В чужом теле (СИ)

Глава 2

Утро встретило меня дикой головной болью, отдающей в виски. Казалось, каждая клеточка моего тела горит от этой нескончаемой агонии. Не было сил даже открыть глаза, не то, чтобы встать. Почему же так больно? Словно я попала асфальтоукладывающий каток, а не мирно отмечала свой день рождения в клубе. Да уж! Никогда не ходила по таким местам, так не стоило и начинать. А сейчас еще нужно встать на работу, иначе мама сама отправится меня будить. Она ни слова не скажет о ночной гулянке, промолчит, что никогда не позволяла себе подобного, и, скорее всего, грустно вздохнет, что не может дать мне другого будущего престижного института, безбашенной молодости вороха различных нарядов. Вместо этого я должна заботиться о семье, хотя, на мамин взгляд, мне пора уже подумать о своей. Но могла ли я бросить родных на произвол судьбы, отлично зная, как плачет ночами мама от безысходности, зная, что они скандалят с отцом из-за вечной нехватки денег, из-за того, что ему приходится вспахивать на нескольких работах. Он винит маму еще и потому, что именно она хотела второго ребенка, в том что малыш родился с пороком сердца, а врачи не увидели это вовремя. Утром я обнимала ее, и говорила, что ничего, все лечится, и Ваня обязательно выздоровеет.

Я продолжаю лежать и все еще жду, когда прозвенит будильник. На завтрак меня, как всегда ждет овсянка. И не потому, что это полезно, хоть мама в который раз и заверит в этом. Просто так овсянка одна из самых дешевых круп, а нам, как никогда, нужно экономить, после того как, она потеряла работу. Хотя экономить нам нужно всегда. Чтобы хоть как-нибудь сводить концы с концами, чтобы накопить на вожделенную и так жизненно необходимую для Вани операцию. А ведь время стремительно утекает, и мы можем не успеть, мой брат просто может не дожить, до того как, получится накопить нужную сумму, и накопим ли мы ее с этими вечными долгами. А ведь и цена на саму операцию может возрасти. Это мысль приводит меня в отчаяние, хоть я и понимаю, что нужно стараться об этом не думать. Мы найдем деньги, мама обязательно устроится куда-нибудь устроиться работать, да и я что-нибудь придумаю.

Слишком свежи были в памяти воспоминания о последнем приступе, бледный, весь в поту шестилетний Ваня, вцепившейся ледяной рукой в мою руку, и пытающийся нормально дышать и унять слезы. Его голос звучал совсем тихо, когда он спрашивал меня умрет ли он. В его возрасте дети не должны думать о смерти, не то, чтобы так близко к ней подступать. В его возрасте дети должны веселиться, бегать целыми днями на улице, играть в мяч, кататься на горке, а не тихо смотреть на все из окна, прекрасно зная в свои шесть лет, что то, что для какого обычная жизнь для него запретный плод. Подобная активность попросту убьёт его. Только операция подарит ему нормальную жизнь. Я отлично понимала, что кроме членов семьи маленькому Ване надеяться не на кого.

Мы обращались уже в благотворительный фонд, только толку от этого не было, лишь одни проблемы. Нет, деньги собрали, но вот только один из организаторов этого фонда попросту удрал с ними куда-то за границу, поэтому оставалось надеяться только на себя.

Время шло, но будить меня никто не торопился, ни мама, ни Ваня, который сейчас не ходил в детский сад, пока она была дома. Ни к чему тратить деньги на садик, пока она не найдет работу. Быть может, мои родные уже решили, что я давно встала и ушла на работу? Что ж пора вставать.

