В мире незримого

Читателю всегда интересно знать конечные результаты научного поиска, но еще более интересно познакомиться с замыслами ученых, заглянуть в их творческую лабораторию. Какими путями шли прославленные «охотники за микробами», когда они ставили перед собой задачи укротить жестокий «нрав» грозных невидимок, покорить и «приручить» их, сделать из злейших врагов человека больших друзей? Не легко было превратить возбудителей чумы, холеры, туляремии, бруцеллеза, сыпного тифа, бешенства, полиомиелита, кори в помощников для борьбы с этими ужасными болезнями, уносившими бесчисленное множество человеческих жизней.

В этой отрасли медицины трудился ряд поколений микробиологов, вирусологов и иммунологов. По высказыванию великого физиолога И. П. Павлова, метод определяет прогресс науки. Эти слова как нельзя лучше относятся к тому пути, которым шли ученые, изучая жизнедеятельность микроорганизмов. Задачи микробиологов, вирусологов, иммунологов, инфекционистов и эпидемиологов были необычайно широкими. По словам И. И. Мечникова, вопрос об иммунитете, или невосприимчивости, к инфекционным болезням касается всех отраслей практической медицины.

Как ни разнообразен круг вопросов, изучению которых посвятили себя микробиологи и иммунологи, все они преследовали одну цель: победу над извечными бедствиями человечества — болезнями. Отправимся в увлекательное путешествие по страницам микробиологии, вирусологии и иммунологии, познакомимся с учеными, их идеями и открытиями, научное и практическое значение которых трудно переоценить. Благодаря созданию вакцин они спасли миллионы человеческих жизней на земном шаре.

Из истории создания вакцины против оспы

Начиная наш рассказ о борьбе с одним из величайших бедствий человечества — оспой, вспомним, что в апреле 1974 г. исполнилось 55 лет со дня подписания В. И. Лениным декрета Совета Народных Комиссаров об обязательном оспопрививании в нашей стране. Это историческая дата, с которой началось победное наступление на одну из жесточайших эпидемических болезней. Помогли социальные преобразования, рожденные Великой Октябрьской социалистической революцией, а средством для борьбы была широкая массовая бесплатная вакцинация (прививки) против этой болезни.

Много веков человечество знало страшные эпидемии оспы. Миллионы людей гибли от этой болезни, а многих из «благополучно» перенесших оспу ждала слепота как тяжелое осложнение после этой болезни. Люди с обезображенными, изрытыми оспенными знаками лицами встречались очень часто. Эпидемии оспы были иногда столь массовыми и опустошительными, что во многих городах и селах почти не оставалось населения, а оставшиеся в живых люди в страхе разбегались.

Сохранился рассказ древнего историка Курциуса об оспе, уничтожившей воинов Александра Македонского, которые возвращались из завоеванной Индии. Во время эпидемий оспа поражала молодых и старых, простолюдина и владыку. Зараза проникала в хижину бедняка и во дворцы царей. От оспы умерли русский император Петр II, австрийский император Иосиф, короли Франции Людовик XIV и XV, король Нидерландов Вильгельм II Оранский, королева Англии Анна.

Ярко и образно выразил ужас народов перед оспой другой древний историк Тебезиус. Он писал, что никакой народ, никакая раса, никакое звание, никакой темперамент, ни возраст, ни пол не щадились оспой. Все трепетало перед ней.

Даже в XVIII в. в Европе заболевания оспой были столь массовыми, что ежегодно погибало около 6,5 млн. человек.

Натуральная оспа отличается чрезвычайно высокой заразительностью. Заразны почти все выделения больного — мокрота, капельки слизи, выбрасываемые из зева и полости рта при кашле, чихании, крике. Заразны моча и кал. Постель, белье, одежда и другие предметы домашнего обихода очень долго сохраняют вирус оспы особенно в сухом состоянии. Таким образом, заражение происходит либо непосредственно от больного, либо косвенным путем, через зараженные предметы и вещи. Возбудитель оспы проникает в организм человека через верхние дыхательные пути, т. е. через слизистую оболочку носоглотки воздушно-капельным или воздушно-пылевым путем. Заражение может произойти и через кожу. Это как бы «входные ворота» инфекции, через которые возбудитель устремляется в организм. Дальше вирус оспы проникает в кровь и током крови разносится по организму. Особенно интенсивно вирус размножается в костном мозге и печени, отсюда опять попадает в кровь. Затем в большом количестве проникает в клетки слизистых оболочек и кожи, где усиленно размножается и вызывает поражения, типичные для оспы: обезображенное лицо. Заразительность оспенного больного начинается уже со скрытого (инкубационного) периода и продолжается с первого дня на протяжении всего периода болезни до отпадения оспенных корок.

В дореволюционной России заболеваемость оспой была очень высокой. Люди старшего поколения хорошо знают, как много встречалось людей со следами оспы на лице, как много ослепших после оспы ходили по дорогам, городам и селам царской России и нищенствовали. Только в европейской части России за 10 лет с 1901 по 1910 г. с населением около 70–80 млн. от оспы умерли 414 143 человека. Точных сведений по азиатской части России, где заболеваемость и смертность от оспы были еще большими, не имеется.

Решительный перелом в борьбе за ликвидацию оспы наступил при Советской власти, вскоре после Великой Октябрьской революции.

Большие заслуги в борьбе с оспой принадлежат вы дающемуся советскому, ученому Н. Ф. Гамалеи. Закон об оспопрививании в Советской республике предусматривал не только обязательность, но и бесплатность прививок для всего населения. Правительство Советского Союза в последующие годы после ленинского декрета издавало новые постановления и все более расширяло масштабы первичных прививок (вакцинаций) и повторных (ревакцинаций). Результаты этого вскоре сказались; Так, например, в 1927 г. был зарегистрирован один случай на 10 000 населения, а к 1936 г. оспа в Советском Союзе была окончательно ликвидирована.;

Открытие вакцины против оспы

Прививки против оспы создают надежную невосприимчивость (иммунитет). Привитому человеку оспа не угрожает. Человечество вооружено в борьбе против оспы надежным оружием-вакциной. Это открытие обессмертило имя английского врача Э. Дженнера. Пророческими оказались его слова: «Обнаруживается с бесспорной ясностью, что искоренение оспы, ужаснейшего бича человечества, будет конечным последствием прививок». Этот гениальный метод борьбы с натуральной оспой появился лишь в конце XVIII в. Интересно, что прививки против страшной эпидемической болезни были созданы после замечательных народных наблюдений. Оказалось, что оспой болеют также и коровы, и, что человек, заразившись коровьей оспой, становится невосприимчивым к натуральной оспе. Так как при коровьей оспе возникало поражение на вымени, то чаще заражались доярки, у которых оспенные пузырьки развивались обычно на кистях рук. В народе хорошо знали, что коровья оспа не опасна для человека: она оставляет на коже рук лишь легкие следы от бывших отдельных оспенных пузырьков. Самое важное заключалось в том, что такие люди натуральной оспой не болели. На молодого английского врача Э. Дженнера большое впечатление произвели слова одной крестьянки, которая ему сказала, что не может заболеть оспой, потому что у нее была коровья оспа. Э. Дженнер решил проверить народное наблюдение.

Он думал, нельзя ли умышленно возбуждать коровью оспу, чтобы предохранять от натуральной оспы? Долгих двадцать пять лет продолжалось это наблюдение.

С большим терпением и исключительной добросовестностью врач оценивал и изучал каждый случай. Что он мог сказать, видя на руках доярок оспенные пузырьки? Конечно, это доказывало, что человек может заразиться коровьей оспой, и Дженнер действительно много раз убеждался в этом.

Но ученый не торопился с выводами. Он хотел проверить, щадит ли оспа во время эпидемий таких людей? Важно было убедиться в закономерности того, что, заразившись коровьей оспой, человек станет невосприимчивым к натуральной оспе, а для этого нужны не один, не два, а много случаев. И Дженнер терпеливо наблюдал. Проходили года, десятилетия, и замечательный труд был вознагражден.

После 25-летних наблюдений, будучи уверенным в возможности предохранять человека при помощи коровьей оспы, Дженнер решается делать прививки коровьей оспы людям. В 1796 г. Э. Дженнер впервые прививает коровью оспу мальчику Джемсу Фиппсу. Материал для прививки он взял у Сарры Нельм, заразившейся коровьей оспой. Прививка прошла успешно, но этого было мало, надо еще доказать, что привитой ребенок не заболеет, если его заразить натуральной оспой. И после мучительных колебаний Дженнер решается на этот тяжелый шаг и заражает ребенка. Джемс Фиппс не заболел. Начало оспопрививанию было положено.

Прошло много лет, пока это замечательное открытие получило признание и теперь в несколько измененном виде применяется во всем мире. Как ни велико было открытие, но для Дженнера и его метода начало оспопрививания оказалось началом трудного и тернистого пути. Много пришлось пережить ученому, вынести травлю лжеученых.

Надо сказать, что к тому времени в ряде стран были распространены разные способы предохранения от оспы. Применялись, например, высушенные оспенные корочки. Их даже продавали. Эта торговля процветала и давала большие барыши торговцам. Детей специально посылали покупать такие корочки. Они должны были нести их домой, крепко зажав в руке. Это было как бы прививкой в кожу. «Покупка оспы» сопровождалась даже своеобразным ритуалом. Ребенка, например, подводили к больному, и он, давая больному деньги, должен был произнести: «Я покупаю у тебя оспу». Корочки засовывали в нос или рот. В ряде стран применялись другие методы. Оспенные корочки растирались в порошок, который втирали в кожу, либо вдували в нос. Делались уколы в кожу иглами, смоченными в гное из оспенных пузырьков.

