Анна и Сергей Литвиновы Чужая тайна фаворита

Даже у гения бывают ошибки. И у президента. И у благотворителя. Давно известно: богачи раздают свои миллионы с единственной целью – замолить грехи.

Конечно, ошибки бывали и у меня – не гения, не правителя, не мецената. Обычного человека. Я не стану оправдываться. Просто задам вам вопрос. А вы сами были молодыми? И неужели никогда не теряли голову – от любви ли, от ненависти или потому, что элементарно перебрали со спиртным? И вас никогда не охватывало желание перевернуть этот мир, взорвать его скучные, мещанские устои? А возможно, вас предали, и вы мстили. Или, не выбирая средств, завоевывали чью-то любовь. Еще ведь бывают роковые случайности. Когда, допустим, вы за рулем, за окном темный вечер, и дождь со снегом, и на дороге слякоть, а вы устали и, конечно, даже не подумали протереть перед поездкой фары… И, скорее всего, вам повезет. А если нет? Если на ваше небрежение наложится еще одна случайность, роковая – какой-нибудь шустрый ребенок, которому лень дойти до пешеходного перехода? И все, готово. Да что рассказывать! Прокатитесь, ради интереса, до ближайшей к вашему дому колонии и увидите сами, сколько там обычных людей. Которым просто не повезло. Неудачливых водителей. Или врачей, кто поставил – не со зла! – неправильный диагноз. Или, скажем, бухгалтеров, чья единственная ошибка лишь в том, что они слишком доверяли начальникам…

Да и живем мы с вами отнюдь не в тихой, респектабельной Европе. Это у западников все незыблемо и стабильно. Люди по тридцать лет честно выплачивают кредит за дом и традиционно заканчивают жизнь в чистеньких, пахнущих розами приютах. В тех же самых, где когда-то доживали свой век их собственные родители. А у нас – то коммунизм, то перестройка. То путч, то кризис. И боги меняются кардинально: только что был Ленин, и все равны. А потом вдруг сразу: золотой телец, и если ты без денег, то подыхай, никого не волнует.

Случись сейчас Страшный суд, безгрешным не признают никого. Причем те, кто отбывает наказание по закону, окажутся не самыми страшными преступниками. В тюрьме сидят неудачники. Или глупцы. А грешившие расчетливо и обдуманно как раз преуспевают. И более всего успешны те, кто шел к своим целям напролом. Кто не оставлял свидетелей и не брал пленных.

Потому и я не собираюсь всю жизнь каяться из-за своего единственного, по глупости случившегося, проступка. Да, получилось подло. Да, пострадали люди. Но что наша жизнь, как не череда ошибок?..

* * *

Я предан своему хозяину безусловно.

Я принимаю, что шеф жесток, часто груб. Может вскипеть, накричать. Даже убить. Имеет право. Невозможно иначе – коли управляешь огромной империей, то в ней, как в любом государстве, достаточно и врагов, и вредителей, и просто лентяев.

Но даже у столь сильного, неординарного человека есть своя ахиллесова пята. Его сынок. Матвей. Вот уж кто полная противоположность отцу! Нерешительный, трусливый, подленький. Даже и выглядит, будто неродной: хлипкий, сутулый, близорукий. Только если шеф, несмотря на всю свою занятость, два раза в неделю обязательно качает мышцы в спортзале, то Матвейке подобного и в голову не приходит. Зачем? И без того вокруг вьется полно девчонок – из тех, кто наслышан о папочкиных богатствах и только и мечтает наложить на них свои цепкие лапки.

Я не вправе осуждать своего начальника, хотя, возможно, ему и следовало в свое время уделять сыну больше внимания. Заниматься с ребенком, пока тот рос, читать ему книжки, брать на футбол. Но когда твой день расписан по минутам с семи утра и вплоть до полуночи, трудно возиться еще и с ребенком. Да и Матвея, я думаю, никакие занятия с папой не спасли бы. Он порочный от самого рождения. Природная отбраковка, генетический сбой. Я начал вытаскивать его из разных передряг уже в школе. Прогулы, драки, мелкие кражи… А со старших классов – еще и выпивка, «травка», проблемы с девчонками… С ними у Матвейки никогда не получалось. Постоянно откупался от каких-то беременностей, менял номера мобильников, прятался по друзьям. А иногда и вовсе просил, чтобы его очередную соплюшку выгнал я. Начальник охраны отца…

Шеф, умный человек, конечно, понимал, что за ничтожество на самом деле его сын. Но никогда не отступался от Матвея. Даже когда тот, залив глаза, сбил на отцовской машине пешехода. Или, тоже спьяну, перебил витрины в роскошном бутике. Скольких моему боссу это стоило нервов, и седых волос, и денег, конечно… Но что поделаешь: голос крови. Родной сын. Не наплюешь, на зону не сбагришь.

И даже последним – самым последним! – желанием шефа было не сохранить и приумножить империю, но отомстить за сына. За никчемного, не сделавшего за всю свою жизнь ни единого доброго дела Матвейку.

А воля шефа, даже если я с ней не согласен, для меня закон.

* * *

Сидеть бы Полине всю жизнь в серых мышках, да случай помог. Или не случай, а то, что она с людьми умела ладить? Всегда и выслушает, и посочувствует человеку искренне, от души. И никогда ничьих секретов не выдавала.

Чужая тайна в итоге ее и вывела – из полной безвестности в круг влиятельных и богатых. Даже не пришлось никого предавать или подсиживать, все как-то само собой сложилось и завертелось, быстро, словно снежный ком…

Началось все с того, что на своей прежней скучной работе Полина подружилась с Анастасией. Хотя Настя по всем статьям в подруги ей не годилась. На десять лет старше, из богатой семьи в отличие от самой Поли, замужняя, да еще и заместитель директора. То есть – непосредственная начальница. Дружить с шефиней – путь скользкий, в жизни полно примеров, когда недавних фаворитов выгоняют с волчьим билетом. Но то ли Полине начальница попалась порядочная, то ли она сама вела себя безупречно. Несмотря на приятельские отношения, приказы Анастасии Евгеньевны исполняла беспрекословно, ни разу с работы не отпросилась, больничного не взяла. А главное, всегда держала при себе секреты, что порой поведывала ей леди-босс.

Не какие-то особо страшные, конечно. Ну, муж – самодур и ревнивец… Родители – зануды… Сестра – выпивоха… Главная же беда начальницы заключалась в том, что у нее никак не получалось завести ребенка. Вроде и никаких особых диагнозов, и врачи ее наблюдали самые лучшие, но только уже тридцать семь, а результата никакого, и с каждым месяцем шансов все меньше.

И хотя сама Полина о детях совершенно не мечтала (да и глупо о них мечтать, когда еще молода, а мужа нет и не предвидится), шефиню всегда выслушивала внимательно. Сочувствовала. Подсказывала. Пусть не особо в теме, но голова-то на плечах есть! И особенно поддерживала начальницу в те моменты, когда та совсем уже готова была сдаться и с надрывом в голосе убеждала Полину (а главное, саму себя) в том, что обойдется она и без ребенка, раз всевышний не дает…

А Полина Анастасии Евгеньевне всегда возражала. Ладно бы та какой-то совсем больной или неспособной к зачатию была. Но зачем опускать руки, если еще не все пути испробованы и медицина развивается с каждым днем? Хочешь дитя – так борись за него!

Полина и натолкнула начальницу на идею: коли не выходит родить самой – нанять суррогатную мать.

– А что такого, Анастасия Евгеньевна? Денег у вас с мужем, к счастью, хватает. Ребенок генетически будет ваш. К тому же удобно: не надо живот огромный таскать и всякую полезную пищу есть. Да и курить можно не бросать, и рожать не придется… Были б у меня возможности, как у вас, я бы и безо всякого диагноза себе суррогатную мать взяла. Просто так. Чтобы самой не мучиться.

Сначала шефиня от нее просто отмахивалась, продолжала стараться сама. Потом начала прислушиваться, собирать информацию в Интернете, а еще спустя пару месяцев позвала Полину в ресторан для серьезного разговора. Заказала дорогущий коньяк, а когда махнули по первой, торжественно и тихо произнесла:

– Поздравь меня, Полечка. Я беременна. – Осушила еще одну рюмку, грустно усмехнулась и добавила: – То есть не совсем я, конечно…

Далее последовал рассказ о множестве анализов, манипуляций и процедур (Полина выслушала единым духом, хотя почти ничего не поняла). Многократно повторяемые просьбы, чтоб никому, ни при каких обстоятельствах ни слова. А потом шефиня вдруг произнесла, строго, словно они не в ресторане, а в офисе:

– И еще. Мне твоя помощь нужна. Не по твоей специальности, конечно, но больше мне обратиться не к кому.

Полина обратилась в слух, а начальница продолжила:

– Ты, я давно убедилась, человек надежный. И располагать к себе умеешь, как никто. Познакомься, пожалуйста, с моей, – начальница слегка запнулась, – так сказать, мамашей. Подружись с ней, если получится, а у тебя получится, я уверена. И последи. А потом мне все расскажешь.

– Расскажу? О чем? – не поняла Полина.

– Да как ведет она себя. Не выпивает ли? Не курит? А то ведь девица молодая, ветер в голове, и ребенок чужой – что его беречь?..

– Я попробую, конечно… – растерялась Полина. – Но что делать, если она, та женщина, не захочет?

И тут уж начальница показала, кто здесь главный. Брови слетелись к переносице, голос окончательно заледенел:

– А ты сделай так, чтоб захотела. Считай это командировкой. Очень ответственной.

И поведала Полине свой план: она ее вроде как своей домработницей нанимает, на два раза в неделю. Но только задача будет – не убирать, а беременную девчонку пасти, благо та в квартире у начальницы живет, в гостевой комнате. Выслушивать все ее жалобы и докладывать обо всех прегрешениях.

Задание начальницы Полину, разумеется, огорошило. Хотя, если посмотреть: новая работа никак не скучнее, чем ее офисные обязанности. А зарплату Анастасия даже и прибавить пообещала. Вдобавок приятно, что во всей фирме никто ни о чем даже не догадывается, а ей такое доверие…

И девушка внимательно взглянула на светящуюся от радости шефиню:

– А вы не боитесь, Анастасия Евгеньевна, что я вас подведу?..

