В плену сердца

Глава 5

Две недели назад

– Мать твою, Харт! – По ушам бьет негодующий крик Тони. Даже через динамик айфона он обладает оглушительным эффектом.

– И тебе привет, Мэрроу, в чем дело? – спокойно отвечаю я, параллельно проверяя все условия нового договора с дотошным, но крайне выгодным клиентом Джоном Уитмором.

– В чем дело?! Ты еще спрашиваешь?!

– Все верно: спрашиваю. Читать мысли я не умею, – отвечаю и на всякий случай отвожу айфон подальше от уха.

– Дело в твоей просьбе прикрыть твой зад! – раздраженно бросает Тони, проясняя, в чем дело.

Правда, это была не просьба, а скорее приказ в ультимативной форме. И вовсе не для прикрытия «моего зада», а в благоразумном желании избежать смешивания личных проблем с работой.

– Поподробнее можно? – ровным тоном произношу я, продолжая сосредоточенно вчитываться в информацию документов.

– Я только что беседовал с Остином Ридом.

– Это я уже понял.

– В крайне неприятном ключе.

– Это тоже было ожидаемо.

– Этот сопляк вздумал мне угрожать!

– А вот это уже интересно.

– Интересно? – злостное рычание Мэрроу вибрирует в трубке. – Интересно то, что его угрозы отменно на мне сработали!

Я наконец откладываю листы в сторону и отодвигаюсь в кресле от стола.

– Ты что, назвал ему мое имя? – цежу сквозь зубы я.

Пусть только попробует ответить: «Да» – мигом пожалеет.

– Нет… Конечно нет, – спешно заверяет Тони, явно по одной только моей интонации почувствовав невысказанное предупреждение. – Ему просто удалось меня неслабо удивить. Этот парень каким-то образом взломал нашу защиту и украл записи с видеокамер. Он грозился слить их в интернет, если я не расскажу ему все, что знаю.

Смекалистый парень, однако. В который раз в этом убеждаюсь. А я вот в свою очередь признаю, что немного просчитался, забыв оповестить Тони о своем причастии к взлому их базы данных. Но мне простительно – под каким углом ни посмотри, последние дни были не из легких: из-за важного сотрудничества с Уитмором в офисе навалилась целая гора дел, требующих обязательного выполнения до отъезда в Нью-Йорк, а дома… там моя изнеможенная пленница, с которой я в ближайшее время не смогу повторить сумасшедший сценарий недавней ночи, как бы того ни хотел.

После тщательного осмотра Лины врач для полного восстановления ее здоровья строго предписал ей как минимум месяц отдыха.

Месяц! Как минимум!

Вначале я знатно обалдел от столь длительного срока и думал уже послать куда подальше все рекомендации врача, однако, когда он начал перечислять нанесенные мной повреждения, я был вынужден с ним согласиться.

Мне еще нужно радоваться, что Лина не подцепила никаких гадостей после их незащищенного секса с Ридом, иначе бы ее восстановление могло затянуться еще дольше. Также повезло, что во время медосмотра у девчонки начался цикл, и необходимость в применении экстренной контрацепции разом отпала. Врач совсем не хотел смешивать таблетку, предотвращающую беременность, с другими лечебными медикаментами, которые пришлось ей ввести из-за ослабленного состояния. А я, даже несмотря на желание подстраховаться, и не думал настаивать.

Мой безрассудный гнев на Лину практически полностью спал после нашей бурной ночи, а в здравом уме для меня ее здоровье занимает далеко не последнее место. И это главная причина, почему теперь мне приходится всеми силами удерживать себя, чтобы не ворваться к ней в комнату и не ухудшить ее состояние еще больше, чем уже сделал, пока неосознанно калечил ее в процессе чистки памяти и улетных оргазмов.

И, к слову, не нарушить ее покой раньше времени мне помогает неисчезающая картина ее осунувшегося лица с впалыми скулами и худой, хрупкой фигуры, усыпанной синяками и следами крови. Все это комбо опять вызывает во мне дурацкое чувство вины, а мне уже известно, какие любовные, несвойственные мне порывы и желания она вызывает, поэтому ни за что не хочу видеть Лину, пока она не перестанет быть похожа на истерзанного мной котенка.