Я только успела об этом подумать, как почувствовала, на себе чью-то руку, открыла глаза и тут же застыла едва сдержав крик, рядом со мной спал мужчина, незнакомый мне мужчина, который по-хозяйски обнимал меня. Каким-то чудом, я все-таки смогла вырваться из его захвата, который я раньше приняла за объятия, и он перекатился на другую половину кровати, непривычно огромной кровати. И только сейчас мне бросились в глаза голубые обои, и я, наконец, огляделась, и мое затуманенное алкоголем сознание возвестило, что ко всему прочему, я еще и очутилась черти где. Хотя, с другой стороны, это лучше, чем я бы оказалась дома, я никак не могла оторвать взгляд от красноречиво разбросанного на полу белья и одежды, слишком ясно свидетельствующих о том как прошла эта ночь. Впрочем, я бы и без этого смогла догадаться. Похоже, я подцепила его в клубе и, к своему ужасу, осознала, что даже имени его не помню.

Хотя, с другой стороны, это лучше, чем я бы оказалась дома, я никак не могла оторвать взгляд от красноречиво разбросанного на полу белья и одежды, слишком ясно свидетельствующих о том как прошла эта ночь. Впрочем, я бы и без этого смогла догадаться. Похоже, я подцепила его в клубе и, к своему ужасу, осознала, что даже имени его не помню. И это мой первый мужчина?! Происходящее напоминало катастрофу, я, конечно, никогда не мечтала о какой-то великой любви, слишком хорошо знала, что она бывает только в книжках, но никогда не думала, что все будет так.

Нужно было побыстрее отсюда убраться, поскорее забыть все это как страшный сон. Тем более мне нужно спешить на работу, я наверняка уже опаздывала. Вот думала бы я о работе вчера, глядишь тут не оказалась, и, вообще, нечего было ходить по клубам, когда в семье такие проблемы.

Я поднялась с кровати, чувствуя при этом себя как-то странно. Словно слабый ток прошел по всему телу, вновь и вновь отдавая в виски. Хотя, чего я хотела? Это ж надо напиться до такой степени, чтобы не помнить, где ночевала и с кем. Нужно поскорее найти свою одежду, и поскорее убраться из этого кошмара. Вот тут-то меня поджидал первой неприятный сюрприз, среди разбросанной на полу одежды моей не нашлось, я уже подумывала поискать, ее в другой комнате. Как вдруг краем глаза увидела свое отражение в огромном зеркале над деревянным резным комодом, и едва сдержала крик.

Нет, там не было никаких последствий вчерашней бессонной безбашенной ночи. Впрочем, на счет безбашенности я могла лишь только догадываться. Ибо плохо помнила, что произошло после того, как мы с девочками зашли в клуб.

С лицом было все отлично, даже слишком, вот только оно никак не походило на мое, и в этом и была проблема. Огромные васильковые глаза, смотревшие на меня с легким удивлением, высокие скулы, острый подбородок, кожа без единого изъяна. Это лицо я знала, столько раз видела в журналах, лицо Леры Литвински, той самой модели, о которой я думала вчера.

Посмотрела на руки, и только сейчас заметила, длинные идеальной формы ногти покрыты розовым лаком. И как я его раньше не заметила? Мне как медсестре подобное запрещено, только прозрачный лак. Провела рукой по длинным, по самую поясницу волосам, затянутым в высокий хвост, так непохожим на мой мишенный хвостик, напоминающий больше солому.

Коснулась слегка выступающих ключиц, в полном неверии дотронулась до абсолютно плоского, немного впалого живота. Все казалось таким реальным. Но так не бывает настойчиво пульсировало у меня в голове. Это что сон? Не успев обдумать мысль, как зазвонил телефон. Песня звучала настойчиво и громко, и, конечно же, разбудила моего… любовника?!

— Лера! Черт возьми… ответь, наконец! — прозвучал голос из-за спины.

Но этот голос был мне знаком. Его обладателя я видела вживую лишь однажды, но запомнила точно на всю жизнь. На кровати лежал тот самый мужчина, который угрожал нашему заведующему всего сутки назад. Тот самый мужчина, которого лучше не злить.

— Лера, да возьми, наконец, трубку!

