Unknown

— Не повторится, — поспешно сказал Торрес. — В этот раз повезут в лучших условиях.

Они говорили о людях, как о скоте. О грузе. Я чувствовал, как ярость поднимается во мне, горячая и кислая. Я хотел ворваться туда и приставить ствол ко лбу каждого из них. Но это было бы самоубийством.

Внезапно Блейк поднял голову, словно почуяв что-то. Его взгляд скользнул в сторону двери, где я стоял. Я отпрянул в тень, прижавшись к холодной металлической стене ангара, затаив дыхание.

— Что-то? — спросил Торрес.

— Ничего. Показалось, — пробурчал Блейк. — Кончай с этим и гаси свет. Я поехал.

Я услышал, как скрипят стулья. Мне нужно было убираться. Я отполз от ангара и, пригнувшись, побежал к забору. Сердце колотилось где-то в горле. Я проскользнул через дыру и, не оглядываясь, добежал до своей машины. Я завел ее и вырулил на дорогу как раз в тот момент, когда фары патрульной машины Блейка выезжали со территории «Торрес Грузоперевозок».

Я не стал его преследовать. У меня и так было достаточно. Я видел и слышал достаточно, чтобы похоронить его. Но это было бесполезно. Он был шерифом. Его слово здесь было законом. Мне нужны были доказательства. Неопровержимые. И свидетели.

Я поехал обратно в город, мои мысли метались, как пойманные в ловушку мухи. Торрес, Блейк, нелегалы... Это было больше, чем я мог переварить. Лоретта искала одну пропавшую девушку и наткнулась на это? На всю эту систему? Она была мухой, которая села на паутину, и паук немедленно пришел ее устранить.

Мне нужно было поговорить с Лоусоном. Редактор газеты. Он боялся, но он был честным. Может, увидев масштаб зла, он найдет в себе мужество помочь. Или хотя бы предоставит мне свои архивы, чтобы я мог копнуть глубже в историю Эллиса.

***

Редакция «Гленвью Газетт» была темной. Я постучал в стеклянную дверь. Никого. Я уже хотел уходить, когда увидел слабый свет в глубине здания. Я обошел дом и нашел задний вход — незапертую дверь в типографию.

Внутри пахло краской и бумагой. И в дальнем углу, за столом, под лампой с зеленым абажуром сидел Лоусон. Он не работал. Он просто сидел и смотрел в пустоту, держа в руках стакан с виски.

— Лоусон? — позвал я тихо.

Он вздрогнул, обернулся. Его лицо было серым и изможденным.

— Келлер? Черт возьми, вы меня напугали. Что вы здесь делаете? Убирайтесь, пока вас не увидели.

— Мне нужна ваша помощь, — я подошел к его столу. — Я видел кое-что сегодня. На складе Торреса. Блейк и Торрес. Они перевозят нелегалов. Как скот. И делят деньги.

Лоусон закрыл глаза, как будто от физической боли.

— Я знаю, — прошептал он.

— Вы знаете? И молчите?

— А что я могу сделать? — его голос сорвался на визгливую ноту. — Напечатаю статью? На следующее утро моя редакция сгорит дотла, а меня найдут в реке с кирпичами на шее! Вы не понимаете, как все устроено здесь! Блейк — только мелкая сошка. Над ним есть другие. Кроу. Эллис. Они владеют этим городом!

— Лоретта пыталась что-то сделать! — я ударил кулаком по столу, и он вздрогнул. — И ее убили! Вы хотите сказать, что ее смерть ничего не значит?

— Ее смерть значит то, что она была предупреждением для всех остальных! — крикнул он в ответ. — Для меня! Для вас! Уезжайте, Келлер! Пока не стало слишком поздно!

— Я не могу уехать, — я сел на стул напротив него, чувствуя внезапную усталость. — Я должен докопаться до правды. Хотя бы для ее сестры. Помогите мне. Дайте мне хоть что-то. Архивы. Информацию об Эллисе. О его связях с Чикаго.

Он смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. В его глазах боролись страх и остатки совести. Наконец, он тяжело вздохнул.

— Ладно. Черт с вами. Идите за мной.

Он повел меня в ту самую комнату с архивами. Он порылся на полках и достал толстую папку с вырезками не из местной газеты, а из чикагских бульварных листков.

— Я сам копал, — признался он. — После того как Лоретта начала задавать вопросы. Не смог удержаться. Вот. Смотрите.

Я открыл папку. Старые, пожелтевшие вырезки. Фотографии. На одной из них был молодой мужчина со шрамом на щеке и жестокими глазами. Он стоял среди других подобных ему типов у какого-то то ли ресторана, то ли клуба. Подпись: «Артур «Бык» Морган, один из подручных Аль Капоне, задержан по подозрению в рэкете».

— Артур Эллис, бывший Морган — прошептал я. — «Бык».

— Да, — кивнул Лоусон. — Он был головорезом у Капоне. Но потом что-то случилось. Ходили слухи, он что-то украл у своих. Деньги. Или что-то очень важное. Информацию. Скрылся. Исчез. Все думали, что его убили. А он объявился здесь, лет пять назад. Купил себе дом на окраине, ведет себя тихо. Но все его боятся. И все знают, что если нужна «работа», нужно идти к нему. Блейк его покрывает, конечно. За долю.

— Что он украл? — спросил я, листая страницы. — Что было так важно?

— Не знаю, — пожал плечами Лоусон. — Деньги, наверное. Много денег. Но ходят слухи... — он понизил голос, — что это были не просто деньги. Что это был компромат. На очень влиятельных людей. И что он использует это, чтобы держать их в напряжении. Поэтому его и терпят здесь. Поэтому ему все позволяют.

Компромат. Фотографии. Связи. Все сходилось. Лоретта нашла что-то в Лос-Анджелесе. Фотографию. Эллис и какая-то женщина из города. С ребенком. Что-то, что могло его или ее скомпрометировать. Раскрыть его прошлое или нечто большее.

— Спасибо, Лоусон, — я захлопнул папку. — Это многое объясняет.

— Берите, — он махнул рукой. — Только убирайтесь отсюда. И если вас поймают с этим... я вас не знаю.

Я сунул папку под мышку и вышел через черный ход. Ночь стала еще темнее. У меня в руках была история Эллиса. Теперь мне нужно было найти его самого.

***

Я поехал на северную окраину, как сказал Гарольд. Лесная дорога была узкой и разбитой. Я ехал медленно, с выключенными фарами, полагаясь на лунный свет. Я искал любой признак жизни — забор, собачий лай, свет.

И я нашел. Примерно через милю я увидел высокий каменный забор, увенчанный колючей проволокой. За ним виднелась крыша большого, темного дома. Ни одного огонька. Ни звука. Как склеп.

Я припарковался в кустах в сотне ярдов от ворот и достал бинокль. Ворота были массивными, железными. По периметру — таблички «Осторожно, злая собака». Но собак не было видно. Возможно, они были спущены, чтобы не лаять без причины.

Я наблюдал почти час. Ничего. Ни движения, ни света. Казалось, дом был пуст. Но я чувствовал, что это не так. Я чувствовал чей-то взгляд на себе. Кто-то наблюдал за мной из-за этих темных окон.

Внезапно фары другой машины ослепили меня. Она ехала по дороге ко мне. Я пригнулся, стараясь стать невидимым. Это был большой черный «Кадиллак». Он подъехал к воротам, они бесшумно открылись, и машина въехала внутрь. Ворота закрылись.

Я успел разглядеть за рулем крупного, грузного мужчину в шляпе. Эллис? Возможно. Он куда-то ездил ночью. По делам.

Я ждал еще немного, но больше ничего не происходило. Мне нужно было возвращаться. У меня теперь было достаточно информации, чтобы начать действовать. Но действовать нужно было осторожно. Эллис был не тем, к кому можно было просто прийти и начать задавать вопросы.

Я развернулся и поехал обратно в город. По дороге меня снова обогнала патрульная машина. Блейк. Он снова ехал в сторону складов Торреса. Его ночной дозор.

***

Я вернулся в свой мотель. Номер казался мне клеткой. Я запер дверь, поставил стул под ручку и сел на кровать, положив «Браунинг» рядом с собой.

Я достал папку Лоусона и снова стал листать ее. Артур «Бык» Эллис. Его жестокое, молодое лицо смотрело на меня с пожелтевшей бумаги. Что он украл? Что было в той фотографии, которую нашла Лоретта?

И потом я что-то нашел. Не в чикагских вырезках, а вклеенный листок из местной газеты — небольшое упоминание о социальном событии годами ранее. Благотворительный бал семьи Кроу. И среди гостей был назван некий «Артур Эллис, бизнесмен и филантроп из Чикаго». А рядом — фотография. Нечеткая, смазанная, но на ней можно было разглядеть Эллиса, уже старше, дороже одетого, и рядом с ним — Эвелин Кроу, жену застройщика. Они улыбались в камеру, но стояли вплотную друг к другу.

И тогда до меня дошло. Фотография из прошлого. Эллис и Эвелин Кроу. Был ли ребенок, о котором писала Лоретта?

Лоретта нашла это или что-то другое. Она каким-то образом выяснила, что у Эвелин Кроу был ребенок от Эллиса. До замужества? Во время? Это был скандал, который мог разрушить репутацию семьи Кроу. Империю. И Эллис, этот головорез, был отцом.

И Лоретта решила использовать это. Как рычаг? Как угрозу? Она пошла к Доновану за советом, а он, испугавшись, предупредил Блейка, а Блейк предупредил Кроу или самого Эллиса.

И они убили ее. Не потому что она знала о Джейн. А потому что она знала об этом. О самом большом, самом грязном секрете города.

Я начал редактировать таблицу: МОТИВ, ВОЗМОЖНОСТЬ, АЛИБИ.

* ГАРОЛЬД МЭЙСОН. *Мотив:* Ревность, деньги, страх. *Возможность:* Был в городе. *Алиби:* Слабое. Бар «Последний шанс», отсутствовал на 20-30 минут. Он – не убийца. Ему заплатили за молчание.

* ШЕРИФ БЛЕЙК. *Мотив:* Страх разоблачения (крышевание Торреса, Хейла). *Возможность:* Ресурсы, доступ. *Алиби:* Проверить. По словам Томми, его видели утром. Установить местонахождение вечером. Играл в карты с Говардом Кроу. Есть алиби.

* ДОКТОР ХЕЙЛ. *Мотив:* Страх разоблачения (аборты, наркотики). *Возможность:* Знает дом, имеет доступ. *Алиби:* ? Был на благотворительном балу допоздна.

* АРТУР ЭЛЛИС. *Мотив:* Приказ Кроу, защита своих секретов (украденные деньги). *Возможность:* Профессионал. *Алиби:* ? Алиби нет.

* ЭВЕЛИН КРОУ. *Мотив:* Защита репутации, семьи, своего прошлого. *Возможность:* Могла войти в дом, пока Гарольда не было. *Алиби:* ? Была на благотворительном балу допоздна.

* ГОВАРД КРОУ. *Мотив:* Прикрытие аборта Джейн, защита сына, контроль над городом. *Возможность:* Не напрямую, через других. *Алиби:* ? Играл в карты с Блейком и другими. Есть алиби.

* ТОРРЕС. *Мотив:* Исполнение приказа. *Возможность:* Физическая сила, логистика. *Алиби:* Отсутствовал в стране. Есть алиби.

* ДОНОВАН Мотив:* Страх разоблачения (педофилия). *Возможность:* Низкая. *Алиби:* ?

* ЭДГАРС. *Мотив:* Страх разоблачения (отмывание денег). *Возможность:* Низкая. *Алиби:* ?

Я обвел имя в своем списке. АРТУР ЭЛЛИС. У него не было алиби. Никто не мог подтвердить его местонахождение в ту ночь. Томми видел его автомобиль у дома Мейсонов. У него был мотив — защита своего прошлого и украденных денег. И он имел возможности — он был профессионалом, который мог сделать это чисто.

Вот и все. Пазл сложился. У всех них были свои коконы из лжи и прикрытий. У Блейка и Кроу — их карточная игра, у остальных — их благотворительный бал. Даже у жалкого Гарольда было свое алиби, хоть и дырявое, как решето. А у Эллиса не было ничего. Ничего, кроме большого черного «Кадиллака», который он не смог спрятать от глаз мальчишки-шпиона. Он был здесь. В ту самую ночь. Он наблюдал, как гаснет свет в доме Лоретты Мэйсон. Он давал сигнал. Или получал его. Он был мозгом и, возможно, рукой этой операции. Теперь мне нужно не искать убийцу. Мне нужно доказать, что это был он.

Он был моим главным подозреваемым. Теперь нужно было найти доказательства.

Я откинулся на подушку, закрыв глаза. Картина была почти полной. Но чтобы доказать это, мне нужна была та самая фотография. Та, что нашла Лоретта. Или другое весомое доказательство.

И мне нужно было поговорить с миссис Кроу. С этой железной леди, которая построила все с нуля и которая, возможно, была готова убить, чтобы сохранить свою идеальную жизнь.

Но сначала мне нужно было выжить эту ночь. Я чувствовал, что паутина сжимается вокруг меня. Блейк, Эллис, Кроу... они знали, что я здесь. И знали, что я копаю.

Я потушил свет и лег, не раздеваясь, с пистолетом в руке. Я слушал ночные звуки — скрип половиц, шум машин на шоссе, лай далекой собаки. Каждый звук казался угрозой.