– Алло! Ты там заснул? – резкий вскрик Тони обрывает поток тягостных мыслей о дикарке.

О чем он там говорил? Ах да! О секретных видео из клуба, якобы выуженных стараниями Рида. Пусть друг так и продолжает думать. Даже не собираюсь его переубеждать, ведь слушать его ор еще и по этому поводу абсолютно не хочется.

– И что же ты наврал парню? – возвращаюсь к немаловажной теме, желая убедиться, что Тони направил Рида по неверным следам.

– На самом деле я ничего ему не врал. Сказал все как есть.

Закуриваю и выслушиваю краткий пересказ их с Ридом беседы.

– И ему этого хватило, чтобы решить уйти без ответов? – с немалой долей удивления спрашиваю я.

– Нет. Он ушел не потому, что поверил в мою неосведомленность. Он, блять, просто сжалился надо мной, – безрадостно посмеивается он.

– В смысле?

– В прямом. Я же ни хрена не мастер сдерживать свои эмоции, как вы с Эриком. У меня на лице без всяких слов было написано, что я сейчас плаваю в полном дерьме из-за ситуации с братом, которого, несмотря ни на что, все еще надеюсь уберечь от многолетнего заключения. И думаю, после нашего с тобой уговора, если выбирать между будущим Эрика и репутацией клуба, мой выбор вполне очевиден. Никакие угрозы не заставили бы меня рассказать ему о тебе, и Остин каким-то образом не просто понял это, но и оказался, мать его, крайне понимающим парнем, не став продолжать давить на меня, даже будучи абсолютно уверенным, что я лично знаком с начальником его псевдосестрички.

– Абсолютно уверен? С чего вдруг?

Встаю с кресла, неторопливо подхожу к панорамному окну с видом на даунтаун. Без интереса наблюдаю, как на улице опять царит какая-то дождливая серость.

– Не знаю. Наверное, он очень проницательный или интуиция хорошо работает. Другого объяснения найти не могу. Но Рид полностью уверен в нашем знакомстве, так же как в чистоте и праведности своей любимой. Представь себе, он даже попросил передать тебе кое-что, – усмехается Тони.

Мои брови непроизвольно ползут вверх, губы растягиваются в ироничной улыбке.

– Он сказал, что рано или поздно найдет тебя и чего бы ему это ни стоило освободит Анну от вашего контракта. Вот комедия!

Да я бы сказал не комедия, а настоящий стенд-ап, от которого мне почему-то совсем не хочется смеяться. Рид только через мой труп освободит Лину от несуществующего контракта. В этом можно не сомневаться.

– Представляю, как он удивится, когда рано или поздно узнает, что освобождать никого ниоткуда не надо, а скорее, лишь доплачивать, чтобы уговорить девчонку сбежать от тебя. Конечно, наша донельзя нравственная девица поразила всех, когда умудрилась отказать и тебе тоже, но раз уж она все-таки согласилась на твой контракт, то ты ей точно запал в самую душу, в сердце, в мысли и куда там еще можно запасть у таких девушек, – с издевательским смешком проговаривает Мэрроу, даже не представляя, что именно мне пришлось сделать, чтобы окончательно и бесповоротно запасть во все вышеупомянутые им места.

Прошло уже несколько дней, но меня до сих пор потряхивает от пережитого той ночью с Линой, а тело не прекращает бить импульсами мистической эйфории.

Это был не просто секс. И даже не умопомрачительно горячий, дикий секс, которого в моей жизни было до неприличия много, а настоящее всецелое соединение – ментальное, душевное и физическое.

Это было… Мне даже верных слов не подобрать… Полное погружение в иной мир, где существуем только мы двое? Абсолютная синхронизация? Проникновение друг в друга? Под кожу, в кровь, в клетки, во все органы чувств, в мысли… в воспоминания… Но в последние два пункта проникал только я. И слава богу.

Мне в самом деле конкретно повезло, что эта способность Лине была неподвластна – обладай она и этой фишкой моей силы, я бы однозначно не остался в живых. Без шуток. Эта дикая кошка и так во время секса разукрасила все мое тело до глубоких царапин, укусов и красных отметин, а увидь Лина хоть одно из моих воспоминаний с другими женщинами, она, без сомнений, вгрызлась бы мне в шею, заставив в предсмертной агонии захлебываться своей же кровью.

