Большинство подбитых танков ремонтируется в цеху, оставленном по указанию обкома партии. На заводском дворе мелькают знакомые лица. В их числе Сеник с разводным ключом в руках. Мы не виделись с самого Нежина.　

— У нас здесь весь полк. Переквалифицировались в ремонтников.　

— Кто полком командует?　

— Да все он же, майор Сытник.　

— Неужто Сытник не в госпитале?　

— Убежал. Сейчас разыщу его.　

Сытник идет медленно, тяжело опираясь на палку. На нем новенький комбинезон.　

— Как из госпиталя утек, во все новое обрядился, — широко улыбается Сытник. — Не мог больше в госпитале терпеть. Стал ночью ходить, тренироваться. А потом и вовсе ушел… Теперь здесь. Скоро технику получим и опять в бой. Заводские в полк просятся. Мы с ними занятия начали. Сеник старается. Он теперь комиссар батальона…　

Фронт все ближе и ближе. Снаряды рвутся на топких берегах реки Уды. Но темп гитлеровского наступления несравним с летним. Не буду злоупотреблять цифрами. Приведу лишь несколько. В июне и начале июля германская группа армий «Юг» продвигалась в сутки на 20–22 километра. Во второй половине июля и в августе — 10–11 километров. В сентябре — 8–9, а в октябре на Харьковском направлении — 3–4 километра.　

Конечно, радоваться особенно нечему. Противник, хоть и медленно, однако шел вперед, а мы отступали. И все-таки в явном снижении запланированных германским генштабом темпов — предвестье. В этом нельзя было не видеть катастрофы, неизбежной для немецких войск в Советской России.　

Харьковчане создали для нас глубокоэшелонированную оборону и обеспечили армию боеприпасами. В день первой атаки　гитлеровцы сразу же угодили на подготовленные для них минные поля. Тут же ударила по заранее пристреленным рубежам наша молчавшая до поры до времени артиллерия.　

Но не успела еще выдохнуться первая цепь атакующих, как пошли свежие роты. Немцы во что бы то ни стало хотели форсировать Уды.　

У дороги оборонялся один из самых надежных наших полков — полк Иванова. Подполковник Иванов — старый пехотинец, участвовавший в финской кампании, — вынес свой наблюдательный пункт к первой траншее. Он терпеливо наблюдал, а в самую трудную минуту оставлял вместо себя заместителя по строевой части и рядом с комиссаром Серебряниковым шел с солдатами в атаку. Командир и комиссар показывали пример стойкости и мужества, были образцом честности и правдивости. Для меня Серебряников являлся, если можно так сказать, образцом комиссара. Впервые я увидел его, когда полк стоял в резерве. Окруженный бойцами, он сам показывал, как надо ползти по-пластунски.　

Немецкие танки прорвались через Уды, миновали нашу первую траншею, выскочили на огневые рубежи 76-миллиметровой батареи лейтенанта Лабуса и после первых же выстрелов остановились. На них сзади бросились стрелки с бутылками горючей смеси: танки развернулись и подставили Лабусу свои меченные черно-белыми крестами борта.　

Тем временем через Уды переправились немецкие пехотинцы. Ожившая первая траншея встретила их пулеметным огнем. Иванов и Серебряников подняли полк в контратаку. В грязи, у самой реки, завязалась рукопашная схватка. Артиллерия, наша и немецкая, умолкла. Затихли пулеметы. В огромном клубке на берегу не поймешь, где свои, где чужие. Только хрип, ругань, неожиданно громкие пистолетные выстрелы…　

Потом тишина, и все как было утром: мы на левом берегу реки Уды, немцы — на правом. Тишина до восемнадцати часов. К этому времени тучи из синих стали серыми. Дождь кончился. Из-за туч вынырнули над передним краем нашей обороны немецкие бомбардировщики. Зенитный дивизион майора Калиновича, утром стрелявший по танкам, поднял стволы к небу. Легкой тенью пронеслись над рекой наши истребители.　

Севернее Харькова, в Дергачах, стоял резервный полк. Здесь же размещались курсы лейтенантов и курсы политруков. Людей было немало, но подразделения и части испытывали острую нехватку боеприпасов и не могли поэтому эффективно использовать боевую технику. Сейчас даже странно вспоминать тот «голод» на боеприпасы. А все объяснялось очень просто: огромные　оружейные склады находились вблизи границы, и многие из них эвакуировать не удалось. Некоторые же предприятия, производившие боевую технику и боеприпасы, эвакуировались на восток и еще не развернули производство на новом месте. Все это создавало трудности в ведении боевых операций.　

У Дергачей, в междуречье Уды и Лопани, гитлеровцы нанесли свой очередной танковый удар. С севера, в обход нашей основной обороне, они хотели ворваться в Харьков. Об этой атаке мы узнали от секретаря обкома партии А. А. Епишева. Он сообщил, что фашистские танки продвигаются на Дергачи.　

— Достоверно? Не паника? — спросил командующий армией.　

— Абсолютно достоверно, сообщили из райкома.　

— Ваш черед, — обратился Цыганов к подполковнику Бунтману.　

Немецкие танки быстро, не встречая сопротивления, двигались нам во фланг. И вдруг сами получили фланговый удар.　

Бригада Бунтмана, развернувшись, из-за леса ринулась в контратаку. Тяжелый батальон, который вел комиссар Галкин, навалился на транспортеры с пехотой и артиллерию, не дал противнику даже отцепить орудия от тягачей. Танки разбивали машины, сбрасывали их в реку, а бегущую пехоту расстреливали из пулеметов. Тем временем подошло два батальона, брошенные на север Меркуловым. Немецкая фланговая атака была сорвана. Но и бригада Бунтмана потеряла немало машин.　

Ночью мы с Колядиным поехали в дивизию Рогачевского, державшую оборону южнее Харькова, по левому берегу реки Уды. Здесь также попытка немцев ворваться в город сорвалась. В этих боях особенно отличился лейтенант Романюк. Еще накануне боя он пробрался с группой бойцов в тыл противника и поджег автомашины.　

— Где сейчас Романюк? — поинтересовались мы.　

— В госпитале. Тяжело ранен… Пуля в живот попала.　

— Ты про Салтыкова расскажи, — напомнил Рогачевскому комиссар дивизии Ганиев.　

— Теперь он капитан, батальоном командует. Но все время его в немецкий тыл тянет. Сегодня гитлеровцы нащупали стык между нашей дивизией и соседней. Пока подтягивали пехоту, Салтыков с двумя ротами переправился на тот берег, вышел к огневым позициям немцев. Забросали их гранатами и на ура взяли. А потом из немецких пушек да по немцам.　

После беседы направились с Ганиевым в полк, где комиссаром был опытный политработник Попов. Попова находим в батальоне, отведенном во второй эшелон. В просторной хате полно бойцов. У стола, рассчитанного на большую крестьянскую　семью, несколько солдат и комиссар полка. Наше появление смутило бойцов. Беседа возобновляется не сразу. Немолодой солдат в накинутой на плечи шинели, затягиваясь самокруткой, не спеша цедит сквозь желтые, прокуренные зубы:　

— В армии никогда не служил. Был освобожден по болезни, белобилетником считался. А сейчас раз такое дело, сам пошел. Только чудно мне в армии. Взять товарища комиссара нашего.　

Попов недоуменно смотрит на солдата.　

— Он, комиссар-то, мне начальник, а по годам в сыновья годится. Я иных начальников так прикидываю: взял бы в сыновья или нет. Вот комиссара нашего взял бы. Смелый…　

Попов покраснел, а боец как ни в чем не бывало продолжал:　

— Я ведь правду говорю. Расчета у меня на лесть или какую хитрость нет. Был я солдат и солдатом останусь. Ну, может, к концу войны в ефрейторы выйду на потеху внукам… Но не за одну смелость комиссара в сыны взял бы. Разные смельчаки бывают… За душевность…　

И вдруг без всякого перехода:　

— Слушай, комиссар, приезжай после войны к нам в Орловскую. Председателем колхоза будешь, а то наш не очень головаст. Захочешь, в семью свою приму…　

Не пришлось старшему политруку Георгию Попову приехать на Орловщину. Я знаю его лишь по этой короткой встрече, по рассказу старого солдата и по песне, которую сложил сержант Егор Гуров в память о погибшем под Харьковом комиссаре:　

Ночевали в доме, где раньше помещалось какое-то учреждение. Столы с залитой чернилами канцелярской бумагой послужили нам ложем. В таких случаях за подушку у меня была стертая кожаная тужурка, которую надо так свернуть, чтобы к щеке приходился бархатный воротник.　

Наутро меня и Калядина разбудил холод, пробирающий до костей. Грязь затвердела и теперь слегка похрустывала под ногами. Туманно, дымно, зябко. Утро начиналось спокойно. Только издалека доносились редкие разрывы. Навстречу нам в ходах сообщения движутся поеживающиеся от холода, с темными лицами бойцы. Они жмутся к стенкам окопов, уступая дорогу, поднимают к пилоткам метущиеся руки.　

Неожиданно до нас долетают звуки баяна. Идем на эти звуки.　

— Кто играет?　

— Комиссар товарищ Ганиев. Он всегда так утром…　

Подойти к Ганиеву невозможно. Окоп забит бойцами. Но лица их не так мрачны, как у тех, что попадались нам в начале пути.　

— Великая штука баян, — говорит Калядин. — Ганиев — кладезь всевозможных добродетелей политработника. Кроме обычных, две уникальные: играет на баяне и знает татарский язык.　

— Знание родного языка трудно считать добродетелью, — возражаю я.　

— Это верно, — согласился Калядин. — Я к тому сказал о татарском языке, что не хватает у нас политработников, которые могут дельно поговорить с бойцами — башкирами, татарами, азербайджанцами, узбеками на их родном языке.　

После завтрака гитлеровцы со свойственной им педантичностью начали артподготовку. Мы сидели на наблюдательном пункте Рогачевского. Снаряды подбирались все ближе. Стереотрубу пришлось снять. Когда ее поставили вновь, Рогачевский поманил меня. Я приник к окулярам. На северной опушке рощи разгружались машины. Немецкая пехота накапливалась для атаки. Одни машины уходили, новые выезжали на опушку.　

От стереотрубы было трудно оторваться.　

— Не пора ли? — Рогачевский посмотрел на единственного среди нас человека в ушанке — полкового комиссара Жукова.　

Не случайно на полкового комиссара поглядывали в это утро все находившиеся на наблюдательном пункте.　

— В самом деле, Жуков, не пора ли? — присоединился я к Рогачевскому. — Уважь по старой дружбе, ведь мы с тобой десять лет тому назад вместе на курсах обучались.　

Жуков рассмеялся.　

— Чего не сделаешь для старого друга. — И он открыл зеленый ящик, покрутил ручку, поднял трубку, и сразу земля задрожала. Гул вырвался из недр ее, поднялся в небо, и оно вспыхнуло огненными полосами — от горизонта до горизонта. Гул перерос в грохот, несущийся с южного берега Уд, с опушки, на которой разгружались немецкие грузовики…　

Недавно к нам в армию прибыла группа PC — восемь установок. Мы уже наслышались былей и небылиц о сказочной «катюше». Но убедиться самим не приходилось — «катюши» были без снарядов. Лишь пару дней назад получили несколько снарядов, которые мы и обрушили теперь на скопление пехоты противника. После этих залпов ни в тот, ни в последующие дни немцы уже не наступали на Харьков с юга. Остатки двух разбежавшихся полков, по-видимому, разнесли молву о «черной смерти», что караулит здесь каждого, кто только сунется.　

А «катюши», укрытые брезентом, сделав свое дело, ушли. У них не было больше боеприпасов. Они не могли помочь истекающим кровью полкам Меркулова, защищавшим северо-западную окраину города. И противник ворвался в Харьков с севера. Начались бои за дома, улицы, площади. Гранаты и пули летели из окон, с балконов, из-за углов. Разбрасывали огненные струи ранцевые огнеметы.　

Ефрейтор Назаров с ручным пулеметом залег за подбитым немецким танком. Едва гитлеровцы поднимались в атаку, он нажимал на спусковой крючок. Поди возьми его. А когда в магазинах не осталось ни одного патрона, залез в танк. Отодвинув убитого танкиста в черной пилотке, он стал вести огонь из пулемета. И опять к нему не подступишься.　

Истекало время, намеченное имперским штабом для покорения России, для выхода к Волге, а фашистские полчища все еще топтались в Харькове. Западная часть города по Лопань — в руках гитлеровцев, в восточной шли ожесточенные бои…　

Харьков был оставлен нами по приказу Ставки. Измотанные в неравных сражениях, наши части откатывались к Северскому Донцу. Однако и после ухода Красной Армии Харьков не стал мирным городом. Действовали группы диверсантов и разведчиков.　

В начале ноября разведчики, выполнив задания, стали возвращаться в армию. От них мы узнавали много интересных подробностей. Однажды мне рассказали о пожилой работнице с Харьковского тракторного завода, той, которая не захотела эвакуироваться и пообещала «сделать свое дело» в родном Харькове (никогда не прощу себе, что не записал ее фамилию). Когда немецкие части проходили по Холодной Горе, она приоткрыла калитку своего дома, уперла приклад автомата в живот и отпустила указательный палец лишь после того, как диск ППШ совершенно опустел. Гитлеровцы растерзали эту женщину, и труп ее был выставлен на балконе с устрашающей надписью: «Так будет с каждым, кто поднимет руку на немецкого солдата». Но руку поднимали. Не прекращались убийства фашистских офицеров, диверсии на дорогах. Вместе с одной из групп разведчиков вырвался из Харькова летчик Герой Советского Союза Николай Соболев. Ему и многим другим попавшим в плен товарищам спасли жизнь врач Полина Кузьминична Давиденко и фельдшерицы Н. П. Протопопова и А. В. Поддубная. Женщины наладили «конвейер». Помогали пленным и заключенным бежать из лагеря, укрывали беглецов в городе, а потом на подводах с сеном отправляли через линию фронта. Гестапо неистовствовало. На фонарях и балконах Сумской улицы были повешены десятки харьковчан.　

