Венок для оборотня

Глава 19

По щеке мазнуло холодным. Капнуло на лоб и скатилось мокрой горошиной за ухо. И еще раз.

— Очнись. Очнись, пожалуйста, — умоляюще шептал над ухом тонкий голосок. Иллин страдальчески замычала. Голова раскалывалась ужасно, да и холод… Сквозняк пробирался под одежду и ледяными мурашками разбегался по коже. Она попыталась перевернуться на бок. Рядом зашуршала солома и две цепкие ручки потянули за одежду.

— Вот так, давай, вставай, — приговаривал незнакомец.

Кое-как Иллин уселась и приоткрыла глаза. Несколько раз моргнула. Постепенно предметы вокруг обрели форму и уже не казались расплывчатыми темными пятнами. Она в подвале. Или тюрьме. Окон нет, вокруг одни голые стены вдоль которых жмутся железные клетки. В таких держат крупных хищников, но вместо зверей в них находились люди. Много людей. Мужчины или женщины, в полу мраке было не разобрать. С ней же рядом… Иллин пригляделась внимательней. С ней рядом сидел кто-то… В грязно-бурой, мешковатой хламиде с оборванным подолом, ткань которого, видимо, пошла на бинты для головы. Из-под нелепого кокона ткани были только чуть-чуть видны блестящие глаза.

— Привет, — шепнул незнакомец.

— Привет, — эхом отозвалась она, разглядывая худые, все в каких-то пятнах (или язвах?) лодыжки сокамерника. Заметив ее внимание, тот нервно одернул подол и коротко пояснил.

— Ожоги.

Ожоги… Подвал, стонущие по углам люди, незнакомец с замотанной головой и обожжёнными ногами.

— Тебя пытали? — едва шевеля губами, просипела она.

Сбоку от нее засмеялись. Хрипло, отрывисто, как наждаком по заржавелой железке.

— И тебя будут. Благословенная, — ядовито выплюнул женский голос.

— Она про амулет, — пояснил сокамерник. Сокамерница. В свете факела блеснул спрятанный в складках амулет Ютаи.

Иллин схватилась за свой.

— Где я? Что это за…

Лязгнувший замок оборвал ее на полу слове. Тяжелая дверь распахнулась и в помещение шагнул мужчина. Иллин зажала ладонью рот. На его руках обмякла женщина. Порванное в лоскуты платье еле держалось на бедрах, голова безвольно повисла, прикрывая спутанными лохмами обнаженную грудь и лицо. Жуткое зрелище. Но самое страшное, что она знала тащившего женщину ублюдка! Знала, потому что не так давно ехала с ним на лошади и имела глупость слушать сладкие песни о том, что в столице не хватает приличных девушек! Главарь наемничьей банды, Джек, по прозвищу Тень, мужчина с истерзанной грудью и замерзшими глазами, он за волосы протащил несчастную до одной из клеток и, отперев замок, швырнул внутрь.

— Принимайте, — со смешком процедил он и захлопнул дверцу.

Замученную бедняжку тот час перехватили другие. Стоны ужаса донеслись до Иллин. Одна из женщин не выдержала.

— Сволочь! Урод! Чтоб ты сдох, выродок! — беснующуюся пленницу со всех сторон поддержал нестройный гул, — Ты и твои больные дружки! Вас найдут! Найдут и…

— Ты следующая.

Женщина резко замолкла. Остальные тоже притихли и в сгустившейся тишине были слышны лишь редкие всхлипы. Наемник отвернулся и, вместо того чтобы уйти, уверенной походкой направился к ее клетке. Неосознанно она сделала шаг назад. Подальше от толстых, холодных прутьев.

— Иллин. Какая встреча.

Ее трясло. От ненависти и страха. От желания вцепится в его лощеную рожу ногтями и изодрать ее так же, как было изодранно платье несчастной женщины. Но все что она могла, это сжимать кулаки и скрипеть зубами от бессилия. Забавляясь ее видом, мужчина издевательски ухмыльнулся.

— Ну-ну, не смотри так злобно. Я ведь обещал, что твоя жизнь изменится.

— Засунь себе свои обещания в задницу, — прошипела она.

Что-то очень мерзкое промелькнуло в его бесстрастных глазах. Но лишь на секунду. Один взмах ресниц и перед ней опять был все тот же невозмутимый наемник.

— Трусишь, но зубки скалишь. М-м-м, люблю таких. Сначала сопротивляетесь, визжите, царапаетесь, а потом умоляете. Ты крепкая девочка, раз сумела выжить в том недоборделе. Думаю, с избавлением твоей шейки от амулета не возникнет проблем. А когда очухаешься, я по очереди распечатаю все твои дырки. А потом мои ребята пустят тебя по кругу. Они это любят. Ну, ты помнишь.

