В плену страха и желаний

Глава 9. Страсть

Одной рукой Алан обнимал меня за талию, а другой обхватил мой затылок, не позволяя высвободиться из его жарких объятий. А я и не хотела. Обвивая шею ладонями, прижималась к нему сильнее, запуская пальцы в грубую шевелюру. Наши языки переплетались в страстном танце, погружая в истинное наслаждение.

С моих губ сорвался сладостный стон, отчего мужчина на мгновение замер. Прижавшись своим лбом к моему, он пристально смотрел на меня.

— Извини, — отстранился он. Отвернувшись, облокотился на столешницу, прижав одну руку к своей ране. Голова кружилась, я лицезрела его широкую спину и боялась даже вспомнить то, что только что было. — Как-то случайно получилось.

— Может, посмотрим фильм, — внезапно выпалила я. — Думаю, что спать ты точно не хочешь. Проспал столько времени…

Повернувшись, Алан взглянул на меня.

— Фильм? Это ты так пытаешься сгладить неловкость? — он ухмыльнулся, глаза его чуть сузились.

— Что-то вроде этого.

Мы зашли в гостиную. Я включила бра, чтобы создать мягкий свет. Алан присел на диван.

— Сейчас принесу закуски…

— И выпить, — добавил он. Я возмущённо на него обернулась. — Что? Чуть-чуть можно.

— Хорошо, принесу закуски и выпить. — Тяжело вздохнув, добавила: — Перед сном не забудь принять таблетки.

— Конечно, мамочка.

— Перестань, — буркнула на него.

Я развернулась и направилась на кухню. Вдруг его голос остановил меня.

— Я рад, что попал именно в этот дом. Если бы не ты… я бы сдох.

«Если бы не ты…» — отозвался его голос в моей голове. — «Если бы не ты».

Забрав всё из кухни, вернулась обратно. Усевшись на диван, подтянула под себя ступни.

— Какой жанр предпочитаешь?

— Не знаю. Я не смотрел фильмы с самого детства.

Я кинула на него вопросительный взгляд и сказала:

— С детства? Чего?

— Последний раз смотрел с отцом, мамой и братом. Какую-то семейную мелодраму.

— Ты говоришь о них как-то сухо. Почему?

— Хочешь побыть ещё и моим психотерапевтом. Покопалась в брюхе, теперь приступишь к голове? — произнёс он это довольно грубо, отчего мне стало не приятно. Но я не подала вида.

— Сдался ты мне. И без тебя проблем в жизни хватает, — насупилась я. Алан посмотрел на меня. Протянув руку, коснулся кончика моего носа. — Ты как кролик.

— Кролик? — Мои глаза расширились. — Почему?

— Дёргаешь носом. Морщишь его, когда недовольна или хочешь выразить претензию.

Вдруг я увидела на оголившейся ключице парня шрам.

— От чего это? Что произошло? — спросила, вернув взгляд на лицо мужчины. Тот сразу поправил футболку и выпрямился.

— Тебе не кажется, что ты уже лезешь слишком глубоко?

Я лишь пожала плечами и отвернулась.

— А то, что ты залез ко мне в дом, тыкал в меня пистолетом, в крови я зашивала тебя, ничего? А вот про шрам рассказать, — проговорила я холодно поднявшись с дивана. — Это уже целая трагедия.

Внезапно мужчина схватил мою руку и потянул вниз.

— Ладно. Ты спасла мою жизнь. Дам тебе шанс побыть моим психотерапевтом.

— Психиатром.

— Как тебе угодно, — ухмыльнулся он.

— Откуда шрам? Почему так говоришь про родителей?

Алан прикусил внутреннюю часть губы и потупил взор. С минуту стояло долгое молчание. Он прервал его громким вздохом.