Мы старались поддержать моральный дух населения всем, чем могли. По утрам на крышах домов, на тротуарах, во дворах люди неизменно находили сброшенные с самолетов листовки: «Бейте оккупантов, не давайте им покоя! Мы с вами, мы к вам вернемся, дорогие братья!». Под каждой листовкой, обращенном к жителям города, стояли две подписи — обкома партии и Военного совета нашей 38-й армии…　

Мне хорошо запомнился путь от Харькова: залитые водой колеи, накренившиеся, севшие на дифер машины. Измазанные грязью шоферы суют под колеса доски, ветки, снопы соломы. Мотор натужно ревет, веером летит грязь, а машина ни с места.　

Тощие лошаденки, упрямо опустив морды, тащат повозки, пушки. Они, эти жалкие, с ребрами наружу лошади да волы — единственная наша надежда. Если бы противник обрушился на нас, быть беде. Но гитлеровцы и сами в отчаянном положении. Они бросили на Харьков девять дивизий, которые вскоре оказались сильно потрепанными и обессиленными.　

Разведчики приносят плаксивые письма и горестные дневники немецких солдат, в которых перечни убитых и первые признаки разочарования: «Могли ли мы полагать, что русский поход будет стоить таких жертв!»　

Обескровленные германские дивизии тащатся по нашим следам. Их машины и пушки буксуют в тех же размытых колеях, что и наши.　

Фронт замер по Северскому Донцу. В мокрую, вязкую землю вонзаются лопаты.　

Надо сосредоточиться, подвести черту под боями, которые вела армия от Днепра до Северского Донца, понять, чему мы научились и о чем забыли. Надо найти то, что в политической работе называется основным звеном.　

За героизм в боях за Харьков несколько сот человек получили ордена и медали. Появились первые гвардейские части.　

Бездорожье, распутица, приближение зимы — все это усложнило материальное обеспечение войск.　

Всем, чем мог, помогал наш друг — Харьковский обком партии, обосновавшийся в Купянске. А. А. Епишев приезжал к нам в штаб, бывал в частях. 24-ю годовщину Октября праздновали совместно: обкомовцы, командование, лучшие бойцы.　

К середине декабря, когда дали себя знать холода, армия укрылась под накатами блиндажей и землянок. Фронт не всюду проходил по Северскому Донцу. Кое-где фашисты перебрались на наш берег и старались удержать, а то и расширить свои плацдармы. Особенно беспокойно вела себя 297-я пехотная дивизия гитлеровцев. Противостоящая ей дивизия Давыдова хлебнула немало горя.　

— Будем фашистам капкан ставить, — сказал комдив.　

Правее Давыдова стояла дивизия Пухова, левее — Рогачевского. Соседи должны были сосредоточить основные силы на флангах, соприкасающихся с Давыдовым.　

На рассвете дивизия Давыдова двумя батальонами начала наступление. Немцы ответили сильными огневыми налетами, а затем перешли в контратаку. Наши батальоны отступили. Противник начал их преследовать.　

Все разыгрывалось, как хотелось Цыганову. Ему тесно в узкой щели наблюдательного пункта. Несмотря на порывистый ветер, лицо командующего лоснится от пота. Он опустил бинокль, достал из планшета карту и приказал радисту:　

— Вызвать Рогачевского и Пухова!..　

Капкан захлопнулся с удивительной легкостью. Немцы о флангах не думали. Им и в голову не приходило, что мы отважились на такое дело. Но когда дивизии Рогачевского и Пухова встретились, выяснился и наш просчет. Мы не знали, насколько у гитлеровцев первый эшелон удален от второго, и зажали кольцо прежде, чем в его горловину втянулся третий полк немецкой дивизии. Однако два пехотных полка и один артиллерийский были прочно окружены. Ночью фашисты пытались выскочить из котла. Они поднатужились, собрали в кулак артиллерию. Но наскочили на твердый, не желавший отступать заслон.　

Через несколько дней газета нашей 38-й армии напечатала телеграмму: Военный совет Юго-Западного направления поздравлял «с достигнутой победой мужественных бойцов, командиров и политработников части Цыганова».　

Г. П. БУЛКИН _{Бывший редактор газеты «Соцiалiстична Харкiвщина»}
ПЕРОМ И ШТЫКОМ

НАЧАЛО ВОЙНЫ застало меня в поезде. Вместе с редактором газеты «Красное знамя» С. Симутиным возвращались мы с республиканского совещания. Прибыв в Харьков 22 июня, прямо с вокзала поехали в свои редакции. Там, на фронтах, протянувшихся от Баренцева до Черного моря, шли бои и лилась кровь, а в моем кабинете лежали областные газеты, со страниц которых веяло теплом ушедшего мирного времени.　

Газеты сообщали, что днем состоится спектакль «Варвары» в постановке приехавшего на гастроли Московского Малого театра, а вечером будет показана пьеса «Без вины виноватые». В кинотеатрах шли фильмы «Песнь о любви» и «Высокая награда». Тысячи жителей собирались совершить загородную прогулку, куда их приглашали наши информаторы.　

В понедельник, 23 июня, как обычно, газеты не вышли, а 24 июня на их страницах были помещены правительственные сообщения о вероломном нападении гитлеровской Германии на Советский Союз и Указ Президиума Верховного Совета СССР «О военном положении». Вся вторая страница «Соцiалiстичноi Харкiвщини» была занята корреспонденциями и информациями о митингах, прошедших на тракторном, электромеханическом и других заводах. Газета опубликовала выступления академика Г. Проскуры, писателя Ю. Смолича и скульптора А. Страхова. Они клеймили позором гитлеровских бандитов и призывали трудящихся отдать все свои силы на разгром ненавистного врага.　

На третьей странице под общим заголовком «Кто с мечом придет на нашу землю, тот от меча и погибнет» публиковались корреспонденции с предприятий, из колхозов и советских учреждений, рассказывавшие читателям о трудовых подвигах рабочих и колхозников. Все выступления газеты были проникнуты чувством пламенной любви к Родине и Коммунистической партии, непоколебимой решимости советских людей отдать не только свои силы, но если потребуется, то и жизнь делу защиты свободы и независимости Отчизны.　

25 июня областные газеты впервые публикуют сводку Главного Командования Красной Армии, а на следующий день — Совинформбюро. С тех пор сводка стала постоянным материалом, без которого газета не могла выйти из печати.　

Журналисты в своих выступлениях писали о лучших образцах работы для фронта, рассказывали о массовом героизме советских воинов, формировании народного ополчения, об уходящих в действующую армию добровольцах.　

Вскоре и многие работники редакции надели шинели. Добровольцем ушел на фронт литработник сельскохозяйственного отдела Сергей Борзенко, талантливый и оперативный журналист, получивший звание Героя Советского Союза за боевые подвиги. В военную газету ушел Миша Ройд, заведующий отделом партийной жизни и секретарь партийной организации, погибший вскоре на фронте. Он был чудесным журналистом, требовательным руководителем, человеком большой души.　

Поредели ряды сотрудников и других отделов. В действующую армию были призваны заведующий отделом культуры Владимир Гавриленко, заведующий промышленным отделом Василий Руденко, литработник отдела писем Андрей Сиряк, дежурный секретарь редакции Александр Царенко, фотокорреспондент Виктор Токарев. В народное ополчение ушел заведующий сельскохозяйственным отделом редакции Иван Литвин.　

июня все областные газеты, в том числе и «Соцiалiстична Харкiвщина», вышли наполовину уменьшенным форматом. В начале июля прекратила свой выход областная комсомольская газета «Ленiнська змiна». Оставшиеся в аппарате сотрудники двух областных редакций проводят большую работу по привлечению внештатных корреспондентов, литераторов, работников искусства, ученых. Страницы газет заполняются статьями и корреспонденциями партийных и советских работников, рассказами писателей и стихами поэтов, зарисовками и фотоснимками, отражающими трудовые будни и боевые подвиги нашего народа.　

Вот со страницы газеты смотрят на читателя молодые лица. Это труженики завода маркшейдерских инструментов, вступающие в народное ополчение — В. Стяжков, Г. Абрамян, П. Королев, М. Лазоренко и другие. Народному ополчению посвящает свое стихотворение Терень Масенко:　

В рассказе об огульчанских колхозницах Валковского района К. Гордиенко рисует волнующую картину женского движения за овладение техникой. «Мужчины ушли на фронт. Мы их должны заменить!» — говорили советские патриотки.　

Академик Д. М. Синцов, заслуженный деятель науки И. Н. Буланкин, член-корреспондент АН УССР Л. М. Андреасов и другие в своих выступлениях одобряют соглашения СССР с Великобританией о совместных действиях против гитлеровской Германии. Народные артисты УССР А. Г. Крамов и Л. Н. Колобов, заслуженная артистка УССР А. П. Воронович и артист В. М. Аристов рассказывают о той помощи, которую оказывают работники искусства воинам Красной Армии.　

В печати сообщалось о смелом налете советских партизан на Новоград-Волынск, Житомирской области, где возвратившийся помещик устроил бал для гитлеровцев. Этот эпизод послужил толчком к созданию коллективом театра музыкальной комедии спектакля «Последний бал», который рассказал зрителям об аналогичных событиях времен гражданской войны. Рецензии, опубликованные в печати, привлекли внимание харьковчан. И тысячи зрителей с увлечением смотрели спектакль, поставленный художественным руководителем М. Авахом и режиссером Н. Ивановым.　

На страницах газеты печатались рисунки и плакаты художников В. И. Касияна и М. Г. Дерегуса. В одном из номеров «Соцiалiстична Харкiвщина» дала репродукцию картины А. Бубнова, посвященной борьбе партизан в тылу врага. Под картиной было напечатано стихотворение:　

На страницах «Соцiалiстичноi Харкiвшини» часто появлялись и фотоснимки с фронтов Отечественной войны. На одном из них военный корреспондент запечатлел бывших рабочих Харьковского завода им. Коминтерна, добровольно ушедших на фронт и за образцовое выполнение задания командования награжденных орденами. Среди них были В. Панасовский, М. Радужный, Ф. Захарченко, С. Корольков.　

В августе началось массовое движение за сбор средств в фонд обороны. Семизначное число 8012590 изо дня в день появлялось на страницах газеты. Это был счет Госбанка, на который ручейками стекались деньги, золотые и серебряные портсигары, ложки, вилки, блюда и другие ценные вещи. 7 сентября в области состоялся массовый молодежный воскресник, в котором приняло участие 400 тыс. человек. Заработанные деньги — 4 млн. рублей — были переданы в фонд обороны страны. Газета широко освещала это замечательное патриотическое движение.　

В эти дни журналисты работали с особым напряжением, работали и за себя, и за тех, кто ушел на фронт. Петр Резников, Антон Хижняк, Виктор Подольский, Борис Поверенный, Феофан Скляр и другие выполняли самые различные задания редакции. Они не только сами писали, но и шли на предприятия, в колхозы, совхозы, культурно-просветительные учреждения, учебные заведения и организовывали материалы внештатных корреспондентов.　

Это были дни, когда на Харьков надвигалась непосредственная угроза фашистской оккупации. Во второй половине сентября началась эвакуация. Обком КП(б)У дал указание направить в тыл людей, без которых можно обойтись, и готовиться к изданию газеты в другом месте.　

Октябрь принес с собой дождь и распутицу. Фашисты рвались к городу. Было ясно, что издание двух оставшихся газет — «Соцiалiстична Харкiвщина» и «Красное знамя» — в ближайшие дни станет невозможным.　

В средине октября секретарь обкома партии А. А. Епишев сообщил мне, что бюро обкома партии решило перенести издание газеты в Купянск. Через два дня туда была направлена небольшая группа журналистов во главе с заместителем редактора П. Д. Резниковым.　

Положение становилось угрожающим: на подступах к городу уже шли бои, а в типографии готовился номер газеты. Он вышел 21 октября. Это был последний номер газеты «Соцiалiстична Харкiвщина», изданный в Харькове в 1941 году.　

Следующий номер, подготовленный небольшой группой газетчиков во главе с П. Д. Резниковым, вышел 22 октября в Купянске, когда мы еще были в Харькове и ждали особых распоряжений. 23 октября из редакции уже никто не уходил. Все было подготовлено к отъезду.　

Утром 24 октября позвонили и велели немедленно подъезжать к зданию обкома. Но в эту минуту не оказалось шофера. Он еще вчера отпросился на один час и вот уже прошла ночь, а его нет. Звоним в обком. Велят гранатой взорвать машину и идти с группой оставшихся товарищей во двор обкома партии. Жалко, ведь только недавно получили, совсем новенькая. Вышли во двор редакции и увидели возвращающегося с ночной прогулки изрядно подвыпившего водителя. Наконец выехали на площадь Тевелева и по Сумской направились к обкому, а оттуда по улицам, ведущим на Чугуев.　

Погода была сырая. Осенние дожди вызвали распутицу и задержку движения по трассе Харьков — Чугуев. Дорога была забита грузовыми и легковыми машинами, телегами и тачками, огромным потоком людей, уходящих на восток с отступающими частями войск. К вечеру, когда уже совсем стемнело, мы добрались до Чугуева. С его окраин было видно яркое зарево пожаров. Гитлеровцы делали свое черное дело. Харьков горел.　

Только на третий день после выезда из Харькова мы приехали в Купянск. С большой радостью брал в руки каждый из нас свежие номера «Соцiалiстичноi Харкiвшини». Газета продолжала выходить. На ее страницах в первую очередь печатались сводки Совинформбюро и международная информация, сообщения с фронтов Отечественной войны и материалы, разоблачающие гитлеризм и его человеконенавистническую политику. Начали появляться и статьи о работе партийных и советских органов неоккупированных районов — Купянского, Двурочанского, Великобурлукского, Ольховатского, Боровского и части Изюмского, Савинского, Шевченковского, Волчанского, Печенежского и Балаклейского. Корреспонденции и информации рассказывали читателям об организации помощи Красной Армии, о подарках для наших воинов, о сборе для них теплой одежды, о работе предприятий местной промышленности.　

Органы связи, которые наладили свою работу после прекращения эвакуации, доставляли газету во все неоккупированные населенные пункты. На ее страницах печатались выступления партийных, советских и комсомольских работников, корреспонденции рабселькоров.　