Звучит жутко, правда? Но в подобном печальном исходе для себя я стопроцентно уверен. Ей точно не удалось бы контролировать себя так, как делал это я на протяжении всей ночи, пока корректировал все имеющиеся в ее памяти эпизоды с Ридом. Я сдерживал себя по максимуму, но все равно сильно покрыл ее ушибами. Мне не хотелось причинять ей физической боли, но, к сожалению, не получилось.

Однако такого больше не повторится. Однозначно. Потому что больше не придется менять ее память. Я не оставил от Остина Рида и следа. Везде стер ее ненаглядного «брата», заменив собой все до единого фрагмента. Теперь, если Лина вдруг решит подумать о нем, она всегда будет видеть мое лицо. Везде. В каждом прожитом моменте буду только я. Его же она просто не сможет вспомнить, в отличие от меня, черт побери… Я никогда не смогу удалить из памяти их совместные жаркие кадры. Менять воспоминания себе, к сожалению, я не способен. А жаль.

Знал бы хоть кто-то, каких нечеловеческих сил мне стоило не просто просматривать историю их «дружбы», но также пропускать сквозь себя все ощущения, которые Лина испытывала с другим мужчиной. Вот это по-настоящему был сущий ад, и я сгорал в нем заживо.

Злость, ненависть, обида, ревность, задетая гордость, животная похоть, агрессия, боль – каждую секунду проникновений в Лину мне приходилось сражаться со всей этой бомбой чувств и брать их под контроль, чтобы не причинить дикарке непоправимых увечий.

Вначале держаться было сложнее всего, особенно в моменты их страстной ночи, но позже с каждым исправленным воспоминанием весь ад эмоций и ощущений плавно угасал, пробивая на первый план неземное наслаждение. Оно наполняло тело живительной силой и отрубало разум от всей реальности, – и это не просто образное выражение. Так оно и было.

Некоторые секунды, а то и минуты нашего секса напрочь выпадали из моей головы. В один момент я глубоко и яростно вбивался в Лину, закинув ее ноги себе на плечи, а уже в следующий – обнаруживал свой член в ее горячем, сладком рту. Я мог жестко трахать ее сзади, притягивая к себе ближе за шикарные светлые волосы, а через миг – оказаться лежащим на спине и наблюдать, как моя голодная девочка, оседлав меня сверху, активно двигала бедрами так, что от экстаза чуть не доводила меня до разрыва аорты. Не только из-за магии, но и из-за ее кайфующих глаз, румяного лица, искусанных губ и звука ее громкого крика во время очередного оргазма, который я чувствовал так же остро, как и свой собственный.

– И зачем нужно было так долго бегать от меня, Лина? – пребывая в полусознательном состоянии, едва слышно прошептал я, когда после последних содроганий расслабленное тело Лины упало на меня.

– Я никуда от тебя больше не убегу, Адам, – осипшим от стонов и криков голосом пообещала она, впиваясь руками мне в плечи и усыпая поцелуями все лицо и шею.

– Конечно, не убежишь. Я тебя просто никуда не отпущу, – скользнув пальцами по ее влажной спине, я сдавил податливую дикарку в объятиях, желая наглядно показать ей, что я говорю серьезно.

– Никогда? – взглянув мне точно в глаза с надеждой, проурчало мое проклятье.

– Никогда… Мне кроме тебя больше никто не нужен, – уверенно ответил я, не осознавая, что за бред несу.

И, будь я проклят, в тот момент искренне верил в сказанное. А когда миловидное лицо Лины засияло лучезарной улыбкой, и вовсе был готов повторить ей эти слова хоть миллионы раз.

Я вновь завис, как идиот, глядя на ее манящие, улыбающиеся губы, которые приближались к моим для поцелуя. Но я опередил ее тогда и, несмотря на данное себе обещание не делать этого, сам поддался навстречу ее рту, вторгся внутрь языком, сплетаясь со сладким женским. Упивался ее вкусом, запахом, отзывчивостью, страстью, нежностью… и ее любовью, мать ее, которая мне на хрен не нужна.