В Индии на кожу накладывался кусочек ткани, смоченной в гное оспенных больных, либо гной втирался в кожу здоровым. Эти способы оспопрививания считались у браминов священной операцией. У народов Африки через кожу с помощью иглы продергивалась нитка, смоченная оспенным гноем.

В России существовали народные способы предохранения от оспы с помощью втирания содержимого оспин в кожу или в нос, а также заговоры. Прибегали и к таким способам: «покупая оспу», смачивали деньгу, в оспенном гное и клали ее себе за пазуху.

Покупать «заразу», т. е. корочки или гной, у легко болеющих оспой и втирать себе в кожу было обычаем у многих народов.

Однако все это было далеко не безопасным как для тех, кто подвергался таким «прививкам» (они часто заболевали натуральной оспой), так и для тех, кто от них заражался. Многие люди заболевали и погибали, распространяя тяжелейшее эпидемическое заболевание. Другие действительно переносили оспу в легкой форме и такой ценой приобретали невосприимчивость. Все зависело от степени потери возбудителем оспы силы своей болезнетворности в высушенной корочке. А как это определить? Никто этого не знал, как не знали ничего и о самом возбудителе.

Когда стал известен замечательный и безопасный метод Э. Дженнера, ему пришлось выдержать борьбу, прежде всего с теми, кто продавал корочки, ибо они теряли большие доходы.

Не поняли, к сожалению, метод Дженнера и многие ученые-современники. Так, Лондонское королевское общество возвратило Дженнеру написанный им труд «Исследование причин и действие коровьей оспы» с предостережением «не компрометировать своей научной репутации подобными статьями». И Дженнеру пришлось за свой счет печатать брошюру, в которой был изложен опыт 25-летних наблюдений.

Прививки коровьей оспы встретило с негодованием также духовенство во многих странах, в том числе и на родине Дженнера в Англии.

Среди европейских ученых XIX в. также находились противники оспопрививания. Так, например, пражский профессор И. Гамерник, к которому в 1856 г. английское правительство обратилось с предложением высказать свое мнение о введении обязательного оспопрививания, отверг вакцинацию против оспы. Более того, выступая с речью в сейме Чешского королевства, он яростно ополчился против вакцинации.

В такой огромной стране, как Россия, прививка оспы, как сообщается в «Истории эпидемий в России», была передана в руки невежественных «оспенников» — людей, часто имевших смутные представления о сущности вакцинации и обязанных за мизерную плату производить оспопрививание. Вначале они должны были держать несложный экзамен для получения свидетельства, но потом об этом забыли, и проводниками этой санитарной меры оказались люди, весьма далекие от медицины. Проведение оспопрививания никто не контролировал.

Шли годы. Постепенно во многих странах убедились, что Дженнер предложил безопасный способ использования коровьей оспы против натуральной оспы человека. Улучшилась организация оспопрививания. Но в этом методе были и недостатки. Для прививки бралась так называемая «гуманизированная лимфа», т. е. содержимое оспенных пузырьков человека, зараженного коровьей оспой. Прививки производились с ручки на ручку от одного привитого ребенка другому. В этом была слабая сторона и неудобство дженнеровского метода. Была в этом и некоторая опасность заражения привитых кожными болезнями.

В настоящее время вакцина против оспы в большом масштабе получается в институтах и лабораториях. Отбираются здоровые телята (даже определенной масти), которые заражаются оспой. Перед заражением на боках и животе телят выбривается шерсть, кожа тщательно моется и дезинфицируется. Через несколько дней после заражения, когда созреют оспенные пузырьки и в них накопится огромное количество вируса оспы, с соблюдением всех санитарно-гигиенических правил собирают материал, содержащий ослабленный и безвредный для человека возбудитель — вирус коровьей оспы. После специальной обработки вакцины выпускаются для оспопрививания в виде непрозрачной сиропообразной жидкости.

Теперь понятно происхождение слова «вакцина». По-латыни «вакка» — корова, хотя многие вакцины против разных болезней получаются иными путями.

Открытие Дженнера, завоевавшее признание во всем мире, было началом победного шествия вакцинации и против многих других инфекций. Открытие Дженнера стало также подлинным истоком иммунологии — учения об иммунитете, научные основы которого закладываются в дальнейшем Пастером, И. И. Мечниковым и рядом поколений микробиологов и иммунологов. Об их именах и выдающихся достижениях мы расскажем в главе о развитии иммунологии.

После открытия Дженнера прошло около 100 лет. Иммунология обогатилась новыми великими открытиями. Л. Пастер создает вакцины против куриной холеры, сибирской язвы и бешенства. Они позволили человечеству успешно бороться с тяжелыми заболеваниями не только людей, но также крупного и мелкого рогатого скота, лошадей и других животных.

Название «вакцина» в науку было введено Л. Пастером в честь метода Дженнера. Этим словом Пастер назвал все препараты, с помощью которых производились прививки против заразных болезней. Пастер говорил: «Я придаю слову „вакцина“ более широкое значение в надежде, что наука оставит его, как выражение признательности к заслугам Дженнера».

К вакцине предъявляются высокие требования. Выпускать препараты для практического пользования можно лишь после установленной строгой системы контроля. Для сохранения качества вакцины ее нужно хранить в сухом прохладном месте при температуре 5–6 °C выше нуля.

Большой заслугой советского ученого М. А. Морозова является разработка метода получения сухой вакцины против оспы. Сухая вакцина более стойкая и имеет более длительный срок годности, нежели жидкая, — до 1 года. Это крупное научное достижение оказалось весьма важным для практики: громадны масштабы оспопрививания в нашей стране — от Арктики до субтропиков Черноморского побережья. Оспопрививание должно производиться высококачественным препаратом. Сухая вакцина больше отвечает тем высоким требованиям, которые к ней предъявляют.

Ученые продолжают изыскивать новые методы получения вакцины против оспы. Для этого используют, помимо телят, других животных, например овец, кроликов, а также выращивают вирус осповакцины вне организма — в культурах тканей. В настоящее время известна новая сухая вакцина. Ее получают, заражая вирусом осповакцины куриные зародыши, в которых вирус размножается и накапливается в больших количествах.

Наша страна не только ликвидировала это грозное заболевание у себя, но помогает многим другим народам в этой важной для человечества борьбе. Генеральный директор Всемирной организации здравоохранения доктор Кандау на XI Всемирной ассамблее подчеркнул большую роль Советского Союза в организации борьбы с оспой, которую оказывает СССР Индии, Афганистану, Бирме и другим странам.

Пути улучшения профилактики оспы

Совсем недавно получен гамма-глобулин против оспы. Может возникнуть недоуменный вопрос: а для чего нужен этот препарат, если существует прекрасное средство борьбы с оспой — вакцина? Ведь прививки против оспы помогли ликвидировать это некогда страшное эпидемическое заболевание. Да, все это так, но для получения и применения противооспенного гамма-глобулина были весьма веские основания. Дело в том, что некоторым детям по разным причинам делают прививку против оспы несколько позже, чем это принято, иногда прививка дает тяжелые осложнения. Вот таким детям важно для предупреждения осложнений или лечения возникших вводить противооспенный гамма-глобулин. Детям двух лет и старше, которым впервые прививают оспенную вакцину, гамма-глобулин теперь вводят непосредственно перед вакцинацией. Практика показала большую ценность этого метода.

Что же собою представляет гамма-глобулин и как он получается? Это очень интересный вопрос, но прежде чем ответить на него, надо сказать о создании иммунных лечебных и профилактических сывороток.

«Серум» по-латыни — сыворотка, «серотерапия» — лечение сыворотками. Начнем с этих понятий.

Итак, серотерапия… С этим словом связано не только великое открытие — получение иммунных сывороток, которые оказались чудесным лекарством, вооружившим врачей в борьбе с рядом тяжелых инфекционных болезней.

Появилось и другое направление в медицине — серопрофилактика, ибо иммунные сыворотки стали средством не только лечения, но и предупреждения инфекций. Наконец, медицина обогатилась методами серодиагностики. С помощью иммунных сывороток успешно распознаются многие инфекционные заболевания.

Первым триумфом серотерапии явилось получение противодифтерийной сыворотки. Это событие произошло в конце XIX столетия, когда почти одновременно ученые разных стран (Я. Ю. Бардах в России, Э. Беринг в Германии и Э. Ру во Франции) получили этот препарат из крови разных животных. Теперь для получения противодифтерийной сыворотки усиленно и длительно иммунизируют крупных животных — лошадей, вводя им обезвреженный дифтерийный токсин — анатоксин. После иммунизации у лошади берут несколько литров крови, а после свертывания ее выделяют жидкую часть — сыворотку, содержащую большое количество защитных веществ — антител-антитоксинов, способных обезвреживать дифтерийный токсин. До получения противодифтерийной сыворотки статистика неумолимо регистрировала смерть почти каждого второго ребенка, заболевшего тяжелой дифтерией с осложнениями.

В наше время успехи серотерапии дифтерии столь велики, что случай смерти ребенка от этой болезни является чрезвычайным происшествием и объясняется какими-либо особыми обстоятельствами.

Огромную роль в борьбе с грозными раневыми инфекциями — столбняком и газовой инфекцией сыграли противостолбнячная и противогангренозная сыворотки, а в лечении ботулизма — тяжелейшего пищевого отравления, вызванного ядом бацилл ботулизма, — противоботулиническая сыворотка.

Наряду со столь замечательными результатами стали выявляться и некоторые отрицательные стороны иммунных сывороток, когда развивается так называемая сывороточная болезнь. Длится она от нескольких часов до нескольких дней. Появляются отек и болезненность в месте введения сыворотки, может повыситься температура. Больного начинает беспокоить мучительный зуд, появляется сыпь на коже, припухают суставы. Степень сывороточных реакций бывает разной и зависит от ряда индивидуальных причин: различной чувствительности и возраста больного, а также от дозы сыворотки и наличия в ней балластных (чужеродных) белков, Надо сказать, что успехи науки в очистке и концентрации сывороток улучшили их качество. Так, благодаря удалению ненужных белковых фракций и концентрации антител-антитоксинов лечебные дозы сыворотки вводятся в меньшем объеме.