– Боюсь, – не стала отрицать та. – Но других кандидатов все равно нет. Любой – кроме тебя – может выдать. Сама представляешь, какие могут начаться сплетни, при моем-то статусе… А так – родила и родила.

– А как же… ну, животик, роддом и все такое? – заинтересовалась Поля.

– Не проблема, – отмахнулась начальница. – Буду имитировать беременность, это несложно. Месяцев с трех – свободная одежда, а потом – в специальное ателье. Есть в Москве такое, где накладные животы делают – от совсем маленьких до огромных.

– Но я… я ведь совсем ничего не понимаю в беременности… – прошептала Полина.

– Дело нехитрое. И вообще: сама меня на эту идею натолкнула – вот теперь и расхлебывай, – улыбнулась Анастасия Евгеньевна. – Вопрос все равно уже решен. Завтра с утра вместо работы поедешь ко мне домой.

Вот так жизнь и столкнула с молодой украиночкой, веселушкой и хохотушкой Аллочкой.

…Сначала девчонка с новой якобы домработницей держала себя напряженно. Когда столкнулись в первый раз в кухне, отпрянула испуганно, пролепетала:

– Я… я сейчас уйду. Я только водички попить.

А Поля (одетая, как и положено домработнице, в старые джинсы и линялую футболку) лишь фыркнула:

– Да делай что хочешь! Только под ногами не путайся, я сейчас пол мыть буду…

Хотя и говорила шефиня, что на самом деле убирать не надо – Полина по-своему решила. Глупо сложа руки сидеть – хохлушка ведь что-то заподозрить может, если она просто бездельничать будет! Да и к домашней работе Полина привычная. Давно для себя открыла: если пол месяц не моется – потом его и не ототрешь, грязь намертво въестся. Поэтому в собственной квартире порядок наводила регулярно. Не сломается, если и у начальницы уберет – за офисную-то зарплату!

…В первый день особо не пообщались – украиночка схватила бутылку с минералкой и заперлась в своей комнате. Даже пообедать не вышла. Поля отметила, что не самое умное поведение: сидеть целый день в духоте, перед телевизором, да еще и голодной. Но начальнице пока что ничего не сказала. Наоборот, похвалила Аллочку: «Молодец девчонка. Такая серьезная, аккуратная, ответственная…»

И уже в следующий Полинин приход беременная хохлушка предложила ей кофе: «Хозяйка не разрешает, говорит, нельзя, но я без кофеина не могу. Пришлось за свои деньги покупать. И прятать в чемодане…»

– Подожди, я не поняла, – прикинулась дурочкой Полина. – А почему тебе кофе-то нельзя?

– Да я ж для Анастасии Евгеньевны ребенка ношу, – мгновенно раскололась девчонка.

Сболтнула и только потом испуганно залепетала:

– Ой, только ты не выдавай хозяйке, что я тебе сказала… Она вообще-то просила, чтоб я – ни слова…

– Да не скажу я! – хмыкнула Полина. – Я ж, как и ты, наемный работник. Тоже на Настю пашу. Зачем нам друг друга подводить? – И прикинулась дурочкой: – Но я не поняла, объясни. Ты, в смысле, своего ребенка родишь и потом Анастасии отдашь?..

– Вот темнота! – всплеснула руками хохлушка. – Зачем ей мой-то ребенок нужен? Нет. Я у них с мужем вроде как живой инкубатор. Ребенка в пробирке зачали, а подсадили мне. А чего – деньги есть, почему бы не заплатить, чтоб за тебя с брюхом потаскались? Я Настену прекрасно понимаю. Думаешь, приятно, когда тошнит, и ноги отекают, и все лицо в пятнах?.. Да еще и рожать, бр-рр… Я после первых родов неделю в реанимации провалялась.

– Чудеса… – вздохнула Полина. – Никогда не слышала, что можно нанять кого-то, чтоб тебе ребенка выносили…

– Да откуда тебе слышать? – снисходительно хмыкнула Аллочка. – Ты, как и я, уборщица, черная кость. Это только буржуи с жира бесятся.

– Слушай, а много за такое платят? – заинтересовалась Полина. – Может, мне тоже наняться?..

– Да гроши платят, – отмахнулась украиночка. – Даже квартиры нормальной не купишь. Причем не в Москве – на Украине. А гонору, придирок всяких – выше крыши. Вон, последняя фенька: Настька требует, чтоб я каждый день по два часа гуляла! Типа чтобы ребенку кислород поступал. Больно надо мне! По этой вашей Москве бродить, да еще и без копейки в кармане!..

– Ну, и не гуляй, – пожала плечами Полина. – Хозяйка ведь все равно не узнает.

– А если консьержка заложит, что я дома весь день сижу? – вздохнула Аллочка.

Полина задумалась. А потом предложила:

– А ты знаешь, что сделай? Я тут в газете вычитала: в Америке сейчас теория, что ребенок еще в пузе должен к прекрасному привыкать. Ну там классику слушать, на картины смотреть. Вот и скажи своей хозяйке: пусть она тебе денег выделит, на музеи там, на консерваторию. Ты вроде как будешь это ее отродье… одухотворять, вот. А на самом деле никто ж на симфонии ходить не заставляет. Программки читай или журнал «Досуг», чтоб не попасться, если спросит. А деньги себе оставляй.

– Слушай, отличная идея! – загорелась хохлушка. – Только, может, лучше попроситься, чтоб в Египет отправила? Морские ванны разве не полезно?..

– Не согласится, – покачала головой Полина. – Лучше не рискуй.

– А чего? – упорствовала Аллочка. – Чем морской пейзаж хуже консерватории?

– Ну, во-первых, перелет, – начала загибать пальцы Полина. – Новая еда непривычная. Врачей опять же нет поблизости… Да и к тому же попросишь консерваторию – тут уж начальница точно поверит, что ты о ребенке ее печешься. А скажешь, что на море хочешь – решит, что лично ты оборзела…

– Да, правда, – вздохнула девица. И с интересом взглянула на Полину: – А ты молодец, башка варит что надо! И чего в домработницах паришься?..

– Образования нет, квартиры нет, родители болеют, – быстренько соврала Полина.

…А начальнице по-прежнему продолжала говорить, что суррогатная мать ведет себя правильно, ребенка бережет и никаких нареканий не возникает. Но выгораживала Аллочку не по доброте душевной, конечно. Просто считала: если уж обвинять – то с серьезными к тому основаниями. А пока что Аллу можно было упрекнуть лишь в том, что та не слишком умна. Но ведь суррогатной матери и необязательно быть Бисмарком – ее гены ребенку не передаются…

И Полина продолжала два раза в неделю прибираться в квартире шефини – и обязательно при этом болтала с беременной. Она теперь уже сама к Полине бежала, едва та на пороге появлялась. Скучно ей было в пустой квартире сидеть, да и права начальница – Поля действительно умела располагать к себе людей.

За месяц почти подружились – и выпивали вместе (Полина потом обязательно напоминала Алле, что нужно зажевать «антиполицаем»), и покуривали на балконе (всегда присев за перилами, чтобы не приметили соседи), и косточки начальнице перемывали, причем говорила, разумеется, Алла, а верная себе Поля лишь слушала да кивала…

И в какой-то момент Аллочка стала доверять ей до такой степени, что поделилась своими планами. Якобы она точно знает: никакого права на ребенка, который родится, у начальницы нет. И в роддоме можно не писать, как договорились, отказную, а заявить, что она оставляет новорожденного себе. Но на самом деле не оставлять, конечно («Зачем мне лишний рот, да еще и чужой?»), а просто выбить под это дело солидную прибавку к гонорару…

– Идея неплохая, – осторожно произнесла Полина. – А Настена точно заплатит?..

– Куда денется? – хмыкнула в ответ нахалка. – Уже всем о беременности, вроде как собственной, раструбила, штаны на резинке носит. Заплатит, да еще и рада будет, что легко отделалась! А я хотя бы квартиру куплю человеческую!

…Но Полина даже и после этого откровения начальнице доносить не спешила. Неделю целыми ночами сидела в Интернете, читала законы, общалась на форумах… И поняла, что хохлушка абсолютно в своем праве. В России кто родил – тот и мать, даже экспертиза ДНК делу помочь не может. Потому что никто не заставит Аллочку на эту экспертизу идти, если она сама не захочет.

И нельзя сказать, что Полина в сложившейся ситуации сочувствовала исключительно Анастасии. Наемную мамашу тоже можно было понять: платила той шефиня и правда копейки, да еще и придирками изводила… А нагрузка на организм серьезная. Да и морально тяжело. Как ни бахвалится хохлушка, что ей на чужого ребенка плевать, но ведь привыкаешь, когда тот долгими месяцами в животе толкается. А когда родится – даже обнять не дадут. Забирай свои несколько тысяч долларов – и пошла вон.

В общем, и Настя, и Алла – обе по-своему правы. Только каждая считает, что ее прав больше. И отношения никак не урегулировать.

Тогда Полина, вспомнив краткий курс юриспруденции, что давали в ее институте, и на полную катушку включив здравый смысл, составила проект контракта. Я, такая-то (именуемая в дальнейшем заказчик), обязуюсь сделать то-то и то-то. Заплатить – сначала аванс, потом гарантированный ежемесячный платеж, а основную сумму – лишь по факту не родов, но отказной на ребенка. Я, исполнитель, гарантирую се-то и се-то… Не употреблять спиртные напитки, не курить, не препятствовать оформлению свидетельства о рождении на чужое имя, не разглашать тайны. Каждый доказанный факт нарушения того или иного обязательства влечет наложение штрафа.

А потом предъявила договор своей начальнице.

Та прочитала и схватилась за голову:

– Алка что, курит?.. И пьет? С моим ребенком в животе?..

– Ничего этого она не делает, – твердо произнесла Полина. – Но если захочет – будет. И вы на нее только накричать и вправе, а это не поможет. И вообще, я удивляюсь: вы – цивилизованный человек и специалист блестящий, а в своем личном – и очень важном деле! – идете наобум…

– Да, Полина, – вскинула на нее просветленный взор шефиня. – Не ошиблась я в тебе. Ты действительно не глупа… Хочешь, я заплачу тебе за этот контракт? По ставке наших юристов из консалтинга?