Никогда не была нужна. И никогда не будет. А после Лининых приключений с Ридом и неоднократной лжи – так подавно мне ни черта от нее не нужно, кроме тела, которое дарит мне сверхъестественное удовольствие.

Я бесконечно повторял себе эти заученные фразы, твердил, как попугай, вбивал себе их голову, точно острые гвозди, однако каждый космический оргазм прибивал своей мощью все мои убеждения, решения, истинные желания, и я целовал Лину так, будто она – мой воздух, моя вода, моя сила и мое лекарство, без которого я больше не смогу прожить и дня.

Но, к счастью, этот посторгазмический заскок проходил так же быстро, как и накрывал. Стоило прийти в себя, как я вновь возвращался к исполнению своего непоколебимого плана.

Жестоко ли я поступил с Линой?

Да.

Заслуживала ли она подобное наказание?

Скорее нет, чем да.

Жалею ли я о содеянном?

Никак нет.

Освистайте меня за это, если хотите, или же закидайте яростными проклятиями – мне по хер. Я уже все сказал: ни одна женщина не смеет делать из меня идиота, оставаясь после безнаказанной. На этом все! Тема закрыта.

– Адам, так мы договорились насчет Эрика?

Вновь выплываю из своих размышлений, когда Тони наконец затрагивает тему брата.

Новость обо всех ужасах, что творил за его спиной старший близнец, ощутимо ударила по Тони – как в плане репутации бизнеса, так и в личном, однако он все равно переживает за судьбу мерзкого брата и хочет ему помочь.

– Разумеется. Все, как и договаривались. Пусть и не на отлично, но ты свою часть сделки выполнил. Я сейчас же прикажу своему адвокату прекратить вести дело против Эрика. Без его вмешательства у тебя есть хоть какие-то шансы добиться уменьшения срока для него.

– Хорошо… Спасибо… – сдержанно благодарит Тони и будто бы желает сказать что-то еще, да только и сам понимает, что это бессмысленно.

Даже будучи его близким другом детства, я не помогу ему в этом деле. Такие преступники, как Эрик, должны понести соответствующее наказание. Я и так делаю многое для него, отказываясь вмешиваться в судебный процесс. Большего от меня ждать не стоит.

– Удачи, Тони. Окажешься в Нью-Йорке – звони, – прощаюсь я. Не дождавшись ответа, сбрасываю вызов и тут же набираю следующий.

Всего пара протяжных гудков – и на том конце провода доносится учтивый голос прежнего руководителя по разработке нашей новой инновационной технологии. Я игнорирую его вежливое приветствие и сразу же перехожу к делу:

– Билл, объясни мне, пожалуйста, почему вместо усердного ввода в курс дел предстоящей работы в «Heart Corp» Остин Рид бродит по улицам Рокфорда? – сухо интересуюсь я.

Само собой, вопрос риторический. И нервозный, прерывистый ответ работника меня совсем не волнует.

– Чтобы завтра же он был на месте и начал выполнять свои обязанности. Никакие отгулы больше неприемлемы. Увеличь количество рабочих часов до максимума. Я через две недели возвращаюсь в Нью-Йорк, и к этому моменту Рид должен в совершенстве знать всю необходимую информацию и быть полностью осведомленным о всех нюансах нового проекта. Твоя задача – обучить, рассказать, проследить. Если приеду и пойму, что ты не справился – уволю, – строго чеканю я и сразу же отключаюсь, устремляя взгляд в грозовое небо, которое через пару секунд разряжается мощным шквалом дождя.

Ну что, Остин, посмотрим, как ты будешь пытаться искать меня теперь, когда в твоей жизни не останется ни одной свободной минуты.

***

Настоящее время

Возвращаюсь домой лишь к двум часам ночи. Заключительная встреча с Уитмором, проходившая в его излюбленном итальянском ресторане, после окончания всех рабочих моментов передислоцировалась в закрытый мужской клуб, в котором новый клиент «Heart Corp» любит проводить свободные вечера.

Как оказалось, занудная и чересчур ответственная сторона Джона распространяется исключительно на работу, в остальном же он вполне сносный мужик. С ним есть о чем пообщаться и в процессе можно обзавестись перспективными для компании контактами, поэтому мы вместе с моим заместителем, который с завтрашнего дня начнет вести все дела в Рокфорде, без раздумий согласились на его предложение отметить заключение сделки в более приятной обстановке, попивая отменный скотч, в кругу очаровательных девушек.