Итак, сывороточная болезнь — это результат повышенной чувствительности организма человека к чужеродному белку. Ведь лечебные сыворотки получены от искусственно иммунизированных животных — лошадей. Когда сыворотка вводится впервые, наступает состояние повышенной чувствительности — сенсибилизация к чужеродному белку. Это состояние может продолжаться долго, при повторном же введении сыворотки и возникает сывороточная болезнь.

Сделаны были попытки заменить лошадиные сыворотки человеческими. Конечно, это был выход из положения, ибо человеческие сыворотки, полученные, например, из крови иммунизированных людей, содержат антитела и не вызывают побочных реакций, но появилась новая опасность — возможность заражения больных инфекционным гепатитом, и человеческие сыворотки перестали применять.

Новым, более высоким этапом в развитии лечения и профилактики инфекционных болезней явилось получение препаратов — гамма-глобулинов.

Гамма-глобулин представляет собой определенную белковую фракцию сыворотки крови. Связь антител с гамма-глобулинами установил А. Тизелиус. Получение гамма-глобулинов позволило еще более сконцентрировать количество антител и вводить препарат в значительно меньшем объеме, но вместе с тем с еще большим эффектом.

Значение этого направления в производстве лечебных и профилактических препаратов очень велико, ибо гамма-глобулины имеют большие преимущества перед цельными сыворотками. Одним из них является снижение способности вызывать сывороточную болезнь, даже если гамма-глобулины получаются из лошадиной иммунном сыворотки. О гамма-глобулинах, полученных из человеческой иммунной сыворотки, и говорить не приходится. Они не вызывают побочных реакций и безвредны в отношении инфекционного гепатита. В процессе выделения; гамма-глобулиновой фракции из белков сыворотки или плазмы удаляется и вирус гепатита, если он мог быть, в сыворотке отдельных людей, которые перенесли это: заболевание.

Итак, огромный научный и практический интерес; представляют гамма-глобулины, полученные из сыворотки и плазмы крови людей. Для этой цели широко используют плацентарную кровь рожениц, а также кровь доноров, особенно иммунизированных против ряда инфекционных болезней. Нельзя не отметить, что благородная роль доноров, дающих свою кровь для лечения и спасения больных и раненых, сочетается с большой пользой и для своего здоровья. К примеру, если доноры иммунизируются против гриппа, то, становясь сами защищенными против гриппа, они дают возможность с помощью противогриппозного гамма-глобулина, получаемого из сыворотки их крови, лечить больных и осуществлять профилактику гриппа. То же самое можно сказать и в отношении иммунизации против широко распространенных заболеваний, вызываемых стафилококками и другими болезнетворными бактериями и вирусами.

В СССР большой вклад в создание гамма-глобулинов против различных инфекционных заболеваний, получаемых из плазмы крови человека, внесли ученые Центрального ордена Ленина института гематологии и переливания крови С. В. Скуркович, Т. В. Голосова и Г. Ф. Папко с сотрудниками.

Пастер создает новые методы и новые вакцины

Бешенство — роковое заболевание, от которого не было спасения. Каждому человеку, укушенному бешеным животным, грозила неминуемая смерть. До получения Пастером вакцины против бешенства из каждых 100 человек, укушенных и заболевших бешенством, погибали все 100. Пастеровские прививки явились поистине величайшим благодеянием для всех тех, кому угрожала гибель от бешенства. Идеей Пастера являлось использование микробов против микробов. Это была простая, но поистине гениальная идея. Он прекрасно знал о вакцине Дженнера, высоко ценил это великое открытие и мужество Дженнера в борьбе за него. Вместе с тем коровья оспа была безопасной для человека. Пастер же имел дело с вирулентными микробами, способными вызвать заболевание и смерть. Такой страшной вирулентностью обладали возбудители бешенства, гнездившиеся в мозгу бешеных животных, с которыми Пастеру пришлось экспериментировать. Задача была очень сложной: возбудитель бешенства еще даже не был открыт.

Как ослабить страшные и различные по своей природе микробы? Цель была одна, но пути оказались разными. Возбудителя куриной холеры Пастеру удалось ослабить методом старения, длительное время выдерживая культуру на искусственной питательной среде. Правда, помог счастливый случай, но, как говорил Пастер, «счастливый случай является только тем, кто все делает, чтобы его встретить». Началом послужили наблюдения над возбудителями куриной холеры. Изучая особенности., этих микробов, Пастер установил силу их болезнетворных свойств. В определенной дозе они закономерно убивали кур. Но вот однажды, сделав перерыв в своих исследованиях и уехав отдыхать на лето, Пастер оставил культуру куриной холеры в лаборатории. Возвратившись осенью, он продолжал свои исследования, но убедился; что культура резко изменилась. Дозы, даже во много раз большие, оказались несмертельными для кур.

Можно было признать опыты неудачными, старую культуру выбросить и все начинать сначала, но ученый этого не сделал. Неужели время привело к изменению вирулентности культуры и потому микробы, постарев, стали безвредными? Какое действие они будут оказывать на кур? Ученый решил попробовать заразить свежей вирулентной культурой тех кур, которым были введены эти ослабленные микробы, и посмотреть, что произойдет.

Введя курам смертельную дозу микробов куриной холеры, Пастер убедился, что все куры остались живы и здоровы. Для проверки этой свежей культуры, т. е. для контроля, он ввел такую же смертельную дозу курам, не получившим предварительно ослабленных микробов. Надо было проверить вирулентность микробов. Все контрольные куры погибли. И вот ученый приходит к важному выводу, что ослабленные микробы предохранили кур от смерти. Значит, у них создан иммунитет. Следовательно, ослабление микробов и есть путь для создания предохранительных прививок против заразных болезней. Пастер сделал свой важный вывод, положивший начало его учению об аттенуации, т. е. ослаблении микробов, и созданию из них живых вакцин[7].

Так микробы убивающие превращены были в микробов защищающих. Идея использования микробов против микробов получила свое первое подтверждение. Идя этим путем, Пастер создает из ослабленных сибиреязвенных бацилл новую живую вакцину против сибирской язвы. Но это не было простым копированием первого открытия, использование метода «старения». Понадобились поиски новых методов ослабления микробов. Они дали не менее замечательные результаты.

Ослабления сибиреязвенных бацилл Пастер добился, выращивая их при более высокой температуре, чем обычно. Если болезнетворные микробы хорошо растут при температуре человеческого тела (+36–37 °C), то, Культивируя сибиреязвенные бациллы при +42 °C или +43 °C, он изменил их биологические свойства и снизил вирулентность.

Создавая вакцину против бешенства, Пастер, хотя это был конец XIX в., оказался в таком же положении, в каком был Дженнер в конце XVIII в. Чистой культуры вируса бешенства Пастер не имел. Он вынужден был пользоваться мозгами зараженных бешенством животных. Работа была трудная и опасная для жизни ученого и его учеников, но это не остановило их. Они творили во имя спасения жизней тысяч людей. Они хорошо знали, что люди, укушенные бешеными животными, неизбежно погибали. Еще никому в мире не удавалось спасти человека от этой болезни. Смерть была неотвратимой, а мучения — ужасными. Заканчивался XIX в., но и он не_; принес ничего утешительного. В сущности, было известно совсем немного: почему возникает бешенство и как тяжело оно протекает у человека. Знали, что болезнь заразная, но какой микроб его вызывает — оставалось тайной. Где гнездится возбудитель у бешеных животных, как происходят поражения в организме — снова тайны… Как же их раскрыть? Как спасти обреченных людей?

Наука пока не могла ответить на эти вопросы. Шли неустанные поиски. Французский профессор Галтье считал бешенство болезнью нервной системы неизвестного происхождения. Но и это уже было очень важно. Центральная нервная система действительно поражается, но знание этого мало еще помогало в предупреждении и лечении бешенства.

В России известный врач Д. С. Самойлович пытался помочь несчастным обреченным людям. Это был талантливый ученый, чьи труды были высоко оценены рядом академий Европы. Он рекомендовал ртуть для приема внутрь и смазывания ртутной мазью раны после укуса. Он предлагал также отсасывать яд ртом после укуса.

Но наука все еще была бессильной. Никто не умел ни лечить, ни предупреждать бешенство. Такими были печальные итоги к тому времени, когда Луи Пастер взялся за разрешение этой трудной задачи.

Вот одна из картин будничной работы Пастера по изучению бешенства.

Здание института, где работает великий ученый. В лабораториях идут напряженные исследования. Да и тишина здесь кажущаяся. Со двора института, где вдоль стены стоят большие железные клетки, днем и ночью раздается вой собак. Мороз по коже пробирает от этого дикого воя.

Во дворе института собрались ученики Пастера и среди них Э. Ру и Ш. Шамберлан, беззаветно преданные своему великому учителю. Тут же и дюжие служители с железными крючьями в руках. В клетках собаки. Одни лежат без движения — у них паралитическая форма бешенства, они погибают. Другие рвутся и воют. К ним впускают здоровых собак, на которых набрасываются бешеные. Искусанные, они становятся новыми жертвами эксперимента, ведь надо всегда иметь под руками бешеных животных. Это был простой способ обеспечить исследования, но он давал и прямые доказательства заразной природы бешенства. Итак, бешенство передается через укус. Из этого можно было предположить, что возбудитель бешенства находится во рту, точнее в слюне. С этого надо начинать.