– Не откажусь, – улыбнулась в ответ девушка. Она знала, что юристы из консалтингового агентства драли с их фирмы три шкуры.

Поля пока что не стала говорить начальнице о своих планах. Дождаться, пока наследник (или наследница) Анастасии Евгеньевны появится на свет, а потом уволиться и зарегистрировать собственную фирму. И станет ее фирма оказывать услуги по суррогатному материнству. Сопровождать весь процесс – от подбора суррогатной матери до оформления свидетельства о рождении. Ничего подобного в стране – на данный момент – и близко нет. И большого начального капитала не требуется – только офис снять, да и все. Даже лицензию получать не надо.

А в том, что клиентов у нее будет немало, Полина не сомневалась.

Бесплодных пар в России десятки тысяч. А помочь им и некому.

* * *

Начинала Полина с комнатухи в полуподвале. А теперь, пять лет спустя, принимала клиентов в солидном офисе. Все, как положено: несколько комнат, самый центр города, евроремонт, компьютеры, умиротворяющие золотые рыбки в аквариуме. В штате состоят и бухгалтер, и секретари, и менеджеры. А еще врачи, юристы, даже психолог.

Для того чтобы появились первые клиенты, Полине хватило нескольких отзывов в Интернете. Их по собственной инициативе оставила ее первая клиентка, Анастасия Евгеньевна. Анонимно поведала на детских сайтах свою историю и дала Полине самые лестные аттестации: честная, исполнительная, ответственная и берет совсем недорого…

И уже на следующий день в ее фирму начали звонить. В основном, конечно, беспокоили любопытные, сумасшедшие, воинствующие православные и обычные хамы. Но последовало и несколько запросов от потенциальных родителей. А уж кандидаток в суррогатные матери оказалось столько, что впору конкурс объявлять.

Полина его и объявила. Девчонок, желавших вынашивать чужую беременность, сначала расспрашивала по телефону, а на собеседование вызывала едва ли одну из пяти. Неадекватных, откровенно глупых, тех, кто старше тридцати пяти или прежде никогда не рожал, отсеивала сразу. Да и в дальнейшем проводила отбор куда как тщательно: требовала принести справки о несудимости, заставляла сдавать анализы… И даже тех, кто по всем статьям вроде бы подходил, иногда отбраковывала. Без объяснения причин. Лишь потому, что интуиция подсказывала: ненадежный человек. Пока все хорошо – сладкий. А пойди что не так – подведет и предаст. Собственному шестому чувству Полина доверяла абсолютно. Лучше уж перестраховаться, чем потом, когда пути назад уже не будет, подставить и биологических родителей, и себя.

Она и с заказчиками (хотя тех на первых порах не так много было) вела себя придирчиво. Хотя, казалось бы, зачем отказывать, если люди хотят ребенка и при этом у них имеются деньги?.. Но только среди бездетных пар (или одиноких женщин) тоже всякие попадались. И откровенные истерички, и обманщики, а иногда просто чудаки. Пришла однажды семейка: парню лет двадцать пять, девице и того меньше. Оба абсолютно здоровы, но туда же – суррогатную маму им подавай. Потому что девчонке, видите ли, фигуру жаль портить. Ну, а мальчику не хочется, чтоб у супруги характер изменился: беременные – они ведь такие капризные!.. Да и в ночные клубы с животом не походишь, и «травки» не курнешь. Вот и решили: ребеночка в пробирке зачать, пересадить другой женщине, чтобы выносила, а потом получить готового… И очень обиделись на Полину, когда она им отказала. Девица все возмущалась: «Не понимаю, в чем проблема? Мы – заказчики, платим деньги. А вы исполнитель, вот и работайте!»

Но Поля была твердо уверена: суррогатное материнство – слишком тонкая материя. Стандартные отношения «заказчик – исполнитель» тут не сработают. Ведь вся их команда – бездетная пара, наемная мать и она, Полина, – не просто какой-то товар совместно производят вроде машины или чипсов. А говоря красиво, новую жизнь на планету приносят. И перед этим новым человеком в ответе.

…Тем более что царил в области суррогатного материнства полный хаос. Никаких законов, никаких толковых консультантов – обманщики и шарлатаны не в счет. Поиск и все взаимоотношения с суррогатной матерью – исключительно проблема родителей. Те и решали ее в меру собственного разумения. Чаще всего на роль живого инкубатора выбирали тех, кто подешевле. В клинику, ребенка подсаживать, например, приводили совсем юных цыганок – те клятвенно обещали выносить чужого младенца всего-то за пятьсот баксов. Одна пара вообще немую едва не наняла – та и просила дешево, и болтать уж точно не будет. А девиц с психическими отклонениями еще чаще притаскивали. Биологические родители как рассуждали: ну и подумаешь, что у суррогатной матери с головой не все в порядке! Зато выносит им ребенка, а сама и не поймет толком ничего…

Девчонки же, кто соглашался на подобную работу, тоже совсем дремучими оказывались. Почти все, например, о зачатии в пробирке даже представления не имели. Считали, что для начала им придется переспать с чужим мужем. И еще все поголовно боялись, что их не только ребенка заставят выносить, но «на органы» разберут. А одна мадам вообще несусветную сумму гонорара заломила. Когда же Полина очень спокойно поинтересовалась, почему женщина столь высоко себя ценит, та возмущенно ответила:

– Плата за риск! Откуда я знаю, кого вы мне там подсадите? Может, какое-нибудь чудище о трех головах родится… Родители откажутся, а мне потом корми.

И приходилось, прежде чем начать работать с очередной командой, всегда проводить подробный ликбез. Рассказывать, что ничего чудовищного в суррогатном материнстве нет, что на Западе это давно опробованная и самая обычная практика. И обязательно внушать паре-заказчику: женщина, носящая их дитя, – не просто наемный работник. Если ее дергать, унижать, постоянно «ставить на место» – это и на ребенке скажется. Появится на свет в лучшем случае нервным, а то и с каким-нибудь более серьезным диагнозом.

Полина не менее плотно и с «инкубаторами» работала. Те ведь тоже иногда заносились, строили из себя вершителей судеб: мол, без меня бы остаться заказчикам на всю жизнь бездетными, а я – их спасительница… И капризничали частенько, как обычным беременным и не снилось: то им ананасы в сливках подавай, то «Бентли Континенталь». Чего б не разжиться: раз деньги у людей есть, а ребенок их пока что в чужой власти…

И Полина все подобные и десятки других разногласий успешно разруливала. Прилагала все силы, чтобы ни на одном из этапов не случилось никаких закавык. Прикармливала персонал в роддомах. Чтобы в справке о рождении обязательно указали: биологическими родителями ребенка являются другие люди. Договаривалась с загсами – чтобы заказчики без проблем могли оформить ребенка на себя…

Сотрудники медицинских клиник, где делали оплодотворение в пробирке, со временем поняли, что упустили золотую жилу. Начали сами предлагать клиентам суррогатных мамашек… Выбор, конечно, не сравнить с тем, что у Полины, и женщины часто не образцовые, но заработать-то всем хотелось! Так что еще и в клиниках приходилось приплачивать, чтоб те не навязывали биородителям собственную кандидатуру…

Но, несмотря на все траты, бизнес оставался выгодным. Правда, Полина особо не зарывалась. Считала, что несколько тысяч долларов чистой прибыли с пары – достаточно разумный гонорар за ее услуги.

И еще – она никогда не тратилась на рекламу.

Причин на то было несколько. Во-первых, Полина свято верила: качественная услуга себя продаст сама. Во-вторых, не хотелось, чтоб ее бизнесом заинтересовались бандиты. Да и еще один момент существовал… Полине категорически, ни под каким видом, нельзя было светиться. К тому у нее были весьма серьезные основания. И она всегда твердо говорила осаждавшим ее журналистам: писать о ней не нужно, человек она не публичный, предпочитает тихо себе работать, и точка.

Не то что совсем в подполье ушла, конечно. Иногда делала исключения для серьезных изданий или когда видела, что журналист не просто за жареными фактами охотится, а хотя бы немного разбирается в теме. И от всевозможных выставок, конференций и тусовок полностью устраниться не получалось. И с докладами выступала. Потому что, если откажется она, профессионал, позовут другого. И про юридические и психологические аспекты суррогатного материнства с высокой трибуны будет рассуждать дилетант. А ведь на эту тему и так разных слухов и домыслов существует вагон и маленькая тележка…

Хотя чего особенного или страшного в ее бизнесе? Кто не может нарисовать портрет сам – заказывает его художнику, кто не в состоянии зачать ребенка – нанимает суррогатную мать.

Но однажды… Ей позвонили с Центрального телевидения. И буквально умолили выступить экспертом в популярнейшем ток-шоу… «Вы – единственная, кто разбирается в теме! Пожалуйста, умоляем, просим!..»

Да еще и клялись: после передачи – которая выйдет в прайм-тайм! – клиенты к ней валом повалят, со всей страны. А клиент для любого бизнесмена – это святое.

И Полина сдалась.

Первый в ее жизни телеэфир прошел блестяще. Как ни пытался противный ведущий свернуть разговор на детей-мутантов и суррогатных матерей-похитительниц, Полина твердо держалась своей линии. Что в любом бизнесе, конечно, есть свои подводные камни, но ее работа столь же естественна, как любая другая. А со стороны журналистов преступно и глупо кормить людей фантастическими историями, которые не имеют ничего общего с реальностью…

Едва передача вышла в эфир, телефоны в ее офисе просто взорвались. Не наврали редакторы: народ повалил валом. Работу получили даже те кандидатки в сурмамы, которых Полина всегда предлагала в последнюю очередь… А девушка, измученная бесконечным потоком клиентов, поняла, что ей обязательно надо расширять штат и искать себе толкового заместителя… И даже немного загордилась: такой успех всего-то за пять лет, у человека без опыта, без связей, начинавшего абсолютно с нуля!.. Надо будет себя, любимую, хоть как-то вознаградить. Допустим, поездкой куда-нибудь на Карибы. Вот чуть-чуть завал на работе разгребет – и сразу отправится в теплые края.

…Однако катастрофа разразилась прежде, чем Полина успела выбрать себе тур.

* * *

Эта девочка была безупречной.