Я думал о Лоретте. О ее одинокой смерти в доме, который ей изменил. О ее сестре, которая платила мне свои последние деньги за правду. О Джейн Уоллес, исчезнувшей и забытой всеми, кроме одной настойчивой женщины.

Я должен был докопаться до конца. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

***

И тогда, в тишине ночи, я услышал новый звук. Тихий скрежет у самой двери. Как будто кто-то вставляет ключ в замочную скважину.

Я медленно, бесшумно поднялся с кровати и прижался к стене рядом с дверью. Мое сердце билось как молот.

Дверная ручка медленно, очень медленно повернулась. Дверь приоткрылась на миллиметр. Они пришли за мной.

Сердце колотилось у меня в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Я прижался к шершавой стене, сжимая рукоятку «Браунинга». Влажность от моих ладоней делала дерево скользким. Дверь приоткрылась еще на сантиметр, и в щель проникла узкая полоска света из коридора. Тень замерла на пороге, прислушиваясь.

Я затаил дыхание. Все мое тело напряглось, как пружина. Они нашли меня. После всего, что я увидел сегодня, они не могли позволить мне жить. Блейк, Эллис, Кроу — кто-то из них прислал своего человека.

Тень сделала шаг внутрь. Я увидел силуэт — невысокий, коренастый, в кепке, надвинутой на глаза. В руке он держал что-то длинное и тяжелое — монтировку? Трубу?

Он сделал еще шаг, и дверь закрылась за его спиной, погрузив комнату в почти полную темноту. Он стоял, вглядываясь в кровать, где я должен был спать.

Я решил не стрелять, но не стал ждать. Я рванулся с места, всем весом ударив его плечом в спину. Мы грохнулись на пол, он издал короткий, захлебывающийся звук. Монтировка с лязгом откатилась под стол. Я вцепился ему в горло, пытаясь придушить, но он был сильным, вертким. Он выкрутился, ударил меня коленом в живот. Воздух вырвался из моих легких с хрипом.

Мы катались по грязному линолеуму, сшибая единственный стул. Он пытался достать нож — я увидел блеск лезвия в слабом свете, пробивавшемся из-за шторы. Я перехватил его руку, ударил ребром ладони по запястью. Нож выпал. Он зарычал, плюнул мне в лицо и попытался достать что-то из-за пояса. Пистолет.

Я не дал ему. Я ударил его головой о ножку кровати. Раз. Два. Он застонал, его тело обмякло. Я нащупал выключатель настольной лампы и щелкнул им.

Свет ударил в глаза. Подо мной лежал незнакомец. Молодой, с обветренным, тупым лицом наемного работника. Ни шрамов, ни татуировок. Обычный солдат из армии Эллиса или Блейка. Из его носа текла кровь.

Я обыскал его. Нет документов. Только пачка сигарет, зажигалка и складной нож. И ключ от какой-то машины. Никаких опознавательных знаков.

Я встал, поднял его револьвер — дешевый «Смит-Вессон» — и сунул в карман. Потом поднял его самого, прислонил к стене и плеснул ему в лицо воды из графина.

Он закашлялся, застонал, открыл глаза с расширенными зрачками наркомана.. Увидел меня и мой «Браунинг», направленный ему в переносицу. Его глаза округлились от страха.

— Кто ты? — просипел я. — Кто тебя послал?

Он молчал, сжимая губы. Я приставил ствол к его колену.

— Я спросил вежливо. Второй раз спрашивать не буду. Кто? Эллис? Блейк?

— Пошел ты, — выдавил он.

Я ударил его рукояткой пистолета по лицу. Звук был глухим, влажным. Он снова застонал.

— Эллис! — выдохнул он наконец, выплевывая кровь. —… Он сказал, чтобы я… проучил тебя. Сказал, чтобы ты понял, что тебе здесь не рады.

— Как он узнал, где я остановился?

— Все знают, где ты остановился, — он усмехнулся криво. — Ты здесь единственный чужак. За тобой следят с самого начала.

Значит, Эллис. Пока что только Эллис. Он действовал самостоятельно, пытаясь запугать меня, не привлекая больших шишек. Это было хорошо. Это означало, что у меня еще было немного времени.

— Что он тебе сказал сделать со мной? — спросил я.

— Проучить. Побить. Чтобы ты запомнил.

— И все?

Он отвел взгляд. Этого было достаточно.

— Чтобы я запомнил навсегда, да? — я нажал стволом сильнее. — Сказал прикончить?

Он молчал. Его молчание было ответом.

Я отступил. Убить его? Я мог. Бросить его тело в багажник его же машины и отвезти на свалку. Никто бы не искал такого, как он. Но я не был палачом. Я был детективом. Пусть и не самым чистым, но у меня были свои правила.

— Слушай внимательно, — я наклонился к нему. — Ты вернешься к своему боссу и передашь ему кое-что от меня. Скажешь, что ты меня порезал и я испугался. Скажешь, что я скоро уеду, но мне нужно отработать деньги клиентки и заявить, что я не нашел никаких улик. Понял?

Он кивнул, его глаза были полны животного страха.

— А теперь, — я поднял его нож и сунул ему в руку. — Ты уйдешь отсюда. Но чтобы твой босс не подумал, что ты просто сдался... мне придется немного пострадать.

Я взял его за руку с ножом и легонько, точно хирург, провел лезвием по своему предплечью. Кровь выступила сразу, алая и горячая. Неглубокая царапина, но выглядела эффектно.

— Видишь? — сказал я. — Ты сделал все, что мог. Но я был сильнее. Теперь убирайся.

Он смотрел на меня с немым непониманием, затем вскочил на ноги и, пошатываясь, бросился к двери. Я слышал его торопливые шаги в коридоре, затем хлопок входной двери.

Мне неужно была выиграть еще пару дней.

Я подошел к окну, отодвинул край занавески. Через минуту со стоянки рванул старый «Шевроле» и исчез в ночи.

Я отпустил занавеску и осмотрел свою руку. Кровь текла по пальцам. Я нашел в ванной почти чистое, хоть и жесткое, как наждак, мотельское полотенце, разорвал его на полосы и перевязал рану. Боль была острой, но ясной. Она прочищала голову.

Они играли в грубую игру. И я должен был играть так же. Но умнее.

***

Я не мог больше оставаться в этом номере. Это было ловушкой. Мне нужно было сменить локацию. И мне нужно было поговорить с единственным человеком, который, возможно, знал больше, чем показывал, но которого еще не убили. С Робертом Лоусоном. Но на этот раз я не собирался просить. Я собирался требовать.

Я быстро собрал свои вещи — пистолет, папку с документами, немного белья. Все уместилось в один потертый чемодан. Я вышел из номера, не сдавая ключ, и сел в свою машину. Я поехол не в центр, а на задворки города, к дому Лоусона. Адрес я нашел в телефонной книге в своем номере.

Его дом был скромным бунгало на тихой улочке. В одном окне горел свет. Я припарковался в нескольких домах от него, обошел здание и постучал в заднюю дверь, ведущую, как я предположил, на кухню.

Минуту ничего не происходило. Потом я услышло щелчок замка, и дверь приоткрылась на цепочке. В щели показалось испуганное лицо Лоусона.

— Келлер? Черт возьми... Что вы...? — он попытался захлопнуть дверь, но я уже вставил в щель ногу.

— Нам нужно поговорить, Роберт. Серьезно поговорить. Либо здесь, на пороге, либо я войду внутрь. Выбирайте.

Он замер, его глаза метались. Затем он сдался, снял цепочку и впустил меня.

Его кухня была уютной и заставленной банками с соленьями. Пахло кофе и старыми книгами. Он был в халате и тапочках. Казалось, я выдернул его из постели.

— Вы сошли с ума? — прошипел он. — Если они увидят вас здесь...

— Они уже пытались убить меня сегодня вечером, — я показал ему перевязанную руку. — Прислали парня с ножом. От Эллиса. Игра окончена, Лоусон. Вы либо помогаете мне, либо становитесь следующим в списке. Они уже убрали Лоретту. Они уберут всех, кто знает слишком много. И вы знаете слишком много.

Он опустился на стул, его лицо стало пепельным.

— Что вы хотите от меня? — его голос был безжизненным.

— Все, что у вас есть. Все, что вы боялись опубликовать. Все слухи, все намеки, все обрывки информации о Кроу, Хейле, Эллисе, Блейке. Особенно о связи Эллиса и Эвелин Кроу. И о ребенке.

Он молчал, глядя на свои руки.

— У меня есть кое-что, — наконец сказал он. — Не все. Но кое-что. Лоретта... она ездила в Лос-Анджелес, работала в тамошних архивах. Искала следы Эллиса. Она что-то там нашла. Что-то очень важное, связанное с миссис Кроу. Она не успела сделать копии, но была в полной панике. Говорила, что это переворачивает всё с ног на голову. Что это объясняет, почему Эллис здесь, и почему всё это началось.

— Что это было? Фотография? Документы?

— Она не сказала. Но она боялась, что это у нее могут отнять. Она спрятала это. Сказала, что если с ней что-то случится, искать нужно «там, где все началось для Джейн».

Где все началось для Джейн? Что это могло значить? Место, где она встречалась с Эриком? Где она узнала о беременности?

— И еще, — Лоусон встал, прошел в гостиную и вернулся с небольшой картой местности. — Среди бумаг, которые она мне показывала, был акт обыска комнаты Джейн. На полях пометка рукой Блейка: «Дневник? Проверить карьер. Её место». Я спросил мисс Эбби, владелицу пансиона, где жила Джейн. Она подтвердила – Джейн часто уходила рисовать на старый карьер. Местные называли это место «Скала влюблённых».

Карьер. Скала влюбленных. Это имело смысл. Уединенное место. Там она могла встречаться с Эриком. И там она могла что-то спрятать. Может, не она. Может, Лоретта спрятала там свои находки.

— Спасибо, Лоусон, — я взял у него карту. — Это уже что-то.

— Келлер, — он положил руку мне на плечо, его пальцы дрожали. — Будьте осторожны. Если они убили из-за этой фотографии... то убьют снова. Не сомневайтесь.

Я кивнул и вышел через черный ход. Ночь была холодной и беззвездной. У меня теперь было направление. Карьер. Скала влюбленных.

***

Я поехал туда немедленно. Я не мог ждать до утра. Каждая минута могла быть на счету.

Старый карьер находился в нескольких милях от города. Дорога к нему была разбитой и заросшей. Я оставил машину в полумиле от входа и пошел пешком, вооруженный фонарем и «Браунингом».

Карьер был огромной, черной ямой, выгрызенной в теле земли. Луна, выглянув из-за туч, осветила его края и мрачные, стоячие воды на дне. Пахло влажным камнем и забвением.

Я обошел край карьера, ища спуск. И тогда я увидел ее — одинокую скалу, торчащую из воды, как палец великана. Скалу влюбленных. К ней вела узкая, опасная тропинка.

Я начал спускаться. Камни сыпались у меня из-под ног, падая в темноту с тихим плеском. Я светил фонарем вокруг, ища хоть какой-то признак тайника. Пещеру? Расщелину? Что-то.

И я нашел. У подножия скалы, почти у самой воды, была узкая расщелина, прикрытая куском ржавого железа. Я отодвинул его фонарем. За ним был тайник — маленькая, естественная пещерка.

Я засунул руку внутрь. Мои пальцы наткнулись на что-то твердое, металлическое. Я достал это. Небольшой, ржавый металлический ящик, запертый на висячий замок.

Я не стал пытаться взломать его здесь. Я сунул ящик внутрь куртки и начал карабкаться обратно наверх. Сердце бешено колотилось. Я нашел это. Что бы это ни было, Лоретта спрятала это здесь, и кто-то убил ее за это.

Я почти достиг вершины, когда услышал звук. Сухой, щелкающий звук. Знакомый и смертельно опасный.

Это был звук взводимого курка.

Я замер, медленно поднимая руки. Из-за скалы вышел человек. Высокий, плотный, в темном пальто и шляпе. Его лицо было в тени, но я узнал его по осанке, по манере держаться.

Артур «Бык» Эллис. Он нашел меня.

— Положи коробку на землю, легавый, — его голос был низким, хриплым, как скрип ржавой двери. — И отойди. Медленно.

Я положил ящик на камень между нами.

— Эллис, я полагаю?

— Умная ищейка, — он усмехнулся беззвучно. — Слишком умный для своего же блага. Ты суешь свой нос куда не следует.

— Это моя работа.

— Твоя работа — оставаться в живых. А ты плохо с ней справляешься.

Он сделал шаг вперед, его пистолет не дрогнул ни на миллиметр. Это был профессионал. Старая школа.

— Я знаю о тебе, Эллис, — сказал я, пытаясь выиграть время. — Знаю, откуда ты. Знаю, что ты украл у своих. Знаю про тебя и Эвелин Кроу. И про ребенка.

Его лицо исказилось от ярости. Я задел нерв.

— Заткнись, — прошипел он. — Ты ничего не знаешь.

— Лоретта знала. И ты убил ее.

— Я предупредил ее. Дал шанс убраться. Она не послушалась. — Он сделал еще шаг. Теперь между нами было не больше десяти футов. — Как и ты.

Я видел только один выход. Отчаянный и глупый.

— Блейк знает, что я здесь, — солгал я. — Если я не вернусь, он придет сюда с людьми.