Пастер вставлял в пасть бешеной собаки стеклянную трубочку, чтобы набрать для исследования немного слюны, и ртом высасывал пену, бившую изо рта животного, корчившегося в мучениях. Это были опыты лицом к лицу со смертью, ибо изо рта бешеных собак действительно смотрела смерть, борьба с которой еще только начиналась. Смерть витала, если — можно так сказать, на кончике пипетки, которую экспериментатор брал в рот, чтобы насосать слюну. Только маленький комочек ваты защищал от возможного попадания слюны бешеного животного ученому в рот. Ну а неожиданный укус? Это были не только опыты, но и борьба со смертью.

Пастеру и его ученикам хорошо было известно, что в случае заражения им угрожало заболевание и неизбежная смерть. Но ученые упорно продолжали опыты. Они, правда, как и многие ученые после них, не обнаружили возбудителя бешенства в слюне. Гораздо позже он был найден в мозгу. Не зная возбудителя, они все же победили. Вакцина Пастера против бешенства была получена. Она спасает от бешенства. Она спасает от смерти.

Как же она была создана? В чем заключался метод? Какими путями шли ученые?

Прежде всего Пастер был уверен, что надо использовать свой метод ослабления возбудителя. В письме к Р. Коху Пастер писал, что вполне уверен в том, что метод понижения вирулентности вируса окажет большую пользу человечеству в борьбе с угрожающими ему болезнями.

«Но старые мои методы вряд ли будут мне полезны, — думал Пастер, — ведь создавая вакцины, я имел дело с чистыми культурами микробов. А сейчас? Я могу использовать лишь те органы и ткани, в которых гнездится возбудитель бешенства. С чего начать? Как получить экспериментальное бешенство у животных? Ведь для изучения его всегда надо иметь под руками больных животных. Практика подсказала метод, в сущности, очень простой. Достаточно было бросить бешеную собаку в клетку к здоровым, чтобы, покусанные, они заболели бешенством. Можно было ввести шприцем в кожу животных слюну бешеной собаки и таким путем также получить заболевание».

Такие методы допускали возможность заражения животных, но они были недостаточно надежными для экспериментов. Одни собаки заболевали после инкубационного периода[8] в 14 дней, другие — через 60 дней, третьи — через несколько месяцев после заражения. Были собаки, которые совсем не заболевали. По-видимому, в тех каплях слюны, которые попадали в рану, возбудителей бешенства не оказывалось. Таким образом, возникновение бешенства зависело от количества возбудителя, попадавшего в рану, от его вирулентности, от обширности и глубины ран при укусах, от места укусов и свойств организма, в который попадал вирус бешенства, а также от многих других причин.

То, что было известно Пастеру о поражении нервной системы при бешенстве, натолкнуло его на мысль использовать мозг больного животного. Но будет ли мозг бешеных животных более надежным материалом для экспериментов, чем слюна? Куда вводить его, чтобы вызвать закономерное возникновение экспериментального бешенства? Обязательно ли нужно заражать собак или можно пользоваться другими, более удобными лабораторными животными, например кроликами? Как добиться постоянства силы возбудителя, чтобы при определенной дозе вызывать бешенство через определенное количество дней? Ведь если нет культуры микробов бешенства, надо, чтобы материал для опытов, т. е. мозг зараженных животных, содержал вирус всегда определенной силы. Эти и многие другие вопросы требовали разрешения. Опыт подсказывал, что растертый мозг в виде взвеси в бульоне или физиологическом растворе можно вводить под кожу или, что еще лучше, непосредственно в мозг. Но как это сделать? Химик по образованию, Пастер опасался, что такое грубое вмешательство в мозг грозит параличом и гибелью животных, и был против такого метода. Работа зашла в тупик. Судьба величайшего открытия висела на волоске.

Но ближайший помощник Пастера, врач по образованию, Э. Ру нашел выход.

В своих воспоминаниях Н. Ф. Гамалея так описывает это важное в истории науки событие: «…на помощь Пастеру пришли знания и несравненная техника Ру, единственного врача среди них. Ру выработал для этого надежную экспериментальную методику: при по мощи трепана[9] вырезывается кусочек из теменной кости животного и через образовавшееся отверстие под твердую оболочку вводится несколько капель взвеси из продолговатого мозга бешеного животного. Этим способом, во-первых, достигались всегда одинаковые результаты, кроме того, он оказался надежным для постановки диагноза бешенства, которое не оставляет типичных изменений на трупе». Итак, метод заражения был найден. Это помогло решить многие вопросы, стоявшие перед исследователями.

Годы упорного труда понадобились для того, чтобы неизвестный так называемый уличный вирус[10] бешеного животного превратить в вирус фиксированный, т. е. обладающий более определенной вирулентностью. Этого Пастер добился путем длительных перевивок — пассажей от одного животного другому. Для опытов были избраны кролики.

Заражая кроликов мозгом бешеного животного, Пастер вначале вызывал бешенство у них через 12–20 дней. Продолжая заражения (пассажи), но уже от кролика кролику, используя головной и спинной мозг бешеных кроликов для очередного заражения, Пастер добился через 100 пассажей сокращения инкубационного периода до 6 дней. В дальнейших многочисленных перевивках заразительность возбудителя бешенства стабилизировалась, т. е. стала устойчивой, поэтому экспериментальное бешенство у кроликов наступало обычно на 5-6-й день после заражения.

Это явилось первым и важным достижением на пути к поставленной цели. Укорочением скрытого периода ученые добились резкого усиления возбудителя бешенства у кроликов. Устойчивость же инкубационного периода свидетельствовала об устойчивости силы вируса, о «фиксации его свойств», по словам Л. Пастера.

Итак, материал для поисков вакцины был уже в руках. Пусть это не была чистая культура микроба, выращенная на искусственной питательной среде в стеклянной пробирке, но культура вируса, образно говоря, в «биологической пробирке» — мозгу. Этот лабораторный фиксированный вирус большой силы мог вызывать бешенство и у человека. Конечно, не могло быть и речи об использовании его в таком виде в качестве вакцины для прививки людям.

Но как применить принцип аттенуации к вирусу бешенства, заключенному в головном или спинном мозгу кроликов? Как его ослабить и чем? Неимоверно настойчивый труд, фантастически сложные эксперименты, неотступное раздумье и упорное стремление к цели принесли победу.

Методом ослабления Пастер и его ученики избрали высушивание. Оказалось, что мозг больного кролика, высушенный в банке над едким кали в продолжении 14 дней, терял свою заразительность. Мозг же 1-2-дневной сушки был достаточно сильным, чтобы вызвать бешенство даже при обычной инкубации. При 5-6-дневной сушке вирулентность зараженного мозга заметно ослабевала^-, и если вызывала бешенство, то после удлиненной инкубации.

Так Пастер разрешил одновременно несколько вопросов. Во-первых, был найден объект для экспериментов — мозг бешеных животных; во-вторых, доказана связь между ослаблением возбудителя и длиной инкубационного периода; в-третьих, сушка мозга больного животного различной длительности приводила к обезвреживанию вируса, но в разной степени.

Все это позволило Пастеру рассматривать высушенный мозг кроликов как ослабленную живую вакцину и приступить к опытам предохранения животных от бешенства. Ведь предстояло предохранять от бешенства людей. Метод должен быть безопасным, и проверить его надо было на животных.

Опыты проводились на собаках и кроликах. Опасность введения маловысушенного мозга была очевидной. Значит, надо было создавать иммунитет против бешенства постепенно и осторожно. Зная, что 14-дневная сушка давала максимальную степень безопасности, мозг применяли для первой прививки, затем продолжали последовательно вводить эмульсию мозга 13-, 12-, 11-дневной сушки и т. д., вплоть до 1-2-дневной. Животные оставались живыми и здоровыми. Такая система прививок уже сама по себе свидетельствовала о безопасности и эффективности их. Ведь мозг 1-2-дневной сушки и даже 5-6-дневной был заразен для невакцинированных животных. Почему же не заболевали животные, которым сделали всю серию прививок, начиная с мозга 14-дневной сушки? Для Пастера и его учеников стало ясным, что это результат вакцинации ослабленным возбудителем, но нужны были доказательства и доказательства. Требовалась генеральная проверка. Заключалась она в том, что подопытных, т. е. вакцинированных, животных надо было заразить большой, заведомо смертельной дозой мозга, а для проверки такую же дозу ввести контрольным невакцинированным животным.

Опыты были поставлены на собаках и дали совершенно изумительные результаты. В то время как все контрольные животные после обычного инкубационного периода заболели и погибли при явлениях типично протекающего бешенства, все вакцинированные собаки выжили и были совершенно здоровы.

Докладывая об этих опытах, Пастер говорил, что вакцинированным собакам можно вводить вирус бешенства под кожу и даже на поверхность мозга с помощью трепанации, и бешенство не проявляется. Применяя этот метод, он получил невосприимчивость к бешенству у собак различных возрастов и пород, причем не было ни одной неудачи.

Опыты многократно повторялись не только Пастером, но и другими учеными во многих странах мира. Это был блестящий, невиданный успех. Но, пока только в эксперименте. А как вакцина будет вести себя в организме человека, да еще укушенного бешеным животным? Ведь при этом в рану попадает возбудитель бешенства, следовательно, человек оказывается уже зараженным. Предохранит ли вакцина от бешенства человека?

Эти и другие вопросы опять встали перед Пастером. Ответ на них могли дать все новые и новые опыты, и они ставились с лихорадочной поспешностью. Ведь только в служении человеку ученый видел смысл и цель своей работы. Именно эта поспешность едва не погубила всей идеи. Именно здесь Пастера ждали тяжелые разочарования и неудачи. А сколько было упреков в том, что химик взялся не за свое дело. Сколько пришлось отводить обвинений, иногда совершенно бессмысленных и нелепых, по поводу гибели отдельных больных, причиной которой являлась вовсе не вакцинация.