Он понял это еще тогда, четырнадцать лет назад. Хотя на первый взгляд в ней совершенно не было ничего особенного. В меру симпатичная, достаточно стройная, как и положено слабому полу, неумолчно чирикает, хихикает и млеет от комплиментов. Такие всегда учатся в институтах, причем поступают, где конкурс пониже или куда посоветует мама. На каждом углу кричат, что ненавидят кухонное рабство, но при этом только и ждут, чтобы поскорее выскочить замуж и варить кормильцу борщи. И, конечно, постоянно мечтают – кто о чем, но всегда о нереальном. Встретить принца, научиться водить машину не хуже Шумахера, обрести обязательные девяносто-шестьдесят-девяносто, прикупить необитаемый островок на Мальдивском архипелаге…

И все со временем успокаиваются. Превращаются в скучающих жен. Или в неплохой, старательный офисный планктон.

Эта девушка на первый взгляд была одной из многих. Только иногда проглядывало в ней что-то, открывалось взгляду на доли секунды, словно проблеск солнца в ненастный день… Недюжинная сила, острый ум, железная хватка. Случись война – такая не станет отсиживаться в тылу. Напала смертельная болезнь – испробует абсолютно все методы и, может быть, даже поправится. Ну, а если все будет течь тихо-мирно – то так и останется обычной, одной из миллионов, цыпочкой. Которые в молодости чудят, после института начинают неумолимо толстеть, а в сорок лет не сомневаются, что лучшие годы уже позади…

…Они познакомились, как и положено студентам, в кафе. Девчонки – она и ее подружка – попивали кофе, ели одно на двоих мороженое и изо всех делали вид, что заняты исключительно беседой между собой. Сами же то и дело окидывали помещение нарочито рассеянным взглядом. И, конечно, сразу приметили их с братом. Ничего удивительного, девушки всегда обращали на них, стильно одетых, с накачанными мышцами, высоких и статных, внимание. И главное, братья похожи были друг на друга как две капли воды. Денис и Георгий. Или, если угодно, Дэн и Жорж. Мама звала их «мои варвары-разрушители». В детстве мальчишки постоянно дрались и при этом обожали друг друга. В юности – раз, наверно, сто – «порывали отношения раз и навсегда». Но хотя и воевали, а девушек клеили только вместе. Потому что гораздо успешнее получалось, чем в одиночку. И малышки довольны – можно не завидовать, что подружке более симпатичный достался. И они с братом тоже никогда не спорили, кому с какой ворковать. Брат, Жорик, всегда выбирал худосочных блондинок. Чтобы ноги от ушей и обязательно огромные голубые глазки. А ему, Денису, больше нравились девчонки обычные. Без особых, как говорится, примет – единственное требование, чтобы уж не совсем крокодил. Но обязательно с изюминкой.

И в этой он изюминку разглядел сразу. В ее взгляде – одновременно и ищущем, и презрительном. И шепнул брату:

– Столик в углу. Берем?..

Уже через четверть часа молодые люди болтали, словно добрые друзья. Обычное на первый взгляд дело. Молодые люди кадрят девчонок. Москвичек. Студенток. Симпатяг. Весна, вечер, музыка, пиво… И жизнь запросто могла повернуться так, что у кого-то из них вспыхнул бы серьезный роман. А может быть, и у обоих сразу. И дело даже дошло бы до свадьбы, и пожениться, к всеобщему умилению, они с Жоркой могли бы в один день.

Но жизнь – к сожалению или к счастью – пошла совсем по иной колее. И он навсегда оборвал все отношения с этой девушкой. И никогда уже не сможет вот так, запросто, ходить с ней в кафе. Перебрасываться шутками. Ловить на себе ее взгляд, брошенный украдкой…

В этом нет ничего ни плохого, ни хорошего. Получилось ровно так, как получилось, и глупо теперь, спустя годы, жалеть об упущенных возможностях. С ней покончено. Навсегда. Единственное право, которое оставил себе Денис: следить за ее судьбой. Осторожно. Никак не давая о себе знать. С его возможностями – особенно нынешними – это оказалось совсем не сложно.

…Очень долго ему казалось, что он в ней просто ошибся. Или же изюминка, что мерещилась в этом юном создании, навсегда осталась глубоко скрытой.

Полина, как и следовало ожидать, закончила институт – диплом оказался без троек. Устроилась на работу – обычным менеджером. Карьеры не делала. Замуж не вышла. А потом вдруг: фирма Полины Брагиной!.. Эксклюзивные услуги!.. Исполнение вашей мечты!..

Когда Денису доложили, что тихая Полечка вдруг полезла в суррогатное материнство, он едва не расхохотался. У него, конечно, много было знакомых девчонок с чудинкой, но Полина, пожалуй, переплюнула всех. А оригинальнее занятия не нашлось? Еще бы страусиные яйца продавать взялась. Интересно, за какое время ее сожрут?

Однако девочка на удивление упорно и тихо делала свое дело. Начинала с жалкой комнатухи в полуподвале и невнятных объявлений в Интернете, а за пять лет стала практически монополистом. По крайней мере, когда его знакомые – очень богатые и очень требовательные люди – искали в помощь бесплодной дочери суррогатную мать, они обратились именно к его старинной знакомой!

И ведь мало того, что эта умница абсолютно из ничего построила прибыльный бизнес! Еще и понимала, что высовываться ей нельзя. Интервью давала редко, на телевидении не бывала, фотографии в прессе не появлялись. Даже доклады если и делала, то лишь на закрытых конференциях.

И только совсем недавно не удержалась. Полезла зачем-то в это дурацкое ток-шоу… Неужели расслабилась? Поверила, что, раз прошло столько лет, ей уже ничего не грозит?..

Он даже не удержался, послал ей эсэмэску с одноразового номера. Одно только слово: «ЗРЯ».

Мальчишество, конечно, и глупость. А главное, поздно уже упрекать. И бесполезно. Знай Денис о ее планах раньше – приложил бы все силы, чтобы передачу сняли с эфира. Сейчас же оставалось только надеяться, что пронесет. Хотя, когда играешь со столь серьезным противником, повезти не может по определению.

И он, конечно, оказался прав: Полина проиграла.

* * *

За пять лет работы Поля много раз убеждалась: суррогатная мать ни в коем случае не должна жить вместе со своими работодателями. Слишком тесный возникает контакт между чужими, в общем-то, людьми. Слишком много поводов для взаимного недовольства. Посторонняя женщина в доме, со своими устоявшимися привычками, да еще и с причудами, свойственными беременности, быстро начинает раздражать хозяев. Наемной мамашке тоже не сладко. Биородителям только дай волю. Так, одни заставляют все время лежать, другие, наоборот, где-то вычитают, что будущая мама должна ежедневно проходить по пять километров…

И куда селить женщин?

Гостиницы, разумеется, не подходили – дорого, да и соблазны в виде симпатичных командированных и ресторанов. Отдельная квартира – тоже палка о двух концах. Сколько ни прописывай в контракте, а девицы постоянно норовили наприглашать полный дом гостей. То подружки, которым негде остановиться в Москве, то их собственные дети, которым обязательно нужно показать столицу. Против детей, может, возражать грех, но ведь мамашки-то постоянно их тискают, на руки берут. Получается, поднимают тяжести – прямая угроза беременности.

В итоге Полина пришла к тому, что всего выгоднее и безопаснее снимать для своих подопечных большие квартиры. На четыре-пять комнат, с просторной кухней. У каждой – собственная территория, но в то же время все друг у друга на глазах. И если двое мамашек еще могут сговориться и покрывать грешки друг друга, но когда женщин больше трех – заговора не получится. И если от кого-то из суррогатных мамочек вчера попахивало пивком, на следующий день Полине об этом обязательно докладывали соседки-доброжелательницы.

Даже когда никаких тревожных звонков не поступало, она все равно постоянно проверяла женщин. Почти ежедневно. Беседовала с каждой, выслушивала жалобы. Всегда знала, когда и кого нужно подбодрить, а кого, наоборот, припугнуть.

Вот и в тот день решила с самого утра навестить одну из таких квартир. То была просторная «четырешка» в Перове. Светлая, чистая, только что после ремонта, рядом с парком. Жили в квартире четверо дам. Одна уже была беременной, вторая готовилась принять в свое лоно чужого младенца, еще две только познакомились с потенциальными родителями и ждали их окончательного решения. Вот ради этих, начинающих, Полина в основном и ехала. Потому что это самый проблемный контингент. Живут девицы в хороших условиях, на всем готовом, Москва со всеми ее мифическими возможностями вот она, рядом. Такие часто в последний момент с крючка срывались. Вдруг заявляли, что передумали, и шли – кто в продавщицы, а кто в содержанки. И пусть работа уже проведена, деньги потрачены – насильно ведь чужой эмбрион не подсадишь… Оставалось лишь ежедневно беседовать с женщинами, мягко и настойчиво убеждать их, что жить в хорошей квартире, нормально питаться, да еще и получить в итоге хорошие деньги можно только под ее, Полины, началом. А истории про провинциалок, без образования и без связей, которые вдруг преуспели в столице, – не более чем красивые сказки.

…Но сегодня, едва Полина въехала на своем «мини» во двор, она сразу поняла: что-то случилось. У дома припаркованы несколько карет «Скорой помощи» и милицейских машин. Колышется взволнованная толпа. Дрожат в воздухе обрывки фраз: «Убили!.. Всех!..»

Хотя в подъезде сталинской пятиэтажки располагалось пятнадцать квартир, Полина сразу почувствовала: беда случилась именно в той, куда спешила она.

А разговор с мрачным милицейским майором лишь подтвердил самые худшие опасения.

Ранним утром, пока двор еще спал, в квартиру, где жили женщины, позвонили. Одна из соседок слышала, как щелкнул дверной замок, распахнулась дверь, а через секунду прогремели выстрелы. Их в общей сложности было двенадцать, две обоймы… Соседушка, конечно, страшно перепугалась и растерялась. Не то что помочь – даже немедленно позвонить в милицию не собралась. Все четыре женщины погибли на месте. Любопытная соседка успела увидеть, как из подъезда выбежал человек, прыгнул в машину… и черный «Фольксваген» с заляпанными номерами мгновенно сорвался с места.

А уже в дневных выпусках новостей жестокое и на первый взгляд абсолютно бессмысленное убийство стало темой номер один.

* * *

«У вас были враги».