Эллис рассмеялся. Звук был леденящим душу.

— Блейк? Этот мешок с говном? Он сделает то, что я ему скажу. Он всегда делает то, что я говорю. Как и все в этом городе.

Он поднял пистолет выше, целясь мне в голову. Его палец начал движение на спусковом крючке.

И в этот момент со стороны дороги донесся звук двигателя. Фары выхватили нас из темноты, как актеров на сцене.

Эллис на мгновение отвлекся, щурясь от света. Этого мгновения мне хватило.

Я рванулся в сторону, за скалу, и побежал вдоль края карьера, не разбирая дороги. Позади раздался выстрел, потом еще один. Пули свистели у меня над головой, рикошетя от камней.

Я не оглядывался. Я бежал, спотыкаясь о камни, чувствуя, как кровь сочится из раны на руке и заливает рукав. Я слышал его тяжелое дыхание позади. Он был старым, но сильным. И он знал эту местность лучше меня.

Я добежал до своей машины, влетел внутрь, завел ее и рванул с места, даже не закрыв дверь. В зеркале заднего вида я увидел, как он выбегает на дорогу и стреляет мне вслед. Одна пуля пробила заднее стекло, оставив паутину трещин.

Я давил на газ, пока стрелка спидометра не зашкалило. Я мчался по темной дороге, не зная куда, только бы подальше от этого места, от этого человека.

Только когда город остался далеко позади, я свернул на обочину и остановился, дрожа всем телом. Я был жив. Чудесным образом жив.

Я посмотрел на пассажирское сиденье. Ржавый ящик лежал там. Ключ от всех тайн. Ключ, который стоил Лоретте жизни.

И теперь он был у меня.

Тень мафии

Адреналин еще пенился в крови, заставляя сердце выбивать дробь, от которой звенело в ушах. Я сидел в машине, в кромешной тьме на обочине какой-то проселочной дороги, и пытался перевести дух. Рука горела огнем, повязка промокла насквозь. В салоне пахло порохом, потом и страхом. Сзади зияла дыра в стекле, и ночной ветер завывал в ней, как душа грешника.

Я посмотрел на ржавый ящик на пассажирском сиденье. Он был реальным, твердым, тяжелым. Трофей, добытый ценой крови. Лоретта отдала за него жизнь. Я едва не отдал свою.

Мне нужно было его открыть. Но сначала — безопасное место. Этот «Плимут» был теперь помечен. Эллис видел его. Блейк знал его. Оставлять его на виду было самоубийственно.

Я завел двигатель и поехал, не включая фар, полагаясь на лунный свет и память. Я направился к старому, заброшенному гаражу на окраине, который заметил пару дней назад, составляя в голове карту города. Место было уединенным, полуразрушенным, никому не нужным.

Я втиснул машину внутрь, загородив дверь ржавым листом железа, и зажег аварийную лампу, которую всегда возил с собой. Свет был тусклым, желтым, он отбрасывал дрожащие тени на стены, покрытые похабными надписями.

Я взял ящик. Замок был старым, ржавым. Я поддел его монтировкой, что валялась в углу, и после нескольких усилий он сдался с скрипучим вздохом.

Внутри, завернутые в промасленную ткань, лежали намокшие, полуистлевшие письма. Бумага была хрупкой, чернила расплылись, но кое-что можно было разобрать. Это были неотправленные письма Джейн Уоллес. К Эрику Кроу.

Я осторожно развернул одно из них. Девчачий, летящий почерк, полный надежд и глупой, прекрасной веры в будущее.

«Мой дорогой Эрик, я не могу дождаться субботы. Я буду ждать тебя на Нашей Скале. У меня есть сюрприз для тебя. Прекрасный, чудесный сюрприз. Я счастлива, Я думаю, ты тоже будешь счастлив. Я очень надеюсь, ты будешь счастлив…»

Другое письмо было черновиком, написанным нервно, с кляксами и помарками. Видимо, его так и не отправили.

«Твой отец – монстр! Он пришел ко мне! Грозил! Он предложил деньги... но я люблю тебя! Я люблю нашего ребенка! Он не имеет права!..»

И еще одно, последнее, обрывок: «…боюсь его. Боюсь того человека, который с ним пришел. С глазами мертвеца. Он сказал, что решит «проблему». Эрик, помоги мне…»

Мое дыхание застряло в горле. Здесь было все. Признание в беременности. Угрозы мистера Кроу. И упоминание человека «с глазами мертвеца». Эллиса. Они пришли к ней. Запугали. А потом «решили проблему». Навсегда.

Но где же фотография? Тот самый компромат, который нашла Лоретта? Ее здесь не было. Только письма. Важные, смертельные, но не то, что я искал.

Я перерыл ящик вдоль и поперек. Ничего. Может, она спрятала его в другом месте? Или кто-то уже побывал здесь до меня?

Нет. Ящик был заперт. Письма были здесь. Но главного козыря не было. Только спустя несколько минут, до меня дошло – фотографии не могло быть у Джейн, это – улика Лоретты.

Я собрал письма обратно, завернул в ткань и сунул внутрь куртки. Они были моим пропуском к некоторым людям в этом городе.

Но сейчас — к шерифу Блейку.

Я не мог больше прятаться. Пришло время перейти в наступление. Слабое, отчаянное, но наступление.

***

Я оставил машину в гараже, пешком дошел до ближайшей заправки и вызвал такси до участка. Было уже за полночь, но свет в окнах шерифа горел. Он не спал. Ждал вестей от головореза Эллиса.

Я вошел внутрь. Дежурный помощник шерифа, молодой пацан с прыщавым лицом, вздрогнул, увидев меня.

— Шериф Блейк, — сказал я без предисловий. — Скажите ему, что Келлер здесь. И что у меня для него есть кое-что интересное.

Пацан затравленно посмотрел на меня, потом на мою перевязанную руку, но полез к телефону. Минуту спустя дверь в кабинет Блейка распахнулась, и он сам появился в проеме. Его лицо было багровым от гнева.

— Ты?! — проревел он. — Как ты посмел… Я же сказал…

— Мы поговорим у вас, шериф, — я перебил его, проходя мимо него в кабинет. — Наедине.

Он был так ошеломлен моей наглостью, что на мгновение опешил. Этого мгновения хватило. Я вошел в его кабинет, плюхнулся в кресло для посетителей и достал пачку сигарет. Мои руки почти не дрожали.

Блейк ввалился вслед за мной, захлопнул дверь с такой силой, что стекло задребезжало.

— Ты конченный, Келлер! Конченный! Я лично…

— Заткнитесь, Блейк, — я закурил, выпустил струйку дыма ему в лицо. — И сядьте. Я буду говорить, а вы — слушать.

Он смотрел на меня, как на сумасшедшего. Его челюсть двигалась, словно он пережевывал стекло.

— Я тебя арестую! За нападение на офицера! За вмешательство в расследование!

— Какого офицера? — я притворился удивленным. — Вы про того ублюдка с ножом, которого Эллис послал ко мне в номер? Не знаю, о чем вы. Ко мне ворвался грабитель. Я защищался. Он убежал. А потом я пошел погулять и наткнулся на кое-что интересное на старом карьере.

Я вытащил из-за пазухи сверток с письмами и бросил его на стол.

— Почитайте. Очень познавательно. Особенно про то, как мистер Кроу угрожал беременной любовнице своего сына. И про человека «с глазами мертвеца», который должен был «решить проблему». Вы ведь знаете, кто это, да, шериф? Ваш деловой партнер. Артур Эллис.

Блейк побледнел. Он не стал открывать сверток. Он просто смотрел на него, как на гремучую змею.

— Это… это подделка. Ты все подделал.

— Нет, — я покачал головой. — Это настоящие письма Джейн Уоллес. Те самые, которые искала Лоретта Мэйсон. И нашла не сами письма, но их содержимое. За что и была убита. Вы знали об этом, шериф? Знали, что Эллис убьет ее? Или вы думали, он только напугает?

Он молчал. Его глаза бегали по комнате, ища выход. Выхода не было.

— Я не знаю, о чем ты, — выдавил он наконец. Но в его голосе не было прежней уверенности.

— Ладно, — я встал. — Тогда я поеду к окружному прокурору. Покажу ему это. И расскажу про ваш ночной дозор на складе Торреса. Про нелегалов. Про деньги, которые вы делите. Думаю, ему будет очень интересно.

Я сделал шаг к двери. Его рука дрогнула.

— Стой.

Я обернулся.

— Ну?

— Что ты хочешь? — его голос был хриплым, полным ненависти и страха. — Денег? Их я тебе дам. Сколько хочешь. И ты уезжаешь. Сегодня же.

Я рассмеялся. Злорадно и безрадостно.

— Я не продаюсь так дешево, Блейк. Я хочу правды. Всю правду. Про Джейн Уоллес. Про Лоретту Мэйсон. И я хочу Эллиса. Его голову на блюде. Возможно, это сохранит твою голову.

— Ты с ума сошел! — он вскочил. — Он убьет нас обоих!

— Возможно. Но сначала он убьет вас. Потому что вы знаете слишком много. И вы — слабое звено. Как Гарольд. Как Хейл. Он уже чистит за собой, Блейк. Вы следующий.

Я видел, как мои слова попадают в цель. Он знал, что я прав. Он был пешкой. И пешки всегда первыми летят с доски.

— Он… он не тронет меня, — пробормотал он, но это звучало неубедительно. — У нас договоренность.

— Какая договоренность может быть у цепной собаки с волком? — я пожимаю плечами. — Ваш выбор, шериф. Либо вы помогаете мне прижать Эллиса, либо я иду к прокурору, и вы проводите остаток жизни в тюрьме. А Эллис, я уверен, найдет вас и там.

Он тяжело опустился в кресло, смотря в пустоту. Его импозантная фигура как-то сдулась, обвисла.

— Я не могу против него, — прошептал он. — Он… он знает обо мне все. У него есть компромат. На всех нас.

— Тем более причина его убрать, — сказал я. — Давайте начнем с малого. Что случилось с Джейн Уоллес? Я уверен, что Кроу заставил Хейла сделать аборт. И что-то пошло не так.

Блейк закрыл глаза.

— Она умерла. На столе у Хейла. От кровотечения. Он запаниковал, позвонил Кроу. Тот вызвал меня и Эллиса. Мы… мы убрали тело. Торрес отвез его на свалку. Я написал в отчете, что она уехала.

— А Хейл? Он что, просто согласился на это?

— Кроу его прижал. У него был компромат на него. На его… побочный бизнес. И он пригрозил разрушить его карьеру, если тот проговорится. А Эллис… Эллис просто посмотрел на него, и Хейл сдался. Кроме того, Хейл лишился бы лицензии. И это – в лучшем случае. А то, сел бы за непредумышленное убийство.

Я кивнул. Все сходилось. Хейл — слабак, попавший в лапы к хищникам.

— А Лоретта? Кто убил ее? Эллис?

Блейк помолчал, потом покачал головой.

— Эллис только запугивал. Он профессионал, без острой необходимости не убивает. Он приходил к ней, требовал отдать то, что она нашла. Она отказалась. Потом… очевидно, Кроу отдал приказ. Но исполнил не Эллис.

— Кто? — мои пальцы впились в спинку стула.

— Я не знаю точно. Не Эллис. Кто-то другой. Я узнал об этом после.

Он лгал. Я видел это по его глазам. Он знал. Но выбить это из него сейчас было невозможно.

— Хорошо, — сказал я. — Пока достаточно. Но это только начало, Блейк. Вы теперь на моей стороне. Помните об этом.

***

Я повернулся и вышел из кабинета, оставив его сидеть в одиночестве с его страхом и копиями писем на столе. Я вышел на улицу, и холодный ночной воздух обжег легкие. Первый раунд был за мной. Но я знал, что это ненадолго. Блейк не сдастся так просто. Он побежит к Эллису или к Кроу. И тогда на меня обрушится вся мощь их машины.

Но у меня был план. Следующая остановка — доктор Хейл. Самый слабый из них. И самый напуганный.

Его дом был темным. Я подошел к заднему входу — кабинету, где мы виделись днем. Свет внутри горел. Я постучал в стекло.

Через минуту щелкнул замок, и дверь приоткрылась. Хейл стоял на пороге, в мятом халате, с красными, опухшими глазами. От него пахло виски и отчаянием.

— Келлер? — прошептал он. — Что вы…? Как вы смеете…?

— Нам нужно поговорить, доктор, — я прошел внутрь, не дожидаясь приглашения. — О Джейн Уоллес. И о том, что случилось на вашем операционном столе.

Он отшатнулся, будто я ударил его.

— Вон! Сию же минуту! Иначе я вызову полицию!

— Шериф Блейк уже в курсе, — я сел в его дорогое кожаное кресло. — Мы только что мило побеседовали. Он мне все рассказал. Как вы делали аборт девушке по приказу Кроу. Как она умерла от кровотечения. Как вы позвонили Кроу, и он прислал Торреса и Эллиса, чтобы убрать тело. Вы ведь не думали, что он будет хранить вашу тайну вечно?

Лицо Хейла стало абсолютно белым. Он схватился за спинку стула, чтобы не упасть.

— Нет… это неправда… он не мог…

— Он мог. И сделал. Он сдал вас, доктор. Чтобы спасти свою шкуру. Как и вы когда-то сдали Джейн Уоллес.