Ее чуть не стошнило прямо на грязную соломенную постилку. Удовлетворенно улыбнувшись, Джек ушел. Вместе с хлопком двери подломились и ее ноги. Осев на едва прикрытый каменный пол, Иллин судорожно обхватила себя за плечи и крепко-крепко зажмурилась. Ни одно ругательное слово не казалось ей достаточным, чтобы оценить размер собственной тупости. Самостоятельности захотелось? Жизни свободной?! Вот она! Жри полной ложкой, смотри только не подавись. В отчаянье Иллин глухо застонала. Сведенных судорогой пальцев коснулась прохладная ладошка.

— Не переживай, — глухо донеслось из-под повязки, — после снятия амулета мало кто выживает.

Как бы ни дико это выглядело, но слова сокамерницы немного приободрили. Даже нашлось сил на кривоватую улыбку.

— Лучше бы так и было, — проворчала Иллин, — Ты давно здесь?

Девушка неопределенно пожала плечом.

— Не знаю. Но меня водили на процедуры уже четыре раза.

Процедуры? Ох, это звучало очень, очень плохо! Особенно вместе с наглядной демонстрацией сожжённых ног бедняжки…

— Прости, как твое имя?

— Мариит, — похоже, это нелепое дергание коконом должно было означать приветственный кивок, — прости, вечно забываю про манеры. Маменька говорила, что этим я в отца вся…

— Какие уж тут манеры, в этой дыре! — зло встряла женщина из соседней клетки. Кажется та, что назвала ее благословенной, — Будь ты трижды дочкой дворцового библиотекаря, да хоть самой принцессой! Итог один. На подмостки в Чардаш.

И говорившая смачно плюнула. Иллин вопросительно взглянула на умостившуюся перед ней Мариит.

— В Чардаш разрешена торговля людьми, — пояснила она, пряча под балахон истерзанные ноги, — Жительницы Империи там диковинка. Особенно те, что с рыжими или светлыми волосами.

Иллин опять взглянула на сердитую соседку. Та действительно была блондинкой. Толстая белокурая коса, даже не смотря на измочаленный вид, выглядела шикарно.

— Знала бы, остриглась на лысо, — всхлипнуло темное пятно в глубине клетки, — как мне жениху в глаза смотреть…

Мрачное лицо блондинки исказилось еще больше.

— Жениху, — зло передразнила она, — думаешь выбраться отсюда, дура наивная? Молись лучше, чтобы выродок и его псы с тобой поразвлечься не захотели.

Из угла донесся сдавленный плач.

— Нас продадут в… рабство? — даже произносить это слово было отвратительно. Иллин не слишком досконально знала историю, но точно помнила, Империя уже как три сотни лет назад перековала рабские кандалы и ошейники на более благородные предметы.

— Если выживешь — продадут, — буркнула блондинка и отошла к всхлипывающему пятну. Присела рядом и что-то зашептала.

— Наши амулеты нужны тому, кто все это затеял, — отозвалась Мариит, — Не знаю зачем, но нужны действующими. С искрой божественного благословения внутри.

Иллин схватилась за амулет. «В этом камешке больше нет магии» прозвучал в ушах хриплый и такой родной голос. Глаза защипало. Думать об Эйнаре было невыносимо больно. И стыдно. Иллин сгорбилась еще больше.

— А кто все это затеял? Ты знаешь?

Девушка помотала обвязанной головой.

— Он носит маску. И голос искажен заклятием или зельем. Но он очень сильный маг. Очень. И умный. Раз нашел способ заполучить амулет.

Маг! О Боги… Казалось хуже не бывает, а вот поди ж ты. Маги были отдельным, очень малочисленным, но очень влиятельным сословием в Империи. Они не умели лечить, подобно целителям. Зато могли убивать. Один маг стоил трех десятков воинов. И каждый, рожденный со способностями обязан был служить на благо Империи. За хорошую, очень-очень хорошую плату и привилегии.

— И какой же это способ? — прокашлялась Иллин, — Пытать до тех пор, пока сама не снимешь?

Мариит опять затрясла головой.

— Нет, нет, ну что ты! Тогда амулет просто потеряет силу. Ты разве не знаешь? Как только артефакт синхронизирует свой магический фон с хозяином, в данном случае с хозяйкой, поток энергии замыкается и начинает циркулировать по объединённому кругу, от артефакта к владельцу и обратно. Раньше разделение приводило к обрыву контура на кулоне с его последующей порчей. Но теперь…

Иллин замахала руками.