Скотч и правда был неплох, а вот девочки… Нет, они, безусловно, были высшего сорта, как и положено в заведениях подобного класса: длинноногие, фигуристые, эффектные, знающие, как себя удачно преподнести и быстро очаровать клиента, однако я смотрел на каждую из подсевших к нам за стол красоток, и все они казались мне какими-то тусклыми, пресными, однообразными, чуть ли не на одно лицо, невзирая на цвет глаз, волос и кожи. И даже несмотря на рекордно долгое отсутствие секса, ни одна из них не вызвала во мне искреннего желания уединиться с ней, чтобы снять накопившееся за последние недели напряжение.

Мне не нужно было тратить время на поиски причины тотального равнодушия к окружавшим меня женщинам. Причина и так уже давным-давно ясна: ни одна из умелых работниц клуба и в подметки не годится моей буйной кошке, которая сидит целыми днями в своей комнате и смиренно ждет моего прихода.

Смиренность и Николина Джеймс… Подумать только! Раз за разом повторяю в уме это немыслимое комбо и до сих пор не могу поверить в него. Однако, к моему удивлению, домработница ежедневно заверяет, что с девчонкой у нее не создается абсолютно никаких проблем. Лина хорошо питается, отдыхает, сама завязывает дружелюбные разговоры и за все минувшие дни ни разу не попыталась устроить бунт и не проявила ни единого порыва поругаться, напасть на женщину и сбежать из пентхауса. Она ведет себя спокойно, разумно, без своих обычных агрессивных выкрутасов. Ее будто подменили, честное слово. Прямо, чудеса какие-то!

Хотя, о чем это я? Никакие это не чудеса. Просто мои угрозы, видимо, до нее наконец дошли, как надо. Боится испортить будущее «брата» и не хочет сама застрять в тюремной камере на долгие годы.

Воплотил бы ли я в реальность свои угрозы?

Первую – непременно.

Вторую – никогда.

Но Лине об этом знать не стоит, чтобы не потерять мотивацию продолжать и дальше вести себя в том же духе.

Я уже настолько не могу дождаться полного восстановления ее здоровья, чтобы наконец добраться до моей заточенной в клетке ведьмы, что каждый вечер, в точности, как и сейчас, вместо незамедлительного погружения в сон после тяжелого, длинного рабочего дня, я направляюсь к ее спальне. Не вхожу внутрь – знаю, что если войду, оказавшись в зоне ее «отражения», меня будет не остановить, а ей пока противопоказаны мои зверски голодные визиты, поэтому я просто прислоняюсь лбом к ее двери и стою так какое-то время, ежесекундно ведя внутри себя беспощадную борьбу с желанием ворваться к кошке и сотворить с ней сумасшедшие вещи уже сейчас.

И так каждый гребаный вечер, блять! Рехнуться можно! В который раз! Хотя, если так подумать, из-за нее я давно стал больным на всю голову. Мне самому временами страшно становится, в кого я превратился с момента нашего знакомства – в шантажиста, конченого мерзавца, маниакального преследователя и самого настоящего уголовника.

Это клиника. Причем психиатрическая.

Сам понимаю, что веду себя ненормально. Здравой частью себя я осознаю всю степень недопустимости своих поступков, но поделать с этим ничего не могу. Ведь, признаюсь честно, я в самом деле кайфую лишь от одной мысли, что она находится совсем рядом, в прямом смысле скрыта от всего мира.

Только моя.

Однако расслабляться на сто процентов еще рано. Завтра во время переезда в Нью-Йорк, когда я наконец увижу обычно вздорную девчонку и лично понаблюдаю за образцовым поведением, мне нужно будет безошибочно определить – настолько ли оно образцовое, каким Лина хочет его показать мне, или же она вновь что-то помышляет?

Успев узнать ее достаточно хорошо, я уверен, что от этой сумасшедшей можно ожидать чего угодно, даже когда поводов для опасений и подвохов с ее стороны быть не должно. Этот урок я уже уяснил твердо: с Николиной Джеймс все возможно! Я готов ко всему.

Серьезно – ко всему!