— Я не сдавал ее! — он закричал, и в его голосе была истерика. — Я пытался помочь! Она сама пришла ко мне! Умоляла помочь! У нее была сильная тошнота. А потом… потом Кроу пришел. Сказал, что я должен это сделать. Что иначе он уничтожит меня! А тот… тот монстр, Эллис, стоял рядом и молчал! И я… я испугался! Я сделал ей укол седативного. Я сделал это! Я случайно задел артерию. Не смог остановить кровотечение. И она умерла! Она умерла у меня на руках!

Он разрыдался, рыдания сотрясали его тщедушное тело. Он был на грани срыва.

— А Лоретта? — спросил я безжалостно. — Вы и ее убили? Чтобы скрыть правду?

— Нет! Клянусь Богом, нет! — он упал на колени. — Она приходила ко мне и задавала вопросы. Я только… я только предупредил Кроу, что она что-то знает. Что она копает. Я думал, он просто напугает ее! Я не знал, что он… что они…

Внезапно дверь в кабинет распахнулась. На пороге стоял Эллис. Он был без пальто, в одном жилете, и в руке у него был пистолет с длинным, уродливым глушителем. Его лицо было каменной маской.

— Доктор, вы слишком много говорите, — произнес он своим скрипучим голосом. — И слишком громко.

Хейл вскрикнул, пополз от него по полу, как испуганный таракан, задевая ногой дорогой ковер.

Он стоял в дверях, заполняя собой все пространство. Пистолет с глушителем в его руке смотрел на меня бездонным, черным глазом. Воздух в кабинете застыл, пропитанный запахом страха Хейла, дорогого виски и пороховых газов из этого черного глаза ствола.

Эллис перевел взгляд на меня. Его глаза были пустыми, как у акулы, в них не было ни гнева, ни ненависти — только холодная, профессиональная оценка угрозы.

— И ты тоже, Келлер. Я предупреждал тебя. Уезжай. Твое упрямство будет стоить тебе дорого. Стоило бы жизни здесь и сейчас, если бы я не считал свинство в кабинете уважаемого доктора дурным тоном.

Я медленно поднял руки, но не вверх, а в стороны, показывая, что я не вооружен и не собираюсь нападать. Сердце колотилось где-то в горле, но разум работал с пронзительной, ледяной ясностью. Он не станет стрелять здесь. Не сейчас. Он блефует. Как и я.

— Мы просто беседовали, Эллис, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Врач и пациент. У меня нервы расшатались после нашей встречи на карьере.

Его губы дрогнули в подобии улыбки.

— Вижу, тебе мало одного предупреждения. Доктор, — он кивнул в сторону Хейла, — выйдите. Подождите в гостиной.

Хейл, не вставая с колен, выполз из кабинета, шмыгая носом. Дверь закрылась. Мы остались одни. Два охотника в комнате, полной трофеев.

— Ты интересный парень, Келлер, — сказал Эллис, не опуская пистолет. — Упрямый. Глупый. Но интересный. Ты нашел и письма и дневники. Это меня удивляет. Лоретта была умна — она спрятала их так, что мы не смогли найти. Но ты смог. Значит, ты либо везучий, либо тебе кто-то помог.

Я навел о тебе справки. Ты – бывший полицейский детектив. Профессионал. Я – тоже. Ты знаешь, волк убивает, только когда голоден. Или когда другой волк угрожает его жизни. Сейчас – второй случай. Уезжай. Если ты продолжишь копать, мне действительно придется тебя убить.

Я молчал. Мысль о Лоусоне пронзила меня холодом. Если Эллис заподозрит его...

— Неважно, — он махнул свободной рукой. — Письма — это ерунда. Слово мертвой девушки против слова одного из столпов общества. Кто поверит? Ты испортил бумаги, вот и все.

— А что не ерунда? — спросил я. — Фотография? Та, что нашла Лоретта? Та, что заставила вас ее убить? Или деньги мафии?

Его лицо не дрогнуло, но в глазах что-то мелькнуло. Глубинный страх. Я попал в цель.

— Я не знаю, о какой фотографии ты говоришь. Бред испуганной женщины.

— Я говорю о фотографии из Чикаго, Эллис. О тебе и Эвелин Кроу. С ребенком на руках. Вашем ребенке. И деньги «семьи» Аль Капоне, на которые ты наложил свою лапу. Такой грех не будет забыт или прощен никогда. Ты прятался много лет, но конец веревочки уже виден. Если со мной что-то случится, информация о тебе отправится правильным людям в Чикаго. Я – уже не полицейский, твоя шкура мне не нужна. Я хочу узнать, кто убил Лоретту Мейсон.

Наступила тишина. Слышно было только тиканье дорогих часов на камине. Он смотрел на меня, и в его взгляде уже не было ничего профессионального. Там была голая, животная ярость. Я перешел черту. Я тронул его самое больное место. Деньги мафии.

— Ты... — он сделал шаг вперед, и пистолет дрогнул в его руке. — Ты не знаешь, во что лезешь. Ты не понимаешь, что некоторые вещи должны оставаться похороненными.

— Лоретта поняла. И вы ее убили.

— Я предупредил ее! — его голос сорвался на низкий, опасный рык. — Я дал ей шанс отдать снимок и забыть. Она не послушалась. Она полезла не в свое дело. Как и ты. Но я не убивал ее.

— Где фотография, Эллис? — настаивал я, чувствуя, что балансирую на лезвии бритвы. — Лоретта спрятала ее. Где?

Он вдруг успокоился. Ярость ушла, сменившись ледяной уверенностью.

— Это уже не имеет значения. Она исчезла. Как и ты. Как и все, кто встанет на моем пути. — Он опустил пистолет. — Вон отсюда, Келлер. В последний раз. Следующая наша встреча будет последней. Для тебя.

Он развернулся и вышел из кабинета, оставив меня стоять посреди комнаты с адреналином, бьющим в виски. Я слышал, как хлопнула входная дверь.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в коленях. Он ушел. Снова. Но на этот раз я видел его слабость. Его ахиллесову пяту. Эвелин Кроу и их ребенок. Если фотография всплывет, чикагская братва быстро вычислит место, где сейчас прячется Эллис. Фамилия Кроу слишком известна в округе и штате. Предательство мафии не имеет сроков давности.

Я вышел в коридор. Хейл сидел на стуле, трясясь как в лихорадке.

— Он... он ушел? — прошептал он.

— Пока да, — я бросил на него взгляд, полный презрения. — Но он вернем изветстся. За вами. За мной. За всеми. Вы в одной лодке, доктор. И она тонет.

Я не стал ждать ответа. Я вышел на ночную улицу. Мне нужно было найти Лоусона. Нужно было действовать быстро, пока Эллис не опомнился и не начал зачистку.

***

Я пешком дошел до его дома. Свет в окне еще горел. Я постучал в ту же заднюю дверь.

На этот раз он открыл быстрее. Его лицо было бледным, в руках он сжимал старое охотничье ружье.

— Келлер? Ради Бога... Говорят, что в карьере стреляли... Я думал...

— Я жив, — я прошел внутрь. — Но ненадолго, если мы не начнем действовать. Эллис знает, что я забрал письма. Он пришел к Хейлу. Следующий на очереди — либо вы, либо я.

Лоусон опустился на стул, ружье выпало из его ослабевших рук.

— Что мы можем сделать? Он всех убьет...

— Мы можем нанести удар первыми, — я сел напротив него. — Вы сказали, что среди бумаг Лоретты был акт обыска с пометкой Блейка про карьер. И что она говорила о «месте, где все началось для Джейн». Это карьер. Но письма — это еще не все. Там должно быть что-то еще.

— Но как? Мы обыскали все вокруг той скалы!

Лоусон поднял на меня глаза, в которых забрезжила слабая надежда.

— Я... я могу проверить старые карты местности. В архиве газеты. Там могут быть старые схемы карьера, пещеры, которые сейчас завалены.

— Делайте это, — я схватил его за плечо. — Сейчас же. У нас нет времени. А я... я попробую поговорить с шерифом. Заставить его послать людей на обыск карьера. Официально. Чтобы Эллис не посмел вмешаться.

— Блейк? Он никогда не пойдет против Эллиса!

— Он пойдет, если поймет, что это единственный способ спасти свою шкуру, — я уже был в дверях. — Встретимся у карьера на рассвете. И будьте осторожны. Предполагайте, что за вами следят.

***

Я выскочил на улицу и быстрым шагом направился к центру города. Участок шерифа. Мне нужно было снова сыграть на его страхе.

Блейк был все в том же кабинете. Он не спал. Перед ним на столе стояла почти полная бутылка виски. Он поднял на меня мутный взгляд.

— Опять ты? — просипел он. — Сколько можно? Убирайся к черту.

— Эллис был у Хейла, — я бросил это как факт. — С пистолетом. Он чистит за собой, Блейк. Вы следующий.

Он сглотнул, его кадык задергался.

— Врешь.

— Он знает, что я нашел письма Джейн. Он знает, что я говорил с вами. Он знает все. И он не оставит свидетелей. Никого.

Я подошел к его столу и уперся в него руками.

Его лицо было серым, обрюзгшим. Бутылка виски стояла нетронутой — до него дошло, что алкоголь не спасет от того, что надвигалось.

— Он убьет нас, — хрипло произнес он. — Эллис. Он не позволит этому всплыть.

— Он уже пытался, — я кивнул в сторону окна, за которым лежал путь к карьеру. — И не смог. Теперь у нас есть это. — Я ткнул пальцем в письма. — Мы идем к Кроу. Прямо сейчас. Пока Эллис не опомнился и не придумал новый ход.

— Он меня уволит! Он уничтожит! — голос Блейка стал визгливым.

— Он уже уничтожает! — я ударил кулаком по столу, и письма подпрыгнули. — Он убил двух женщин! И вы покрывали это! Ваш выбор прост, шериф. Либо вы идете с нами и пытаетесь хоть как-то сохранить лицо, либо я иду один, и тогда следующее, что вы увидите, — это решетка окружной тюрьмы. Или пуля Эллиса. Выбирайте.

— Ваш единственный шанс — опередить его. Нанести удар первым. Я играл на его страхах. Страхе перед Эллисом и страхе оказаться в тюрьме на долгие годы. Если он нанесет удар первым и докажет своим начальникам свою ценность, как полицейский, он еще может выкрутиться и даже не потерять работу.

— Как? — в его голосе была настоящая, неподдельная паника.

Он закрыл глаза, и по его лицу пробежала судорога. Он был загнан в угол, и он знал это.

— Ладно, — он выдохнул. — Черт с вами. Поехали.

Гнездо Кроу

Мы вышли из участка в сером свете утра. Воздух был холодным и колким. Мы ехали в двух машинах — я на своем «Плимуте», Блейк и Лоусон на патрульной. Я видел в зеркале, как Лоусон что-то лихорадочно пишет в своем блокноте, а Блейк смотрит в окно с пустым взглядом обреченного.

Поместье Кроу возникло перед нами как мираж — огромное, холодное, неприступное. Ворота были заперты. Блейк вышел из машины, поговорил с охранником через домофон. Минуту мы ждали, потом ворота бесшумно разъехались.

Нас провели в кабинет. Он сидел за своим массивным столом не один. Рядом с ним, прямая и холодная, как ледяная скульптура, сидела его жена, Эвелин Кроу. Ее лицо было маской надменного спокойствия, но глаза, острые и живые, выхватывали каждую деталь.

— Шериф, — Кроу кивнул Блейку, даже не взглянув на меня и Лоусона. — Объясните это вторжение. И присутствие этих... лиц.

Блейк заерзал на месте, его официальный тон дал трещину.

— Мистер Кроу... мы... это необходимо. Расследование... дело Джейн Уоллес...

— Какое дело? — голос Кроу был ровным, металлическим. — Эта девушка уехала. Дело закрыто.

— Не совсем, — я сделал шаг вперед, перехватывая инициативу. Я вытащил из внутреннего кармана завернутые в пластик письма и положил их на стол перед ним. — Она не уехала. Ее убили. По вашему приказу.

Кроу даже не взглянул на бумаги. Он смотрел на меня, и в его взгляде было леденящее презрение.

— Вы кто такой, чтобы бросать такие обвинения? Какой-то жалкий частный сыщик, которого наняла истеричная сестра другой истеричной женщины. Убирайтесь из моего дома. Сейчас же.

— Прочтите, — я не отступал. — Особенно вот это. Про то, как вы приходили к ней. Угрожали. Предлагали деньги. А потом прислали своего головореза, Эллиса, чтобы «решить проблему». И он решил. Навсегда.

Эвелин Кроу, до сих пор молчавшая, слегка наклонилась и пододвила к себе письма. Ее глаза пробежали по строчкам. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она отодвинула их от себя, как отодвигают нечистоты.

— Бред испуганной девочки. Ее слово против слова моего мужа. И вы прекрасно знаете, чье слово будет весомее в этом городе.

— Это не только ее слово, — вступил Лоусон, его голос дрожал, но он говорил. — Лоретта Мэйсон ездила в Лос-Анджелес. Она нашла кое-что в архивах. Не только это. Она нашла кое-что о вас, миссис Кроу. И о мистере Эллисе.

На этот раз удар попал в цель. Лицо Эвелин Кроу стало восковым. Ее пальцы сжали ручку кресла так, что костяшки побелели. Она посмотрела на мужа. Тот сидел, не двигаясь, но его уверенность дала первую трещину.