— Мариит! Мариит! Погоди. Я ведь не дочь библиотекаря и дворцовых учителей мне не нанимали! Давай, эм, человеческими словами. Хорошо?

Девушка смутилась, задёргала подол так, словно хотела оторвать от него еще один кусок.

— Прости, мои манеры… Маменька говорила… Ой! То есть прости. Мне всегда так нравилось читать про магию. Это удивительно. Так вот. Никто кроме владелицы амулета не может его снять. Ну, ты знаешь. А стоит это сделать девушке, как амулет портится. Чернеет и превращается в обычный кусок камня. Но маг, он… Я не знаю как, но он нашел способ сохранить магию божественного благословения. Боевые заклинания. Они убивают не только тело, но и разрушают связь между амулетом и хозяйкой. И если их использовать по чуть-чуть, но часто, то…

— Амулет можно снять, — прошептала Иллин. Мариит печально вздохнула.

— Да. Но сначала маг перебирает заклинания. Ищет наиболее… подходящее. Самое эффективное. У каждой оно свое.

Иллин посмотрела на кончики обожжённых пальцев, выглядывающих из-под балахона.

— Тебя пытали огнем…

— Молнией, — глухо поправила девушка, — мой амулет выдал сильную реакцию на заклинание призыва цепных разрядов. А та, которая была до меня… Ее сломали проклятьем Черной Крови. Насылали день за днем, не давая опомнится. Амулет и не выдержал. Маг пытался потом лечить зельями. Как и всех остальных. Хотел отдать своей охране. Но внутренние повреждения были слишком обширны и Таисия не выжила, — едва слышно закончила она.

К концу рассказа зубы Иллин выбивали чечетку.

— Но, неужели никого не ищу! — отчаянно прошептала она, — здесь столько женщин! Вот ты! Твой же отец библиотекарь во дворце, да? Тебя просто обязаны искать! Понимаешь?! Обязаны!

— Мой отец умер. Его убили, когда мы возвращались из храма Ютаи. Везли копии древних рукописей, для коллекции. Этот наемник, который тебя знает, он был там. Это он убил отца… А матушка покинула нас еще раньше.

Глухой и безжизненный голос Мариит безжалостно отсек последние робкие попытки надежды на хоть что-нибудь. Иллин чувствовала себя выпотрошенной и вывернутой наизнанку. Из глубины той ямы, в которую она добровольно залезла, не было видно и крохотной искорки света.

— Прости. Я… не знала.

Все. Сил больше не осталось. Она завалилась на бок и свернулась калачиком там же, где и сидела. Жидкая соломенная подстилка не спасала от сырой мерзлоты каменного пола. И не было рядом больших, но таких нежных рук, чтобы заботливо укрыть ее мягких мехом ширшола, не было согревающих объятий, пусть немножко душных, но зато уютных и надежных. Не было Эйнара. И больше никогда не будет. Тепло покидало тело горячей влагой из глаз. Медленно, но верно холод просачивался внутрь, накапливаясь внутри. Но Иллин было плевать. Если повезет, она выстудится и сдохнет раньше, чем этот сумасшедший маг поймет, что в клетке у него завелась пустышка. А если догадается… Иллин крепче прижалась к полу, жадно впитывая в себя промозглую сырость. Нет, она просто обязана издохнуть раньше. А потом, если Боги все-таки не побрезгуют ее непутевой душонкой, она будет молиться денно и нощно, только бы Эйнар нашел себе новую пару. Красавицу-волчицу, которая сможет сделать его счастливым и родит ему много волчат.

Ядовитая горечь затопила душу. Невыносимая мысль. Мучительная настолько, что хочется грызть железные прутья зубами. Только бы вырваться. Только бы суметь выбить себе еще один шанс. Но судьба вряд ли даст ей вторую попытку. Не заслужила.

Дверь опять лязгнула. Напряжение, повисшее в воздухе, придавило грудь каменной плитой. Опять шаги и опять к их клетке. Иллин открыла глаза и чуть-чуть повернула голову. Мариит сжалась в своем углу в крохотный комочек. Нехорошо.

— Милашка. Вста-а-авай.

От конфетно-сахарного голоса хотелось плеваться, прямо как та блондинка по соседству. Иллин села, неприязненно оглядела ухмыляющегося Красавчика и не смогла сдержать гримасы. Да какой из него красавчик! Смазливость холеного лица вызывала отвращение. Мужчина огладил аккуратную бородку и картинно изогнул бровь.