Вскоре обком КП(б)У дал указание готовиться к изданию газеты «Соцiалiстична Харкiвщина» небольшим форматом для населения оккупированных районов. Было решено печатать ее каждого 7, 17 и 27-го числа и с самолетов разбрасывать над Харьковом, захваченными гитлеровцами районными центрами и населенными пунктами, а часть тиража передавать партизанам и подпольщикам, которые переходили линию фронта и вновь возвращались на временно оккупированную врагом территорию. Эту крошечную, любовно сделанную газету, которая несла нашим советским людям временно оккупированных районов последние известия, правду о положении на фронтах, о подвигах воинов и тружеников тыла, журналисты назвали «Партизанкой».　

На страницах «Партизанки» с предельным лаконизмом сообщалось о международных событиях и внутреннем положении нашей страны, о боевых буднях воинов Красной Армии и советских партизан, о жизни населения неоккупированных районов области. Газета страстно призывала наших людей, оказавшихся под фашистским игом, браться за оружие и беспощадно громить врага.　

«Дорогие братья и сестры! — писала «Партизанка». — Беспощадно уничтожайте гитлеровских разбойников, помогайте красным воинам быстрее освободить Харьков, Чугуев, Богодухов и другие города и села Харьковщины». А вот некоторые заголовки газеты: «Товарищи харьковчане! Разворачивайте партизанскую войну против гитлеровских захватчиков!», «Отплатим фашистским извергам за кровь, слезы и смерть советских людей, за разрушенные села и города». Вверху, на самом видном месте, печаталось обращение: «Прочитай и передай другому».　

7 января мы опубликовали новогоднюю речь М. И. Калинина. Немного увеличили тираж, отправили газету на аэродром, и крылатая птица увезла «Партизанку» в знакомые и близкие нам края. А вскоре летчик рапортовал: «Задание выполнено!». Газета была сброшена над Харьковом, Богодуховом, Чугуевом и над некоторыми сельскими населенными пунктами.　

Конкретными фактами и примерами мы систематически разоблачали ложь фашистской пропаганды. На страницах «Партизанки» было напечатано сообщение о разгроме фашистских войск под Москвой, о зимнем наступлении Красной Армии на юге и другие материалы. Сообщая об освобождении Изюмского, Барвенковского, Лозовского, Петровского, Сахновщинского, Близнюковского, Савинского и Алексеевского районов Харьковской области, газета призывала население усилить борьбу против фашистских оккупантов, отрезать им пути отхода и уничтожать непрошеных гостей.　

Однажды в редакцию пришел поэт Евгений Долматовский и принес свое чудесное стихотворение «Песня о Днепре». Нам оно очень понравилось. А через некоторое время стихотворение было положено на музыку. Новую песню исполнил в Доме культуры небольшой хор Юго-Западного фронта. Она зазвучала как гимн, как боевой набат, звавший к борьбе с фашистской чумой:　

Было решено перевести стихотворение на украинский язык и дать в большую газету, как мы тогда называли «Соцiалiстичну Харкiвщину», которая издавалась для населения неоккупированных районов, и в «Партизанку». Первый перевод мы сделали с помощью поэта М. Талалаевского, сотрудника армейской газеты. Ее аппарат находился в том же помещении и оказывал нам во всем большую помощь. «Песня о Днепре» была опубликована в газете «Соцiалiстична Харкiвщина» 17 февраля 1942 года.　

Нужно было видеть, с какой любовью готовил наш коллектив каждый очередной номер «Партизанки». Всем хотелось дать в номер что-то интересное, сообщить нашим людям, находившимся по ту сторону фронта, о жизни в неоккупированных районах, о фронтовых эпизодах. Отлично удавалось это сделать, например, писателю Семену Сумному. Его рассказы «Подарунок дiда Луки», «Кар’ера Никифора Риндi» и другие пользовались большой популярностью.　

На страницах газеты часто появлялись корреспонденции и рассказы К. Косарика, К. Гордиенко, состоявшего в штате редакции, и других писателей. Заместитель редактора П. Резников, который с увлечением продолжал работать над своим романом «Селяни», или, как мы тогда шутя говорили, решал крестьянский вопрос, успевал писать и передовые статьи, и корреспонденции, и даже информации. Позже он был редактором Иркутской, а затем Херсонской областных газет, теперь — писатель. Ответственный секретарь редакции В. А. Подольский, он же секретарь партийной организации, был душой обеих газет. На его плечи ложилась основная тяжесть планирования. Успешно справляясь с этой работой, он вместе с тем выступал на страницах газет в самых различных жанрах. Свои статьи, корреспонденции, фельетоны В. А. Подольский обычно подписывал псевдонимом Чубенко. Посмеиваясь над его поредевшей шевелюрой, мы ему рекомендовали изменить псевдоним на «Лысеющий», а потом просто на «Лысенко». В. А. Подольский работал после войны ответственным секретарем редакции Николаевской областной газеты, он автор многих очерков, рассказов, фельетонов.

В редакцию часто приходили работники обкома и Купянского райкома партии, облисполкома и его отделов и приносили интересные материалы. Они тут же обрабатывались и готовились к печати.　

В начале 1942 года по заданию обкома партии редакция газеты начала готовить тексты и издавать листовки для распространения в тылу противника. Листовки вместе с «Партизанкой» разбрасывались с самолетов и передавались партизанам.　

В мае 1942 года в редакции царило приподнятое настроение: Красная Армия готовилась к освобождению Харькова. Готовились к этому и мы, газетчики. На редакционном совещании был тщательно продуман номер газеты, которая должна была выйти в день освобождения областного центра. Но, к сожалению, нам не пришлось реализовать свои замыслы. 15 мая на участке Изюм — Барвенково фашистская армия перешла в наступление и 24 июня захватила Купянск.　

Издание газеты было перенесено в Двуречное. Здесь был подготовлен следующий номер. Но выпустить его так и не удалось. Немецкие войска приблизились к районному центру. Весь набор, шрифт, бумагу и другое типографское имущество пришлось погрузить в машину и направить в Петровку, где находился обком КП(б)У и облисполком. За этим селом мы закопали всю бумагу и подшивку газеты «Соцiалiстична Харкiвщина» за период с октября 1941 по июнь 1942 года.　

Из Петровки мы переехали в Белолуцк, Ворошиловградской области, а затем отбыли в Энгельс. Отсюда одни были направлены в редакции газет различных областей, другие — в армейские и дивизионные газеты, а третьи с оружием в руках ушли на фронт.　

Итак, мы расстались. Но каждый из нас пером или штыком продолжал сражаться против врага, вместе со всем советским народом ковал победу над ненавистным фашизмом.

У. И. КИЗИЛОВ _{Бывший секретарь Ленинского райкома партии}
НЕЗАБЫВАЕМЫЙ ГОД

У ТРУДЯЩИХСЯ ХАРЬКОВА вероломное нападение фашистской Германии на нашу страну вызвало глубокое негодование. Выступая на митингах, рабочие, служащие и инженерно-технические работники предприятий и учреждений торжественно клялись не жалеть ни сил, ни жизни в борьбе за разгром ненавистного врага. Эту клятву советские люди, беззаветно преданные своей социалистической Родине, выполнили до конца.　

В начале Великой Отечественной войны я работал секретарем Ленинского райкома партии Харькова и одновременно был членом бюро горкома КП(б) Украины. Никогда не забуду, как самоотверженно, не считаясь ни со временем, ни со здоровьем, работали трудящиеся района, чтобы дать как можно больше продукции фронту и тылу. Нельзя забыть замечательных трудовых подвигов, которые совершали рабочие и железнодорожники в сентябрьские и октябрьские дни, когда шла интенсивная эвакуация предприятий и учреждений города.　

Несмотря на частые бомбежки железнодорожных узлов, путей и заводов, железнодорожники продолжали грузить вагоны и формировать поезда, а рабочие оставались у своих станков.　

3 июля 1941 года Коммунистическая партия и Советское правительство обратились к рабочему классу, колхозному крестьянству, советской интеллигенции с призывом: «Все для фронта! Все для победы!» Трудящиеся нашей Родины встретили этот призыв с огромным энтузиазмом. На митингах, проводимых партийными организациями на предприятиях, в учреждениях и в учебных заведениях, тысячи и тысячи харьковчан подавали заявления с просьбой зачислить их в ряды ополчения, послать в партизанские отряды или на фронт. Уже в первые дни войны в ряды народного ополчения записались десятки тысяч человек. Комиссаром ополчения района горком партии утвердил меня.　

Во второй половине июля ополченцы приступили к военному обучению. Занимались они ежедневно по два часа после работы. Вскоре 12 000 ополченцев было направлено на сооружение　укрепленного района, который охватывал Зачепиловский район Харьковской области, Перещепинский район Днепропетровской области и один из районов Полтавской области.　

В первые месяцы Великой Отечественной войны в Харькове по указанию ЦК ВКП(б) и ЦК КП(б)У из числа ополченцев стали формироваться истребительные батальоны. На них возлагалась охрана мостов, железнодорожных путей, особо важных объектов, контроль за светомаскировочной дисциплиной, борьба с диверсантами, ракетчиками, светосигнальщиками, распространителями ложных слухов и шпионами. Истребительные батальоны осуществляли и ночное патрулирование.　

Положение на фронте ухудшалось. По указанию горкома партии районы города приступили к комплектованию из ополченцев подразделений для защиты Киева. Из Ленинского района было отправлено несколько сот человек. После занятия фашистами Киева ЦК КП(б)У и правительство переехали в Харьков. Вскоре непосредственная угроза нависла и над нашим городом.　

сентября бюро обкома партии приняло решение о посылке трудящихся на строительство вокруг Харькова оборонительных сооружений. Дивизия ополченцев нашего района, в которой к тому времени было 10 000 человек, трудилась в районе хутора Бугаи и села Рогозянка. Одновременно развернулись работы по строительству укреплений на случай уличных боев в самом городе. Улицы покрывались противотанковыми рвами, дома превращались в огневые точки, началась подготовка к возведению баррикад.　

Начальником сектора обороны Ленинского района, который протянулся от цементного до кирпичного завода, стал начальник танкового училища полковник Делаков. Комиссаром назначили меня. Через две недели Ленинский район, как и все районы города, был превращен в крепкий узел обороны. Не хватало лишь оружия.　

Время шло.　

Многие ополченцы добровольно и по призыву ушли на фронт. Некоторые были отправлены на защиту Киева, люди уходили и в партизанские отряды. Основная же часть ополченцев эвакуировалась со своими заводами. В конце сентября было решено, что для обороны города будет выставлен полк, а Ленинским районом, в частности, — один стрелковый батальон.　

Ополченцев вооружили старыми винтовками и несколькими авиационными пулеметами, приспособленными для пехотного боя. Патронов не хватало. Батальон был хорошо снабжен лишь бутылками с горючей смесью. Бутылок население района собрало несметное количество. Горючей смесью их наполняли на пищевых предприятиях. Терки и спички изготовляли предприятия местной и кооперативной промышленности.　

Штаб нашего стрелкового батальона разместился в райкоме партии.　

18-19 октября в городе уже были слышны звуки приближающихся боев. К 9-й больнице на Холодной Горе, которой заведовал профессор А. И. Мещанинов, потянулись легко раненные красноармейцы. Скоро стал ощущаться недостаток в перевязочных средствах и некоторых медикаментах. С согласия горкома партии заведующий горздравотделом тов. Сухарев организовал в больницах города сбор перевязочных средств. Они были переданы 9-й больнице.　

21 октября 1941 года батальон занял в Залютино предназначенную ему позицию. Вечером этого же дня стало известно, что по приказу Верховного Главнокомандования наши войска должны оставить Харьков.　

По указанию горкома партии днем 22 октября мы выехали из города. Позади нас раздавались взрывы — это подрывники уничтожали объекты, которые могли использовать фашисты. Мы оставляли родной город с болью в сердце, но каждый из нас твердо верил, что недалек тот час, когда Харьков станет снова советским.　

Я. Я. КОНОВАЛЕНКО　 _{Полковник в отставке}
ВМЕСТЕ С АРМИЕЙ

В ПЕРВЫЕ ДНИ Великой Отечественной войны возникла необходимость создать истребительные батальоны для борьбы с вражескими парашютными десантами. Всего на территории Харьковщины было организовано 45 таких батальонов численностью по 250–300 человек каждый. Руководила ими оперативная группа областного комитета партии.　

Комплектование истребительных батальонов производилось из числа лиц, не подлежавших призыву в Красную Армию, работавших на предприятиях, в учреждениях и сельском хозяйстве. Командиров батальонов, их заместителей и начальников штабов рекомендовали районные комитеты партии. В течение месяца батальоны были подготовлены для успешной борьбы с вражескими парашютистами.　

На вооружении истребителей были винтовки, ручные пулеметы, автоматы, бутылки с горючей жидкостью, а в батальоне Орджоникидзевского района имелась бронетанкетка, построенная во внеурочное время рабочими тракторного завода. Батальоны размещались в специально отведенных помещениях. Они имели телефонную связь с областным штабом. Для отряда, который круглосуточно дежурил в штабе, было организовано общежитие. Таким образом, имелась возможность в любой момент бросить отряд для ликвидации вражеских парашютистов.　

Из числа добровольцев-комсомольцев и несоюзной молодежи в Харькове был организован также батальон истребителей вражеских танков. С личным составом этого батальона областной штаб проводил боевую и политическую подготовку, тактические занятия по уничтожению танков противника бутылками с горючей жидкостью. ЦК ВЛКСМ одобрил эту работу комсомольской организации нашего города. Впоследствии батальон, насчитывавший до 300 человек, выехал на фронт.　

Бойцы истребительных батальонов задержали немало вражеских пособников. Беспощадно велась борьба с предателями, которые при появлении вражеских самолетов над промышленными районами подавали сигналы ракетами. Была, например, проведена ложная воздушная тревога. В воздух подняли самолеты. Они были обстреляны трассирующими пулями, по ним вела стрельбу холостыми-патронами зенитная артиллерия. К началу операции по всему городу были рассредоточены истребительные батальоны под руководством работников НКВД. Им удалось обезвредить почти всех сигнальщиков.　

Истребительные батальоны являлись также базой создания партизанских и диверсионных групп для борьбы в тылу врага. Отряды добровольцев перебрасывались в тыл противника в Киевскую область.　

С приближением фронта к Харьковщине большая часть истребительных батальонов была реорганизована в партизанские отряды. Командиры и комиссары отрядов прошли специальную подготовку. Весь личный состав принял присягу. Были установлены места пребывания отрядов в тылу врага, заготовлены в тех местах запасы боеприпасов и продуктов питания.　