— Я не знаю, о чем вы, — сказал Кроу, но в его голосе впервые появилась неуверенность.

— Я думаю, знаете, мистер Кроу — я наклонился над столом. — Я думаю, вы знаете, почему Эллис, бывший головорез из Чикаго, известный как Морган, живет в вашем городе и «решает проблемы» для вас. Я думаю, вы знаете, какая у него связь с вашей женой. И я думаю, именно это и нашла Лоретта. И за это ее убили. Не за письма. За фотографию. Старую фотографию из Чикаго.

В комнате повисла гробовая тишина. Блейк замер, боясь пошевелиться. Лоусон затаил дыхание. Я смотрел на Кроу и его жену, и видел, как рушится их стена. Они были не готовы к этому. Они думали, что я раскапываю секреты Джейн, а я докопался до самого основания их лживой, гнилой жизни.

Кроу медленно поднялся. Его лицо было искажено гримасой ярости.

— Вон из моего дома, — прошипел он. — Все. Вон! И если хоть одно слово из этой... этой гнусной истории появится где бы то ни было, я уничтожу вас. Всех!

В этот момент дверь кабинета распахнулась. В проеме стоял Эрик Кроу. Его лицо было бледным, растерянным. Он смотрел то на отца, то на мать, то на нас.

— Отец? Что происходит? Я слышал голоса... Это правда? То, что говорят? Про Джейн? Ее убили?

Эвелин Кроу вскочила.

— Эрик, уйди! Это не твое дело!

— Мое дело! — крикнул он, и в его голосе была боль. — Я любил ее! Я хотел на ней жениться! Вы сказали, что она сбежала! Вы сказали...

— Она была тебе не пара! — выкрикнула Эвелин, теряя самообладание. — Она была никем! Нищей богемной художницей, которая хотела на тебе жениться из-за денег!

— А ребенок? — встрял я. — Ребенок, которого она носила, тоже был «никем»? Ребенок, который был вашим внуком?

Эрик отшатнулся, будто от удара.

— Ребенок? Какой ребенок?

Кроу-старший заорал:

— Молчать! Все молчать! Эрик, иди к себе!

Но было поздно. Эрик увидел письма на столе. Он рванулся к ним, схватил один из листков. Его глаза бегали по строчкам, впитывая ужасную правду.

— «...твой ребенок... твой отец – монстр... он предложил деньги...» — он читал вслух, и его голос срывался. — Боже мой... Боже мой...

Он поднял на отца глаза, полые от боли и предательства.

— Это правда? Ты сделал это? Ты убил ее? И моего ребенка?

Кроу-старший не ответил. Он просто стоял, опустошенный, побежденный. Стены его дома, построенного на лжи, рушилась у него на глазах.

***

И тогда в дверях снова появилась тень. Артур Эллис. Он вошел без стука, спокойный, невозмутимый. Его глаза медленно обвели комнату, оценивая ситуацию. Они остановились на мне.

— Кажется, вечеринка в разгаре, — произнес он своим скрипучим голосом. — Все уже поделились своими секретиками?

Эрик, увидев его, вскрикнул.

— Ты! Ты был с ним! Ты приходил к ней! Я тебя видел!

Эллис проигнорировал его. Он смотрел на Кроу.

— Нужно заканчивать это, Говард. Слишком много болтовни.

Кроу молчал. Он был сломлен.

Эллис перевел взгляд на меня.

— А ты, Келлер, просто неугомонный. Я дал тебе шанс. Ты не воспользовался.

Он не достал оружия. Он просто стоял, но угроза исходила от него волнами.

— Эллис, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Все кончено. Письма у нас. Правда вышла наружу. Шериф здесь, а его патрульная машина за воротами.. Вы не убьете нас всех в этом кабинете.

Он усмехнулся.

— Не нужно никого убивать. Нужно просто правильно все преподнести. Самоубийство молодого человека, убитого горем из-за смерти любимой женщины. Нападение репортера-неудачника на уважаемую семью. И частный детектив, который помог ему совершить эти ужасные преступления, а затем пытался скрыться. Я думаю, шериф Блейк сможет оформить все соответствующим образом.

Он посмотрел на Блейка. Тот замер, попав в перекрестье его взгляда. Я видел, как в нем борются страх и, возможно, остатки совести. Нет конечно, страх перед перспективой тюремного срока и страх пули Эллиса.

И вдруг Лоусон, до сих пор молчавший, сделал шаг вперед. Его лицо было бледным, но решительным.

— Нет. Я не позволю этому случиться. У меня есть копии всего. И инструкции для моего помощника. Если со мной что-то случится, все это появится в газетах всего штата. Не только здесь.

Это была блеф. Я знал это. Но он сказал это с такой убежденностью, что даже Эллис на мгновение задумался.

В комнате повисло хрупкое, напряженное равновесие. Две силы, два страха столкнулись лоб в лоб. И это равновесие могло переломиться в любую сторону от малейшего дуновения.

Я понимал, что мы не выиграли. Мы просто получили небольшую передышку. Но эта передышка стоила нам всем очень дорого. И цена правды, как я уже понимал, всегда оказывалась выше, чем ты готов заплатить.

Игра в кошки-мышки

Тишина в кабинете Кроу была густой, звенящей, как натянутая струна, готовая лопнуть. Мы стояли по разные стороны стола — я, Лоусон и сломленный шериф Блейк — против Кроу, его ледяной жены и невозмутимого Эллиса. Между нами, на полированной деревянной поверхности, лежали письма Джейн — хрупкие, истлевшие обвинения, которые сейчас казались единственной преградой между нами и гибелью.

Эллис нарушил молчание первым. Его скрипучий голос прозвучал почти мирно, что было страшнее любой угрозы.

— Кажется, мы зашли в тупик. — Его глаза медленно скользнули по Лоусону. — Вы говорите, у вас есть копии. Где они?

Лоусон, бледный, но державшийся с неожиданной твердостью, выпрямился.

— В безопасном месте. С человеком, которому я дал четкие инструкции. Если я не вернусь к полудню или не позвоню... они уйдут во все крупные газеты. «Лос-Анджелес Таймс», «Сан-Франциско Кроникл». Вашим связям не хватит влияния, чтобы замять это повсюду.

Это был блеф. Отчаянный и рискованный. Но он сработал. В глазах Эллиса мелькнуло нечто похожее на уважение. Он ненавидел умных противников, но считался с ними.

— Предположим, я вам поверю, — произнес он. — Что вы предлагаете? Сделку?

— Правду, — жестко сказал я. — Все, что знаете. О Джейн. О Лоретте. И тогда, возможно, мы ограничимся местными публикациями. Без упоминания... определенных имен из прошлого. — Я посмотрел на Эвелин Кроу. Она замерла, как изваяние, поняв намек.

- Я – не полицейский. У меня контракт с клиентом. Мои моральные принципы могут уступить. Пока. «Мои моральные принципы никогда не уступают, но мне нужно было добиться хоть какого-то результата. Твердых улик, указывающих на убийцу Лоретты, у меня по-прежнему не было.»

Кроу-старший, до сих пор молчавший, грузно опустился в кресло. Его маска непоколебимого патриарха треснула, обнажив уставшего, напуганного старика.

— Джейн... — он произнес это имя тихо, будто впервые за долгие годы. — Это был несчастный случай. Я не хотел ее смерти. Я хотел только... защитить тебя, Эрик. Защитить семью. Защитить нашу репутацию, все, чего мы добились в этом городе. Она была неподходящей партией. Нестабильной. Я предложил ей деньги. На учебу. На жизнь в другом городе. Она отказалась. Угрожала все рассказать тебе. Испортить тебе жизнь.

— И вы позвали Хейла, — я закончил за него. — Заставили его сделать аборт.

— Он был должен мне! — голос Кроу внезапно сорвался на крик. — Я покрывал его грязные делишки с наркотиками! Он должен был выполнить мою просьбу! А она... она умерла у него на столе! От кровотечения! Он паниковал, звонил мне... И я... я вызвал Артура. Чтобы убрать... чтобы решить проблему.

Эллис холодно кивнул, подтверждая.

— Ее похоронили на свалке. Глубоко. Никто не найдет.

Эрик, стоявший у двери, смотрел на отца с таким отвращением и болью, что стало тяжело дышать.

— Мой ребенок... — прошептал он. — Вы убили моего ребенка...

— А Лоретта? — спросил я, переходя к главному. — Кто убил ее? Вы, Эллис? Она узнала про фотографию? Про вашу связь с миссис Кроу?

Эллис покачал головой, и на его лице впервые появилось что-то похожее на человеческую эмоцию — легкое недоумение.

— Нет. Я только... предупредил ее. Сказал, что некоторые истории лучше оставить в прошлом. Она не послушалась. Но ее убил не я. Я уже сказал, я не убиваю без крайней необходимоти.

Все взгляды непроизвольно переметнулись на Эвелин Кроу. Она сидела не двигаясь, но ее глаза горели холодным огнем.

— Вы все смотрите на меня? — ее голос был тонким, как лезвие. — Вы думаете, я стану пачкать руки об эту... эту ищейку?

- Миссис Кроу, спросил я, где вы были вечером в день смерти Лоретты Мейсон?

- Вы глупец Келлер, она презрительно усмехнелась. – Я была на благотворительном балу почти до утра, что могут подтвердить десятки людей.

— Тогда кто? — потребовал я. — Кто-то из вас знает.

Молчание. Никто не смотрел ни на кого. Даже Эллис избегал встретиться взглядом с Кроу или его женой. Стало ясно — убийца Лоретты был среди них, но его личность до сих пор была тайной. И они покрывали его.

— Хорошо, — я нарушил тягостную паузу. — Пока оставим это. Шериф, — я повернулся к Блейку, — вы все слышали. Признание в способствованию нелегалному аборту и сокрытии трупа. Уголовное преступление налицо. Ваша обязанность — арестовать мистера Кроу и доктора Хейла.

Блейк побледнел еще сильнее. Арестовать Говарда Кроу? В его собственном доме? Это было равносильно самоубийству.

— Я... у меня нет полномочий... — забормотал он. — Нужны доказательства... свидетели...

— Вы — свидетель! — я настаивал. — И я. И мистер Лоусон. Или вы предпочитаете, чтобы мы пошли в окружную прокуратуру с этим?

Эллис усмехнулся.

— Он никого не арестует. Он умный человек. Он знает, что будет, если он это сделает.

Угроза висела в воздухе. Блейк замер в нерешительности, разрываясь между страхом перед Эллисом и страхом перед тюрьмой.

Я понял, что сегодня мы не сломаем эту стену. Слишком могущественны были стоящие за ней силы. Но трещина была сделана. И теперь нужно было дать им время — чтобы страх и взаимные подозрения сделали свою работу.

— Ладно, — я сделал шаг назад. — Мы уходим. Но игра не окончена. Она только начинается. — Я посмотрел на Кроу, на его жену, на Эллиса. — Вы начнете подозревать друг друга. Искать козла отпущения. И когда вы начнете грызть глотки друг другу, мы придем и заберем того, кто останется.

Я кивнул Лоусону и Блейку. Мы развернулись и вышли из кабинета, оставив семейство Кроу и их охранника в состоянии хрупкого, взрывоопасного перемирия.

На улице, у машин, Блейк вытер пот со лба.

— Черт возьми, Келлер... они нас убьют. Всех.

— Они попробуют, — я ответил. — Но теперь они знают, что мы не одни. Что правда может выплыть наружу. Это сковывает их. А нам нужно использовать их замешательство. - И вызвать подкрепление, подумал я про себя. - Уже есть достаточно доказательств для вмешательства официальных властей.

— Как? — спросил Лоусон, все еще дрожа.

— Мы идем по списку. Следующий — Торрес. Он перевозил тело Джейн. Он слаб. Он напуган. И сейчас, после того, что произошло в доме Кроу, он будет напуган еще больше. Он захочет спасти свою шкуру.

Воздух в городе стал густым и колким, как перед грозой. Слуги все слышат и сплетни разносятся со скоростью звука, изо рта - в ухо. После скандала в кабинете Кроу по Гленвью поползли трещины, и сквозь них сочился страх. Я чувствовал его кожей — нервные взгляды из-за штор, поспешные шаги прохожих, приглушенные разговоры, обрывавшиеся при моем приближении. Сообщники паниковали. Каждый думал о спасении своей шкуры, и это делало их опасными и предсказуемыми.

Я немедленно позвонил из ближайшего таксофона. Не Блейку. Я набрал номер, который помнил еще со времен моей собственной полицейской карьеры — номер капитана Росса Макдональда из окружной полиции. Я кратко изложил ситуацию. Показания свидетеля. Место возможного захоронения.

Голос в трубке был твердым, профессиональным.

— Келлер, рад слышать, что ты еще жив. Ждите на месте. Высылаю группу.

***

Мы сели в машины и поехали к складам «Грузоперевозок Торреса». Днем территория выглядела иначе — шумной, оживленной, полной грузчиков и рева двигателей. Мы нашли офис Торреса — застекленную будку с видом на склад.

Торрес, тот самый коренастый мужчина, которого я видел с Блейком, сидел за столом и с кем-то говорил по телефону. Увидев нас, а особенно Блейка, он резко положил трубку. Его лицо стало масленно-блестящим от пота.

— Шериф? — он поднялся. — Что случилось? Облава?