— М-да, еще одно идиотка, мечтающая о столичной жизни, — хмыкнул он, — Но я выиграл на тебе серебра! Давай, подставляй ручки.

Пришлось просунуть запястье между прутьев и дать себя сковать. Обнаженный меч Красавчика не предполагал возражений.

— На выход, — дверь приоткрылась, выпуская ее наружу. Женщины в клетках притихли, но Иллин чувствовала — за каждым их движением напряженно следят.

Два десятка шагов до двери. Иллин не прошла и половины. Болезненный удар чего-то острого между лопаток и в следующую секунду она уже валяется на полу. Лицо выпачкано грязью и собственной кровью из разбитого носа. Красавчик заржал. Визгливо, с подхрюкиванием. Ее аж передернуло.

— Вот неуклюжая! Ну, подымайся! Тупорылая деревенщина.

Не смотря на простреливающее болью колено, она встала и, утерев подбородок, с неожиданным спокойствием произнесла.

— На себя посмотри. Тебя с бабой, часом, не путают?

Откуда-то послышался смешок. Глаза мужчины потемнели. Ох, неужели она попала по больному месту? Иллин не смогла сдержать победной ухмылки. Которая тут же и пропала, слишком больно Красавчик ухватил ее за волосы.

— Грязный ротик, — мурлыкающий голос сорвался на шипение, — думаю, очень скоро я его как следуют трахну. Выбив перед этим все твои ровненькие зубки.

— Было бы чем трахать, — просипела она, — М-м-м!

Пальцы у Красавчика были тонкие, но челюсть сжали так, что из глаз посыпались искры.

— Заткнись и шагай.

Дальше их путь продолжился в молчании. Иллин долго хромала по узким, извилистым коридорам, напоминающим заброшенный лабиринт, прежде чем ее конвоир соизволил остановиться. Открыв ничем не примечательную среди других дверь, мужчина затолкнул ее внутрь. Вот значит где проходят эти… процедуры. В абсолютно пустом каменном кубе находились только три вещи. Мягкий, с откидной спинкой стул, круглый столик на ножке и распорка для пыток в виде потемневшей столешницы с кандалами для обездвиживания не только рук и ног, но и всего тела. Последняя была установлена точно посредине комнаты.

— Раздевайся.

— Провались к демонам! — выплюнула она быстрее, чем подумала. Мужчина радостно оскалился. Она только и успела, что заметить смазанное движение кулака. Голова взорвалась болью и картинка перед глазами исчезла.

Опять холод. Как она ненавидит холод. Всей душой. Горячо и страстно. Но от этого теплей не становилось. Холодное дерево столешницы жгло обнаженную спину, а неприкрытую грудь и живот гладили ледяные пальцы сквозняка. Даже трусы снял, ублюдок смазливый. И не поленился же.

Иллин постаралась приоткрыть глаза. Успех оказался половинчатым. От прицельного удара в скулу один просто-напросто заплыл. Разбитый нос, фингал и ушибленное колено. Хорошее начало плохого дня. Или вечера? Сколько она вообще была в отключке?

Блуждающий взгляд наткнулся на сидящего за столиком человека. Черная хламида, капюшон и глухая маска. Даже на руках, сжимающих какой-то пергамент, красовались черные кожаные перчатки. Главарь собственной персоной.

— Иллин, дочь лесничего Николаса от первой и единственной жены Марты. Законнорождённая, простолюдинка, возраст двадцать с половиной лет. Сирота. Чудесно!

Безликий голос действовал на нервы своей безэмоциональностью. Иллин дернулась, но кандалы держали крепко.

— Кому как, — прохрипела она.

Мужчина покивал в такт своим мыслям. Пошелестел бумагой и со вздохом отложил в сторону. Встал и неторопливо направился к ней. Распятой на этой демоновой столешнице. Беспомощной и дрожащей, не то от холода, не то от смертельного ужаса перед неизбежным. Не обращая внимания на ее дерганья, подкрутил механизм так, чтобы она оказалась в приподнятом положении. Оценил размер наклона стола, а потом подкрутил еще немного. И еще. Тщательно проверил кандалы. Возрастающая паника мешала нормально дышать. Иллин судорожно хватала ртом воздух и тихо молилась, чтобы у нее получилось задохнуться раньше, чем он приступит. Маг тем временем занялся осмотром ее тела. Помял живот, пощупал пульс, силой заставил открыть рот. И каждый раз, когда ее касалась холодная кожа перчаток, Иллин беззвучно молилась, чтобы мужчине не вздумалось вдруг сунуть руку между разведенных ног. К счастью состояние ее промежности не интересовало мага. Щелкнув пальцами, он громко произнес:

— Экземпляр номер двенадцать. Общее состояние удовлетворительное.