Пастер — великий гуманист не мог сразу решиться переплети результат своих экспериментов с животных на человека. Хотя многое уже было изучено, но все ли до конца было ясным? Все ли в эксперименте было предусмотрено? Надо сказать, что даже его верные ученики Ру и Шамберлан отказались на этом этапе экспериментов переходить к вакцинации людей, считая ее преждевременной.

Наконец, с помощью и при моральной поддержке Транше и других ученых Пастер решается на прививки человеку. Большую роль здесь сыграл случай с 9-летним мальчиком Жозефом Мейстером, укушенным бешеной собакой. Обезумевшая от страха за жизнь ребенка мать умоляла Пастера сделать прививки ее сыну. День 6 июля 1885 г. вошел в историю науки и, в частности, в историю пастеровских прививок против бешенства как знаменательная дата. В этот день Пастер начал делать прививки людям, и первым его пациентом был Жозеф Мейстер. «Этот ребенок, — писал Луи Пастер, — был повален собакой на землю и получил много ран от укусов на руке, на голенях, на бедрах; некоторые из них были настолько глубокие, что мешали ему ходить… Смерть этого ребенка представлялась неизбежной, и я решился, не без сильных и мучительных сомнений, как легко себе представить, испытать на Мейстере метод, который мне всегда удавался на собаках».

Вторым пациентом Пастера стал 15-летний пастух Жюпиль. Курс прививок спас жизнь и этому юноше, жестоко искусанному бешеным волком. Весть о спасении Мейстера и Жюпиля быстро разнеслась по всему миру. Из разных стран в Париж к Пастеру стали съезжаться искусанные бешеными животными люди. Начались массовые прививки. Жизнь сотен людей уже была спасена. Франция ликовала. Пастер стал ее национальным героем. Но время шло, а с ним приходили страшные вести о заболевании бешенством и смерти некоторых пациентов, которым были сделаны прививки.

Еще в начале прививок находились скептики даже среди ученых и врачей, но когда стали приходить вести о смертельных исходах, кампания против Пастера из стен академий и медицинских учреждений проникла в прессу. Началась травля старого ученого. Его называли шарлатаном, виновником смерти людей, утверждали, что прививки не только бесполезны, но и опасны.

Правы были Ру и Шамберлан, предупреждавшие своего учителя в недостаточной изученности вакцины и о преждевременности вакцинации людей.

Надо сказать, что теоретические основы пастеровской идеи оказались правильными, и жизнь в дальнейшем это подтвердила. Но для большинства ученых того времени в идее пастеровских прививок многое было непонятным. Все то, что до сих пор было известно о прививках, например, против оспы или сибирской язвы, противоречило новым пастеровским утверждениям. Ведь против оспы вакцинируют здоровых, незараженных людей, так же как и против сибирской язвы вакцинируют незараженных животных.

Новизна, а отсюда и непонятность идеи Пастера лишь увеличивали недоверие и нападки на ученого и его метод. Гениальная мысль Луи Пастера восторжествовала лишь позднее, пройдя через суровую проверку его метода самой жизнью.

Почему же все-таки возможно вакцинировать укушенных людей при наличии возбудителей в их организме? Суть заключается в следующем: чтобы возникло бешенство, возбудитель из места укуса — раны должен проникнуть в клетки центральной нервной системы, в головной и спинной мозг. Этот долгий путь, естественно, требует и большого времени. Инкубационный период при бешенстве гораздо длиннее, чем при многих других заразных болезнях, и может длиться несколько недель и даже месяцев.

Именно это и имел в виду Пастер, когда создавал теоретические основы своего метода. Да, рассуждал Пастер, в организме укушенного уже есть возбудитель бешенства, но наша задача — воспользоваться счастливым обстоятельством (относительно длинной инкубацией), чтобы за это время успеть создать иммунитет искусственно. Надо, образно говоря, как бы перегнать развитие болезни в организме, мобилизовать его защитные силы, создать эту защиту, а в результате уничтожить микробов бешенства на пути к мозгу. В этом вся идея прививок против бешенства.

А как быть в случаях тяжелых укусов, особенно в шею, лицо, голову, когда инкубационный период намного короче? Ведь в таких случаях бешенство может возникнуть раньше. И именно эти случаи с ускоренным инкубационным периодом пока еще давали смертельные исходы.

Пастер, убежденный в своей правоте, не сдавался. Он мужественно борется и ищет новые пути, продолжает делать прививки, применяет метод интенсивной вакцинации. Он делает не одну прививку в день, а две, три, не используя даже мозг многодневной сушки. Результаты быстро сказались, смертность среди людей, которым проводили прививки, резко снизилась, но все же еще оставалась.

Совершенно очевидно, что после укуса следует как можно раньше начинать прививки. Промедление здесь поистине смерти подобно. Это элементарное требование, теперь такое ясное, в то время требовало объяснений и доказательств.

К Пастеру в Париж стекались люди, пострадавшие от укусов, не только из Франции, но и из других стран. При тогдашних средствах сообщения несчастные, обреченные люди тратили на переезд много дней и недель. Терялось драгоценное время, а с ним и надежда на спасение. Обвиняли же метод Пастера.

Состояние нервной системы и образ жизни некоторых пострадавших, в частности злоупотребление алкоголем, также мешали успешности прививок, а трагические исходы вновь приписывались Пастеру и его методу. Неудачи в отдельных случаях вскоре объяснились. Причинами оказались несовершенство техники работы и загрязнение кроличьего мозга посторонними микробами.

Даже время года для приготовления вакцины имело значение. Так, в жаркое летнее время вирус резко ослаблялся и, следовательно, ослаблялось действие вакцины. Все это и многое другое, встретившееся на практике, постепенно выяснялось, устранялись причины, приводящие к неудачным исходам.

Через тяжкие испытания прошел метод вакцинации против бешенства, пока, наконец, не получил признания и не стал успешно применяться во всем мире, правда, в несколько измененном виде.

В настоящее время широко используется на практике вакцина К. Ферми. По методу Ферми вирус бешенства подвергается ослаблению с помощью химического вещества — фенола. Иным путем пошел X. Копровски. Он решил выращивать вирус бешенства на куриных эмбрионах (зародышах в яйце). В этом организме при обилии питательных веществ накапливаются в больших количествах и вирусы.

После длительных пассажей (перевивок) вирус бешенства потерял способность заражать и вызывать заболевание, но вызывал иммунитет против бешенства. Поиски вакцины против бешенства продолжались и в других направлениях. Большой интерес представляют питательные среды для вирусов и те эксперименты, которые ставили ученые. Так, например, брали вирус, полученный из мозга бешеной собаки (уличный вирус) и заражали через мозг белых мышей. Долго продолжались перевивки от одной зараженной белой мышки другой, пока вирус не стал ослабевать в своей вирулентности. Затем была создана специальная среда (культуры клеток почки сирийского хомяка), и перевивки продолжались уже вне организма животного. В результате ученые добились такого снижения вирулентности и безвредности вируса бешенства, что стало возможным использовать его в качестве вакцины для профилактики бешенства.

Эксперименты видоизменялись, но цель вставилась той же — добиться ослабления вируса бешенства и получения вакцины против бешенства. В СССР М. А. Селимов с сотрудниками разработал метод получения вакцины, «воспитывая» вирус на культуре почек сирийского хомяка и определенных тканях куриного зародыша. Получилась так называемая тканевая вакцина против бешенства.

Дополнение к пастеровским прививкам

Новое и важное дополнение к пастеровским прививкам разработали ученые уже в XX в. Несколько лет назад советские ученые создали антирабический гамма-глобулин. С получением этого препарата предупреждение бешенства стало еще более успешным. Как ни велико значение пастеровских прививок против бешенства, бывают случаи, когда даже при помощи такого замечательного средства исключительно трудно бороться за жизнь пострадавшего человека. В первую очередь это касается тяжелых, глубоких и многочисленных укусов бешеными животными в лицо, голову, шею, кисти рук. В таких случаях скрытый (инкубационный) период укорачивается, и бешенство может наступить быстрее. Времени для создания иммунитета очень мало, так как путь для вируса бешенства очень короткий и он быстро проникает в мозг. На помощь пришел гамма-глобулин, который оказался исключительно важным именно в таких тяжелых случаях. Сочетание пастеровской вакцины и гамма-глобулина сделало борьбу с бешенством более эффективной.

В чем же суть действия гамма-глобулина и чем он дополняет защитную роль пастеровской вакцины?

Для выяснения этого вопроса нам придется кратко коснуться одного из сложнейших механизмов — выработки невосприимчивости к бешенству.

Иммунитет к бешенству, несмотря на достижения науки, изучен еще недостаточно. Известны те защитные силы, которые помогают организму в борьбе с попавшим в него вирусом. Когда делаются прививки, в организм человека вводится вакцина, содержащая ослабленный вирус бешенства. Под влиянием вакцины вырабатываются антитела, способные губительно действовать на вирус бешенства. Вся суть в том, чтобы они вырабатывались в организме как можно раньше и в достаточном количестве, чтобы уничтожить вирус на пути к мозгу. Проникнув в мозговые клетки, вирус бешенства становится уже недосягаемым для антител, он как бы окружен броней, защищающей его от их действия.

Лишь своевременные прививки способствуют ранней выработке антител, которые, встречаясь в организме с вирусом, уничтожают его. Весь этот механизм защиты имеет активный характер. Под влиянием ослабленного вируса вакцины организм сам активно вырабатывает антитела. Поэтому иммунитет, полученный таким образом, назван активным, а поскольку он создан искусственно, т. е. путем прививок, — искусственным иммунитетом.