Наверное, если бы этот голос действительно принадлежал мужчине, которого я встретила в жизни впервые, я бы набралась храбрости: и сказала, что я никакая не Лера, и попыталась хоть что-то объяснить, но этому человеку не нужны мои объяснения лишь подчинение.

Дрожащими пальцами, я потянулась к телефону, и взяла его с такой осторожностью, будто он был живой гадюкой. На дисплее какой-то очередной версии айфона высветилось «менеджер Аня». Затаив дыхание, я все-таки провела пальцем по экрану, чтобы принять звонок.

— Лера, где ты пропадаешь? — собеседница была настолько зла, что даже не стала здороваться. — Ты должна была уже приехать как десять минут назад. — Или думаешь поучаствовала в нескольких заграничных показах и звезда?

— Что молчишь? — не успокаивалась она. — В клубе всю ночь прохлаждалась? — Чтобы через полчаса была здесь. Не слышу ответа.

— Эээ… Буду, — тихо произнесла я, только потому, что нужно было что-то ответить. Собственный голос показался незнакомым, каким-то низким грудным, так непохожим на собственный.

— Все? — мягко спросил мужчина. — Может быть, вернешься в постель? Иди ко мне, милая.

Я чуть не выронила из рук телефон.

Я чуть не выронила телефон из рук, и с ужасом посмотрела на него, чувствуя, как предательски задрожали колени. Вот сейчас я готова была готова на все что угодно: бежать изо всех сил, кричать, что не Лера, все что угодно, чтобы не приближаться к нему.

— Не хочешь? — он удивленно изогнул бровь, как будто это было самое большое удивление в его жизни. Еще бы накаченный и мускулистый, он выглядел как девичья мечта, но это не уменьшало мой ужас от подобного предположения. Этого мужчину я не знала, и честно говоря после короткой встречи в больницы не хотела узнавать.

Светлые глаза внимательно смотрели на меня, изучая и анализируя. Он догадывается, не может не догадаться, что здесь что-то не так.

Я почувствовала ком в горле, на меня накатывала паника, но я все же заставила себя выдавить:

— Не могу. Я уже опаздываю. Нужное ехать.

Последнее казалось самым правильным решением. Нужно поскорее покинуть квартиру, найти Леру, а не стоять здесь столбом перед незнакомым мужчиной.

— Ах, да репетиция показа, — сказал он, явно много зная о ее делах. Ну конечно, в последнем, прочитанном мною интервью Лера говорила, что-то об откладывающейся свадьбе и женихе. Конечно, это был он. Вот только я никак не могла вспомнить его имя.

— Я тебя отвезу.

А вот это в мои планы не входило.

— Я сама.

В голове стучала только одна мысль поскорее убраться от него подальше.

— Ты уже сама доездилась. Теперь машину в ремонт сдавать. Я отвезу.

Он встал с кровати, и сделал по направлению ко мне шаг. Всего лишь один шаг, который заставил меня обратиться в бегство:

— Я в ванную, — сказала я, пулей вылетев в коридор, лишь закрыв за собой дверь. Сердце бешено колотилось о ребра, единственное желание, которое у меня было, это поскорее покинуть эту квартиру, однако, выходить на улицу в трусах и футболке было точно не самым правильным выбором. И это мне еще нужно сказать спасибо Лере за ее привычку спать хоть в какой-нибудь одежде. Оставалось только мечтательно бросить взгляд на входную дверь и пойти искать ванную комнату. Квартира была поразительно огромной, в особенности по сравнению с нашей хрущевкой, и здесь легко можно было заблудиться, поэтому ванную я нашла с третьей попытки, перед этим заглянув, в гостиную и в мини-спортзал, и что-то, напоминающее кабинет. К счастью, ухажер Леры этого не видел, иначе бы явно понял неладное.

Найдя, наконец, нужную комнату, я тут закрылась на защелку, страх никак не отпускал меня, нужно было хоть чуть-чуть успокоиться. Но из зеркала на меня по-прежнему смотрело чужое пусть и прекрасное лицо, лицо испуганной Леры. Как, вообще, могло такое случиться? И, самое главное, что теперь делать?