Следователи даже не спрашивали – они утверждали. Не может не быть врагов, когда у тебя собственный бизнес, да еще и столь щекотливый – суррогатное материнство.

«Вы наверняка кому-то перешли дорогу. Мешали. Отбивали клиентов…»

Полина не спорила: конечно, мешала. Немалому количеству шустрых людей, которые были готовы сами разрабатывать золотую жилу. Не имея ни малейшего понятия о специфике, брались за поиски суррогатной матери и требовали при этом совершенно несуразные суммы. «Сто тысяч долларов – и мы найдем вам идеальную женщину, которая гарантированно родит вашего ребенка!» Эффектное обещание, только на деле – глупость и обман. Потому что даже самая идеальная, абсолютно здоровая наемная мать может не зачать. Или не выносить. Или родить больного. Или в любой момент взбрыкнуть. И стопроцентной гарантии успеха дать невозможно, сколько ни заплати – об этом Полина всегда своих клиентов предупреждала…

Да, конкуренты действительно могли желать ей зла. Только Полина все равно была убеждена: соперники по бизнесу вредили бы лично ей. Покушались бы на нее саму. Но убивать ни в чем не повинных женщин? Жестоко, бессмысленно?.. Лишь для того, чтобы скомпрометировать ее фирму?.. Она просто поверить не могла, что кто-то способен на подобное.

Тогда, может быть, – подсказывали следователи – ей мстил кто-то из несостоявшихся родителей? Такое ведь тоже бывает. До сих пор на слуху громкое дело, когда едва не погиб главный врач известной клиники. Одна из пациенток родила там мертвого ребенка. А отец обвинил в гибели младенца главного врача, принимавшего роды. И заказал убийство доктора, тому лишь чудом удалось спастись. Может, и вы, наседали сотрудники милиции на Полину, тоже кого-то разочаровали? Лишили надежды? Вынудили мстить?..

Полина и этого не скрывала: неудачи у нее бывали. Буквально недавно пришлось прерывать беременность у одной из суррогатных мам. Потому что стало доподлинно известно: ребенок, которого та вынашивает, совершенно нежизнеспособен. И куда гуманнее его просто не рожать, чем питать бессмысленные иллюзии и все равно потерять сразу после рождения… Для родителей эта новость стала шоком, они во всем обвинили Полину: якобы та не предусмотрела, подсунула им «бракованный эмбрион и больную мамашу». И хотя все врачи в голос твердили, что обвинять здесь можно только самих заказчиков (поздновато делать детей в возрасте за сорок, слишком высока вероятность генетических отклонений), убедить в этом разочарованную чету оказалось невозможно. Безутешный отец объявил в ее офисе:

– Вы лишили нас последней надежды, и мы этого вам никогда не простим.

Этот человек мог бы ей мстить: настучать в налоговую, наслать на ее фирму бандитов, даже убить – но лично ее. Что ему до совершенно посторонних женщин? Для этого надо быть абсолютно сумасшедшим. А мужчина был нормальным.

Потому Полина продолжала повторять назойливым следователям, что знать не знает, даже предположить не может, кто мог пойти на такое…

Правда, было еще кое-что, о чем Полина милиционерам рассказывать не стала.

За неделю до убийства она получила эсэмэску с незнакомого номера. Текст был коротким, всего одно слово: «ЗРЯ». Полина не поленилась пробить телефон, с которого пришло послание, по всем возможным базам. И выяснила: принадлежал номер некоему Иванову Петру Кирилловичу, сорок второго года рождения. Причем Петр Кириллович скончался еще в прошлом году. А последний звонок со своего телефона сделал за день до смерти. С тех пор аппарат был выключен. Как оставался выключенным и сейчас… Воскрес лишь на миг – чтобы отправить странное послание. В чьих руках телефон сейчас? Этого Полина узнать не смогла.

…А через пару дней после убийства ей пришло еще одно письмо. На этот раз по почте. В обычном конверте, напечатано на принтере, на стандартном листке бумаги. Текст очень короткий: «ЭТО ТЕБЕ ЗА МАТВЕЯ». Без подписи.

И тут уж она поняла все окончательно.

Конечно, никакой это не конкурент, никакой не разочарованный отец…

Это – прошлое, которое Полина изо всех сил пыталась забыть, но которое все равно всплыло из небытия и мертвой хваткой вцепилось в горло.

* * *

Четырнадцать лет назад

Полина и Ольга познакомились на вступительных экзаменах. Технологический институт, конечно, не МГУ, конкурс ниже в разы, но обстановочка все равно была нервной. Самые испуганные даже группы поддержки с собой привели. Иных девчонок сопровождали молодые люди, а кое-кто, по виду ботаники, вообще с мамочками явились. Хотя смысл? Профильный, самый важный экзамен, математика – он все равно письменный. И в аудиторию пускают лишь по паспорту с экзаменационным билетом. А туалет (где бы можно было перемолвиться словцом с помощником) охраняет кордон бдительных старшекурсников.

Хотя одной, конечно, страшновато. И неуютно. Ведь уже август, большинство вузов прием закончили. Срежешься сейчас – весь год будешь считаться неудачницей. Мама, правда, вчера утешила, что без проблем найдет ей работу, но лучше ведь хоть в каком институте учиться, чем драить полы в подъездах или отвечать в чахлом офисе на телефонные звонки…

Полина смолила на крыльце последнюю – перед экзаменом! – сигарету и изо всех сил пыталась сосредоточиться. В математике она, конечно, не ас. Утешало одно: соперники, нервно дымящие вокруг, тоже не производили впечатления Лобачевских. А конкурс – всего два человека на место. И неужели же Полина со своими твердыми четверками как по геометрии, так и по алгебре не обойдет, скажем, вот этого якутского мальчика, который и по-русски-то с трудом говорит? Или великовозрастного, явно после армии, парня, который тупо бормочет себе под нос: «Биссектриса – это крыса, которая бегает по углам и делит угол пополам…» Или вон ту блондинку с фарфоровым личиком и взглядом абсолютной Барби?.. Явно ведь полная тупица и понимает это, вон, уже все губы себе искусала и одежду постоянно теребит – явно для того, чтоб промокнуть вспотевшие от страха ладошки.

Поля даже немного порадовалась собственному внутреннему спокойствию. А блондинке (их места оказались за соседними партами) сочувственно шепнула:

– Да не дрейфь ты! За четыре часа хоть что-нибудь да решишь!

– Ага, решу, – вздохнула та. – У меня такой мандраж, что все из головы вон. Даже чему «пи» равно, не могу вспомнить.

Ну, если человек три и четырнадцать в голове удержать не в состоянии, значит, явно не конкурент. Или светловолосая красотка просто дурочку валяет?..

Впрочем, тут раздали задания, и Полине мгновенно стало не до соседки. Быстро просмотрела свой вариант и поняла: ее школьных четверочных знаний здесь явно маловато. Интегралы, сложные дроби, совсем уж навороченная геометрия… Половину примеров нужно сразу пропускать, иначе вообще завязнешь!..

А Барби, наоборот, – Поля увидела краем глаза, – сидит абсолютно спокойная, сосредоточенно что-то кропает на своем листке. Специально, что ли, глупой курицей прикидывалась, как частенько делают блондинки?

…Четыре часа пролетели одним мгновением, и вот уже строгая институтская преподша кричит: «Время вышло! Сдаем работы!» А помогающие надзирательнице старшекурсники спешно собирают листки с заданиями. Поля, пока до нее не дошли, лихорадочно пыталась подсчитать: сколько же примеров она успела решить? Явно меньше половины, да и совсем не факт, что правильно… Впрочем, блондинка тоже накропала негусто. Полина с удивлением увидела – та сдает почти совсем пустые страницы. Да еще и очкастый студент, собиравший листки, задержался взглядом на ее работе и насмешливо фыркнул:

– М-да, милочка… А вы уверены, что длину окружности нужно рассчитывать по формуле пи-эр-квадрат?

А девица лишь насмешливо фыркнула:

– Да что б ты понимал!

И выглядела при этом абсолютно довольной.

Вот странный человек! Зачем переться в технический вуз, если даже самых элементарных вещей не знаешь?..

А когда уже выходили из аудитории, Полина заметила еще кое-что. Блондинка украдкой пожала руку какому-то неприметному парню, тоже из абитуриентов. И шепнула тому: «Все супер!»

И чего же это, интересно, у нее супер?..

…В следующий раз Поля встретилась с куклой Барби три дня спустя – опять в толпе поступающих. Сегодня все волновались еще круче – с минуты на минуту деканат обещал вывесить результаты. Полина переживала ужасно. Потому что дома, в спокойной обстановке, обдумала свои решения и поняла, что напортачила даже больше, чем казалось в аудитории. О четверке можно и не мечтать, трояк в лучшем случае, а скорее всего – пара. Вот мама расстроится!..

А блондинке, видно, расстраивать некого. Смолит свою коричневую папироску, вся такая сияющая, счастливая, голубыми глазищами радостно хлопает…

– Что, думаешь, у тебя? – поинтересовалась мимоходом Полина.

– О-о-о… – загадочно протянула Барби. – Боюсь загадывать, но, наверно, «пять».

– Да ладно! – хмыкнула Поля. – Я ведь видела: ты почти пустой листок сдала. И длину окружности считаешь по формуле пи-эр-квадрат.

– Тсс, не болтай! – цыкнула на нее девушка. И подмигнула: – Вот увидишь: у меня все равно пятерка будет!

Блатная, что ли, какая-то? Кто-то из проверяющих преподавателей за нее все решил? Да нет, не может быть. Работы ведь зашифрованы, оценки выставляет не один человек, а целая комиссия. Да и одежда на девчонке пусть и блестит шикарно, но приобретена явно на Черкизовском рынке…

Вот чудеса: странная девица действительно получила пятерку! Причем высших баллов на триста человек абитуриентов поставили всего несколько… Правда, к счастью для Поли, «бананов» тоже оказалось больше половины, поэтому ее собственный «троячок», считай, сделал ее студенткой. Однокурсницей блондинки. Как же, интересно, той удалось прорваться?..

– Колись, – пристала Полина.

И девчонка ломаться не стала:

– Вообще элементарно! За меня Костик, брат подруги, все решил! А он какой-то олимпийский чемпион, в смысле, по математике. И вообще уже на четвертом курсе учится.