Примерно за месяц до приближения фронта к Харькову партизанские отряды ушли к своим базам. В ходе боев за Харьков истребительные батальоны в своем большинстве влились в части, оборонявшие город. Народное ополчение мужественно сражалось за родной Харьков вместе с воинами Красной Армии. Партизанский отряд Изюмского района под командованием тов. Сало, сформированный из истребительного батальона, отважно действовал в тылу врага, беспощадно уничтожал фашистских захватчиков.　

В. П. ИВАНОВ　 _{Бывший секретарь Червонозаводского райкома партии}
ПРЕЗИРАЯ СМЕРТЬ

МНОГО ЛЕТ ПРОШЛО с тех пор, как мирный труд советских людей был прерван войной, но в памяти еще живы картины прошлого — героизм и отвага советских людей, грудью вставших по призыву партии и правительства на защиту своей Родины.　

С чувством глубокого возмущения и гнева восприняли трудящиеся Червонозаводского района весть о вероломном нападении гитлеровской Германии. На митингах, прошедших на предприятиях и в учреждениях, рабочие и служащие поклялись, что они отдадут все свои силы и энергию для разгрома ненавистного врага. Особенно многолюдными были митинги и собрания на Основянском железнодорожном узле, одном из крупнейших предприятий страны, где трудилось более 1000 коммунистов. Железнодорожники поклялись отдать все свои силы фронту. «Победа или смерть — вот наш девиз, вот наше знамя, с этим знаменем мы победим!», — говорили они.　

Труженики промышленных предприятий района отдавали все свои силы всенародному делу разгрома немецко-фашистских захватчиков, выполняли и перевыполняли свои производственные задания.　

Самоотверженную борьбу трудящихся за победу над врагом возглавила районная партийная организация, в рядах которой насчитывалось свыше 5000 коммунистов.　

Личным примером они воодушевляли людей на славные трудовые подвиги во имя защиты Родины.　

По примеру москвичей и ленинградцев широкие массы рабочих и служащих района начали вступать в ряды ополчения, чтобы с оружием в руках отстаивать завоевания Октября. За короткий срок число ополченцев достигло нескольких десятков тысяч. Отряды ополчения создавались по предприятиям. Военное обучение они проходили после работы.　

Командиром дивизии народного ополчения был назначен председатель райисполкома Н. И. Хованский, комиссаром — я. В состав штаба дивизии вошли секретари райкома партии тт. Беус и Тищевский, заместитель председателя райисполкома Б. Ф. Беликов и другие партийные и советские работники. Червонозаводский, как и все другие районы города, был превращен в сильный сектор обороны города. Начальником сектора обороны стал председатель райисполкома тов. Хованский.　

Одновременно создавались оборонительные рубежи на подступах к Харькову. На рытье окопов и противотанковых рвов в Золочевский район было отправлено 10000 человек.　

Рабочие отряды, сформированные в основном из ополченцев и возглавляемые Б. Ф. Воликовым и Ф. В. Яременко, проделали большую работу по строительству укреплений в Золочевском районе.　

Для создания линии обороны непосредственно вокруг Харькова в села Андреевку и Андреевку 2-ю выехало 6000 человек.　

В грозные дни Великой Отечественной войны социалистическое соревнование на предприятиях приняло еще более широкий размах. Оно стало более действенным.　

Особенно мощного подъема социалистическое соревнование достигло в июле-сентябре 1941 года. Трудящиеся нашего района, как и весь советский народ, успешно воплощали в жизнь призывы партии: «Все для фронта! Все для победы!» и «Фронт и тыл неотделимы!». Рабочие промышленных предприятий, служащие, железнодорожники самоотверженно трудились до последнего дня пребывания наших войск в городе.　

В этой связи хочу более подробно рассказать о работе железнодорожников, перед которыми стояли ответственнейшие задачи: обеспечивать четкое снабжение фронта всем необходимым и одновременно эвакуировать в тыл рабочих, служащих и их семьи, а также вывозить оборудование и материалы эвакуируемых предприятий.　

В эти дни самоотверженно трудился коллектив локомотивного депо им. Кирова (начальник А. С. Кусенко, секретарь парторганизации М. Я. Бабайцев). Железнодорожники систематически перевыполняли задания по выпуску паровозов из подъемного и промывочного ремонтов. Не было ни одного случая задержки выдачи локомотивов под составы. Все локомотивы и имущество были своевременно эвакуированы.　

Каждый рейс требовал от машинистов большого мужества: работать приходилось под огнем. Примером для всех служили коммунисты. Уже с первого дня войны машинисты П. В. Кузьмин и В. А. Безусый начали соревноваться за быстрейшее продвижение поездов. В октябре 1941 года они провели по 10 поездов. Ни вражеские бомбы, ни пулеметный огонь воздушных пиратов не смогли преградить путь мужественным железнодорожникам. Благодаря находчивости и отваге паровозных бригад поезда были доставлены на конечные станции невредимыми.　

Вспоминается такой эпизод. Противник быстро приближался к одной из фронтовых станций. Снаряды уже перелетали через служебное помещение, слышалась пулеметная стрельба. Со станции нужно было немедленно вывезти несколько эшелонов. Это поручили сделать машинистам тт. Кузьмину и Безусому. Ежеминутно рискуя жизнью, под непрерывно усиливавшимся обстрелом они начали быстро выводить поезда. Бесстрашные патриоты спасли жизнь сотен людей, вывезли тысячи тонн ценнейшего груза. Замечательное мужество проявил коммунист И. А. Выдренко. 20 октября он вывел из-под обстрела фашистов эшелон с боеприпасами со станции Куряж на станцию Основа. Рейсы машинистов тт. Кузьмина и Безусого, Выдренко — это замечательная страница героического труда советских людей в истории Великой Отечественной войны.　

Бесстрашно водили поезда под огнем противника машинисты М. Н. Зигмунтов, С. И. Даманский, И. Г. Жуковенко, С. А. Маховский, И. П. Бойко и многие другие — коммунисты и беспартийные. С большим напряжением трудился коллектив станции Основа. Железнодорожники Основы не раз доказывали свою преданность Родине, делу Коммунистической партии. Отечественная война поставила перед ними ответственные задачи — своевременно формировать и отправлять поезда.　

К началу Великой Отечественной войны вагонооборот на ст. Основа достиг 22 тысяч вагонов в сутки. Коллектив железнодорожников в трудных условиях, при строгом соблюдении светомаскировки успешно формировал и отправлял поезда, не допуская аварий и брака в работе.　

Примеры отваги и мужества показывали диспетчеры И. С. Мысько, А. Н. Цымбалист, старший помощник начальника станции А. С. Филатов, секретарь партийного бюро М. Павлов и другие. Не раз им приходилось рисковать жизнью, чтобы не дать гитлеровцам поживиться социалистическим добром.　

В годы войны железнодорожники Основы сэкономили за счет сокращения стоянки поездов тысячи вагоно-часов. Партийная организация во главе с М. Павловым сумела мобилизовать людей на выполнение боевых задач. Примеры героического труда, мужества и большевистской стойкости продемонстрировали и коллективы вагонного депо, дистанции пути и связи. Особенно отличались коммунисты: дорожный мастер А. С. Шалейко, старшая телефонистка А. Г. Проценко, главные кондукторы тт. Жолоб, Юрченко и другие.　

Большую работу в дни войны проделал женсовет Основянского узла. Под руководством члена ВКП(б) А. Н. Фоменко активистки женсовета тт. Филатова, Велигодская, Молчанова, Яркова, Петрова, Склярова, Металиченко и другие бесперебойно доставляли горячую пищу стрелочникам, башмачникам, составителям поездов, не имевшим возможности пойти в столовую. Активистки женсовета провожали бойцов на фронт, встречали санитарные поезда, чинили обмундирование, стирали белье, заботились о детях фронтовиков и сиротах.　

Железнодорожники Основянского узла активно участвовали в сборе средств на постройку танковой колонны. Всего было собрано 900 000 рублей наличными и на 30 000 рублей облигаций.　

Большую организаторскую и агитационно-пропагандистскую работу среди коллективов узла проводили узловой партком станции Основа (секретарь Н. И. Гончаров) и первичные партийные организации станции, паровозного и вагонного депо, дистанции пути и связи. Коммунисты — агитаторы и пропагандисты — разъясняли трудящимся вопросы текущей политики, положение на фронтах, популяризовали опыт передовиков производства. Все это способствовало мобилизации коллективов на успешное выполнение заданий партии, правительства и военного командования по обеспечению своевременной и сохранной доставки поездов к месту назначения.　

Партийные организации узла повседневно ощущали руководство и помощь политотдела Основянского отделения Южной железной дороги и Червонозаводского райкома КП(б)У. Систематически освещала боевые дела железнодорожников многотиражная газета отделения «Углевоз Донбасса», редактором которой был С. Н. Фоменко; редакция выпускала также «Боевой листок», в котором рассказывала о трудовом героизме, мужестве и отваге железнодорожников при исполнении своего служебного долга, обобщала опыт передовиков производства. После эвакуации предприятий и учреждений количество ополченцев в городе сократилось до минимума.　

В начале октября на совещании в горкоме партии было решено, что Червонозаводский район выставит в формируемый для обороны ополченский полк роту связи. Эту роту создали из ополченцев междугородной телефонной станции. Мы покидали родной Харьков с твердой уверенностью в том, что скоро вернемся.　

23 августа 1943 года вместе с частями Красной Армии партийный актив Харькова вступил в свой многострадальный город.　

Харьковчане с огромной энергией принялись за восстановление разрушенного хозяйства и в короткий срок подняли свой город из руин.　

X. Р. КАРАСИК _{Генерал-майор в отставке}
НА ОХРАНЕ КОММУНИКАЦИЙ

В НАЧАЛЕ СЕНТЯБРЯ 1941 года, после захвата немцами Кременчуга и Полтавы и выхода противника на территорию Харьковской области, в район Валки — станция Искровка, была организована оборона на подступах к Харькову. Завязались упорные бои с противником. Его продвижение значительно замедлилось.　

После того как враг занял железнодорожные и промышленные объекты к западу и югу от Харькова, войска НКВД, в которых я служил, были сосредоточены в городе и вокруг него. Они несли службу по поддержанию революционного порядка в полосе фронта.　

Командиры частей войск НКВД были вызваны к секретарю ЦК КП(б)У Д. С. Коротченко. Он предложил нам организовать оборону ряда объектов Харькова. На нас была возложена задача вести борьбу с вражескими парашютистами, которые могли появиться в лесах в районе Змиева, Изюма и Балаклеи.　

Личный состав Харьковского полка под командованием подполковника Майбороды и бронепоезда, которым командовал капитан Турганов, а комиссаром был младший лейтенант Гольдфарб, совместно с частями Красной Армии успешно обороняли Харьковский железнодорожный узел, нанося немцам значительные потери. Наши части несли патрульную службу и взаимодействовали с истребительными батальонами народного ополчения. Фашисты пытались воздушными десантами захватить Изюм, Змиев, Балаклею, занять железную дорогу, разрушить мосты вокруг Харькова и парализовать боевые действия наших войск в этом районе, а также затруднить доставку боевой техники и войск на фронт и эвакуацию промышленных объектов и населения из города. Поэтому была усилена охрана мостов вокруг Харькова, организованы заградительные отряды по борьбе с десантами. Благодаря принятым мерам гитлеровцам не удалось захватить Изюм и Змиев, вывести из строя железную дорогу вокруг Харькова.　

Примерно числа 20–21 октября бои шли на Холодной Горе, в Залютино. Железная дорога на Мерефу и Белгород была захвачена немцами. Оставался один выход на Чугуев, который обстреливался противником. На Чугуевское направление и был брошен наш бронепоезд.　

23 октября войска НКВД вместе с частями Красной Армии отступили в район ст. Лосево. Они отходили на Чугуев, Купянск, ведя ожесточенные бои за каждый железнодорожный мост. Немало храбрецов пало в этих боях. Многие командиры и красноармейцы были награждены орденами и медалями за отвагу и мужество. Особенно нужно отметить боевые действия бронепоезда в районе Новой Водолаги, Харьковского железнодорожного узла, станций Щенячье, Булацеловка, Коробочкино, в райцентре Шевченково. Малочисленные гарнизоны, имевшие к тому же ограниченные противотанковые средства, вступали в неравные бои с немецкими танками, поджигали их бутылками с горючей жидкостью и упорно отстаивали каждый объект.　

Благодаря высокому боевому и моральному духу личного состава не было допущено ни одной диверсии на мостах и полотне железной дороги.　

Благодаря четкому взаимодействию войск НКВД, истребительных батальонов и частей Красной Армии, а также активной помощи со стороны местных партийных и советских органов и населения удавалось своевременно обезвреживать небольшие воздушные десанты.　

Особое внимание было обращено на охрану и оборону Харьковского железнодорожного узла. Вывод здесь из строя любого моста затормозил бы работу всего узла и нанес большой вред боевым действиям фронта в этом районе. Малочисленные гарнизоны обороняли свои объекты до конца, часто оставаясь в обороне даже после отхода частей Красной Армии, и вместе с подрывниками выводили объекты из строя. Многие защитники мостов погибли, но так и не отступили ни на шаг.　

Особенно отличились в боях младший лейтенант Зуев, комиссар полка Завелинский и его заместитель Перерва, помощник начальника штаба полка капитан Белоусов, начальник службы штаба дивизии Орлов и его помощник Пономаренко, помощник начальника штаба дивизии подполковник Водолазский, секретарь дивизионной партийной комиссии Таллановский, политработники Куликов, Приходько, командир бронепоезда Турганов, рядовые Коношенко, Мытник, Солопов, Гудим.　

Кроме сбрасывания парашютистов и засылки в наш тыл шпионов, диверсантов и других своих агентов, фашисты старались использовать всякое отребье, отщепенцев и врагов социалистического общества. Наши войска совместно с истребительными батальонами при активной помощи партийных и советских органов вели решительную борьбу с подрывной деятельностью вражеских элементов.　

В период наступления Красной Армии в 1943 году дивизия находилась вместе с частями Красной Армии и по мере продвижения вперед занимала освобожденные объекты, приводила в порядок подорванные и организовывала их охрану и оборону. Личный состав помогал восстанавливать разрушенное хозяйство, принял участие в уборке урожая в ряде районов области. Солдаты и офицеры наших частей наводили революционный порядок на освобожденной от фашистов территории.