Чтобы хоть чуть немного дрожь, сделала глоток воды прямо из-под крана, чтобы хоть как-то успокоиться, слегка ополоснула лицо, холодная вода бодрила, и заставляла чувствовать себя лучше. Ничего страшного, если жених Леры меня подвезет, не будет же он меня до самой двери провожать, а оттуда уже доберусь до дома на общественном транспорте. Кстати, о доме…

Если я очутилась здесь, значит, Лера проснулась у меня дома. В комнате, которую мы делим с братом. Я с ужасом представила, как наверно испугался Ваня, когда она в моем теле, сказала, что я не его сестра. А ведь ему нельзя нервничать, нельзя переживать, это может ускорить наступление очередного приступа. К счастью, я прихватила с собой телефон.

Я быстро набрала собственный номер, приготовилась услышать собственный голос, должна же она ответить, у нее же не меньше меня вопросов. Но после многочисленных гудков я услышала лишь, абонент не отвечает. Тогда я набрала маме, но она тоже не взяла трубку. Скорей всего она занята. Вряд ли Лера также спокойно отреагировала на подобную перемену, это я очутилась в теле модели в шикарной квартире, наверняка девушка закатит истерику, если уже не закатила, а бедные перепуганные, Ваня с мамой будут на это смотреть. Я уже хотела выйти из ванной, как вспомнила про работу. Все— аки стоит предупредить, что меня сегодня не будет, если я ее потеряю для моей семьи это будет ударом похлеще, чем творящаяся чертовщина.

В этот раз мне повезло, трубку взяли достаточно быстро:

— Хирургическое отделение, — услышала я знакомый голос Даши, с которой у меня сегодня и должна была состояться смена.

— Алена Сотникова сегодня на работу не придет, — сказала я, ожидая каких-то вопросов. Например, что она удивится, почему не позвонила я сама или моя мать, ее Даша тоже знала, или хотя бы поинтересуется сама. Но девушка лишь проронила:

— Уже знаем.

Наверно, мама поняв неладное, уже позвонила на работу. Вот только что-то было в ее словах, что-то грустное и покорное судьбе. Но мне некогда было заострять на этом внимание. Даша вполне могла просто расстроиться, что ей сегодня придется работать в одиночку, если Марина Игоревна не найдет мне подмену.

Как только я положила трубку, то услышала из коридора:

— Ты там скоро любимая?

— Да милый, — ответила я. Голос звучал фальшиво, но жених Леры ничего не заметил, осталось только поездку продержаться.

Я вновь вернулась в спальню Леры, открыла в поисках одежды огромный платяной шкаф, занимающий всю стену, и застыла, как завороженная. Столько нарядов, различных платьев комбинезонов сумок, наверняка часть вещей была привезена из-за границы. Не удержалась и провела рукой по легкой гладкой ткани платья из алого шелка. Почему-то в голову пришла мысль. Наверно за те деньги, которые можно выручить за это платье, может, хватит, чтобы купить месячный запас лекарств для брата, а то и еще останется. Впрочем, я тут же ее прогнала, чужого мне точно не надо, ничего хорошего оно не приносит. Из всех многочисленных вещей Леры, я решила выбрать, что-то более неброское и недорогое и легкое, все-таки мне предстояла поездка в общественном транспорте в самое пекло Мой взгляд попадает на легкий летний голубой комбинезон, из летящей хлопковой ткани, украшенный белый кружевом. Очень красивая, но в то же время простая вещь, мягкая приятная телу ткань. Что ж пора ехать, я, итак, долго провозилась с выбором одежды. Уж лучше не заставлять «жениха» ждать.

— Ты уже все?

— Да.

Кажется, он вовсе не считает, что я слишком долго собиралась?! И даже немного изумлен моим скорым появлением.

— И краситься не будешь?