– Но… как? В аудиторию не пускали же никого… И в туалет только с конвоем… – продолжала недоумевать Поля.

– Да проще пареной репы. Взял в ректорате аттестат школьный, вроде как копию сделать, и тоже документы в наш институт подал. Вроде как сам поступает. На экзамене сел позади меня. А когда задания раздавали – мы с ним просто поменялись. Я его вариант решала, а он – мой.

– Ну, ничего себе! – выдохнула Полина. – Мне бы и в голову ничего подобного не пришло!

– А тебе-то зачем? По тебе сразу видно: на «трояк» уж точно сама нарешаешь. А у меня с математикой вилы…

– Так чего же ты, если у тебя такой Костик есть, в технологический институт пошла? – усмехнулась Полина. – Поступала бы сразу в МГУ, на мехмат.

– Думала я и про мехмат, – вздохнула блондинка. – Туда бы не получилось. Контроля больше. Почерк могут сверить. А главное – рассаживают. Самому выбирать, куда садиться, нельзя. И как бы я Костику свой вариант тогда передавала?..

– Да, действительно жаль, – не удержалась от очередной насмешки Полина. – А то бы вывела новую формулу. Как длину окружности на самом деле надо рассчитывать.

– Ладно тебе прикалываться! – не обиделась Барби. – Сама, что ли, не знаешь? В институт только поступить сложно, а учиться – пара пустяков.

– Не, на мехмате на дурачка не проскочишь, – покачала головой Полина. – Там над учебниками надо сутками сидеть.

– Зато какие там мужики! – мечтательно вздохнула блондинка. – Сплошь будущие банкиры. Разве сравнить с нашим Технологическим Тупиком?

И широко улыбнулась Полине:

– Ладно, как-нибудь и здесь выживем. Тебя как звать-то?

– Поля.

– А меня Ольга. Слушай, как звучит-то! Поля и Оля, Полечка и Олечка, крошка Полюнчик и рыбонька Олюнчик… Народ будет в восторге. Слушай, давай объединимся! Ты, по-моему, девчонка нормальная…

– А для чего объединимся-то? – не поняла Полина. И пошутила: – Сколотим рок-группу и будем петь дуэтом?

Она ловила себя на мысли, что ей все больше и больше нравится эта бесшабашная, нахальная и совсем не глупая девица.

– Можно и рок-группу, конечно, – фыркнула та. – А что, будем прекрасно друг друга оттенять. Ты – брюнетка, я – блондинка. Ты – смуглая, я – белокожая. Ты – умная, я – полная идиотка.

Полина хотела заверить новую подругу, что на идиотку та совсем не похожа, но блондинка не дала ей и слова вымолвить, затарахтела:

– Короче, слушай сюда, Полинка. Я давно ищу такую, как ты. Чтоб симпатичная, без комплексов и положиться можно…

– А с чего ты взяла, что я без комплексов? И что на меня можно положиться? – удивилась девушка.

– Так могла бы и заложить, еще на экзамене…

– Зачем? Ты действительно классно придумала!

– Вот я и говорю: ты сама такая. Запросто могла бы что-нибудь похожее замутить…

– Не, я бы испугалась, – покачала головой Полина. – Но что ты сейчас-то придумала?

– Да никакой особой идеи, – усмехнулась Барби. – Давай просто тусоваться вместе. И мужиков клеить. Вообще без проблем получится.

– А ты что – в одиночку их клеить не умеешь? – не поверила Полина.

– Умею, конечно, но вдвоем будем эффективнее, – важно ответила блондинка. – Я давно заметила: самцы – они всегда западают на противоположности. На таких, как ты и я. Вот и давай откроем на них охоту.

– Отстреливать, что ли, будем?

– Кое-кого и отстреливать, – совершенно серьезно кивнула Ольга.

Встретила обеспокоенный взгляд Полины и расхохоталась:

– В смысле отсеивать. Безжалостно изгонять. Жадных, бедных, нудных и глупых. А остальных – привечать. Лелеять. Холить. И – проводить среди них тщательную селекцию. Мы с тобой – девчонки что надо. Явно имеем право на выбор. Вот и давай поставим задачу: найти себе принцев. Не возражаешь?..

* * *

Ольга всегда умела красиво сказануть. Тщательная селекция, поиск принцев… Хотя никаких принцев в реальности девушки не искали. Просто весело проводили время.

То, чем занимались Полина и Ольга, в народе именуется «крутить динамо». И этим искусством обе владели в совершенстве, благо у Ольги уже имелся немалый опыт, а Полина науку схватывала на лету. Выглядело все так: двое симпатичных, умненьких и явно небогатых студенток являлись в ресторан. Заказывали себе по чашечке кофе и одно мороженое на двоих. Сидели, щебетали как могли долго, смаковали свою еду. Причем общая порция мороженого была обязательной деталью. Приманкой… Мужчины ведь существа в глубине души трусливые и мнительные. Всегда боятся, что их пошлют. А тут – беспроигрышный повод завязать беседу. Вопрос сам вертится на языке:

– Девчонки, вы что – худеете?

Или:

– Вам на второе мороженое не хватило?

Первая задача – заинтересовать клиента – успешно решена. А далее возникала задача следующая. Быстренько сообразить – приветить ли нового знакомца или лучше послать? Что он за человек? Богатый или бедный? Широкая душа или жадюга? И самое главное: сойдет ли им с рук очередная забава? Среди мужиков ведь иногда тоже умные встречаются. Девчонки до сих пор с ужасом вспоминали, как однажды склеили двоих. По всем статьям идеальных кандидатов – и одеты дорого, и бумажники полны, но при этом совсем не бандиты. Все, как положено: «Девчонки, идите за наш столик да выбирайте, что душа пожелает…» А когда были съедены и гусиная печенка, и тарталетки с черной икрой, и ананасы в коньяке, мужчины – оба! – вдруг удалились в туалет. И не вернулись. А Полине с Ольгой, чтобы расплатиться по счету и замять скандал, пришлось оставлять в залог паспорта и мчаться домой за деньгами…

Но обычно, конечно, получалось наоборот, и за чужой счет пировали именно подружки. А ближе к десерту, когда градус вечеринки достигал максимума и новые знакомые все чаще заговаривали о продолжении банкета где-нибудь в нумерах или на квартире, обе по-тихому исчезали… Мужики не обеднеют. Какая им, в конце концов, разница – платить за двоих или за четверых? Ну, а что у джентльменов надежды на секс не сбылись – так это исключительно их беда.

Милая и хорошо известная девчачья забава. Мужики поворчат да забудут, зато студентки сыты. Да и вечер провели нескучно. И всегда шанс остается: вдруг им завтра действительно принцы встретятся?

В последнее время Оля, правда, все чаще стала заговаривать о том, что ей жаль убивать на всяких козлов свое время и, кроме вкусной еды, ничего не получать взамен. Предлагала разные варианты: допустим, все же с кем-нибудь поехать в пресловутые нумера. Уже там опоить очередных спонсоров до полной несознанки. А когда те уснут – изъять некоторую сумму из их кошельков. Все равно те наутро и не вспомнят, сколько у них денег было… Или другой вариант – если мужик достаточно симпатичный, такому можно и дать. Особенно если через магазин – то есть сначала он везет тебя в круглосуточный ювелирный и только потом получает свое…

– Принцы, Полька, все равно все повывелись, глупо их ждать, – уговаривала она подругу. – Да и для кого беречь эту девственность? Для какого-нибудь однокурсничка нашего прыщавого? А тут хоть подработаем немножко… На туфельки да чтоб на каникулах куда поехать.

Логично, конечно. И если и опасней – то ненамного. Что в ресторанах они мужиков кидают, что на квартирах будут кидать, все одно. Только масштаб чуть посерьезней. Да и деньги, Оля права, никогда не помешают. Но только все равно идея подруги Полине поперек горла. Какое-то отторжение возникало. И брезгливость – в первую очередь к самой себе.

Потому Полина всячески отговаривала однокурсницу от расширения «бизнеса». И втайне от Ольги все же продолжала надеяться: а вдруг они однажды действительно встретят своих суженых?.. Не богатых козлов, не папиков, но нормальных, веселых, интересных парней?..

И как-то весенним вечером мечта, казалось, сбылась. К их столику подошли двое. Совсем молодых. Очень красивых. И похожих друг на друга, словно две капли воды.

Как обычно, предложили купить им второе мороженое… И хотя Ольга сразу же шепнула Полине: «Студенты, как и мы. Взять с них нечего», – знакомство все же состоялось. А когда вечер подходил к концу, даже корыстная Ольга признала: Денис и Жорик – отличные парни. Пусть и нищие, но веселые, остроумные, яркие. А у Полины и вовсе сердце дрогнуло, затрепетало. Потому что один из братьев – тот, что Денис, – смотрел на нее как-то совсем уж по-особенному. Задорно – и ласково, нежно – и одновременно с вызовом. И очень хотелось пообещать – не ему, конечно, а самой себе, что начиная с сегодняшнего дня с их невинной забавой, ресторанным кидаловом, покончено. Поля уж точно предпочла бы просто гулять с Денисом по вечернему городу. Ходить с ним в кино. Пить пиво, расположившись на спинках лавочек в парках…

Они действительно однажды сходили все вместе в кино. И по парку гуляли, благо весна окончательно вступила в свои права, лужи высохли, а вечера стали теплыми. Полина ждала, не могла дождаться: когда же Деня назначит ей собственное, без брата и без Ольги, свидание?..

Но вместо этого в четвертый их совместный вечер Денис огорошил:

– А мы ведь знаем, девчонки, что вы кидальщицы еще те!

– Кидальщицы? Мы?! – возмутилась Ольга.

– Ты с ума сошел? – подхватила и Полина.

– Да ладно вам! – примирительно произнес Деня. – Я ж не в укор… Наоборот – снимаю шляпу. Молодчины.

– Нет, ты все-таки объясни, – продолжала бушевать Поля, – с чего ты это взял?..

– А то по вас не видно! – хмыкнул тот. И вдруг предложил: – А хотите, вместе работать будем? У нас получится, гарантирую!

И изложил свой план.