Ф. К. СЫРОВ　 _{Бывший заведующий военным отделом горкома партии}
ВСЕ СИЛЫ НА РАЗГРОМ ВРАГА

В ОТВЕТ на вероломное нападение фашистской Германии на нашу Родину трудящиеся Харькова, как и все советские люди, еще теснее сплотились вокруг Коммунистической партии.　

Выполняя указания ЦК ВКП(б), Харьковская партийная организация провела работу по подготовке населения к противовоздушной и противохимической защите. Когда город подвергся бомбежкам и артиллерийскому обстрелу, принятые нами меры оправдали себя. Бомбоубежища и щели спасли жизнь тысячам людей.　

Хорошо подготовленные аварийно-восстановительные службы работали четко, быстро, со знанием дела. Несмотря на частые бомбежки и вызванные ими большие разрушения, город до последнего дня получал электроэнергию, воду и пользовался трамваем.　

Бойцы и командиры добровольных дружин и штатных команд — МПВО, Осоавиахима, Красного Креста и пожарных команд самоотверженно работали в самых трудных условиях. Во время бомбардировок, рискуя своей жизнью, они спасали людей и материальные ценности.　

Дружинники день и ночь дежурили на наблюдательных вышках, крышах жилых домов и промышленных объектов.　

Как-то в июле, во время одного из налетов фашистской авиации, площадь имени Тевелева и прилегающие к ней здания были буквально засыпаны зажигательными бомбами. Вспыхнули пожары. Группы самозащиты не успевали гасить бомбы. Стоило, однако, обратиться к людям, теснившимся у стен домов, с призывом о помощи, как многие быстро поднимались на крыши и вступали в борьбу с огнем. Несмотря на продолжавшуюся бомбежку, не располагая необходимым инструментом, они сбрасывали «зажигалки» на улицу. Вскоре пожары были ликвидированы.　

С помощью населения удалось спасти от огня здания бывшего института физкультуры, общежития института железнодорожного транспорта, консерватории и бывшего института советской торговли.　

Во время одного из первых массированных ночных налетов бомбежке подвергся район Московского проспекта. Разрушен был почти целиком квартал от площади им. Тевелева до Харьковского моста. На второй день, на восходе солнца, у уцелевшего магазина собралась большая толпа. В это время над городом появились самолеты. Фашистские стервятники пикировали на беззащитное население. Эта бомбежка вызвала в городе большие разрушения. Имелось много человеческих жертв. Была разрушена трамвайная линия, выведены из строя электросеть и водопровод. В восстановительных работах активное участие приняло население. Особенно самоотверженно трудились добровольные дружины предприятий района и железной дороги.　

Население огромного города мужественно переносило все невзгоды и лишения. На заводах Киевского, Московского и Орджоникидзевского районов рабочие продолжали трудиться даже во время сильных налетов, когда вокруг бушевал огонь, рушились здания и гибли их товарищи. В то же время аварийно-восстановительные и другие добровольные дружины принимали все меры к быстрейшему восстановлению рабочих мест.　

Бойцы добровольных дружин, воины Красной Армии, железнодорожники Харькова проявляли массовый героизм. На станции Основа скопилось до 3000 вагонов, в том числе вагоны с боеприпасами и боевым снаряжением. Об этом стало известно фашистской разведке. На исходе дня 18 октября над станцией появилась армада фашистских бомбардировщиков. Враг обрушил на станцию и прилегающие кварталы сотни бомб.　

Рушились постройки, взрывались вагоны с боеприпасами, загорались цистерны с горючим. Из люков горящих цистерн взметнулись к небу гигантские языки пламени, осветившие станцию. Пользуясь этим, фашистские разбойники через каждые 1–2 минуты сбрасывали тяжелые фугасные бомбы. В этот бушующий ад ринулись наши славные дружинники и воины Красной Армии. Под взрывами бомб и снарядов они откатывали горящие вагоны, локализовали отдельные участки пожара, тушили бушующее огненное море, выносили убитых и раненых. Долго шла борьба с огнем. Люди, беззаветно преданные своей Родине, выстояли. Большая часть боеприпасов и заводского оборудования была спасена.　

Оборонной работой постоянно занимались секретарь обкома КП(б)У А. А. Епишев, секретарь горкома партии В. М. Чураев, секретарь райкома партии А. И. Евсеев и другие.　

Непосредственное руководство оборонной работой осуществляли председатель горсовета депутатов трудящихся А. И. Селиванов, начальник горштаба МПВО майор А. И. Гильман, председатели облсовета и горсовета Осоавиахима, начальник школы ПВХО В. А. Онянова, председатель обкома Красного Креста, начальники служб МПВО. Усилиями этих людей личный состав служб и команд был подготовлен для действий в условиях угрожающего положения и в период непосредственного нападения.　

Ярким примером проявления массового героизма советских людей, воспитанных партией, явилось вступление харьковчан в народное ополчение. Люди клялись, не жалея сил и самой жизни, громить ненавистного врага до полной победы.　

Уже в первые дни июля 1941 года в ряды народного ополчения вступили десятки тысяч человек.　

Вскоре создали штаб обороны и штаб народного ополчения. Все бойцы ополчения были объединены в отделения, взводы, роты, батальоны, полки и дивизии, которые входили в корпус народного ополчения. Партийные организации подобрали и назначили командный и политический состав. Началась ежедневная военная учеба. Военные отделы горкома и райкомов партии проделали большую работу по обеспечению ополченских подразделений учебным снаряжением. После трудового дня на заводах, фабриках, в учреждениях и учебных заведениях мужчины и женщины вливались в свои подразделения и приступали к военной подготовке. На площадях, где проводились военные занятия, часто можно было видеть, как марширует или выполняет упражнения с винтовкой пожилой профессор, видный научный работник или руководитель учреждения. Занятия с ополченцами проводили командиры, по каким-либо причинам не призванные в армию, а чаще всего старики, бывшие солдаты, получившие военную подготовку еще в царской армии.　

За всю работу в дивизиях народного ополчения отвечали секретари райкомов, заведующие военными отделами и председатели райисполкомов. Необходимо подчеркнуть, что военные отделы райкомов партии по-настоящему возглавили всю работу по военной подготовке ополченцев, обеспечили им площадки и классы для занятий, снабдили бойцов и командиров оружием, снаряжением.　

В связи с массовой мобилизацией населения на строительство оборонительных сооружений, эвакуацией предприятий вместе с рабочими, а также в связи с призывом военнообязанных в ряды Красной Армии число народных ополченцев значительно сократилось.　

В сентябре 1941 года более 50 тысяч человек было вновь послано на строительство оборонительных сооружений вокруг Харькова. Продолжалась эвакуация предприятий, а с ними уезжали рабочие, инженерно-технические работники и служащие.　

Оставшийся в городе полк народного ополчения был разделен на батальоны. Один из них предназначался для круговой обороны ХТЗ, а другой для обороны собственно Харькова по линии станция Залютино — Холодная Гора — Парк — Лесопарк.　

Областной и городской партийные комитеты, райкомы партии и заводские партийные организации провели большую работу по изготовлению для народного ополчения некоторых видов вооружения. За счет внутренних резервов и частично с помощью проходивших воинских частей полк был вооружен винтовками, автоматами различных систем и бутылками с горючей смесью. Нам удалось снабдить полк танковыми и авиационными пулеметами, которые устанавливались на треноги и сошки. Ополченцы имели больше 100 таких пулеметов. Располагало ополчение 80 «орудиями». Это были стволы танковых пушек, к которым делались на заводах рамы, лафеты, кронштейны. На одном из заводов собрали 10 ранцевых огнеметов.　

Готовя ополчение к обороне Харькова, мы всячески старались увязать и согласовать свою работу с воинскими частями, которые должны были защищать Харьков, но это не всегда удавалось, так как предназначавшиеся для этой цели части уходили на фронт, а им на смену приходили другие.　

Незадолго до приближения немцев к городу бойцы ополчения были переведены на казарменное положение, а затем по согласованию с командованием воинских частей, оборонявших город, выведены на предназначенные им рубежи.　

Часть полка, занявшая боевой рубеж на Залютино, приняла на себя первый удар немецких передовых отрядов и, взаимодействуя с частями Красной Армии, участвовала в оборонительных боях за город.　

В районе Старого Салтова командный состав ополчения был оставлен в распоряжении штаба 38-й армии, а основная часть рядового состава ополчения влилась в соединения действующей армии.　

Наряду с боевой и политической подготовкой бойцов народного ополчения партийная организация Харькова провела большую работу и по отбору добровольцев в партизанские отряды. Перед нами была поставлена задача добиться широкого вовлечения добровольцев в партизанские отряды, поэтому райкомы партии принимали заявления от желающих вступить в партизанские отряды и от ополченцев.　

Желающих вступить в партизанские отряды насчитывалось очень много: в первичные партийные организации обращались с этой просьбой десятки тысяч человек. Секретари райкомов и заведующие военными отделами райкомов партии уже после проведенного отсева в первичных партийных организациях беседовали с десятками тысяч человек. В результате горком партии отобрал более 3000 человек.　

Основная масса отобранных лиц прошла подготовку в отрядах, а часть — в специальной школе органов безопасности. Усилиями горкома и райкомов партии группы партизан, проходившие специальную подготовку, были экипированы, вооружены и отправлены по указанию соответствующих органов в тылы противника: первая группа — под Киев, а вторая — в районы Сумской и Харьковской областей.　

Из числа лиц, подавших заявления о вступлении в партизанские отряды и в народное ополчение, было подготовлено 60 подрывников-партизан. Эта группа провела работу по установке мин различного действия. Часть подрывников-партизан оставалась в городе для диверсионной работы.　

В заключение хочу особо отметить большую работу, проведенную военными отделами партийных органов. Военные отделы горкома и райкомов партии были непосредственными организаторами массовой оборонной работы.　

Л. Г. ГОЛЬДФАРБ _{Майор запаса}
НА БРОНЕПОЕЗДЕ

БРОНЕПОЕЗД на полном ходу мчался к станции Булацеловка. Чтобы окончательно подавить фашистскую батарею, которая там укрепилась, командир решил ударить по ней прямой наводкой. Это была очень смелая и рискованная операция. Предстояло прорваться сквозь орудийный шквал, каждую минуту могла взлететь на воздух заминированная железнодорожная линия. Сквозь амбразуры мы видели проносившиеся мимо телеграфные столбы с оборванными проводами, пылающий склад горючего, развороченные снарядами дома и огороды…　

Влетев на станционные пути, бронепоезд открыл огонь. Немецкая батарея даже не успела дать залп. Она была уничтожена снарядами бронепоезда. Разбежались со станции напуганные гитлеровцы. Воспользовавшись замешательством противника, подразделения Красной Армии ударили во фланг отступающим немецким ротам, ворвались в районный центр Шевченково и в три соседних населенных пункта.　

Это один из многих эпизодов летописи боев за Харьков, в которых принимал участие бронепоезд № 60, где я был комиссаром. Под Харьков бронепоезд попал после непрерывных боев, которые он вел от самой государственной границы. Его борта были испещрены глубокими царапинами, вмятинами, а в некоторых местах пробиты насквозь. Фашистские захватчики не раз чувствовали на себе меткие удары его четырех 76-миллиметровых орудий и двенадцати станковых пулеметов.　

Командиром бронепоезда был высокообразованный боевой капитан В. Т. Турганов, которого еще до Великой Отечественной войны за отличные боевые действия против басмачей наградили орденом Красного Знамени. Бесстрашный командир находился все время на не защищенном броней паровозе, умело и без потерь выводил часть из зоны артиллерийского огня противника. Он лично руководил стрельбой орудий, добивался меткого огня, своим мужеством подымал дух личного состава.　

Несколько дней мы во взаимодействии с 14-й танковой бригадой успешно вели бои в районе станции Новая Водолага. Бои были ожесточенными. Населенные пункты по нескольку раз переходили из рук в руки. Наших стрелковых частей на этом участке находилось мало, и после изгнания фашистов огневыми налетами танков и бронепоезда нам, к сожалению, не удавалось надолго закрепить за собой освобожденные пункты. Немцы часто сбрасывали листовки, в которых называли нас фанатиками, идущими на бессмысленную смерть, поскольку, мол, остальные части ими уже разгромлены. Обещали нам различные награды за прекращение огня. Старший сержант, коммунист Ф. Д. Мытник, помощник командира взвода разведки и связи, редактор нашего боевого листка, в специальном выпуске высмеял коварство фашистов: «Вы пишете, что наш бронепоезд остался один в поле воин, что наше сопротивление бесцельно. Брешете! Наши силы неисчислимы. В сердце каждого советского воина горит священный огонь ненависти и мести к вам, извергам человечества… Смерть немецким захватчикам!..»　

Вспоминается случай, свидетельствующий о крепкой спайке между воинами Красной Армии, готовности жертвовать собой, чтобы выручить товарища.　

Огнем противника под Новой Водолагой был поврежден наш истребитель. Он произвел вынужденную посадку между советскими и немецкими позициями. Летчик стал пробираться в ближайший лесок. Его окликнули наши разведчики и привели на бронепоезд.　

Утром мы с группой красноармейцев поехали на полуторке в район посадки самолета. Автомашину оставили неподалеку в лощине. Воспользовавшись туманом, мы под артиллерийским огнем противника ползком добрались к самолету. Зацепив его веревками, стащили в лощину, а затем привязали к автомашине, отвезли на станцию Новая Водолага. Там разобрали и погрузили на платформу бронепоезда.　

Особенно смело и отважно действовали в этой операции бойцы бронепоезда Некрасов и Гудим, а также милиционер станции Новая Водолага Семикрасов, показавший нам скрытые пути подхода к местонахождению самолета. Вместе с нами находился и летчик поврежденного самолета — лейтенант Бирюков из 6-го истребительного авиационного полка, базировавшегося в Харькове.　

23 октября 1941 года бронепоезд занял позицию для защиты Харькова. Весь день он вел огонь по немцам, рвавшимся к городу по Комсомольскому шоссе, периодически выдвигался на открытую позицию и прямой огневой наводкой поражал противника. Разведчики сообщают: «Разгромлены две батареи фашистов. Противник выставил новые три батареи…» Подаются команды: «Прицел… трубка… огонь!»　