— Родители у меня были самые обыкновенные. Если ждёшь душераздирающую историю о том, как меня забивал отец, так ты её не дождёшься. — Он так и не отпустил мою кисть. Я ощущала, как он сильнее сжимал её. В этот момент поняла, что речь зайдёт не о лучшем моменте его жизни. — Мама у меня была лучшей. Она считала, что жизнь человека ценна и растрачивать её нельзя. Мы не решаем, когда он умрёт. Только Господь Бог. Она была очень верующей. Даже слишком. — Словно от боли, парень с силой зажмурил глаза и отвернулся. — А я… А я не стал таким, каким она меня видела.

— Как она умерла?

— Она шла из церкви, её хотели ограбить и зарезали. — Он вновь посмотрел на меня большими кофейными очами. — Мне было одиннадцать. В школу позвонили и вызвали меня. К тому моменту, как я приехал в больницу, она уже была мертва.

— Я очень сочувствую тебе.

— Хватит, я пережил это. — Мужчина резко опустил меня и оголил плечо. — Этот шрам трофейный. Получил его, когда уже повзрослел. Я нашёл того ублюдка, он умолял меня простить его и отпустить.

— Ты его… — Ком встал в моём горле, не дав договорить.

— Нет. Я отдал его на растерзание одному очень жестокому человеку.

— И что с ним стало? — сквозь зубы спросила у Алана.

— Не знаю. Мне плевать. Ничего хорошего, я думаю.

Я поднялась с дивана и направилась на кухню. Меня всю колотило от того, что он рассказал. Но в то же время я понимала его. Знала эту боль. В отличие от его истории, я не знала, что произошло в ту ночь, когда мои родители отказались от меня. Не знаю, что их подвигло на это. В один день они не явились домой. Мне было шестнадцать. Со школы меня забрали органы опеки и увезли в интернат. Там мне сказали, что я им не нужна. Никому не нужна. Тогда только тётушка Аманда посещала меня, и то редко. Она не отвечала тогда и не отвечает до сих пор на мои вопросы. Но я виню себя. Что-то я сделала не то, раз меня отдали. Когда настало моё совершеннолетие и меня выпустили из интерната, я приехала в свой прежний дом, но, как оказалось, его продали, и там уже жила другая семья.

Потому я понимала Алана, как никто. Он желал найти того, кто причинил ему такую боль. И он это сделал. А я хочу отыскать маму и папу, которые бросили меня. Что с ними? Где они? Куда уехали и от чего бежали? Я не знала.

Неожиданно я почувствовала ладони на своей талии.

— Я напугал тебя своим рассказом?

— Ни чуть, — отрицательно замотала головой. — Просто вспомнила нечто другое. Свою боль. Я тебя понимаю.

Алан настойчиво обернул меня. Его глаза встретились с моими.

— Что ты сказала?

— Я понимаю тебя. Понимаю, почему ты так сделал. Я бы поступила так же.

Его немного грубоватые пальцы прошли по моей нежной коже. Он вплёл их в локоны и придвинулся так близко, что я вновь ощутила его чарующий аромат. Он дурманил рассудок. От наслаждения я закрыла глаза.

— Скажи, что ты не плохой человек, — прошептала я.

— Я плохой человек, Каролина.

Его уста коснулись моих. Колени от такой близости стали ватные.

— Я не верю тебе.

В этот момент его губы завладели моими. Он начал требовательно их сминать, доводя мой рассудок до исступления. Не было сил противостоять ему, да я и не хотела. Я жаждала этой близости всем своим телом. Предательский стон вырвался из моих лёгкий, наполняя мои вены похотью.

— Каролина, ты удивительная.

— Я хочу тебя… — внезапно озвучила своё желание.

Тяжело дыша, он полушепотом спросил:

— Не боишься потом пожалеть об этом?

— Нет, — ответила, не задумываясь.

Не желая медлить, я вернула свои губы обратно, где всего несколько секунд назад их сминали в горячем пылком поцелуе уста Алана. На что он прорычал и углубил наш поцелуй.

«Разве можно пожалеть о таком мужчине?» — задалась я вопросом и тут же ответ всплыл на поверхность. — «Нет!»