Полина с Ольгой – симпатичные, умненькие, веселые и вообще слаженная команда – будут знакомиться с мужчинами. Другими мужчинами. Ужинать с ними, болтать и, конечно, оценивать, что те за люди. Не бандиты ли? Не опасно ли с такими связываться? Если сочтут, что на их удочку попались обычные командированные, что решили вдали от жен приударить за молодыми девчонками, поедут с ними в гостиницу. Выпьют еще… А дальше в игру вступят Денис с Жориком. Вломятся в номер, накричат на девчонок, разыграют ужас и гнев:

– Да как вы могли! Мы ведь вам верили…

А потом наедут на мужиков: как, мол, смеете в чужом городе, да еще чужих девчонок отбивать…

– Чем хотите могу поклясться, – горячо продолжал Денис, – в такой ситуации любой предпочтет откупиться.

А Полина (предложение Дени ее, признаться, глубоко задело) горячо воскликнула:

– Да с какой стати им от вас откупаться? Пошлют просто – и весь разговор!

– Даже близко не пошлют, – авторитетно возразил юноша. И начал перечислять: – Во-первых, фактор неожиданности. Во-вторых, всегда пригрозить можно, что до их жен дойдет, – они ж не соображают со страху, что нет нам никакого смысла их женам стучать. Ну, и в-третьих, мы уже делали так. Никогда ни одного прокола.

– И с кем же вы… так делали? – прищурилась Полина.

– Да были девчонки, тоже подружки, как вы, – вздохнул Денис.

– И где они сейчас?

– Ну… одна за границу учиться уехала, а вторая… – Парень слегка смутился.

– Уж договаривай! – хохотнул его брат.

– А что тут договаривать? Сказала, что одна боится и вообще ей это надоело. Но дело-то реально стоящее! Вот мы и стали замену искать. И решили, что вы нам подходите. Ну, как? По рукам?

Полина и слова вымолвить не успела, а Ольга уже радостно завопила:

– Конечно!..

И Полина тоже не нашла в себе сил отказаться. Ведь если она выйдет из игры – точно больше не увидит Дениса… И дружба с Ольгой закончится. Да и скучно, конечно, коротать вечера в библиотеках или дома, когда уже привыкла к постоянному веселью, музыке, вкусной еде…

«Попробую. Но только один раз», – решила она.

Будто по воле злого рока, первый раз у них все получилось просто триумфально. Братьям ни угрожать не пришлось, ни даже денег просить – командированные сами стали купюры совать, да еще и извинялись: «Простите, ребятки, откуда ж мы знали!.. Вот вам за моральный ущерб!»

А когда ты проводишь не самый скучный в своей жизни вечер, и адреналин в крови кипит, да еще и возвращаешься домой с сотней долларов – не ворованной, но почти что честно заработанной, – отказаться от такого времяпровождения очень сложно.

Тем более что Денис хорошим психологом оказался. Видно, чувствовал сомнения Полины и постоянно капал ей на мозги, что ничего плохого они не делают, подумаешь, небольшой приработок… Да и наказывать надо похотливых старых козлов. А самое главное: они стали встречаться и вне работы. И без Ольги с Жориком. Как и мечтала Полина, вместе гуляли по парку. Если хотелось пива – пили его не на лавочках, а в хороших барах. И – вот неземное счастье! – Денис часто накрывал ее ладонь своей рукой и шептал ей в ухо разные милые глупости… И, конечно, обещал, что совсем скоро они завяжут со своим временным бизнесом. Вот только еще немного деньжат подкопят…

А потом Полина и Ольга совершили роковую ошибку.

…Обычный вечер и очередной ресторан, где они оказались впервые. Впрочем, девушки всегда старались не появляться в одном и том же месте дважды подряд…

Местечко оказалось довольно тухлым. Сплошные дамочки и семейные пары, а единственную компанию одиноких мужчин пришлось отмести сразу, потому что с первого взгляда угадывалось: мужики серьезные, все в татуировках, явно судимы. И напускать на них Дениса с Жориком бессмысленно и опасно.

…Полина с Ольгой как раз обсуждали: просто ли им уйти или позвонить мальчишкам, позвать, раз уж бизнеса не вышло, просто поужинать?

И тут к ним подошел паренек. Очень молодой, почти мальчишка. Пьяненький. С традиционным уже предложением: «Давайте я вам, девчонки, второе мороженое куплю!»

Только какой толк от ровесника? За вторую порцию заплатит – и все, банкрот. Полина уже и рот открыла, чтобы юношу послать, когда Ольга вдруг легонько коснулась ее руки. И показала глазами на запястье парнишки. На нем, увидела Полина, тускло мерцал золотой «Ролекс». Не китайская подделка. Натуральный. Совсем неслабо для юного сопляка! Да и одежда на мальчике тоже была брендовой, а ботинки, хоть и не самые чистые, явно тянули на тысчонку баксов…

– Сынуля… – прошептала подруге Ольга.

Полина кивнула: конечно, сынок богатых родителей. Лет мальчику от силы двадцать, и собственное состояние сколотить в столь юные годы нереально. Да и будь пацан бизнесменом – разве нашлось бы у него время напиваться в ресторанах и клеиться к девчонкам?

– Пробуем, – одними губами шепнула Полина.

Богатенький сынок – не самый лучший кандидат, конечно. Развязный, пьяный почти в стельку, явно уверенный, что ему сойдет с рук что угодно. Наверняка начнет приставать к ним еще в машине. А едва явятся на квартиру, может и шоу потребовать. Чтоб они с Ольгой, например, перед ним обнимались и целовались… Зато и плюсы есть: Денис с Жориком с этим сопляком явно разберутся в два счета. И деньги у него, конечно, имеются…

…И девушки пригласили паренька за свой стол. Завели обычную сказку: мы – студентки, мы с кем попало не знакомимся… Но ты – такой симпатичный… А еще, ты говоришь, у тебя дома настоящий кубинский ром есть? Да и режиссерская версия «Основного инстинкта»?..

В общем, даже заказанное пареньком второе мороженое съесть не успели – сразу поехали к нему. Вызывать такси парень категорически отказался, повез их домой сам, ни много ни мало на новеньком джипе «Тойота». Пока доехали, девчонки едва со страху не умерли: вел мальчишка из рук вон, постоянно всем сигналил, вилял – пьяный, да и не умел, видно. Одно утешало: Поля постоянно посматривала в боковое зеркало и видела: за ними следует неприметная «девятка» Дениса и Жорика. Да и квартира оказалась недалеко – в центре, на Цветном бульваре.

Подъезд был современным – стальная дверь, домофон. Мальчик долго не мог попасть пальцем в кнопки номера своей квартиры: «Бл-лин, ну, тридцать семь же, тридцать семь! Что оно все время срывается!» И наконец велел Полине:

– Набери ты. Сначала тридцать семь, потом ключ и код – четыре пятерки.

Поля исполнила его просьбу. А Ольга даже успела, будто в задумчивости, отдалиться на несколько метров. Склонилась к окошку «девятки» и прошептала сообщникам номер квартиры.

Пока что все шло просто идеально. Денис с Жориком рядом, дома у парнишки – тот назвался Матвеем – похоже, никого нет…

Зато когда вошли в квартиру – огромную, шикарно обставленную, – началось непредвиденное. Какое там: еще выпить, поболтать, пококетничать! Девушки даже разуться не успели, как Матвей бросился на Ольгу. Прижал к стене и очень грубо начал срывать с нее одежду.

– Але, Матвей! – попыталась образумить мальчика Поля. – Куда ты гонишь? Кто обещал сначала ром? А киношку?..

Но парень будто осатанел: отшвырнул Ольгину кофточку, вцепился в ее грудь…

«Надо Дениса звать! – в панике подумала Полина. – Прямо сейчас!»

Но как? Сотовые телефоны в те годы еще были роскошью. Да и особой нужды в них не было. Обычно их друзья просто поднимались в квартиру примерно через полчаса после девушек. Как раз хватало этих тридцати минут, чтоб мужики еще расслабились, выпили и уже начали приставать конкретно. Но этот Матвей – он какой-то бешеный, право слово.

И дверь, сволочь, запер.

Да еще и одной Ольги ему мало – бросился и на Полину. Причем даже не с объятиями – с ходу залепил пощечину. Заорал:

– А ты чего стоишь, шалава?! Давай раздевайся! Сама!

– Ты, гаденыш! – вспылила девушка.

Предусмотрительная Ольга успокаивающе погладила ее по руке: мол, не психуй, нам же лучше. Деня с Жориком, едва увидят, что здесь творится, сразу прижмут парня так, что мало ему не покажется.

Но только успеют ли их друзья?

Потому что девчонки и понять не успели, как это случилось, а парень вдруг выхватил пистолет. По виду – боевой. Направил на обеих. Сквозь зубы велел:

– Вы, козы! Быстро в комнату – и через секунду чтоб обе голые!

Оружие в его правой руке плясало, палец на курке дрожал. А что, если действительно заряжен? И парень спьяну, совершенно случайно нажмет на спуск?

Вот это они попали!

– Да не пыли ты, Матюш, – ласково пропела Ольга. – Мы что, разве против раздеться? Только пушку убери…

– Хорош болтать! – окончательно взъярился парень.

Его лицо исказилось, и в следующую секунду раздался выстрел. Пуля просвистела в сантиметре от Ольгиной головы, ударилась в стенку. Девушка охнула. А мальчишка злобно произнес:

– Это тебе первое предупреждение. А вот – второе.

Он размахнулся и в полную силу ударил по ее щеке ребром ствола. Ольгу отбросило к стене, по лицу заструилась кровь… И в этот момент Полина не удержалась – бросилась на безумца. Вцепилась в его руку с оружием. Закричала Ольге:

– Помогай!

Но та, будто в ступоре (или ее действительно удар оглушил), не двигалась с места. А Матвей левой рукой схватил Полину за волосы, зашипел:

– Пеняй на себя, дрянь! Ты меня вывела!

«И ведь только сами виноваты. Только сами…» – пронеслось у Полины в голове.

Хоть Матвей и выглядел хлипким, бороться с ним, да еще когда у него оружие, совершенно бессмысленно… Сейчас он пристрелит их обеих, и все… И Полина в отчаянном броске ударила парня ногой под колено. Счастье, что обувь не успела снять, а носок у новых сапожек был украшен по последней моде стальным наконечником.