— Можно и так сказать, Луис, — Блейк вошел в кабинет, стараясь выглядеть уверенно. — Мы здесь по делу Джейн Уоллес. Похоже, правда всплывает. Говард Кроу уже во всем сознался.

Торрес побледнел так, что его щетина стала синей.

— Я... я не знаю, о чем вы...

— Перестань, Луис, — я шагнул вперед. — Мы знаем, что Эллис заставил тебя отвезти тело на свалку. В ту же ночь. Ты — соучастник. Но сейчас у тебя есть шанс. Показать, где именно ты ее закопал. И тогда, возможно, тебя будут судить только за пособничество, а не за убийство.

Он смотрел на нас, и по его лицу было видно, как внутри него борются инстинкт самосохранения и животный страх перед Эллисом.

— Он... он убьет меня, — прошептал он. — Если я скажу...

— Он убьет тебя в любом случае, — безжалостно сказал я. — Когда поймет, что ты слабое звено. Как он убил Лоретту. Ты хочешь разделить ее участь?

Имя Лоретты, похоже, подействовало на него сильнее всего. Он содрогнулся.

— Ладно... ладно... — он опустил голову. — Я покажу. Но только если будет гарантия защиты. Свидетельская защита.

— Сначала покажешь, — я взял его за локоть. — Потом поговорим о гарантиях.

Мы вывели его к машинам. Он был сломлен, подавлен. Он указал дорогу на нелегальную свалку — зловонную территорию возле заброшенного карьера, где ветер гонял по земле бумажный мусор и пластиковые пакеты.

Час спустя мы были на свалке. Я, Лоусон, капитан Макдональд и несколько его людей. Торреса вели под руки, он был почти в прострации, бормоча что-то несвязное. Блейк вызвал по радио несколько своих помощников и экскаватор. Он все еще считал, что контролирует ситуацию.

Место было унылым, пропитанным запахом тления и химикатов. Горы мусора, ржавые остовы машин, старые шины. Ветер гонял по земле пластиковые пакеты и бумагу.

Торрес, всхлипывая и молясь пресвятой деве, показал приблизительное место — участок, заваленный строительным хламом.

— Где-то здесь, — он показал дрожащей рукой на участок, заваленный старыми шинами и битым кирпичом. — Мы выкопали яму... глубоко. Закопали. Забросали хламом.

Капитан Макдональд отдал приказ. Прибывший экскаватор с грохотом начал свою работу.

Начались долгие, мучительные поиски. Ковш зачерпывал тонны мусора, откидывал его в сторону. Мы стояли и молча наблюдали. Лоусон бледнел с каждой минутой. Стоял смрад тления и химикатов. Часы тянулись медленно.

И тогда, уже ближе к вечеру, ковш наткнулся на что-то. Раздался глухой, не такой звонкий звук. Капитан поднял руку.

— Стоп! Осторожно!

Рабочие осторожно разгребли мусор руками. И там, глубоко в земле, запутавшееся в веревках и полиэтилене, лежало тело. Вернее, то, что от него осталось. Обнаженное. Завернутое в окровавленную простыню и старый брезент. Небольшое, хрупкое.

Джейн Уоллес. Ее нашли.

Это было последнее, вещественное звено цепи. Теперь у нас было неоспоримое доказательство убийства и его сокрытия. Цепь замыкалась.

Я отвернулся. Даже для меня, видавшего виды, это было тяжело. Лоусона вырвало. Блейк стоял бледный, безмолвный.

Но я помнил о другом. О Лоретте. Ее убийца был все еще на свободе. И я чувствовал, что главная битва еще впереди. И что цена правды для всех нас только возросла.

Прибыл коронер и прокурор округа. Колеса официальной машины завертелись.

Сеть рвется

Тем временем в городе творилось невообразимое. Шериф Блейк, чувствуя, что земля уходит из-под ног, предпринял свой ход. Он вызвал меня в участок для «беседы».

Его кабинет казался оплотом былой уверенности, но сам он был ее призраком. Он предложил мне сесть, налил мне виски, от которого я отказался.

— Келлер, — начал он, избегая моего взгляда. — Ситуация вышла из-под контроля. Нужно ее... стабилизировать.

— Стабилизировать? — я усмехнулся. — Вы нашли новое слово для «продолжать врать»?

— Я предлагаю сделку, — он перешел на шепот. — Я сдам тебе Эллиса. Все доказательства против него. Его признание в убийстве Лоретты. Все. В обмен на иммунитет для меня. Я не убивал никого, клянусь! Я только... покрывал. Брал немного денег с Торреса за молчание о нелегалах, с Эллиса — за «крышу». Ну, кто, в наше время, не пользуется служебным положением? Даже судьи и сенаторы. Я – не самый плохой человек в этом городе. Мелких воришек и хулиганов я вылавливаю регулярно. Я – полезен этому городу. Но убийства... это он. И Кроу. Они все решили.

Я смотрел на него, этого запуганного, циничного человека, готового сдать всех, чтобы спасти свою шкуру. Он был мерзок. Но его предложение имело смысл. Эллис был ключом ко всему. Исполнителем.

Я почти был готов согласиться. Почти.

Внезапно дверь в кабинет распахнулась, и в нее ворвался перепуганный помощник шерифа.

— Шеф! Полиция округа здесь! И репортеры! Целая толпа! Они идут сюда!

Блейк вскочил, его лицо исказилось ужасом.

— Что? Кто их позвал?!

Я посмотрел в окно. На улице, у входа в участок, собралась толпа журналистов с камерами. И среди них — бледное, но решительное лицо Роберта Лоусона. В его руках была стопка свежих газет.

Он действовал на опережение. Не дожидаясь меня, он опубликовал первую статью. «КОРРУПЦИЯ В ГЛЕНВЬЮ: ШЕРИФ БЛЕЙК ЗАМЕШАН В ИСЧЕЗНОВЕНИИ ДЕВУШКИ?» Подзаголовок гласил: «Частный детектив ведет независимое расследование, натыкаясь на стену молчания».

Начался хаос. В кабинет вошли люди капитана Макдональда. Окружные прокуроры предъявили Блейку ордер на арест. Его зачитали прямо там, при мне, под вспышки камер журналистов, ворвавшихся в кабинет.

— Шериф Блейк, вы арестованы по подозрению в коррупции и пособничестве в сокрытии преступления.

Блейка увели. Он не сопротивлялся, он был сломлен. Я вышел из участка, меня ослепляли вспышки, в уши летели вопросы, на которые я не отвечал. В толпе я видел Лоусона. Он кивнул мне, его лицо было торжествующим и испуганным одновременно.

***

Я пробился к своей машине и уехал, оставив позади этот ад. Я понимал, что теперь Эллис и Кроу точно будут меня убивать. Им терять было нечего.

Я Эдгарсу из таксофона. Банкир должен был бежать, искать защиты у властей, пока не стало слишком поздно.

Но было уже поздно.

Когда я проезжал мимо банка, я увидел скопление машин и людей. Я остановился. По городу уже ползли слухи, шепотом передаваемые из уст в уста: «Банкир Эдгарс... найден в своем кабинете... застрелился...»

Я вышел из машины, подошел к кордону полиции. Мимо меня пронесли на носилках тело, накрытое простыней. Из-под нее свешивалась рука в дорогом манжете. И на запястье — те самые золотые «Patek Philippe».

Это была работа Эллиса. Аккуратная, быстрая, без свидетелей. Очевидное «самоубийство». Он начал зачистку.

Я стоял и смотрел, как увозят тело, и во мне кипела ярость. Холодная, беспощадная ярость. Он убивал без разбора, защищая свою империю лжи. Как волк, защищающий свою шкуру. И я поклялся, что эту шкуру я прибью у себя над камином. Шутка, у меня нет камина.

Последнее убежище

Адреналин еще пенился в крови, но во рту был горький, как желчь привкус. Я смотрел, как увозят тело Эдгарса, и понимал — игра перешла в финальную, смертельную стадию. Эллис не просто защищался. Он проводил зачистку. И я был следующим в списке. Но прежде чем он добрался до меня, я должен был попытаться спасти тех, кого еще можно было спасти. Если, конечно, не опоздал.

Я рванул к складам Торреса. Его грузовики, обычно загромождавшие двор, были его жизненной артерией. Если они на месте — у него еще есть шанс сбежать. Если нет...

Двор «Торрес Грузоперевозок» был пуст. Мертвенно пуст. Ворота распахнуты настежь. Ни грузовиков, ни людей. Только ветер гонял по бетону клочья бумаги и крутил пыльные вихри. Я вышел из машины, пистолет наготове, и зашел в открытый офис. Стеллажи с бумагами были пусты, ящики выдвинуты, их содержимое разбросано по полу. В унитазе – пепел от сожженных бумаг. Пахло страхом и спешкой.

Торрес сбежал. Умный малый. Он понял, что признание не купит ему прощения, а только поставит первым в очередь на смерть. Он исчез, и, черт возьми, я не мог его винить.

Оставался Донован. Последний, кто видел Лоретту живой, кто знал, что гнетет ее душу. Он был слаб, труслив, запутан в паутине чужих грехов и своих собственных. Но он что-то знал. Я чувствовал это нутром.

***

Церковь Святого Иуды в сумерках выглядела еще мрачнее, чем днем. Она возвышалась темным силуэтом на фоне багровеющего неба, словно гигантская гробница. Я толкнул тяжелую дубовую дверь, и она с скрипом поддалась.

Внутри было почти темно. Горели лишь несколько свечей у алтаря, их трепещущие огоньки отбрасывали прыгающие тени на стены. Отец Донован стоял на коленях перед распятием, его спина была напряжена, пальцы сцепились в безумной молитве. Он не обернулся на мой вход, но его плечи вздрогнули — он знал, что это я.

— Уходи, Келлер, — его голос был безжизненным, скрежещущим шепотом, разносящимся под сводами. — Ты приносишь с собой смерть.

— Она уже здесь, отец, — я остановился в нескольких шагах от него. — Она была здесь давно. Вы просто закрывали на нее глаза.

Он медленно обернулся. В глазах его был животный, нечеловеческий страх. Не просто испуг, а глубинный, парализующий ужас загнанного зверя, который знает, что ловушка уже захлопнулась.

— Они убьют нас всех! Ты начал эту войну, а теперь мы все будем платить! Ты, я, все! — он закричал, и его голос сорвался на истеричный визг.

— Кто «они», Донован? — я сделал шаг вперед. — Эллис? Кроу? Кто убил Лоретту?

— Я ничего не знаю! — он затряс головой, закрывая лицо руками. — Оставь меня в покое!

— Вы знали о Джейн. Хейл рассказал вам на исповеди, да? И вы молчали. Вы молчали, пока другую женщину убили за то, что она хотела правды.

Он смотрел на меня, и по его лицу текли слезы, оставляя блестящие дорожки на щеках.

— Тайна исповеди... — начал он слабо.

— К черту тайну исповеди! — мой голос грохнул, как выстрел, отразившимся эхом в пустом нефе. — Лоретта пришла к вам за советом! Она доверила вам свой страх и подозрения! И вы предали ее! Вы сказали им!

— Я не хотел! — завопил он. — Я испугался! Она говорила о таких вещах... о таких глубинных грехах... я понял, что это касается... ее. Эвелин. И его. Эллиса. Я думал, если предупредить Хейла, он уговорит ее молчать... я не знал, что они...

Он рыдал, его тело сотрясали конвульсии. Он был на грани. Я видел, что он знает имя убийцы. Оно было у него на языке, но страх душил его.

В этот момент дверь церкви с скрипом открылась, впуская полосу вечернего света. В проеме возникла высокая, плотная фигура. Артур Эллис. Он вошел внутрь, и дверь медленно закрылась за его спиной. Он был в своем темном пальто, руки в карманах. Он не выглядел угрожающим. Он выглядел... спокойным. Смертельно спокойным.

— Прервал богослужение, отец? — его скрипучий голос был почти любезным. — Извините. — Его глаза перешли на меня. — Келлер. Ты как непрошеный гость на похоронах. Всех похоронах.

Он не сделал ни одного движения, чтобы достать оружие. Он просто стоял и смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым, физически ощутимым. Это была психологическая пытка. Демонстрация силы. Он показывал мне, что я ничего не могу сделать. Что он пришел сюда не для стрельбы. Он пришел, чтобы насладиться моментом. Чтобы посмотреть, как я ломаюсь.

— Ты остался без друзей, детектив, — произнес он. — Блейк — в тюрьме. Эдгарс — на вскрытии. Торрес — в бегах. Хейл — где-то трясется от страха. Ты один. Совсем один. Твой клиент не получит желаемого.

Я молчал. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставил себя дышать ровно. Он не станет стрелять здесь, в церкви. Не сейчас. Это было бы слишком грязно. Он давил. Давал мне последний шанс бежать. Чтобы охота была интереснее.

— Я пойду, — сказал я тихо. — Не провожайте.

Я повернулся и пошел к выходу. Я чувствовал его взгляд у себя между лопатками. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Я ожидал выстрела в спину каждую секунду. Спина покрылась ледяным потом.

Я вышел на паперть, залитую багровым светом заката. Я не побежал. Я медленно, мерно, заставляя себя, дошел до своей машины. Сел за руль. Завел двигатель. И только тогда позволил себе выдохнуть.

Он был здесь. Он был везде. Мой «Плимут» был помечен. Ехать на нем было равно самоубийству.