Можно ли вызвать таким способом иммунитет у животных? Конечно, можно. На практике этим пользуются для предохранения ценных служебных или породистых собак от бешенства.

Их сыворотка, в которой находятся антитела, является иммунной. В ней много антител. Как доказать их действие на вирус бешенства? Довольно просто и убедительно. Например, если в экспериментальных условиях заразить животное и одновременно с этим ввести иммунную антирабическую сыворотку, то бешенство может не наступить. Если же эту сыворотку вводить позже, когда наступит заболевание, т. е. когда вирус уже проник в мозговые клетки, эффекта не будет — животное погибнет. Этим примером объясняется, почему антирабическая сыворотка не может применяться как лечебное средство при возникшем уже бешенстве и имеет лишь профилактическое значение.

Для того чтобы она оказывала наиболее мощное профилактическое действие, учеными разработаны особые методы. Для получения антирабической сыворотки в больших количествах в настоящее время иммунизируют крупных животных — лошадей. Многократно и длительное время им вводят ослабленный вирус бешенства. В результате в организме лошадей вырабатываются вирулицидные (уничтожающие вирусы) антитела, которые поступают в кровь. Когда количество их будет достаточно большим, по обычному методу из вены у лошади берут несколько литров крови. После свертывания из нее отсасывают сыворотку, из которой и получают антирабический гамма-глобулин.

Это и есть та часть белков сыворотки, которая связана с антителами против вируса бешенства и которая обеспечивает успех профилактики. Введенные в организм укушенного бешеным животным человека антитела немедленно начинают оказывать свое действие на попавший при укусе вирус бешенства. Так быстро создается иммунитет, который в отличие от активного назван искусственным, пассивным. Ведь организм человека, которому введена сыворотка, не «затратил усилий» на выработку антител.

Таким образом, мы подошли к важному вопросу о комбинированной профилактике, когда укушенному вводится гамма-глобулин, а затем вакцина. После введения гамма-глобулина быстро наступает состояние пассивного иммунитета и, пока оно длится (2–3 недели), создается искусственный активный иммунитет, но уже при помощи вакцины. Гамма-глобулин не исключает, а дополняет защитную роль пастеровских прививок.

В СССР получение антирабического гамма-глобулина начато в Московском институте вакцин и сывороток под руководством известного вирусолога академика; АМН СССР, профессора В. Д. Соловьева.

Как была создана вакцина против туберкулеза

Откроем еще одну интересную страницу иммунологии, в которой рассказывается о победе над туберкулезными бактериями и создании живой вакцины против туберкулеза. Это рассказ и о необычайно терпеливом и целеустремленном труде ученых.

Много лет было потрачено на поиски метода, который обеспечил бы приготовление безвредной, надежной и эффективной вакцины. Туберкулезные палочки убивали нагреванием, солнечным светом, ультрафиолетовыми лучами и другими физическими факторами, но опыты на животных убеждали, что создать невосприимчивость к туберкулезу при помощи таких убитых бактерий невозможно.

Может быть, более успешным будет применение химических веществ? Микробы хлорировали, убивали йодом, фтористым натрием, применяли аммоний, олеиновую кислоту, глицерин, мочевину, изучали действие антиформина, молочной, карболовой и других кислот, но результат оказывался одинаковым. Убить микробы удавалось, но многочисленные попытки вызвать при помощи их иммунитет против туберкулеза оказывались тщетными.

Надо отметить, что возбудители туберкулеза отличаются своеобразными свойствами. Во-первых, они являются кислото- и спирто-устойчивыми. Во-вторых, химический состав их не походил на состав многих известных к тому времени микробов. В теле их обнаружили много жиро-воско-липоидных веществ, в несколько раз больше, чем, например, у стафилококков или дифтерийных палочек. А если удалить эти вещества из тел и оболочки туберкулезных бактерий? Не будет ли вакцина лучше иммунизировать? Стали применять различные растворители. Кипящий ацетон, бензин, толуол, эфир, четыреххлористый углерод, метиловый алкоголь, петролейный эфир и другие растворители действительно позволяли лишать бактерии жиро-восковых веществ, но мертвые микробы снова не оказывали никакого иммунизирующего действия. Не дали успеха и попытки создать иммунитет против туберкулеза при помощи туберкулина (яда туберкулезных бактерий) или различных экстрактов из тел микробов.

Казалось, ученые — зашли в тупик, но они такого вывода не сделали. Хотя работа закончилась безуспешно, но она давала много новых сведений о свойствах еще недостаточно изученных туберкулезных микробов.

Вывод о том, что убитые туберкулезные палочки не иммунизируют, был очень важным. Если не иммунизируют убитые микробы, думали ученые, надо идти по пути ослабления вирулентности живых, по пути, указанному Пастером. Аттенуация — вот та идея, на которую обратили внимание французские ученые. А. Кальметт и К. Герен избрали путь, который привел их к замечательным научным открытиям и обогатил практику в борьбе с туберкулезом. Начался новый, еще более трудный, но весьма плодотворный этап: была получена живая вакцина — БЦЖ[11] против туберкулеза. Но какой метод ослабления выбрать? Подходят ли те методы, которые в науке уже были известны? Даст ли успех метод старения или высушивания, ослабление возбудителей при проведении через организм животных или изменение температурного режима культивирования микробов? И надо сказать, что, используя идеи своих предшественников Джемпера и Пастера, ученые пошли все же своим оригинальным путем. Долгий тринадцатилетний путь исканий был ознаменован победой.

Как же была создана вакцина БЦЖ для прививок против туберкулеза? Благодаря какому методу ученые добились успеха? Как ни узки эти вопросы, но для читателя, интересующегося научными проблемами естествознания, это крайне поучительно. Стремление к познанию природы во многих ее проявлениях всегда увлекало и будет увлекать человека. Мысль человека, его разум всегда будут стремиться к познанию нового, неизведанного.

Мир исканий бесконечен и безграничен. В этом смысле опыты Кальметта и Герена, как и их великих предшественников, целью которых было переделать природу болезнетворных микробов и их важнейшие биологические свойства, являются увлекательными, интересными и в общеобразовательном смысле. Надо сказать, что изменение различных свойств микробов оказалось в дальнейшем весьма благотворным не только для биологии и медицины.

Идея изменчивости микробов оказалась весьма прогрессивной и дала много новых фактов для материалистических идей дарвинизма. Одним из ярких примеров являются замечательные эксперименты Кальметта и Герена, посвященные ослаблению вирулентности туберкулезных бактерий.

В прежних своих исследованиях Кальметт имел возможность убедиться, что желчь оказывает влияние на жизнедеятельность и обмен веществ туберкулезных бактерий. Не использовать ли желчь в искусственной питательной среде для культивирования вирулентных туберкулезных бактерий? Не будет ли длительное воздействие желчи тем средством, которое изменит биологические свойства туберкулезных палочек и, в частности, их вирулентность? Питательная среда, которую избрали ученые, состояла из картофеля, вареного в желчи быка с прибавлением 5 % глицерина. Поместив в такую питательную среду избранную ими вирулентную культуру и выдержав ее длительное время в термостате при температуре +37 °C, ученые снова переносили ее в такую же свежую среду, многократно повторяя эту операцию. Они убедились, что можно получить расу ослабленных бацилл, теряющих мало-помалу всякую вирулентность сначала для быка, затем обезьяны, а затем и для лабораторных грызунов. Это «мало-помалу», по выражению Кальметта, продолжалось очень долго. Понадобилось несколько этапов, каждый в несколько лет, чтобы добиться решающей победы. Так, например, через 750 дней после того, как было сделано 30 пересевов (с интервалами по 25 дней) на желчно-глицериновой среде, лишь только наметились первые результаты, явные признаки ослабления болезнетворности микробов.

Нельзя ли рассматривать эту культуру как живую вакцину и использовать для прививок против туберкулеза? Достаточно ли надежным и стойким является это снижение вирулентности? Не восстановится ли она вновь в организме животных и человека? Вдумчивые исследователи не сделали поспешных выводов и решили продолжать пересевы и наблюдения. Опыты ставились в самых разнообразных направлениях и на различных животных. Ученые оказались правы — осторожность в выводах предохранила их от серьезной ошибки. Оказалось, что даже спустя 4 года микробы потеряли вирулентность для рогатого скота и для морских свинок, но были еще вирулентны для лошадей и кроликов. Опыты продолжались. Ученые набрались терпения, зная, что изменение природы микробов сложный процесс. Быть может, понадобится еще много лет, пока наступят такие изменения вирулентности, чтобы ослабленные микробы можно было с уверенностью считать живой вакциной.

Это было испытание временем, испытание твердости духа ученых. «Нужна сдержанность, — говорил Кальметт, — терпение и еще раз терпение, а затем снова дерзания. Будем верить в успех, будем продолжать работы, чего бы. это нам ни стоило». Кальметт обладал выдержкой и терпением, этими замечательными качествами исследователей, стремившихся к заветной цели. Этим проникся и Герен. Ученые знали, как нужна вакцина против туберкулеза. Значит, надо продолжать эксперимент.

Эксперимент — это сражение, исход которого не всегда можно предвидеть, но которое надо выиграть. Но раньше чем победить, надо многое узнать, проникнуть в тайны возбудителя — микроба, в тайны организма человека и, лишь познав их, властно вмешаться силой разума, обогащенного знаниями. Будущее показало правоту ученых и вознаградило их терпеливый, целеустремленный труд.

Двести тридцать последовательных пересевов на протяжении 13 лет — в результате бактерии сделались невирулентными для всех домашних животных и для мелких грызунов, а также для птиц. Даже при введение им культуры БЦЖ, как была названа безопасная культура туберкулезных бактерий, в кровь, в брюшную полость или через рот она не вызывала туберкулеза. Понадобились еще годы для того, чтобы доказать, что вакцина БЦЖ в эксперименте предохраняет от туберкулеза. Так был завершен огромный труд ученых. Они добились своей цели. Живая вакцина против туберкулеза была создана.