Он медленно подводил меня к столу, и когда я упёрлась ягодицами в столешницу, без какого-либо усилия, парень усадил меня на неё. Колени машинально раздвинулись, давая возможность ему подойти ближе. Сильные пальцы очерчивали изгибы моей талии, проходили по пояснице, позвоночнику, изучая каждый миллиметр тела.

Стянув с меня футболку, он освободил мою грудь от бюстгальтера, отшвырнув его в другой конец комнаты. Из меня вырвался прерывистый вздох, когда мужские прохладные ладони коснулись обнажённой спины, а проворный язык парня стал описывать красочные узоры на шее, плавно спускаясь вниз.

Сердце колотилось, словно отбойный молоток, отдавая быстрые ритмичные удары. Дыхание перехватывало, мурашки плотно засели под кожей от нарастающего чувства вожделения. Это было не просто физическое влечение мужчины и женщины. За каждым его прикосновением читалось что-то большее.

Моё тело предательски горело от чувственных ласк. Руки Алана по-хозяйски блуждали по раскалённой коже, а губами он осыпал поцелуями возбужденные соски.

Я сняла с него майку, впиваясь ногтями в широкую спину. Дальше пальцы потянулись к поясу штанов. Всё происходило как в тумане. Страсть и похоть заволокли наши разумы окончательно. Мы не заметили, как сорвали всю одежду друг с друга. Я сидела на столе абсолютно нагая, утопая в ласках всё еще загадочного для меня мужчины, но такого желанного.

Проведя рукой по внутренней стороне бедра, он приблизился к заветному месту, ловко раздвинул мои влажные складочки пальцами и моментально нашёл набухший клитор. Он вырисовывал круги на разгорячённой горошине, отчего из моих уст вырывались сладостные стоны.

Алан улыбнулся и тихо сказал на ухо:

— Такая мокрая… Такая горячая… И только моя.

— Твоя… — прошептала в ответ хрипло, от накрывшего возбуждения.

Чувствуя, что я на грани, он убрал ладонь, наблюдая за моей реакцией.

— Алан… Пожалуйста… — взмолилась в волнующем предвкушении, плавно ведя пальчиком по мужской груди.

— Пожалуйста, что? — плотоядная улыбка отразилась на его лице.

— Возьми меня…

Этого мужчину не нужно было просить дважды. С диким рыком он впился в мои губы. Проводя головкой члена по мокрым складочкам, он вошёл в меня на полную длину. Глаза мои закатились от непередаваемого чувства блаженства. Наши тела слились в едином порыве страсти.

От лица Алана

От громких хрипловатых стонов Каролины я заводился ещё сильнее. Она подмахивала в такт бёдрами на мои движения. Наш темп набирал бешеные обороты. Её ногти впивались в мою спину и шею, царапая от возбуждения. Почувствовав, что она на самой грани, я закинул её ножки себе на плечи. Взорвавшись от головокружительного оргазма, девушка сладко застонала.

Схватив девчонку за бёдра, я стянул её со столешницы и развернул к себе спиной. Наклонив над столом, слегка надавил на поясницу, отчего та прогнулась, оттопырив свою соблазнительную попку. Продолжая наш пылкий «танец», я входил в её влажное лоно, крепко сжимая за ягодицы. По всей кухне разлетались звучные шлепки наших мокрых тел и вздохи Каролины. Её стоны были песней для моих ушей. Я поймал себя на мысли, что давно не получал такого удовольствия от секса.

Я завёл ладонь между ног красотки и, нащупав клитор, стал описывать круги на нём, не прекращая брать её сзади.

— Алан… Я сейчас… — заскулила она, хватаясь за стол пальцами.

После её слов я надавил на возбужденную горошину, от чего та затряслась мелкой дрожью и закричала. Несколько грубых толчков, и я излился белой вязкой жидкостью на спину девушки.

Взяв со столешницы салфетки, я устранил следы нашей страсти с изгибов красивого тела.