Разведчики из далеко выдвинутого и хорошо замаскированного наблюдательного пункта докладывают по телефону: «По шоссе движутся немецкие танки». Залп по шоссейному мосту, что впереди танков. Мост взорван. Продвижение противника приостановлено. Огонь переносится на его технику. Наблюдатели сообщают: «Два танка подбиты, остальные повернули назад»…　

Противник понес крупные потери в живой силе и технике. Но оставаться дальше в городе было опасно. Командование отдало приказ оставить Харьков. Другие бронепоезда уже были выведены из боя и ушли в направлении Чугуева. Для нас оставили одну линию. В это время к позициям бронепоезда подошла оперативная группа штаба одного полка. Его командир заявил, что два батальона попали в окружение, понесли большие потери, кольцо вокруг них все теснее смыкается. Нас просили оказать помощь.　

Командир бронепоезда капитан Турганов отдал приказ двум броневикам, которые до этого защищали наши фланги, и десантной группе занять железнодорожные мосты в тылу и следить за тем, чтобы просачивающиеся автоматчики противника не взорвали железнодорожную линию, по которой мы действуем. Взвод разведки и связи был направлен в расположение стрелкового батальона, который вел кровопролитный бой. Мы открыли артиллерийский огонь. Это приободрило воинов стрелковой части. А немцы, неся потери от нашего огня, ослабили натиск. Полк начал перегруппировывать свои силы. Но возникла новая угроза. Противник направил по шоссе, параллельному железнодорожной линии, колонну танков. Огонь по ним с закрытой позиции был неэффективным.　

«Полный вперед!» — скомандовал капитан Турганов. Быстро вылетаем из лощины на открытую позицию и разгорается ожесточенный бой. Уничтожены четыре танка противника. Остальные повернули вспять.　

Гитлеровцы обрушили на нас шквал огня. Осколки снарядов с визгом бьют по броне. Мы уходим на закрытую позицию. Но вот сообщают: «Немцы подтягивают мотопехоту!» Снова выходим на открытый бой. Из полка передают: «Вашим огнем уничтожено и рассеяно свыше трех рот противника. Продвижение мотопехоты приостановлено. Вырываемся из кольца. Прикроите отход». Бой снова разгорается.　

С острой болью в душе оставляли мы Харьков. Но мы уходили с глубокой верой в то, что скоро вернемся.

В боях за освобождение родной Харьковщины закаленный личный состав бронепоезда провел много и других удачных операций.　

Замечательными по тактическому маневру и смелости были бои за станцию Булацеловка. В феврале 1942 года станцию захватила переброшенная с острова Крит свежая эсэсовская дивизия, рвавшаяся к городу Купянску, важному железнодорожному узлу, через который тогда снабжался Юго-Западный фронт. Бронепоезд охранял железнодорожный мост через реку Северский Донец. По селектору нам передали приказ: установить связь с командиром 199-й дивизии и помочь ей оторваться от противника до подтягивания новых частей. Мы должны были ворваться в глубь позиции немцев на 12 километров, захватить станцию Булацеловка и отвлечь на себя огонь противника. Это было тем более рискованно, что дивизия не могла выделить свои силы для охраны пути, по которому мы собирались действовать. Но командир бронепоезда Турганов, как обычно, спокойно рассуждал: «Навязать свою волю противнику — главный залог успеха. Самоуверенные немцы не закрепляют свои позиции, лезут напролом. Их нужно ошеломить внезапным ударом. Но для этого нужна высокая доблесть всего личного состава бронепоезда». Обратились, как обычно, прежде всего к коммунистам, а через них ко всем воинам. Командир бронепоезда собрал командиров бронеплощадок, взвода разведки и связи: старшего лейтенанта Коношенко, лейтенанта Кривобока, старшину Казакевича. Каждый понимал, какая опасная операция нам предстоит, но никто не дрогнул, все рвались в бой.　

Мы совершили несколько огневых налетов на станцию. Особенно удачным был первый. Фашисты ничего подобного не ожидали. Они в страхе выскакивали из станционных помещений, а мы их расстреливали прямой наводкой из орудий и пулеметов.　

Противник сконцентрировал против нас огонь нескольких батарей. Турганов, выглянув из командирской рубки, рассуждал вслух: «Сволочи! Не научились стрелять. Действуют точно по наставлению, а своего ума — капля. Мы их сейчас проучим…»　

Последовала команда усилить огонь:　

«Первая бронеплощадка, весь огонь на батарею слева!»　

Наблюдатели докладывают: «Вражеская батарея слева подавлена. Сектор обстрела по батареям справа из-за домов плохо обозрим».　

Турганов спокойно продолжает: «Наконец переходят на поражение. Теперь — тикать… Полный назад!.. Наблюдателям засечь позицию для нового огневого налета против батарей справа!»

Умело маневрируя, Турганов своевременно выводил бронепоезд из-под огня, выбирал каждый раз новые удобные позиции для уничтожения целей. Расчет был на использование всех преимуществ бронепоезда: его способность быстро скрыться и сразу появляться на новом участке, малый откат его орудий и меткий огонь. Пока полевая артиллерия противника перестраивала свой огонь, мы ее поражали.　

Наши броневики прикрывали железнодорожный путь от немецких автоматчиков. Личный состав броневика под командованием сержанта Стеценко, в расчет которого входили водитель красноармеец Басула и башенный стрелок красноармеец Некрасов, настолько увлекся преследованием немецких автоматчиков, что достиг деревни Огурцовка, завязал там бой с вражеской ротой, расстреливая ее из 45-миллиметровой пушки и пулемета, и помог частям 199-й дивизии занять этот пункт.　

После седьмого огневого налета бронепоезда ответного огня со стороны противника не последовало. Наши разведчики доложили: фашисты оставляют станцию и районный центр Шевченково. Мы послали им вдогонку несколько «гостинцев». Особенно отличились в этом бою артиллеристы Коношенко, Бессарабов, Ваганов, Судаков, Солопов, Орлов; пулеметчики Бурмистров, Гайриев; артиллерийские разведчики Казакевич, Мытник, Гудим, Некрасов и другие.　

После освобождения станции усталые, но ободренные победой, мы выскочили из узких башен и проходов бронепоезда на свежий воздух. Остались только дежурные. Весь остальной личный состав помог взводу разведки и связи занять районный центр Шевченково. Местное население со слезами радости встретило освободителей. Они рассказали, что немцы называли нас «панцирьфанатиками», заявляли, что мы, мол, воюем не по правилам…　

Подоспели подразделения 199-й дивизии. Вместе освободили мы и ряд других населенных пунктов. Совинформбюро сообщило, что бронепоезд, командиром которого является капитан Турганов, совместно с Н-ским соединением освободили районный центр Шевченково, станцию Булацеловка, Огурцовку и ряд других населенных пунктов.　

А в это время бронепоезд уже мчался по новым железнодорожным путям. Наблюдатели зорко всматривались в горизонт, а расчеты орудий ждали боевой команды.

Я. 3. ВОЙТОВИЧ　 _{Бывший секретарь Орджоникидзевского райкома партии}
СВОЙ ДОЛГ ВЫПОЛНИЛИ

ШЛИ ПЕРВЫЕ МЕСЯЦЫ Великой Отечественной войны. Наши войска с упорными и тяжелыми боями продолжали отступать. Обращение Коммунистической партии и Советского правительства по радио к населению с призывом создавать партизанские отряды для борьбы в тылу врага и части народного ополчения для организации сопротивления фашистам, рвавшимся в глубь нашей страны, вызвало у трудящихся Орджоникидзевского района, как и у всех советских людей, небывалый подъем.　

На митингах рабочие и служащие заводов заверяли нашу партию и правительство, что во имя победы над озверевшим врагом они готовы на любые лишения и трудности. Здесь же после митингов трудящиеся подавали заявления с просьбами о посылке их добровольцами на фронт или о зачислении в партизанские отряды и ополчение.　

Как и всегда в трудные для нашей страны времена, впереди шли коммунисты и комсомольцы. В ряды ополченцев вступили все коммунисты и комсомольцы района. Многие из них ушли добровольцами в ряды Красной Армии и в партизанские отряды.　

На заводах митинги проводились в трех сменах. К утру 4 июля по району вступило в ополчение 7000 человек. Около 500 человек изъявили желание уйти добровольцами на фронт.　

июля 1941 года запись в ополчение была окончена. За пять дней в ряды ополчения вступили тысячи трудящихся района.　

По указанию горкома партии начальниками ополченских дивизий назначались председатели райисполкомов, а комиссарами первые секретари райкомов партии. Таким образом, комиссаром ополчения Орджоникидзевского района стал я, а командиром — тов. Евглевский.　

О любви советских людей к своей Родине, об их горячем стремлении быстрее разгромить фашистские орды свидетельствует тот факт, что в ополчение записалась четвертая часть населения. С середины июля ополченцы приступили к военным занятиям по сточасовой программе, разработанной горкомом партии.　

Вскоре ряды ополчения поредели. В конце июля район направил на рытье окопов и противотанковых рвов на линию Перещепино — Зачепиловка — Полтава свыше 5000 человек. Ополченцы выехали на работу со своими тракторами, автомашинами и бульдозерами.　

По указанию горкома партии наш район послал на защиту столицы Украины Киева батальон из 200 человек. Комиссаром батальона был назначен редактор многотиражной газеты станкостроительного завода тов. Солонецкий. Батальон участвовал в боях за Киев. На фронте его так и называли — батальон имени Орджоникидзе.　

В сентябре по решению бюро обкома на строительство оборонительных рубежей на подступах к Харькову наш район отправил 2000 человек. Ополченцы работали в селах Замостье и Задонецком. Несколько позже они приступили к укреплению второго пояса обороны города, проходившего по линии Мерефа — Жихарь. Сюда прибыло из района еще несколько отрядов ополченцев. Это была наиболее мощная линия обороны. Защитники города обнесли окопы двумя рядами проволочных заграждений, установили противотанковые надолбы. Заводы района изготовили около 2000 металлических ежей.　

В августе район приступил к эвакуации предприятий и населения. Эта работа проходила в чрезвычайно сложной обстановке, так как железнодорожная линия, проходившая через район, очень часто подвергалась бомбежкам. Нередко фашисты совершали по 4–5 налетов в сутки. Пренебрегая опасностью, рабочие заводов и железнодорожники трудились до изнеможения, чтобы как можно быстрее отправить в тыл ценнейшее оборудование, сырье и материалы. Об огромных масштабах работ по эвакуации красноречиво свидетельствует тот факт, что только с тракторного завода были отправлены на восток тысячи вагонов с оборудованием. Несмотря на ежедневные бомбежки, рабочие, еще остававшиеся на заводах, продолжали трудиться у станков, а эвакуирующиеся с оборудованием день и ночь грузили вагоны. 20 октября 1941 года со станции ушел на восток последний эшелон.　

На ХТЗ по указанию секретаря обкома КП(б)У А. А. Епишева и секретаря горкома партии В. М. Чураева была организована мастерская по ремонту танков. Последний танк был отремонтирован и отправлен в часть вечером 22 октября, но рабочие оставались в мастерских до последнего дня, оказывая помощь воинским частям.

В один из тревожных октябрьских дней на ХТЗ приехала группа работников горкома партии. Их интересовал вопрос, чем может завод помочь ополчению города. Они осмотрели два одетых в броню учебных трактора, которые использовались на районных осоавиахимовских учениях. Собравшиеся у машин ополченцы-осоавиахимовцы посоветовали установить на них пулеметы, обшить еще один трактор броней и организовать на заводе танковый взвод. Это предложение было принято. Так возникла мысль использовать обшитые броней тракторы в качестве огневых точек. Завод дал около 100 таких тракторов.　

Военная обстановка ухудшалась. Харьков стал фронтовым юродом. После эвакуации основной массы предприятий района в рядах ополчения осталось несколько сотен человек.　

Числа 18–19 октября А. А. Епишев провел последнее совещание с секретарями обкома, горкома и райкомов партии, на котором было решено вывезти железные ежи и громоздкое негодное оборудование заводов на основные городские магистрали для строительства баррикад. В течение 20–21 октября наш район был превращен в узел обороны, опоясан окопами, проволочным заграждением; улицы покрылись баррикадами. В некоторых местах, особенно удобных для прохода фашистских танков, установили ежи и надолбы.　

21 октября из города стали доноситься звуки сильных взрывов. По телефону я узнал, что есть приказ Главного командования об оставлении Харькова и что сейчас подрываются некоторые объекты, которые немцы могут использовать в войне против нас.　

К вечеру 22 октября взрывы в Харькове прекратились. 23 октября с утра из города снова стали доноситься взрывы. Вскоре мы узнали, что наши ополченцы во взаимодействии с частями Красной Армии ведут бой с ворвавшимися в город фашистами. Поздно ночью гул, доносившийся из города в течение всего дня, стих. Над Харьковом фашистские самолеты непрерывно сбрасывали осветительные ракеты. В полдень 24 октября нам стало известно, что немцы вступили в город. С тяжелым чувством покидали мы родной город. До боли обидно было за все наши военные неудачи. Но мы верили, что военные успехи фашистов — явление временное.　

16 февраля 1943 года части Красной Армии вновь вступили в Харьков. С ними вошли в родной город и партийные работники.　

Вновь закипела работа. В тыл эвакуировались раненые воины и население, которому в период оккупации пришлось испытать муки голода и холода. Быстро налаживалась работа предприятий пищевой и кооперативной промышленности. Военкоматом была оказана помощь в призыве в ряды армии молодежи очередного возраста.　

В период нового наступления фашистов на наш город харьковчане вновь собрали несколько сот ополченцев и вместе с частями Красной Армии вели бои с врагом в районе паровозостроительного завода. В число ополченцев входило 150 человек из Орджоникидзевского района.　

16 марта фашистам удалось вновь занять Харьков, но уже не надолго.　

23 августа 1943 года части Красной Армии освободили город. Вместе с бойцами в Харьков вошла оперативная группа партийных работников обкома и горкома партии.　

Под лозунгом «Все для фронта! Все для победы!» еще совсем малочисленная городская партийная организация подняла трудящихся Харькова на восстановление разрушенного хозяйства и направила их усилия на всемерную помощь фронту.