Идея Пастера об использовании живых ослабленных микробов для приготовления вакцин, успехи Кальметта и Герена в получении вакцины БЦЖ навели ученых на другую мысль. А не попытаться ли использовать живые микробы, которые встречаются в природе, у различных теплокровных, а быть может, и у рыб?

Ведь в природе существует род микобактерий туберкулеза, по ряду свойств к ним относятся несколько типов: человеческий, крупного рогатого скота, тип птиц, мышиный, холоднокровных (рыб) и др. По степени вирулентности для человека на первом месте, конечно, стоит человеческий тип, на втором — крупного рогатого скота. Птичий тип туберкулезных бактерий наименее вирулентный. Что же касается типа Marinum, в частности рыб, то он совсем безопасен. Не попробовать ли использовать его в качестве живой вакцины? Не будет ли он иммунизировать чувствительных к туберкулезу животных и создавать иммунитет против туберкулеза? И вот начались новые поиски и эксперименты. Так, например, ученый Ф. Фридман создает вакцину из туберкулезных бактерий типа холоднокровных, Мак-Федиан — из птичьего типа, Уэльс — из туберкулезных бактерий, выделенных от мыши-полевки. Во многих странах мира началось кропотливое изучение этих вакцин. Известный советский ученый специалист по туберкулезу А. И. Тогунова подвергла сравнительному экспериментальному изучению свойства всех этих вакцин. Оказалось, что вакцины Фридмана и Мак-Федиана оказались неэффективными. Более обнадеживающие результаты были получены с вакциной Уэльса, но преимущества перед вакциной Кальметта-Герена БЦЖ она не имела и поэтому широкого распространения не получила.

Новый этап в создании вакцины против туберкулеза связан с исследованиями известного микробиолога Ю. К. Вейсфеллера. Ученый много работал над превращением фильтрующихся форм различных бактерий в типичную форму. В микробиологии хорошо было известно, что туберкулезные бактерии в процессе своего развития могут проходить различные фазы и иметь различную форму, в частности форму зерен и мелких фильтрующихся форм, проходящих через бактериальные фильтры. Они при соответствующих условиях могут прорастать, образуя типичную для туберкулезных бактерий палочковидную форму. Ю. К. Вейсфеллер занялся восстановлением фильтрующихся форм туберкулезных бактерий с тем, чтобы использовать их для приготовления вакцины.

Очень интересным в направлении, которое избрал ученый, было использование человеческого типа туберкулезных бактерий в противоположность бычьему типу, которым пользовались Кальметт и Герен. Итак, Ю. К. Вейсфеллеру удалось получить туберкулезную культуру, ставшую известной как разновидность 115, оказавшуюся невирулентной для чувствительных к туберкулезу морских свинок, обезьян и человека.

Открытие привлекло к себе большое внимание микробиологов разных стран. На международной конференции в Будапеште в 1965 г. вакцина Ю. К. Вейсфеллера была рекомендована для дальнейшего углубленного изучения. Продолжались и новые поиски методов применения вакцины БЦЖ. Огромное значение имеет способ введения ее в организм. В свое время Кальметт и Герен рекомендовали введение вакцины новорожденным внутрь через рот. Этот метод нашел признание во всем мире, но не следует ли искать других еще более эффективных путей введения вакцины? Стали изучать накожный, внутрикожный, подкожный способы. Наилучшим оказался внутрикожный метод профессора А. И. Тогуновой. В Советском Союзе вакцина против туберкулеза нашла свою вторую родину. Самое массовое и организованное применение вакцинация в борьбе с туберкулезом получила в нашей стране.

Вирус кори тоже укрощен

О том, что корь является вирусной инфекцией, стало известно в 1911 г., но выделить вирус удалось лишь в 1954 г. Десятки лет продолжалось изучение методов культивирования коревого вируса. Трудность изучения объяснялась особыми свойствами вируса. Вне организма человека он быстро (в течение 20–30 минут) гибнет, не выдерживая солнечного света, высыхания и других воздействий. В организме человека вирус корн паразитирует в клетках верхних дыхательных путей.

Корь — заразное заболевание, которым переболевают почти все дети. Источником болезни является только больной человек. В качестве любопытного факта можно рассказать о случае, когда заразились корью от обезьян. Этот случай описал профессор В. А. Башенин.

Заражение корью происходит от мельчайших брызг изо рта или носа (при кашле, чихании, громком разговоре и т. д.), так как возбудитель кори — вирус — находится в зеве и носоглотке больного ребенка. Заражение происходит даже при кратковременном контакте здорового ребенка с больным. Иногда достаточно только пребывания в одной комнате с больным. Есть основание считать, что предметы, вещи или игрушки, недавно загрязненные выделениями больных (слюна, слизь), также могут способствовать передаче болезни.

Чем же врачи вооружены для борьбы с корью? Много лет противокоревая сыворотка, а теперь противокоревой гамма-глобулин служит человечеству в борьбе с корью, однако мечта о создании вакцины против кори не покидала ученых. Сыворотка дает эффект, но действие ее кратковременно — две, три недели. Так же быстро наступает и проходит профилактический эффект и при введении гамма-глобулина. Вот почему эти препараты вводятся здоровым детям, которые были в контакте с больными. Все это очень ценно, но ведь надо создавать заблаговременно длительный и стойкий иммунитет с помощью вакцин. Лишь этот путь даст возможность активнее бороться за ликвидацию кори. И ученые пошли по этому трудному пути.

Вакцина против кори — новейшее достижение иммунологии

Ученым долго не удавалось получить живую противокоревую вакцину. Надо было преодолеть большие трудности, научиться хотя бы культивировать вирус кори и сохранять его в условиях лаборатории. Чтобы хоть немного представить себе эту сложность, скажем, что вирус кори — сугубо паразитарный микроб, способный жить и размножаться лишь в клетках организма. Сколько попыток было сделано, чтобы выращивать вирус вне организма. Сколько сложнейших искусственных питательных сред создавалось, и все безнадежно. Успешными оказались лишь способы культивирования в так называемых культурах тканей. Это живые и размножающиеся кусочки тканей человека или животных, помещенные в питательные растворы в особых стеклянных флакончиках. В этих условиях клетки способны размножаться, а в них и вирусы. Но не всякая культура тканей для вируса кори оказалась пригодной. Дала положительные результаты попытка выращивать коревой вирус в культуре тканей размельченного куриного эмбриона (зародыша) или в развивающемся курином эмбрионе. Был разработан метод культивирования вируса кори в ткани яичка кролика. Интересным оказался метод выращивания вируса в культурах почечного эпителия собаки, обезьяны, а особенно почек морских свинок.

Представьте теперь, читатель, насколько все это было сложно, и особенно, если ставится цель получения вакцины против кори. Сколько нужно материала, чтобы приготовить вакцину для прививок против кори. У нас в стране прививки являются массовыми, вакцинируются многие миллионы детей. Надо создать невосприимчивость в том возрасте, когда дети переносят корь тяжелее и осложнения бывают тоже более частыми и тяжелыми.

Можно ли прививать детей вирусом, полученным в лабораторных условиях? Вот мы подошли ко второму трудному вопросу, без преодоления которого невозможно было создание вакцины против кори. Трудность заключалась в надежном ослаблении болезнетворных свойств вируса кори, чтобы его можно было вводить детям без какого-либо опасения заразить их корью. Иначе говоря, надо было превратить вирулентный вирус кори в безопасную живую вакцину.

Многие годы шли эксперименты. Закончились они большим успехом и вышли далеко за пределы лабораторий. Об этих труднейших, но вместе с тем увлекательных поисках мы и расскажем.

Пути и методы ослабления вируса кори

Попадая в организм человека через носоглотку и верхние дыхательные пути, вирус кори проникает в кровь, распространяется по организму и вызывает общее — инфекционное заболевание и интоксикацию (отравление).

Вирулентность коревого вируса заключается также в поражении слизистой оболочки дыхательных путей, полости рта и глаз, а также кожи. В результате возникает воспалительный процесс слизистых оболочек и появляется коревая сыпь на лице, туловище, конечностях. Корь опасна своими осложнениями и, помимо этого, снижает иммунитет к другим инфекциям. Вот эти проявления, возникающие в организме под влиянием вирулентности коревого вируса, надо устранить, лишив его свойства поражать организм, но создавать надежную невосприимчивость к кори.

Начались поиски. Они проводились в разных странах и привели к положительным результатам. В Англии вирусологом Дж. Эндерсом был получен ослабленный вирус под названием «эдмонстон». Исходный вирулентный вирус был выделен из крови больного. Для того чтобы вирус ослабить, пришлось провести 24 последовательных пассажа в культуре тканей почек человека, 28 пассажей в культуре клеток амниона[12] человека, 12 пассажей в развивающихся куриных эмбрионах и еще 14 пассажей в первичной культуре куриного зародыша при температуре 37 °C, В результате вирус был ослаблен, но при введении в организм вызывал сильные реакции.

Исследования продолжались. Ученые изменяли условия экспериментов, увеличивали количество пассажей, понижали температуру, изучали другие тканевые культуры. Наконец, им удалось добиться ослабления вируса и снижения реактогенности (т. е. уменьшить реакцию при введении такого вируса в организм), но при этом уменьшалась способность вируса вызывать иммунитет. Над такими результатами стоило призадуматься. Но это не расхолаживало исследователей.

В нашей стране поисками живой вакцины против кори занимались академики АМН СССР П. Г. Сергиев, В. И. Иоффе, В. М. Жданов, А. А. Смородинцев, М. П. Чумаков и другие ученые.