Я поехал не в мотель. Я поехал в заведение, которое сдавало в аренду автомобили. Оставил свой «Плимут» за углом и выбрал самый потрепанный «Форд» начала 40-х. Через минуту двигатель астматически закашлял, и я был за рулем.

Я нашел убогий придорожный мотель в соседнем городке, с оплатой наличными без вопросов, и заперся в номере. Только тогда я позволил себе дрожь. Только тогда я достал свой помятый блокнот и начал набрасывать план. Они отняли у меня все козыри. Оставался один — правда. И ее нужно было обнародовать. Громко и бесповоротно.

***

Я позвонил Лоусону с таксофона. Он снял трубку после первого гудка.

— Келлер? Черт возьми, где ты? Все ищут тебя! По городу слухи, что ты следующий!

— Ты чуть не стал пособником моего убийства, Роберт, — сказал я без предисловий. — Твоя статья всколыхнула осиное гнездо. Эллис убил Эдгарса. Но статья — бомба. Нужно больше. Нужно добить их.

— Я... я не знаю, смогу ли, — в его голосе снова зазвучал страх. — Они сожгут редакцию! Убьют меня!

— Они сделают это в любом случае! — я стиснул трубку. — Ты стал голосом. Единственным голосом. Ты должен продолжать. Мы встречаемся. Час. Заброшенная заправка на трассе 12. Один.

Он согласился. Не потому что был храбрым. А потому что был загнан в угол, как и я.

Он приехал на своем потрепанном седане, оглядываясь через плечо. Он выглядел уставшим до смерти, но в его глазах горел ожесточенный огонь професссионального журналиста. Страх превратился в ярость.

— Я получил кое-что, — он сказал, доставая из внутреннего кармана смятый конверт. — Анонимка. Бросили в почтовый ящик газеты. Про Донована.

Я вскрыл конверт. Внутри были машинописные строки. Без подписи. В них подробно, с датами и именами, описывались домогательства Донована к мальчикам из воскресной школы. Одна из жертв, теперь уже взрослый парень, описывал, как Донован заставлял его молчать, суля райские кущи и грозя адским пламенем.

Я посмотрел на Лоусона. Кто-то внутри системы начал мстить. Кто-то, кто знал все грязные секреты и кто решил, что пришло время свести счеты. Может, один из помощников Блейка, которому надоело быть пешкой? Или кто-то из обслуги Кроу? Неважно. Это было оружие.

— Слабейшее звено, — прошептал я. — Донован. Он уже на грани. Добьем его.

Лоусон кивнул, его лицо стало решительным.

— Я напечатаю это. Завтра же. С анонимными свидетельствами. Но нам нужен кто-то, кто публично подтвердит это. Иначе это будут просто слухи. И возможные судебные иски.

— Я найду кого-то, — пообещал я.

На следующее утро я поехал по адресу, указанному в анонимке. Дом был маленьким, покосившимся, с облупившейся краской. Мне открыл мужчина лет сорока, с усталым, иссеченным морщинами лицом рабочего. За его спиной я увидел испуганное лицо женщины и подростка, который тут же юркнул в другую комнату.

— Мистер Дженсен? — я показал удостоверение. — Мне нужно поговорить с вами о вашем сыне. И об отце Доноване.

Его лицо исказилось от боли и гнева.

— Убирайтесь. Мы ничего не говорили. Мы ничего не знаем.

— Они убили уже двух женщин, мистер Дженсен, — сказал я тихо, глядя ему прямо в глаза. — Они убьют и других. Они убьют вашего сына, его будущее, его веру в справедливость, если мы не остановим их сейчас. Отец Донован — ключ. Он знает, кто убийца. Но он боится говорить. Помогите мне заставить его говорить.

Он смотрел на меня, и я видел, как в нем борются страх и ненависть. Ненависть к человеку, который надругался над его ребенком и остался безнаказанным. Ненависть пересилила.

— Что я должен делать? — спросил он хрипло.

— Придите в газету. Расскажите свою историю. Публично. Для вашего сына. Для всех других мальчиков.

Он молча кивнул. Его глаза были полны слез ярости.

***

Статья вышла на следующий день. На первой полосе. С фотографией Дженсена-старшего и крупным заголовком: «ТЕМНАЯ ТАЙНА ЦЕРКВИ: ЖЕРТВЫ СВЯЩЕННИКА-ПЕДОФИЛА ГОВОРЯТ».

Эффект был мгновенным и сокрушительным. Город, уже взвинченный предыдущими разоблачениями, взорвался. Толпа возмущенных горожан собралась у церкви Святого Иуды. Они не молились. Они требовали. Требовали отставки Донована, расследования, правды. Их лица были искажены гневом и отвращением.

Я стоял в толпе, наблюдая. Двери церкви были заперты. Окна темны. Донован был внутри. Заперся, как крыса в ловушке.

Дождавшись сумерек, когда страсти немного поутихли и толпа начала редеть, я обошел церковь и нашел черный ход — старую, полуразрушенную дверь в стене, ведущую в подсобные помещения. Замок был старым, ржавым. Я справился с ним моей старой отмычкой за пару минут.

Внутри пахло ладаном, воском и страхом. Я прошел по темному коридору в неф. Церковь была пуста. Свечи у алтаря догорали.

Я нашел его в ризнице. Он сидел на полу, прислонившись к шкафу с облачениями, и рыдал. Его лицо было опухшим, красным, ряса растрепана. Он был абсолютно сломлен.

— Они заставят меня замолчать, как Эдгарса! — он закричал, увидев меня. — Они убьют меня! Ты добился своего? Ты доволен?

— Кто убил Лоретту, Донован? — я не стал тратить время на предисловия. — Ты знаешь. Скажи мне. Это твой единственный шанс. Сделать что-то правильное.

Он смотрел на меня, и в его глазах было отчаяние затравленного животного.

— Лоретта... — он всхлипнул. — Она пришла ко мне на исповедь после поездки в Лос-Анджелес. Она была вне себя! Она сказала, что раскопала грех, который похоронен десятилетиями. Она не назвала имени, но описала... старую фотографию из чикагской газеты. Мафиози и одна известная дама из нашего города... с ребёнком на руках. Она умоляла меня о совете, что ей делать с этим знанием. Она говорила, что это объясняет все — почему Эллис здесь, почему все это началось...

Он закрыл лицо руками, его тело тряслось.

— Я испугался! Я понял, о ком она говорит! О Эвелин Кроу! Я рассказал Аллану Хейлу! Я думал, он поговорит с ней, уговорит молчать! А вместо этого... вместо этого он рассказал им! И теперь она мёртва! Это я виноват! Это я ее убил!

Он разрыдался снова, уткнувшись лицом в колени.

— Но ее убил не Эллис... — он выдохнул сквозь рыдания. — Эллис только запугивал... Ее убил... ее убил...

В этот момент витражное окно в ризнице с оглушительным грохотом разбилось. Осколки разноцветного стекла посыпались на нас, как дождь из самоцветов. И почти одновременно раздался глухой, приглушенный хлопок.

Пуля, выпущенная снаружи, пробила горло Доновану.

Он захлебнулся, из его рта хлынула алая кровь, смешиваясь со слезами на его рясе. Он упал на пол, дернулся несколько раз и замер. Его глаза, еще секунду назад полные ужаса, остекленели. Он унес тайну с собой. Снова.

Я отпрянул к стене, гася свечи. В церкви воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь шелестом падающих осколков стекла. Убийца был где-то там, в наступающей темноте. Он следил за мной. Он только что убил последнего свидетеля у меня на глазах.

И я знал, что теперь я остался совсем один. С последней загадкой. И с убийцей, который уже навел на меня прицел.

Лицом к лицу

Тишина в ризнице была оглушительной. Ее нарушал лишь тихий шелест последних осколков стекла, падающих на каменные плиты пола, и прерывистый, хриплый звук моего собственного дыхания. Я стоял, прижавшись к холодной стене, и смотрел на тело Донована. Алая лужа медленно растекалась вокруг его головы, оскверняя святое место. Он был последним звеном. Последним свидетелем. И теперь он лежал мертвый, унеся с собой имя убийцы Лоретты в могилу.

Отчаяние, холодное и липкое, сжало мне горло. Все улики исчезали, свидетели убиты один за другим. Эдгарс, Донован... Я был следующим. И я был ни с чем. Только с догадками и призраками.

Мне нужно было проверить единственное, что осталось. Оригиналы. Письма Джейн. Если Эллис добрался и до них, все было кончено.

Я выбрался из церкви через черный ход, как вор, озираясь по сторонам. Каждый шорох, каждый скрип ветки казался прицельным взводом курка. Я добрался до своего «Форда» и поехал в редакцию, петляя по задворкам, стараясь быть невидимым.

Офис «Гленвью Газетт» был освещен, как новогодняя елка. Лоусон, бледный как смерть, метался между столами, набирая очередной материал. Он вздрогнул, увидев меня.

— Келлер! Боже, я слышал... Донован... это правда?

— Правда, — коротко бросил я. — Где сейф?

Он молча кивнул в сторону своего кабинета. Небольшой несгораемый сейф стоял в углу. Я набрал комбинацию, которую он мне сказал, и открыл его. Внутри, аккуратно упакованные в пластиковые файлы, лежали те самые письма Джейн. Оригиналы. Я выдохнул с облегчением, которого не чувствовал давно.

— Они здесь, — сказал я. — Пока здесь.

Лоусон подошел, его руки тряслись.

— Что нам делать, Келлер? Они всех убивают. Мы следующие.

— Мы действуем, — я захлопнул сейф. — Быстро. Пока они не опомнились. Пока не поняли, что мы еще живы.

Мне нужно было думать. Перебирать все заново. Каждый факт, каждое имя. И тогда я вспомнил. Подросток. Томми. Тот самый любопытный паренек, который везде совал свой нос. Лоретта как-то упоминала о нем в дневнике — он что-то видел в ночь ее смерти. Но что?

Мы с Лоусоном начали звонить по всем больницам, приютам, знакомым. Никто не знал, где Томми. Его семья была в панике — он не ночевал дома. И тогда меня осенило. Его убежище. Старое место для игр.

Я поехал в парк на окраине города, к маленькому «скаутскому» домику на развилке толстых ветвей дерева, о котором прочитал в дневнике Лоретты. Он был хорошо спрятан в массе веточек и листьев. Я подошел и тихо окликнул:

— Томми? Томми, это Джон Келлер. Я не причиню тебе зла.

Сначала тишина. Потом послышался тихий шорох. Из темноты между ветвей показалось бледное, перепуганное лицо мальчика лет четырнадцати.

— Они убьют меня? — прошептал он. — Как отца Донована?

— Я не дам им тебя тронуть, — я сказал это с уверенностью, которой не чувствовал. — Ты что-то видел в ту ночь, да? Когда она умерла. Ты же рассказывал мне ранее.

Он кивнул, его глаза были полны слез.

— Я... я не спал. Читал комикс. Смотрел в окно. И увидел... машину. Она подъехала к ее дому. Я думал, это мистер Мэйсон вернулся... но это была не его машина.

— Чья? — сердце у меня заколотилось. — Ты видел?

— Машина доктора. Того... который в белом халате. Но... — он замолчал, стараясь вспомнить. — Но за рулем была не он. Там была женщина. Я видел ее, когда она выходила. Высокая. В темном плаще. Светлые волосы.

Женщина. За рулем машины Хейла.

Я достал из кармана фотографию, которую взял в архиве Лоусона. Снимок с благотворительного бала. На нем была Эвелин Кроу.

— Она? — я показал ему.

Томми прищурился, вглядываясь.

— Вроде она... — он неуверенно кивнул. — Темно было... но похоже.

Жена Кроу. Это меняло все. Полностью.

Я тут же позвонил Марианне.

— Марианна, быстро вопрос. Лоретта была знакома с Эвелин Кроу?

— Эвелин? Да, конечно, — голос ее звучал устало и растерянно. — Лоретта как-то упомянула, что миссис Кроу лично записала ее в свой благотворительный клуб. Говорила, что та проявила к ней неожиданный интерес. Почему?

— Спасибо, — бросил я и положил трубку.

***

Теперь все встало на свои места. Эвелин взяла Лоретту под наблюдение. Узнала, что та копает в опасном направлении. И решила действовать.

Я помчался к поместью Кроу. У ворот стояло несколько машин окружной полиции. Блейк не стал молчать. Шел обыск. Ворота были распахнуты, царила суматоха. Мне удалось проскользнуть внутрь, смешавшись с парой помощников шерифа, выносивших коробки с документами.

Внутри царил хаос. Офицеры обыскивали кабинет Кроу. А в большой гостиной, у камина, сидела Эвелин Кроу. Она была одета в строгое темное платье, ее руки сложены на коленях. Она была абсолютно спокойна. Холодна, как айсберг.

Я подошел к ней.

— Миссис Кроу. Джон Келлер. Мы встречались.

Она медленно подняла на меня глаза. В них не было ни страха, ни волнения.

— Детектив. Какой неожиданный визит. Или уже ожиданный, учитывая обстоятельства.

— Я хочу кое-что уточнить о бале в ночь смерти Лоретты Мэйсон. Вы были там. Не замечали ли вы чего-то необычного? Доктора Хейла, например? Говорят, он то появлялся, то исчезал.

Ее губы тронула легкая, почти невидимая улыбка.