В. А. РЫБАЛОВ　 _{Бывший секретарь Харьковского горкома партии по пищевой промышленности}
ВРЕМЯ ТЯЖЕЛЫХ ИСПЫТАНИЙ

В ПЕРВЫЕ ЖЕ ДНИ войны ряды работников горкома и райкомов сильно поредели — люди уходили на фронт. Мне, как секретарю горкома КП(б)У по пищевой промышленности и как секретарю первичной партийной организации аппарата горкома партии, было поручено заниматься целым рядом вопросов военного характера.　

Надо было обеспечить выполнение предприятиями заданий по выпуску военной продукции при обязательном выполнении плана производства общей продукции, повысить революционную бдительность на всех участках работы, подготовить базу для ремонта военной техники, добиться более четких действий МПВО.　

Осуществлением всех военных мероприятий в городе повседневно руководила оперативная группа, в которую вошли Г. С. Боровлев, А. Н. Бровкин, В. Б. Гливенко, В. Н. Каверин, Н. И. Клименко, А. И. Смирнов, В. М. Чураев и я.　

Работу партийных органов необходимо было строить так, чтобы обеспечить всемерную помощь военным органам в решении задач, поставленных перед ними партией и правительством.　

Дел у всех горкомовцев было по горло. У секретарей горкома партии рабочий день начинался на рассвете, а заканчивался поздно ночью. Они поддерживали непосредственную связь с промышленными предприятиями, воинскими частями, военкоматами, МПВО, госпиталями, народным ополчением, истребительными батальонами, аварийно-восстановительным полком, милицией, пожарными командами, организациями Красного Креста и Осоавиахима. Бесчисленное множество возникающих в этих организациях вопросов необходимо было решать сейчас же.　

На каждом предприятии, в каждом учреждении города в те дни царил огромный трудовой и политический подъем. Трудящиеся Харькова, как и всей страны, выражали непреклонную готовность довести войну до полной победы над фашистской Германией. Уже в первых числах июля ежедневно на имя партийных организаций поступали от рабочих, инженерно-технических работников, служащих и студентов тысячи заявлений о зачислении их в ополчение. А сколько харьковчан ушло добровольцами на фронт! Это были люди самых мирных профессий — слесари и токари, каменщики и плотники, инженеры и техники, учителя и библиотекари, кузнецы и связисты, санитарки и медицинские сестры. И в первых рядах патриотов, добровольно ушедших на фронт, было около 10 тысяч коммунистов и комсомольцев.　

Партийные организации разоблачали ложь вражеской пропаганды, создавшей миф о непобедимости гитлеровской армии. Наши агитаторы, докладчики вселяли в народ твердую уверенность в том, что врага ждет на советской земле неминуемая гибель.　

Партийно-политическая работа, проводимая партийными организациями города, дала свои положительные результаты. Трудящиеся Харькова мужали. Горечь временных поражений на фронте стала переноситься стойче. Люди трудились на предприятиях еще более производительно.　

В наиболее тяжелые дни, когда город содрогался от взрывов вражеских бомб, люди уже не бежали в убежища, как при первых бомбежках, а, несмотря на непосредственную опасность, бесстрашно стояли у станков, сознавая, что своим трудом они усиливают мощь социалистической Родины. Лозунг партии «Все для фронта, все для победы!» воплощался в жизнь.　

Вести с фронта были неутешительны. Первая же бомбежка, которой подвергся Харьков 27 июля, показала, что аварийно-восстановительная служба МПВО слабо справляется со своими обязанностями. По решению бюро горкома КП(б)У 28 июля в городе был создан аварийно-восстановительный полк.　

Следуя указаниям ЦК КП(б)У, горком, райкомы партии приступили к формированию истребительных батальонов. Их создавали в каждом районе. Численный состав батальонов был различен. С помощью органов милиции и военкоматов мы в каждом районе сумели вооружить по одному взводу.　

Взводы истребительных батальонов действовали под руководством соответствующих отделений милиции. Ими было задержано несколько десятков шпионов, светосигнальщиков, ракетчиков и распространителей провокационных слухов.　

Харьковская партийная организация проводила огромную работу по обеспечению фронта боевой техникой и по созданию оборонительных сооружений.　

Враг приближался к Харькову. Во время бомбежек рабочие еще не эвакуированных заводов своих рабочих мест не оставляли. На замечание о том, что в данном случае лучше было бы уйти в укрытие, они обычно отвечали: «Фронту нужны танки, можем ли мы отсиживаться в убежище?» Можно было услышать тогда и такую фразу: «Защищая Родину, красноармеец не думает о своей жизни, можем ли иначе поступать мы?»　

В те дни бои шли на ближних подступах к Харькову. 18 октября фашисты подвергли город ожесточенной бомбежке. Бомбили все вокзалы и центр города. Орудийный гул и взрывы бомб не умолкали целый день. 9-я холодногорская больница, которую возглавлял опытный врач А. И. Мещанинов, превратилась в полевой госпиталь, куда попадали легкораненые.　

Утром 19 октября первый секретарь обкома партии А. А. Епишев созвал последнее (до эвакуации обкома и горкома) совещание. Речь его была кратка. Ознакомив нас с обстановкой, он предложил в течение двух дней все изготовленные «ежи» установить в местах, указанных представителем инженерно-саперных войск. Весь громоздкий металлический лом, все пришедшие в негодность автомашины и трамваи надо было немедленно вывезти на основные магистрали города и использовать их для устройства баррикад. Чтобы фашисты не использовали наши заводы как базу для ремонта своей техники, котельные и оставшееся оборудование следовало уничтожить перед уходом из города.　

В течение двух дней город покрылся баррикадами. Но советским войскам и ополченцам пришлось все же Харьков временно оставить.

П. А. УТИН _{Полковник в отставке}
БОЕВЫЕ БУДНИ НАРОДНЫХ ОПОЛЧЕНЦЕВ

БОЕВЫМ ДЕЙСТВИЯМ харьковского народного ополчения непосредственно предшествовала огромная работа по созданию оборонительных сооружений. Их выполняли организованные в дивизии народного ополчения десятки тысяч рабочих, служащих, учащихся Харькова.　

В первых числах июля 1941 года Харьковский горком КП(б)У приступил к формированию народного ополчения. Многие тысячи харьковчан на заводах и других предприятиях, в учреждениях и учебных заведениях добровольно изъявили желание активно помочь в обороне родного города.　

Формирование народного ополчения проводилось в каждом отдельном районе Харькова. В дивизию народного ополчения Дзержинского района, например, входило три полка. Командиром дивизии был назначен полковник запаса Егоров, начальником штаба дивизии — работник райкома партии Бабак. Командование третьим стрелковым полком доверили мне. Формирование дивизии закончилось к середине августа.　

Первоначально обучение бойцов народного ополчения проводили на площади имени Дзержинского и в прилегающем к ней парке. Здесь занимались строевой подготовкой, изучали пулемет, винтовку. Среди ополченцев можно было видеть людей разных профессий, умудренных жизненным опытом и совсем юных.　

18 августа дивизия народного ополчения Дзержинского района была направлена в Зачепиловский район и 20 августа приступила к созданию оборонительных сооружений вокруг Харькова. Дивизия рыла противотанковый ров в районе села Залинейное. Работа была весьма трудоемкой, ведь ширина рва равнялась четырем, а глубина — двум метрам. Охваченные энтузиазмом, соревнуясь между собой, ополченцы работали с утра до позднего вечера, а иногда и ночью, «чтобы никакие танки не прошли». Работа буквально кипела. Этому способствовало и то обстоятельство, что при укомплектовании подразделений строго соблюдался принцип, по которому во взвод, роту, батальон входили ополченцы одного учреждения, цеха, курса и т. п. Люди знали друг друга по совместной работе, в подразделениях оставалась прежняя первичная партийная или комсомольская организация. Это облегчало руководство полком, так как, говоря военным языком, подразделения были крепко сколочены и имели высокую моральную боеспособность.　

Работы было много. По окончании одного участка трассы принимались за другой, чтобы создать на дальних подступах к городу сплошное кольцо противотанковых препятствий. Рвы рылись примитивными орудиями: лопатой, киркой, землю выносили носилками. К тому же с каждым днем осложнялась обстановка. К концу августа изредка появлялся разведывательный самолет противника, который, как правило, безрезультатно обстреливал работающих. Такие «налеты» вносили оживление, еще больше поднимали дух, работа казалась еще более важной и первостепенно необходимой. Но во второй половине сентября обстрелы с самолетов участились, иногда враг даже сбрасывал бомбы — появились раненые и контуженые.　

Сводки Совинформбюро передавали нерадостные вести: фашистские разбойничьи войска перешли Днепр, Красная Армия оставила Киев. Ряды дивизии народного ополчения начали редеть. Люди возвращались на заводы, в учреждения, уходили по вызовам военкоматов — нужно было готовиться к эвакуации оборудования предприятий, к вывозу ценностей. Харьков превращался в угрожаемый район, и эвакуация становилась все интенсивнее. В середине сентября начали эвакуироваться и вузы.　

К октябрю части народного ополчения были стянуты в Харьков, и 2 октября Харьковский горком партии принял решение о создании боевых частей народного ополчения — нескольких полков. Предполагалось, что оставшийся состав дивизий пополнится новыми контингентами. Сначала был создан 1-й Харьковский полк народного ополчения. События заставляли усилить работу по эвакуации, и потому поток добровольцев направляли для выполнения других неотложных дел.　

В начале октября командование Харьковским полком народного ополчения было возложено на тов. Зильпера. Комиссаром полка стал батальонный комиссар запаса тов. Тимец. Начальником штаба полка утвердили меня.　

С 5 по 16 октября Харьковский полк народного ополчения продолжал пополняться добровольцами — рабочими и служащими заводов, организаций и учреждений. Штаб полка помещался в здании Харьковского института советской торговли. В полк было зачислено немало товарищей из аппарата горкома и райкомов партии, правда, потом многих отзывали для выполнения других заданий.　

В середине октября в ряды ополченцев влились 650 бойцов из истребительных батальонов, тогда же Харьковскому полку был передан отряд МПВО — 248 человек. К основному костяку состава полка — 400 бойцам-добровольцам — прибавилось еще около 900 человек.　

Ночью 16 октября 1941 года согласно приказу начальника обороны города полк народного ополчения влился в состав войск, оборонявших Харьков, и занял участок обороны Сокольники — площадь Дзержинского. Ставилась задача — прикрыть Харьков с севера. 1-й батальон был оставлен в распоряжении начальника обороны города. Заняв оборону, полк выставил усиленное боевое охранение, выслал разведку в направлении Дергачей и установил связь с войсками.　

Несколько дней ополченцам не приходилось сталкиваться с противником. Полк продолжал еще формироваться, обучать бойцов, строил и оборудовал огневые точки. Позже на северную окраину Харькова поставили патруль. Основная же часть личного состава участвовала в учениях, на которых отрабатывалась тема: «Контратака роты в случае прорыва противника в район обороны».　

И вот 20 октября по приказанию начальника обороны Харькова 1-й батальон полка занял оборону на восточном склоне Холодной Горы, вдоль железнодорожного полотна, идущего от Кузинского моста к Балашовскому вокзалу. Нужно было прикрыть Полтавское шоссе в случае появления разведывательных групп противника.　

21 октября 38-я армия начала вести тяжелые бои на окраинах Харькова. Власть в городе полностью перешла к начальнику обороны Харьковского узла сопротивления генерал-майору Маршалкову. Полк народного ополчения выделил около половины своего состава для патрулирования по городу с целью поддержания порядка. Одновременно устанавливается связь с полками, которые занимают новые рубежи обороны непосредственно на окраинах города.　

22 октября подразделения 1-го батальона Харьковского полка народного ополчения, находившегося в резерве начальника обороны города, получили новое задание — оборонять станцию Лосево. А 23 октября бои начались непосредственно на улицах города.　

Штаб обороны Харькова получил донесение о том, что противник, использовав многократное превосходство в силах и средствах, несмотря на контратаки советских войск, занял правобережье реки Лопань. Это создало угрозу левому флангу и тылу Харьковского полка народного ополчения. Командир полка Зильпер лично доложил о сложившейся обстановке начальнику обороны города генерал-майору Маршалкову. Задача перед ополченцами осталась прежняя — оборонять участок полка с целью не допустить прорыва противника в город по Белгородскому и Алексеевскому шоссе. Но одновременно полк получил и дополнительную задачу: своими резервными силами занять для обороны участок, передний край которого шел на юг по левому берегу Лопани до Речного переулка и от северной части горсада имени Шевченко до пединститута. Передний край Харьковского полка народного ополчения удлинился.　

Утром 24 октября на правом берегу Лопани появилась большая группа автоматчиков противника, которая вступила в перестрелку с одной из рот полка. По нашим огневым точкам, обнаружившимся в перестрелке, враг открывает сильный минометный огонь. Одновременно противник усиливает огонь по всему переднему краю 216-й стрелковой дивизии, а также и по левому флангу 2-го батальона Харьковского полка. Позже фашистам удается прорвать фронт дивизии, и они группами распространяются по Клочковской улице, к спуску Пассионарии, выходят на Речной переулок во фланг и тыл 9-й роте полка народного ополчения. Попав под огонь с двух сторон и потеряв убитыми и тяжелоранеными 4 человека, подразделения роты отходят на заранее подготовленные для огневых точек позиции у дома Госпрома, на площадь Дзержинского.　

Далее гитлеровцы пытаются форсировать реку Лопань на участке 6-й роты, но огнем двух орудий, временно поддерживавших роту, и сильным огнем пулеметов и винтовок переправа разрушается и накапливание противника приостанавливается.　

Немецкие автоматчики с минометным расчетом продолжают продвигаться по Клочковской улице, угрожая флангу 2-го батальона. Командир 5-й роты тов. Шевцов, чтобы приостановить продвижение по Клочковской улице, повел часть роты в обход прорвавшемуся противнику по Севастопольской улице и улице Водопьянова и контратаковал его. Потеряв 7 человек убитыми и ранеными, враг отошел.　

К десяти часам утра противник, просочившись через южную часть городского сада имени Шевченко, стал вести минометный огонь во фланг 9-й роты, а отдельные группы разведчиков прорвались к Театральной площади и открыли огонь по автомашине, перевозившей комендантский взвод полка для оборудования в одном из зданий запасного командного пункта.　