Заглянем в творческие лаборатории прославленных вирусологов А. А. Смородинцева и М. П. Чумакова. Каждый из них шел к общей цели своими путями.

А. А. Смородинцев со своими сотрудниками получил в начале ослабленный вирус кори Л-4 (Ленинград-4). Для ослабления вирулентности пришлось вирус пассировать около 30 раз через культуры почечной ткани и ткани амниона человека, а затем еще более 20 раз через культуры фибробластов[13] куриных зародышей. Повторялась история с вирусом Эндерса «эдмонстон». Вакцина Л-4 оказалась высокореактогенна, понадобилось вводить ее детям под защитой антител противокоревого гамма-глобулина. А. А. Смородинцев настойчиво ищет новых путей. Создается новый препарат Л-16, более отвечающий требованиям, предъявляемым к живой вакцине. Он оказался менее реактогенным и создавал хороший иммунитет. Успеху ученого содействовала новая методика пассажа через тканевую культуру почек морских свинок.

Получение вакцины Л-16 было большим успехом. Новые варианты Л-4-25 и Л-4-30 получены и изучаются. Вакцина Л-16 вошла в жизнь.

Академик М. П. Чумаков со своим коллективом создает свою живую вакцину-ЭШЧ («эдмонстон» — Шварц-Чумаков), используя пассаж вируса на культуре почечной ткани обезьяны. Наблюдения показали, что вакцина, вызывая незначительные реакции, создает хороший иммунитет против кори у детей. Будущее и проверка в жизни покажут окончательные результаты.

Но нельзя ли вместо тканевых культур животных культивировать вирус кори на человеческих клетках? Не будут ли живые вакцины, полученные таким путем, более безопасными и лишенными побочных действий, связанных с применением чужеродных клеток и тканей? Идея прекрасная, и первые результаты уже наметились в исследованиях Копровского в США, Е. М. Доссер, О. Г. Анджапаридзе со своими коллективами в СССР. Иммунология на верном пути.

Есть надежда, что вакцинация против кори создаст длительный, а возможно, и пожизненный иммунитет. Наука окончательно решает судьбу кори. Корь в недалеком будущем будет побеждена.

Несколько слов о вирусах и вирусе гриппа

Вирусологи уже хорошо видели многие вирусы, не только видели, но и научились управлять ими, а тайн становилось все больше и больше. Едва представив себе величину этих ультрамикроскопических частиц, пришлось заняться проблемой их физиологии и биохимии, а на этой основе изучением изменчивости вирусов. Это оказалось важным и для теории, и для практики. Достаточно одного примера, чтобы представить себе это. Вирус гриппа! На протяжении ряда десятилетий одна волна эпидемий гриппа следует за другой. Возбудителя — гриппозный вирус сравнительно легко «брали в плен», получали его в чистой культуре, тщательно изучали. И вот оказалось, что вирус гриппа своеобразный хамелеон, с каждой эпидемией он менял свои важнейшие свойства. Почему же они изменялись. Какое значение имела, изменчивость вируса гриппа? Это оказалось столь важным, что в вирусологии появились новые представления об особенностях вирусов, а на практике стало труднее бороться с гриппом.

В ряде стран возникали эпидемии гриппа, переболело множество людей. В результате люди приобрели иммунитет, в их организме образовались защитные вещества — антитела против вируса гриппа. За одной волной гриппа следовала другая. Стали изучать эту эпидемию, выделять вирус, и выяснились важные обстоятельства.

Многие из тех людей, которые в предыдущую эпидемию переболели гриппом, заболели снова. А как же иммунитет? Почему он не защитил? Ответ ученые нашли в изменении свойств вируса. Вирус, получивший наименование в прошлую эпидемию типа А, так изменил свои свойства, что его пришлось для различия назвать типом A₁, а самое главное, что антитела против типа А не действовали на тип A₁ и не защищали против него. Изменчивость же вируса объяснялась, в частности, тем, что вирус тина А, попав в иммунный организм человека, изменился под воздействием его иммунных сил.

В последующие эпидемии гриппа вирусы снова изменялись, и вот стали известны типы А₂ (азиатский), разновидность его вирус А₂-Гонконг. Известен также вирус гриппа В. Все это осложнило лечение и профилактику гриппа. К примеру, вакцины или сыворотки, созданные против типа А, оказались неэффективными против типа A₁ и А_2, а тем более против типа В. Вот с какими трудностями встретились вирусологи и какие новые проблемы возникли в вирусологии и здравоохранении.

Вернемся к вирусу-хамелеону, к его изменчивости. Что же меняется в вирусах гриппа? Ученые отвечают: изменились антигенные свойства.

Антиген — это чуждое для организма вещество, особенно белковое, способное вызвать в организме человека или животных образование антител против себя, притом строго специфической направленности. В наших примерах это означает, что антитела против типа А будут действовать только на вирус гриппа типа А, а не на другие.

Итак, изменяются антигенные свойства вирусов. Для того чтобы понять сущность этих свойств, пришлось много поработать вирусологам и биохимикам. Что же они узнали? Оказалось, что вирусы состоят из белков и нуклеиновых кислот. Теперь стало понятным, с чем связаны антигенные свойства вирусов и что может подвергаться изменчивости.

Ученые узнали также, что среди вирусов можно найти еще более сложно устроенные вирусы, которые содержат также ферменты, липиды (жироподобные вещества) и углеводы. Важнейшие все же — белки и нуклеиновые кислоты. Нуклеиновая кислота является как бы центром вирусной частички и окружена белковой оболочкой. Нуклеиновые кислоты играют в жизнедеятельности вирусов важную роль. Если их разрушить, вирусы перестанут размножаться. РНК и ДНК (рибонуклеиновая и дезоксирибонуклеиновая кислоты) обусловливают передачу наследственных признаков и свойств.

Когда удалось расчленить вирусную частичку и отделить белковую часть вируса от нуклеиновых кислот, выяснилось, что носителем болезнетворности являются также нуклеиновые кислоты. Нет, это не фантастика, а совершенно реальные достижения вирусологии, биохимии и физико-химии. Для этого ученым пришлось поставить такие «простые» опыты. Выжали, например, из тонны листьев табака, пораженных мозаичной болезнью, сок, а из него получили немного кристаллов. И тогда только из полученных кристаллов смогли выделить вирусный белок и нуклеиновые кислоты. С какой благодарностью ученые снова вспоминали Д. И. Ивановского и Стэнли и замечательные исследования о живых вирусных кристаллах. Как все это помогло в раскрытии глубоких тайн вирусов, их физиологических и биохимических свойств и изменчивости!

Не успели ученые понять свойства вирусов-хамелеонов, как в вирусологии появилось новое понятие — «химеры». Выдающиеся достижения вирусологии в этой области являются заслугой группы советских ученых Института вирусологии имени Д. И. Ивановского. Но раньше, чем рассказывать об этом и раскрыть новую страницу вирусологии, заглянем в словари.

Химера… Это слово встречается и в древнегреческой мифологии, и в современной биологии, и в литературе.

В мифологии химерой называли чудовище с львиной пастью, змеиным хвостом и козьим туловищем. В биологии химерой принято называть организм, получившийся в результате естественного и искусственного сращения тканей, принадлежащих разным организмам. Что же касается литературного термина, то словом «химера» обычно называют несбыточную мечту, неосуществимую фантазию. Вдумаемся в эти образные понятия и тогда лучше; поймем, какие химеры получили вирусологи и какой смысл они вкладывали в это слово.

Начнем издалека. Вирусы размножаются только внутриклеточно. Раскрытие сущности этого процесса было грандиозным достижением в вирусологи, учитывая размеры вируса и клетки, а точнее ее ядра. Вторжение в эти объекты наблюдения могло казаться поистине химерой с точки зрения фантастичности экспериментов, о которых ученые мечтали как о чем-то несбыточном. Но мечты сбылись. Химическая структура вируса раскрыта. Наблюдения показали, что, проникая в чувствительную клетку, он «сбрасывает» с себя белковую оболочку, а нуклеиновая кислота внутри ядра начинает в нем и за его счет размножаться.

В вирусологии этот процесс принято называть воспроизводством вирусного потомства. Клетка-«хозяин» разрушается и гибнет, а много новых частичек вируса выходит наружу уже «одетыми» в белковую оболочку, как бы «одежду», которая вне клетки служит вирусу защитой. Так в дальнейшем, но уже в геометрической прогрессии идут взаимоотношения «вирус — клетка», например, при заболевании. Конечно, в этот процесс вовлекаются: лечение, условия внешней среды, индивидуальная реактивность организма и его защитные силы.

Остановимся на образовании защитных веществ, так называемых вирулицидных антител, способных губительно действовать на вирусы. Но почему же антитела действуют не на все вирусы, выделенные из организма? Доказано, что при размножении вирусов в клетке организма, помимо типичных вирусов, образуются «гибриды». Они тоже состоят из белка и нуклеиновых кислот. Нуклеиновые кислоты сохраняли инфекционные свойства, но белки оказались нечувствительными к вирулицидному действию антител. Такие гибриды назвали псевдовирусами, а так как они образовались из типичного вируса и клетки-«хозяина», их назвали химерами. Завеса тайны над тем, почему некоторая часть вирусов не поддавалась действию антител иммунных сывороток, была снята. Это большое достижение вирусологии было важным для понимания закономерностей биологического синтеза вирусов, а также для практических задач эффективного воздействия на них.

Исследования, проведенные в Институте имени Д. И. Ивановского академиком АМН СССР В. М. Ждановым, профессором Ф. И. Ершовым и кандидатом медицинских наук Л. В. Урываевым, признаны Комитетом по делам изобретений и открытий при Совете Министров СССР крупным научным открытием.