— Бедный Аллан. Да, он был там. У меня внезапно прихватило сердце — нервы, знаете ли. И он любезно проводил меня в гостевую комнату отдохнуть. Он периодически заходил проведать меня, приносил воду. Очень внимательный врач.

— Странное совпадение, — парировал я. — В то самое время, пока он вас так внимательно опекал, убили его пациентку. Удобно, не правда ли? Словно кто-то специально создал ему алиби.

Лицо ее каменело.

— Я не знаю, о чем вы. Мне было плохо. Я отдыхала.

Я знал, что она лжет. Я почти видел картину, сложенную из обрывков правды. Эвелин и Хейл обеспечили друг другу алиби. Она ушла «отдыхать», он периодически навещал ее, создавая видимость ее присутствия и рассказывая обэтом отстальным гостям. А в это время она на его машине, под покровом темноты, ехала к дому Лоретты. Они были знакомы — Лоретта впустила бы ее. Они, наверное, выпили чаю. Лоретта, ничего не подозревая, возможно, сказала, что устала и хочет принять ванну. Наполнила ее. А Эвелин... Эвелин вылила в воду сильнейший седатив, который ей дал Хейл. Извинилась, ушла. Вернулась через двадцать минут, убедилась, что Лоретта без сознания, и открыла газовый кран. Вернулась на бал «отдохнувшей». Идеальное убийство.

Внезапно в гостиную ворвался Эрик Кроу. Его лицо было искажено горем и яростью.

— Мать! Что происходит? Я слышал, полиция увела отца... Это из-за Джейн? Это правда, что он... что он... Ты знала?

Он увидел меня. Его взгляд стал диким.

— Вы... Вы тот детектив? Это правда? То, что говорят? Он убил ее? Вы нашли ее тело?

Ее терпение лопнуло. Годы скрываемой ярости, высокомерия и страха вырвались наружу.

— Знала? Я все устроила! — она закричала, вскакивая с кресла. — Она рылась в грязи! В том, что было похоронено! Она хотела вытащить это на свет, чтобы уничтожить мою семью, мое имя! Эта никчемная женщина с ее любопытством! Я построила здесь все с нуля! Я дала этому городу все! А она... она хотела все отнять! Она хотела рассказать тебе... всем... про...

Она вдруг осеклась, поняв, что наговорила. Роковая ошибка. Она выдала себя. Ее лицо побелело, но было уже поздно.

Я немедленно подхватил:

— Слышишь, Эрик? Она гордится этим. Она и доктор Хейл вдвоем убили Джейн и Лоретту. Где он, Эрик? Где Хейл? Если мы не найдем его, он будет следующим. Эллис его уже ищет.

Эрик отшатнулся от матери, как от прокаженной. В его глазах был ужас, отвращение и полная потерянность.

— Я... я не знаю... Он не выходит из дома... Говорит, что болен...

В этот момент к нам подошел один из офицеров окружной полиции.

— Миссис Кроу, мы хотели бы уточнить детали о бале. Пройдемте, пожалуйста.

Эвелин, все еще бледная, но снова взявшая себя в руки, молча кивнула и пошла за ним, не глядя на сына.

Меня вежливо, но твердо попросили удалиться. Но теперь у меня была цель. Я вышел из поместья, и холодный воздух обжег легкие. Я знал правду. И я знал, кто следующий. Доктор Хейл. Он был слабым звеном. И Эллис уже охотился за ним.

Мне нужно было найти его первым.

Я окончательно понял мотивацию Эллиса. Он не опасался обвинений в смерти Джейн и Лоретты. Он не был убийцей этих девушек. Чего он всерьез боялся – публичной увязки себя с семьей Кроу. Правильные пацаны в Чикаго быстро вычислят, что «крыса» Морган спрятался в маленьком городке под крылышком своей бывшей пассии – Эвелин Кроу. Фамилия Кроу была слишком известна в штате.

Развязка

Холодный ветер бил в лицо, пока я мчался на своем издыхавшем от нагрузки старом «Форде» прочь от поместья Кроу. Слова Эвелин, ее ледяное признание в самом страшном, еще звенели у меня в ушах. Она не просто знала — она «устроила» это. Она была архитектором и исполнитеем убийства Лоретты, а Хейл — всего лишь ее пособником, поставщиком яда и алиби. И теперь он был следующим в списке Эллиса. Мне нужно было найти его первым. Он был единственным, кто мог опровергнуть слова Эвелин, кто мог указать на нее пальцем, как на убийцу.

Я понимал, что Эллис тоже это знает. Он уже искал Хейла. И он не стал бы возиться с арестами или допросами. Для него Хейл был отработанным материалом, слабым звеном, которое нужно устранить.

Я позвонил Эрику Кроу с того же таксофона. Он снял трубку после долгих гудков, его голос был глухим, разбитым.

— Келлер? Ради Бога, что еще? Я не могу больше...

— Хейл, Эрик, — перебил я его. — Ты сказал, он не выходит из дома. Где он может быть? Его кабинет разгромлен, дома его нет. Думай! Где его убежище? Где он мог спрятаться?

На том конце провода повисла тяжелая пауза. Слышно было только прерывистое дыхание.

— Старый склад... — наконец прошептал Эрик. — Наши старые склады, на реке. Отец... отец когда-то хранил там свои первые партии стройматериалов. Они заброшены лет десять. Хейл... Хейл иногда использовал один из них. Для своих... делишек. Говорил, что там тихо и никто не мешает. Думаю, он мог там спрятаться. Я тоже приеду туда.

Он дал мне приблизительные указания. Я бросил трубку и рванул к реке.

Заброшенные склады представляли собой длинные, низкие здания из потемневшего от времени дерева, полусгнившие и провалившиеся кое-где внутрь. Пахло влажностью, плесенью и речной гнилью. Я припарковался в кустах в полумиле от места и пошел пешком, с «Браунингом» наготове.

Подобраться было нетрудно — разруха и запустение обеспечивали хорошее укрытие. Я нашел тот склад, который описал Эрик. Дверь была приоткрыта. Я заглянул внутрь.

В полумраке, в лучах пыльного света, пробивавшегося через щели в крыше, я увидел его. Доктор Хейл. Он сидел на ящике, прислонившись к груде старых мешков. Его дорогой костюм был порван и испачкан, лицо покрыто ссадинами и кровоподтеками. Он был привязан к ящику, его голова бессильно свисала на грудь. Но он был жив. Его грудь медленно поднималась и опускалась.

— Хейл! — я бросился к нему, озираясь по сторонам. Склад казался пустым.

Он застонал, приоткрыл один заплывший глаз.

— Кел...лер? — его голос был хриплым, едва слышным. — Это... ты?

— Кто это сделал? Эллис? — я начал развязывать веревки.

— Она... — прошептал он. — Эвелин... Она сказала, что поможет... спрячет... а потом пришел он... Избил... хотел узнать, где... фотография... Я не знаю... я не знаю...

- Доктор Хейл, кто вас так избил, Эрик вбежал на склад.

Хейл был в полубреду, напуган до полусмерти. Но он подтвердил самое главное — Эвелин была здесь. Она попыталась его спрятать, а потом, вероятно, решила, что мертвый свидетель надежнее, и вызвала Эллиса.

Внезапно на складе включился свет. Громкий щелчок выключателя, и несколько мощных прожекторов, видимо, подключенных к генератору, ослепили меня. Я зажмурился, выхватывая пистолет.

Из-за груды ящиков вышла Эвелин Кроу. Она была по-прежнему безупречно одета, но на ее лице не было и следа прежней холодной уверенности. Теперь это было лицо загнанной, отчаявшейся женщины, готовой на все.

— Я знала, что ты приведешь его сюда, Эрик, — сказала она, но смотрела на меня. — Я чувствовала, что твое глупое, сентиментальное сердце не выдержит. — Она обернулась вглубь склада. — Артур? Покончим с этим. Навсегда.

Из тени вышел Эллис. В руках у него был тот самый пистолет с глушителем. Его лицо было каменной маской. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни злобы, ни ненависти — лишь холодное, профессиональное удовлетворение от хорошо сделанной работы. Он поднял пистолет. Целился в Хейла.

Я замер. Я не мог выстрелить первым. У меня не было законных полномочий убивать для защиты жизни постороннего, только для защиты своей собственной жизни. Но ствол моего «браунинга» неуклонно следил за фигурой Эллиса. Эллис быстро взглянул на меня и ухмыльнулся. Профессионалы пока негласно договорились не убивать друг друга.

И в этот момент раздался резкий, металлический голос через громкоговоритель:

— Полиция! Брось оружие! Руки за голову!

Эллис вздрогнул, его глаза на мгновение отвлеклись от меня. Он повернул голову на звук. В проеме двери, в свете прожекторов, стояли фигуры в бронежилетах. Капитан Макдональд. И спецназ.

И тогда Эллис, видя, что игра проиграна, что медвежий капкан поймал его за ногу, совершил то, чего никто не ожидал. Его лицо исказилось нечеловеческой яростью. Не на полицию, не на меня. Он резко развернулся к Эвелин Кроу. Его палец нажал на спусковой крючок. В этот момент он произнес нецензурное слово и явно хотел, чтобы она его услышала. По иронии судьбы, это спасло ей жизнь.

— Ты... — успела выдохнуть она, и в ее глазах мелькнуло непонимание и ужас.

Выстрел снайпера. Не из пистолета Эллиса. Снаружи. Пуля, выпущенная с крыши соседнего склада, попала Эллису точно в голову. Его голова дернулась, кровавый туман брызнул на ближайшие ящики. Он замертво рухнул на цементный пол, его пистолет отлетел в сторону с глухим лязгом.

Тишина. Гулкая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском полицейской рации и тяжелым дыханием Хейла.

Эвелин Кроу стояла неподвижно, в ступоре, глядя на тело человека, который был ее палачом, защитником и, возможно, единственной любовью всей ее жизни.

Старший офицер подошел к ней.

— Эвелин Кроу, вы арестованы за соучастие в убийстве Лоретты Мэйсон, — его голос был твердым и безразличным. — Вы имеете право хранить молчание...

Ее руки механически сложили за спину, на нее надели наручники. Ее увели, не сопротивляющуюся, с пустым, ничего не выражающим взглядом.

Медики бросились к Хейлу. Я стоял и смотрел на все это, чувствуя странную, гнетущую пустоту. Все было кончено. Но не было ни победы, ни облегчения. Только горький осадок и вкус пепла.

Ко мне подошел Лоусон. Он выглядел изможденным, но в его глазах горела искра.

— Это конец? — спросил он тихо.

— Для них — да, — я ответил, глядя на пятно крови на полу. — Для этого города... я не знаю.

Лоусон кивнул. Он достал из портфеля лист бумаги.

— Я... я использовал свои старые связи. В Чикаго. Коллега из газеты нашел в архивах... это. — Он протянул мне бумагу.

Это была ксерокопия старой, пожелтевшей вырезки из бульварной газеты. Размытая фотография. На ней были молодые, улыбающиеся Эвелин Кроу, тогда еще Прайс и Артур Эллис, тогда еще Морган. И на руках у Эвелин был маленький ребенок. Подпись гласила: «Телохранитель Аль Капоне и подруга наслаждаются семейным отдыхом». Дата — за несколько лет до ее замужества с Кроу.

Тот самый ребенок. Тот самый секрет, ради сохранения которого были убиты две женщины.

Лоусон немедленно сел писать статью. Он соединил все воедино: убийство Лоретты, смерть Джейн, коррупцию Блейка, отмывание денег Эдгарсом, мафиозное прошлое Эллиса и, как ключевую причину всего, — тщательно скрываемое прошлое самой Эвелин Кроу.

Статья вышла в его газете на следующее утро под кричащим заголовком: «ХОЗЯЙКА ГОРОДА: КРОВАВЫЕ ТАЙНЫ СЕМЬИ КРОУ». Он приложил ту самую фотографию. В течение нескольких часов материал подхватили крупные центральные издания. Скандал приобрел общенациональный масштаб.

Эрик Кроу, увидев статью и фотографию, окончательно сломался. Теперь он понимал не только ложь о Джейн, но и то, что вся его жизнь, его семья — построены на фундаменте из лжи, преступлений и циничного лицемерия. Его решение порвать с семьёй стало окончательным и бесповоротным.

Этот публичный скандал лишил семью Кроу последней возможности замять дело. На них обрушился шквал внимания прессы и общественности. Любые попытки нанять дорогих адвокатов или оказать давление провалились под ярким светом софитов.

Эпилог

Гленвью еще не скоро оправится от потрясения. Эвелин и Говард Кроу под стражей, их империя рухнула. Шериф Блейк даёт показания в обмен на смягчение приговора. Доктор Хейл, тоже заключивший сделку со следствием, подтвердил показания против Эвелин.

Эрик Кроу, используя личные средства, учреждает фонд помощи семьям жертв насилия и финансирует независимое расследование всех тёмных дел города.

Я стою у могилы Лоретты. Дождь моросит, смывая грязь с мраморной плиты. Ко мне подошла Марианна. Она не плакала. Она просто положила руку мне на рукав и молча кивнула. Спасибо. Я кивнул в ответ. Я сделал то, за что мне заплатили. Нашел правду.

Я сел в свою машину и уехал. Я выиграл дело. Но город оставил в моей душе горький осадок. Я видел, как далеко могут зайти люди, чтобы сохранить свои грязные секреты. И я знаю, что тихие омуты всегда таят в себе старых ужасных монстров.