После того как фашистам удалось прорвать оборонительную полосу 216-й стрелковой дивизии, 9-й роте ополчения, находившейся в районе площади Дзержинского, пришлось вести огонь в направлении юга и юго-запада. Левый фланг 2-го батальона занял круговую оборону и вел огонь но противнику, остановившемуся вдоль левого берега реки Лопань. 4-му батальону было приказано две свои роты направить в распоряжение командира полка.　

Эти роты обходным маневром и одновременным лобовым ударом неожиданно контратаковали гитлеровцев на площади Дзержинского и заняли ее. Противник обрушил на ополченцев сильный огонь из автоматов и минометов со стороны улиц Сумской и Бассейной. Уничтожив часть автоматчиков, действовавших с тыла, и не давая немцам дальше продвигаться с улицы Сумской, командир роты тов. Туполь выслал разведку для установления связи с подразделениями, которые вели бой в районе Журавлевки. Две роты этого батальона продолжали вести бой также в сложной обстановке: противник продолжал накапливаться на улицах Сумской и Пушкинской. Часть подразделений с боем начала отходить в направлении Журавлевки. В районе Рашкиной дачи было уничтожено несколько автоматчиков, просочившихся в наш тыл. Здесь необходимо отметить умелые действия комсомольца Фомиченко. Юноша метким огнем из винтовки уничтожил двух фашистов.　

Тем временем усилился минометный огонь немцев со стороны реки Лопань и огонь автоматчиков со стороны улицы XIV Съезда Советов. Большая группа разведчиков противника вела обстрел из городского парка. В сложившейся обстановке Харьковский полк народного ополчения переносит командный пункт в здание института инженеров железнодорожного транспорта.　

Фашисты не унимаются. Наступая из леса, северо-западнее Алексеевки, силою не менее двух батальонов пехоты при поддержке артиллерии, противник обрушивается на подразделения　

го батальона, которые, упорно обороняясь, вели огонь в трех направлениях. Части 212-й стрелковой дивизии под напором врага стали отходить, гитлеровцам удалось занять западную опушку Лесопарка (у дома лесника).　

К трем часам дня 24 октября положение подразделений Харьковского полка народного ополчения было следующим. 2-й батальон занимал круговую оборону и упорно отбивал атаки противника. 3-й батальон, прикрывая отход частей 216-й стрелковой дивизии, занимал (фронтом на запад) район обороны по левому берегу реки Харьков — от Харьковского моста до пл. Фейербаха. 4-й батальон в районе Рашкиной дачи несколько　раз контратаковал противника в северном направлении, помогая своими активными действиями 2-му батальону выйти из окружения.　

Спустя два часа командиру 2-го батальона тов. Титову поступило распоряжение от штаба 212-й дивизии прикрыть отход частей дивизии, для чего занять оборону в районе Черкасские Тишки — Циркуны — Русские Тишки. Батальон под сильным огнем врага отходит на север и, сообразуясь с обстановкой, занимает рубеж обороны в двух километрах юго-восточнее Малой Даниловки и до утра 25 октября сдерживает натиск противника, прикрывая отход частей 212-й дивизии по дороге Большая Даниловка — Терновая.　

Почти в это же время 3-й батальон, ведя огневой бой с противником в районе Харьковский мост — площадь Фейербаха, успешно отражал настойчивые попытки врага прорваться через мост.　

К 6 часам вечера на командный пункт Харьковского полка сообщили, что наши войска, получив новый район обороны, отступили и что Харьковский мост будет сейчас взорван. Тогда 3-й батальон вместе с подразделениями 4-го батальона отошел по направлению к Сабуровой даче. Там оборудовали и КП полка. Сюда же пытались просочиться мелкие группы немецких автоматчиков, но были уничтожены комендантским взводом полка.　

Всю ночь с 24 на 25 и весь день 25 октября от разведчиков-ополченцев непрерывно поступали сведения о появлении и движении по городу танков и артиллерии врага. Разведка, возглавляемая тов. Шевченко, вела не только наблюдение, но и часто внезапно открывала огонь по живой силе противника и наносила ему потери. В одной из стычек наши разведчики захватили пленного.　

К середине ночи 25 октября все подразделения полка стали сосредотачиваться в районе хутора Немышля. Здесь они получили задание прикрывать отход частей 216-й дивизии. Одновременно нам сообщили, что командующий 38-й армии приказал Харьковскому гарнизону оставить город и занять новый рубеж обороны.　

26 октября нашему полку было приказано сосредоточиться в районе Большая Бабка.　

К рассказу о боевых действиях полка следует добавить, что обстановка в течение 24 и 25 октября непрерывно изменялась. Многие подразделения на всем участке обороны действовали самостоятельно, отдельными группами, и в донесениях командиров батальонов эти действия часто не отражались. Тогда еще не было опыта боевых действий в больших городах. Между тем известно, что бой в степи совсем не то, что бой в городе.　

Безусловно, скупые выдержки боевых донесений не отражали глубоких переживаний людей, становление человека-бойца. А ведь подавляющая часть состава полка в первую военную осень получила боевое крещение.　

В моей памяти сохранились яркие картины боевых патриотических дел, мужественной стойкости ополченцев.　

Вспоминается, как 23 октября приходилось ставить задачу трем разведчикам и они беспокойно задавали вопросы о том, что же известно мне о противнике. И вот поздно ночью стоят перед нами два вернувшихся разведчика. Внимательно слушает их комиссар. Командир полка подробно расспрашивает, а я стараюсь представить себе обстановку, записываю названия улиц, по которым они шли. Вот они переходят железнодорожное полотно, насторожились, услышав шум мотора (не то трактора, не то танка). Вот проходят дворами и неожиданно для себя попадают на улицу. В одном конце небольшого квартала стоит огромный танк, около него силуэты курящих людей, мелькают блики карманных фонариков, а на противоположном конце улицы появляется из-за угла и быстро идет по мостовой группа людей. Разведчики хотят перебежать улицу — там, напротив, они видят хорошее укрытие — полуразрушенный дом. Но с обеих сторон вдруг доносятся выкрики на ломаном русском языке: «Стой, руки вверх!»　

«Стой на мостовой! — слышен напряженный полушепот разведчика Николая. — Они друг против друга, — стрелять не будут. Снимай кольцо, бросай подальше вправо, а я влево! Ложись, прячь голову!»　

И внезапный ослепляющий свет и гул взрыва трех гранат…　

Волнуясь, перебивая друг друга, разведчики рассказывают дальше о том, как в голове все зазвенело от взрыва, как под оглушающий треск автоматов метнулись они во двор, как потом переползали под свист пуль железнодорожную насыпь и вернулись теми же улицами. Выслушав двух разведчиков, командир полка предложил подождать до утра. А что расскажет третий? Тот вернулся рано утром. Усталое бледное лицо. Рука забинтована. Перевязка сделана добротно, умелыми руками. Осколок гранаты, повредивший правую руку, удален. Говорит быстро, волнуется, чувствуешь, как глубоко пережит им вчерашний вечер.　

Разведчик рассказывает о том, как налетевшая ударная волна, когда он уже ложился на землю, чуть не вышибла из рук винтовку, обрушилась на голову, ударила в лицо, прервала дыхание. И одновременно — в руке острая боль, звенящий шум в ушах, в голове. Молниеносно мелькает в сознании — встать, скорее бежать за товарищами.　

Рассказ его полностью совпадает с уже известным нам ходом стычки. Несмотря на ранение, он настойчиво просит не направлять его в обоз. Но комиссар полка Тимец убеждает разведчика, что он нужен там, что ему под силу повести такую воспитательную работу, которая неизбежно укрепит стойкость ополченцев-хозяйственников.　

…Полдень 24 октября. На площади Дзержинского падают мины, их осколки оставляют глубокие царапины на облицовке фасадов зданий. Разбитые окна тупо смотрят на пустую площадь. Вот уже который день продолжает дымиться Дом проектов.　

Противник занял часть территории от Дома проектов до Госпрома и ведет огонь в направлении здания обкома КП(б)У. Под обстрелом часть Сумской улицы. 4-му батальону дано задание контратаковать и освободить площадь Дзержинского. Кажется, легко это сделать — противник боится громадного пространства молчащей площади, еще не занимает зияющих пустот зданий. Но нет, это трудная задача. Осколки мин падают повсюду. Нигде нет укрытия. Свистящие пули все время носятся над площадью.　

Подойдя по Сумской к зданию обкома, ополченцы батальона делятся на две группы. Одна быстро, но все же с двумя передышками, перебегает к ветеринарному институту.　

Вторая группа батальона идет в обход Госпрома. Она должна атаковать врага через тот проезд Госпрома, который ближе к Дому проектов. Для ручных пулеметов — их было только два — много дела! Один пулеметчик через окно второго этажа Военно-хозяйственной академии должен бить по врагу у Дома проектов и по выходу из горсада, другой — вести огонь по противнику из здания Госпрома.　

Разведчиков-фашистов с автоматами можно было ожидать отовсюду. Но тогда в большом городе их обнаружить было не трудно. Один фашист крадется вперед, другой прикрывает его огнем — бьет по окнам, по воротам, по фасадам, туда, где что-то ему померещится. Найдя какое-нибудь укрытие, гитлеровские разведчики не только ведут наблюдение, но время от времени короткими очередями подбадривают себя — жутко им среди огромных молчаливых громад зданий, неведомых и коварных. И автоматные очереди были слышны отовсюду, они выдавали врага, по направлению стрельбы можно было определить и место, откуда ведется огонь.　

Продолжу рассказ о наших действиях. Спешили бойцы, обходя здания. У одного ручного пулемета командир зорко наблюдает за первой группой ополченцев, продвигающейся по площади вдоль стен ветеринарного института. А у второго пулемета другой командир ждет появления у проезда Госпрома своей роты, совершающей обход. Вот он видит сигнал — рота готова к атаке. Но еще никто не смеет открывать огня.　

Бойцы первой группы совсем открыты, а мины продолжают методично падать: на Сумскую, у здания обкома и ближе. Ополченцы прижимаются к стенам, к асфальту.　

Все ждут, когда первая группа выйдет к заданному месту. Вот они, наконец, у цели. Сигнал! Неожиданный ураганный огонь пулеметов прижимает автоматчиков противника, рассеивает расчет миномета. И вслед, тут же, раздаются частые взрывы ручных гранат.　

Немногим гитлеровцам удалось отойти, прячась за здания…　

Потом ночью разбирали этот бой в подразделениях полка комбриг Зильпер и батальонный комиссар Тимец. Мне был передан список людей для представления к награде. Помню, как тов. Тимец сказал: «А я вот никогда не думал, что так отважно будет вести себя в бою тов. Рузин. Такой незаметный, чисто штатский политработник, а как проявил себя в бою».　

К полудню 26 октября обоз батальона начал вытягиваться по Старосалтовскому шоссе. Бездорожье, невылазная грязь. А к тому же и автоматчики противника обстреливали подводы, выводили из строя лошадей. Положение было тяжелое. Много имущества бросили либо уничтожили.　

1-й батальон Харьковского полка народного ополчения находился в непосредственном распоряжении начальника обороны Харькова генерал-майора Маршалкова и также последним оставил Харьков. На вооружении 1-го батальона (помимо вооружения общего для всего полка — винтовок, гранат, ручных пулеметов) были две танкетки и бронемашина, отремонтированные, вернее сделанные из лома, рабочими ХПЗ и ХТЗ. После окончания эвакуации и отхода войсковых частей гарнизона командир 1-го батальона Кирсанов, раненный осколком в руку, получил распоряжение начальника штаба обороны города отходить по шоссе в Чугуев. Одновременно отошли подразделения батальона, оборонявшие Лосево.　

В последующие дни значительная часть личного состава 1-го батальона, сосредоточенного в Купянске, по распоряжению Харьковского обкома КП(б)У была направлена по месту прежней работы. Товарищи выехали на эвакуированные в тыл заводы.　

В Большой Бабке командир 216-й стрелковой дивизии усиливает свой 647-й полк, вливая в него 4-й батальон харьковских ополченцев. И наши товарищи с ходу вступают в бой, успешно сдерживают противника, который стремится захватить переправу через реку Бабка.　

27 октября 1941 года по приказу командующего 38-й армией Харьковский полк народного ополчения вышел из боя и проследовал через Хотомлю, Подсреднее и Великий Бурлук. Затем поступило распоряжение штаба Юго-Западного фронта сосредоточиться в Валуйках и расформироваться для направления личного состава полка в тыл по местам эвакуации предприятий, где ранее работали ополченцы. Каждому из нас было выдано удостоверение, что он принимал участие в боях по обороне Харькова.　

Командование и штаб полка рассмотрели рапорты командиров рот и батальонов о представлении ополченцев к наградам. Приказом командования Юго-Западного фронта красноармейцы-ополченцы Григорий Семенович Агафонов, Григорий Якубович Швец, Алексей Андреевич Шевченко были награждены за оборону Харькова медалями «За боевые заслуги». Медалью «За отвагу» были отмечены боевые дела командно-политического состава Харьковского полка народного ополчения. Ею награждались Иосиф Григорьевич Рузин, Карл Оттович Туполь, Андрей Семенович Шевцов и др.　

Воспитательная, партийно-политическая работа в полку проводилась непрерывно, вплоть до окончания боев 27 октября. Боевая задача доводилась буквально до каждого бойца. Каждый ополченец глубоко понимал свой долг — оборонять родной город до тех пор, пока не будет завершена эвакуация и не поступит приказ об отходе.　

Беседы, партийные и комсомольские собрания приходилось проводить в трудных условиях. Особенно широко практиковались в те дни групповые беседы. Их проводили не только политруки и комиссары батальонов. Члены и кандидаты партии, комсомольцы, часто по собственной инициативе, после каждой боевой стычки организовывали беседы с ополченцами. Здесь разбирали ход боя, говорили о том, кто и как вел себя, шла речь и о задаче полка, и о трудностях сегодняшнего дня. Почти в каждой беседе говорилось о призыве ЦК партии — измотать, ослабить войска противника, выиграть время для накопления сил Красной Армии.　

Показывая образцы мужества и героизма в бою, проводя большую массово-политическую работу среди личного состава, коммунисты и комсомольцы укрепляли свою авангардную роль, значение которой трудно было переоценить в то тяжелое время.