Я лишь покачала головой и вижу все еще большое удивление в его глазах, прикусила губу, ибо допустила ошибку. Ибо во всех интервью Лера Литвински говорила, что ни за что и никогда не выйдет без косметики, и я об этом прекрасно знала. Вот только я не умела краситься. Да и учитывая огромную различных баночек и тюбиков с иностранными этикетками, понимала, что сейчас не время начинать, и банально не смогу разобраться с этим богатством, не то что повторить обычный макияж Леры.

Мужчина промолчал, и мы направились к выходу из квартиры. Я попыталась открыть дверь, но ключ никак не хотел поворачиваться в замочной скважине. Провозившись с минуту, я повернулась к своему сопровождающему.

— Ключ заел.

— Дай, я попробую.

И он без труда открыл дверь, и в очередной раз с удивлением посмотрел на меня.

— С тобой все нормально? — Он казался действительно обеспокоенным. Сейчас его голос казался совсем другим, нисколечко непохожим на тот, что я слышала в больнице.

Я лишь пожала плечами. Нормального в моей ситуации было ничего, но жениху Леры незачем было об этом знать.

Путь до автомобиля мы проделали в полном молчании, что меня полностью устраивало. Я старалась не отставать от моего сопровождавшего, из-за чего толком не получилось рассмотреть незнакомый для себя район. Мужчина открыл для меня переднюю дверь, и я села в автомобиль, и через несколько мгновений автомобиль уже выруливал с парковки, а жених Леры положил мне руку на колено, отчего я тут же вздрогнула. К моему счастью, он истолковал ситуацию по-своему.

— Лера, ты все еще обижена за вчерашнее? — спросил он, когда автомобиль выехал на оживленную трассу.

Еще бы знать, что именно было у них вчера, но все-таки выбрала самый безопасный ответ:

— Нет.

Однако мой собеседник в искренность ответа ни грамма не поверил и истолковал все по-своему:

— Мы все сделали правильно Лера. Другого выхода не было.

Я напряглась и уже хотела спросить, что именно сделали, но тут же прикусила язык, это меня не касается. Вот только меня не покидало чувство, что чтобы это ни было, вряд ли оно подпадало в разряд правильного или хотя бы законного.

— Но все-таки завязывай с этими клубами. Ни к чему хорошему это не приведет, — сказал он, явно поморщившись.

Получается, Лера тоже вчера была в ночном клубе, и мы с ней пересеклись? Я упорно пыталась вспомнить, что же произошло ночью, но ничего после прохождения фейсконтроля не помнила, а попытка хоть как-то убрать эту завесу отдалась лишь приступом головной боли в висках, от которого я тут же поморщилась.

— К сожалению, сегодняшний поход в ресторан отменяется.

Он сказал это так, как будто я действительно могла обидеться. Хотя, кто знает, может быть Лера и могла. — Мне нужно уехать по делам дня на два.

Я лишь пожала плечами, не зная, что на это сказать. К моему облегчению, мы уже прибыли к месту назначения, красивому зданию с лепными колоннами, на котором я увидела надпись из золотых букв «Гостиный двор».

— Удачи!

Я уже собралась сама выйти из машины, как меня почувствовала чужое горячее дыхание, рука мужчины легла мне талию, а его губы впились в мои, жадно и ненасытно, подавляя любое сопротивление, и только через несколько мгновений я смогла обрести над собой контроль и отстраниться.

— Мне пора.

Сердце бешено стучало, я чувствовала, как краснеют щеки, поэтому быстро ринулась из прохладного охлажденного салона хэтчбека, в московскую жару.

Автомобиль уже скрылся из виду, но я все еще чувствовала вкус чужих губ, ощущала его терпкий запах своей коже, и никак не могла отойти от произошедшего. В моей жизни не было таких поцелуев, меня никогда не целовали так, как этот чужой мне мужчина. Провела рукой попытке стереть вкус его губ. Я все еще чувствовала мандраж по всему телу.

Нужно скорее выдвигаться к ближайшей общественной остановке. Но только развернулась, то меня окликнули.

— Лера!

Не успела.