Иллин с ненавистью посмотрела на склонившуюся перед ней маску. Такую же беспросветно черную, как ее ненависть. Даже страх отступил, освобождая из своих тисков трепещущее сердце. Не обращая внимания на ее прожигающий взгляд нелюдь продолжал.

— Рост примерно пять, пять с половиной футов, вес семь-восемь стоунов*. Отличительные черт других народов не наблюдается…

Монотонная речь неожиданно прервалась. Мужчина с силой отогнул ее голову в сторону и уставился на метку. Иллин возмущенно вскрикнула и попыталась выкрутиться. Не тут-то было.

— Хм, знаки на коже формой напоминающие укус. Что это?

О, как неожиданно! Из экземпляра двенадцать она превратилась в человека. К ней соизволили обратиться! Вот только отвечать на его вопрос Иллин не собиралась и под угрозой очутится в самом распоследнем борделе Чардаш. Он не услышит и слова правды. Все маги были приближены к Императору, а это значит, что в больную голову ублюдка может закрасться мысль навредить Эйнару.

— Всегда было, — не задумываясь, выпалила она.

Маска задумчиво смотрела куда-то мимо нее. Сердце тяжело ворочалось в грудной клетке, но Иллин не могла себе позволить опустить взгляд.

— Ложь, — вынес вердикт маг.

Иллин молчала. Подтверждать его правоту она не собиралась, а маг не стал ей угрожать или торговаться. Он просто сразу перешел к тем самым процедурам.

На вытянутом вверх пальце вспыхнула маленькая искорка.

— Сеанс первый, проба первая. Огненный поцелуй.

Золотая мушка мелькнула в воздухе и Иллин заорала. Да, стискивала зубы, да готовилась, но когда между ключицами впечатывают уголек размером с кулак… Слезы заструились по щекам.

Пока она билась в кандалах, захлебываясь собственными стонами, садист ухватил амулет и стал внимательно его рассматривать.

— Реакция… отсутствует?

Ой, правда? Ее оскал был мало похож на ухмылку. Впрочем, магу явно было не до этого. Задумчиво постучав черным пальцем по подбородку маски, он решил повторить попытку.

— Проба вторая. Воздушная заглушка.

Легкий ветерок мазнул по лицу. И это все? Иллин облегченно вздохнула. Попыталась вздохнуть. Потому что воздух не двигался. Не проникал в ноздри и распахнутый в немом крике рот. Она вертела головой, извивалась, сдирая кожу под оковами до мяса, но тщетно. С каждой секундой легкие сокращались все отчаянней, пытаясь вдохнуть хоть самый маленький глоточек, хоть капельку, хоть что-нибудь! Мир взорвался перед глазами черным фейерверком, но спасительное ничто не наступило. Хлесткая пощечина и она снова смогла дышать.

— Нет реакции.

Сквозь мутную дымку в глазах Иллин следила за вышагивающим туда-сюда магоми мысленно желала ему издохнуть самой поганой смертью. Голос после несостоявшегося удушения пропал, но у нее хотя бы появилась передышка. Мужчина был явно озадачен результатом. Точнее его отсутствием. А как же! Выглядел то кулон в точь-точь как настоящий. И точно так же мягко искрился внутри прозрачно розового камня изящный цветок, видимый весь до последнего лепестка. Ни один ювелир, даже самый опытный не смог бы создать подобного украшения. И ее мучителю не могло прийти в голову, что этот амулет на самом деле и не амулет вовсе. Пока не могло. Иллин нервно прикусила и без того искусанную щеку.

Маг все наворачивал круги, а она лихорадочно соображала, может ли он проверить амулет на подлинность не снимая его. Вдруг для этого есть какое-нибудь специальное заклятье? Или артефакт? Или что-нибудь еще?

Пока она терзалась сомнениями, маг прекратил подметать балахоном пол и четко проговорил.

— Проба третья. Стальная лента.

Серебристая вспышка и тело обзавелось десятком не смертельных, но невероятно болезненных порезов. Она бы кричала, но голос не соизволил вернуться. Пришлось довольствоваться хрипом. За первой волной боли пришла вторая. Потом третья, и четвертая, и…

Сколько раз маг насылал на нее заклятья Иллин точно не помнила. Агония длилась и длилась, пока в какой-то момент сознание все-таки смилостивилось над ней и потухло. И никакие пощечины и ледяная вода не могли заставить его вернуться.

*Стоун — тут взята британская единица измерения массы, равная 14 фунтам или 6.35 килограммам