Он взвыл, но пистолета из рук не выпустил. И тогда Поля, сама не поняв, как извернулась, перехватила оружие. А в следующий миг раздался выстрел. И она в абсолютной тишине, будто в немом кино, увидела: пистолет выпадает из рук Матвея. Он тихо оседает на пол. А по его груди расплывается алое пятно…

И сразу же раздается отчаянный Ольгин вскрик:

– Ты не виновата! Он сам, сам нажал на курок! Я видела!..

Обе бросились к Матвею. Однако помогать тому было уже поздно – шальная пуля, по воле злого рока, попала точно в сердце.

И девушки здесь же, в коридоре, устроили экстренное совещание. Полина не сомневалась: нужно вызывать милицию и рассказывать все, как есть. Их обвинить не в чем. Матвей сам виноват. Он пытался их изнасиловать. У Ольги лицо в крови… И пистолет ему принадлежал…

А Оля горячо возражала:

– Ты представляешь, что тогда начнется? Этот Матвей – он явно чей-то сынок! Вдруг депутата какого или бандита? Да ничего ты не докажешь, пойдешь за убийство сидеть! А так – нас никто не видел. Тихо уходим – и все.

– Но если все равно найдут? – не сдавалась Полина. – Соседи могли видеть. В ресторане могли запомнить!..

– Да никто нас не видел и не запомнил! Не заметила, что ли: квартира на площадке одна? И в ресторане народу полно было… Потом: мы ж сейчас накрашенные, в коротких юбках! Умоешься, переоденешься – никому и в голову не придет!!!

И Полина сдалась.

Они с Ольгой, как могли, уничтожили следы своего присутствия. Подобрали вылетевшую из Олиной прически заколку. Протерли носовыми платками все поверхности, которых могли касаться. Тихо покинули квартиру. А когда уже бежали к «девятке» Дениса и Жорика, Полина на мгновение обернулась. И увидела только сейчас: над дверью в подъезд мерцает глазок видеокамеры. И направлен он точно на того, кто стоит перед домофоном и нажимает кнопки.

А открывала дверь в подъезд, по просьбе Матвея, как раз она.

* * *

ЭТО ТЕБЕ ЗА МАТВЕЯ.

Сказано яснее ясного. И свои возможности ей продемонстрировали куда как наглядно.

Ее все-таки нашли – пусть и спустя четырнадцать лет.

Куда теперь прятаться? К кому бежать за защитой?

Службы безопасности Полина не держала. Надежных друзей-мужчин (как и мужчин-любовников) у нее не имелось. Рассказать всю правду властям? По закону ей, наверно, ничего не грозит, все сроки давности истекли. Но тогда репутации придет конец. И без того почти половина клиентов отказалась от услуг ее фирмы, а кандидатки в суррогатные матери стали запрашивать совсем уж несусветные гонорары – видите ли, плата за риск. Однако Поля надеялась: пройдет время, и страшная история забудется. Да и не исключала, что милиция все же найдет, допустим, какого-нибудь маньяка, кто взялся мстить «продажным матерям». Часть заказчиков в любом случае откатится к конкурентам, но девушка не сомневалась: пусть не сразу, но ей удастся отыграть свое. В конце концов, за плечами пять лет безупречной работы, и многие десятки счастливых людей стали родителями лишь с ее помощью, постоянно нахваливают ее и в Интернете, и знакомым.

Но если выплывет прошлое… Пусть даже ее не обвинят в убийстве, лишь в превышении пределов самообороны… Все равно всем станет известно, как скромная студентка технологического института проводила свободное время. Снимала в ресторане мужиков, ехала с ними на квартиру. И нет разницы – спали девчонки с едва знакомыми мужиками или просто их кидали. В любом случае ни один здравомыслящий человек никогда не обратится в фирму, чей директор замешан в подобном…

Да и дадут ли ей об этом рассказать? Если неведомый враг легко вычислил адрес квартиры, где жили ее подопечные, и хладнокровно расправился с безоружными женщинами – значит, человек он безжалостный. А в таком случае дни самой Полины сочтены.

Бросить все, сбежать за границу? Легко достанут и там. Только хуже будет – маяться в каком-нибудь райском уголке от безделья и бесконечно дрожать, ожидая, когда настигнет пуля.

И в голову ей пришло единственное решение. Не самый, наверно, разумный поступок… но коли все остальные варианты еще хуже… И главное, ей очень хотелось этого. Если честно, хотелось все эти долгие четырнадцать лет, но она всегда себя сдерживала… А сейчас наконец появился повод.

* * *

Денис Дьяков не сомневался: Полина обязательно свяжется с ним. Не сегодня – так завтра. Даже гадал – каким именно образом она это сделает? Просто позвонит, попытается пробиться через кордон секретарш? Но тех, кто представлялся туманно, мол, звоню по личному вопросу, церберши отсекали сразу, а называть свое настоящее имя девушка не станет, слишком умна. И, конечно, не решится писать ему, даже по электронке. Несложно догадаться, что все письма, адресованные президенту корпорации, проходят тщательную селекцию, а его личный адрес известен лишь крайне узкому кругу людей. Попробует подкараулить подле офиса? В ресторане? На подъезде к особняку? Но он передвигается только с охраной, и Полина об этом тоже, наверно, знает… Может быть, помочь? Самому выйти на нее? Но делать первый ход не хотелось. В конце концов, Полина в их паре всегда и безусловно была номером два. А если человека ищут – тот может возомнить, что роли поменялись. Нет уж. Полюшка всегда считала себя самой умной – вот пусть и докажет это в очередной раз… Если сможет, конечно.

…Полина смогла.

Как-то узнала, пройдоха, что по пятницам, с трех до шести, он всегда принимает сотрудников своих предприятий. По предварительной записи, разумеется, и причину обращения тоже нужно заранее объяснять, и, конечно, предъявлять на входе в головной офис паспорт и служебное удостоверение… Однако умудрилась обойти все рогатки. Наплела секретаршам с три короба: что якобы в прошлом году трудилась на заводике в Ярославле стажером, в отделе экономики и планирования, а теперь, по собственной инициативе, написала бизнес-план по реконструкции предприятия и готова абсолютно безвозмездно передать его, но одному лишь генеральному директору. И сумела убедить его бдительных приближенных, потому что у Дениса в шпаргалке по поводу пятничных визитеров значилось: «16.30. Матвеева П.И., стажер. Толкова, компетентна, потенциальный сотрудник».

Ну, а вместо стажера Матвеевой пред его очи предстала она. Полина Брагина. Чуть пополневшая, ухоженная, уверенная в себе. В дорогом (и явно для нее привычном) деловом костюме. Не красавица, но броская, стильная. Почти такая же молодая, какой выглядела тогда, четырнадцать лет назад. И та изюминка, почти неприметная когда-то, теперь сияла во всем ее облике в полную силу… Денис даже из начальственного кресла приподнялся, пораженно пробормотал:

– Боже мой, Поля! Неужели ты?..

А она грустно улыбнулась. И как-то обреченно произнесла:

– А разве ты не ждал, что я появлюсь?

И у него едва не вырвалось: да, ждал. Все эти годы. Много раз клял себя последними словами, что втянул ее своими руками в эту грязную историю. А едва понял, что девушка стала представлять для него опасность, без единого колебания бросил на произвол судьбы… Лишь недавно осознал: права была тихая студенточка Поля. Они оба действительно могли бы стать прекрасной парой. И вместе завтракать, и путешествовать, и спорить, кто сегодня вечером моет посуду, и даже, наверно, растить детишек…

Но тем не менее жизнь пошла как пошла. А сожалеть об упущенных возможностях – удел слабых, к числу которых Денис не относил себя никогда. И потому он, как мог сухо, произнес:

– Я слышал, у тебя неприятности? Я могу тебе как-то помочь?

«Я говорю, как официант, который предлагает клиенту очередное яство, а сам только и мечтает, чтоб тот ушел».

Она же устало опустилась на стул для посетителей и спокойно сказала:

– Помочь ты мне не можешь. Да и никто не может, наверно… Просто хотела предупредить.

Взглянула на него – пронзительно, горько, и, черт возьми, в ее глазах по-прежнему светилась любовь!

А потом положила на его стол отпечатанный на принтере листок.

«ЭТО ТЕБЕ ЗА МАТВЕЯ», – прочитал Денис.

И в изумлении взглянул на нее:

– Кто… кто прислал тебе это?

– Как видишь, подписи нет, – усмехнулась она. – А пришло письмишко по почте. Через два дня после того, как… – Нервно сглотнула и добавила: – Эти женщины, которых убили… Они у меня каждый день перед глазами! У двух дети остались, родители у всех живы… Никогда себе этого не прощу.

– «Это тебе за Матвея», – еще раз прочитал он. И вскинул на нее взгляд: – А ты уверена, что речь – именно о ТОМ Матвее? Может, просто совпадение? Чья-то глупая шутка?

– Да ладно, Деня, – усмехнулась она. – Не прикидывайся глупее, чем ты есть. Алгоритм на самом деле и школьнику понятен. Я всегда боялась, что меня вычислят. Почти четырнадцать лет вела себя тише воды ниже травы. Даже когда фирму свою открыла – очень старалась не светиться. Никаких тусовок, никаких интервью. Только недавно, с этим ток-шоу… Бес попутал. Хотела как лучше, дура. Неграмотность масс, видите ли, задумала ликвидировать… Да и считала: столько лет прошло, никто ничего не вспомнит… Но, как видишь, ошиблась…

– То есть ты полагаешь, – медленно произнес Денис, – что родственники этого мальчика, Матвея, увидели тебя по телевизору и узнали?.. – И твердо добавил: – Чушь. Ты сейчас совсем другая. Абсолютно.

– Ага, я тоже на это надеялась, – саркастически произнесла она. – Пока до меня не дошло. Посмотри сам.

Девушка извлекла из сумочки два пластиковых файла. В одном из них оказалась газетная вырезка, прекрасно знакомая Денису еще с тех, с давних времен. Короткая заметка о зверском убийстве молодого человека. И фотография девушки, вместе с которой, как свидетельствовала камера наблюдения, он поднялся в свою квартиру. Изображение нечеткое, размытое, и Полина на нем – почти не похожа на себя. Ни на себя тогдашнюю, ни тем более на теперешнюю. Ярко подрисованные глаза, обильно крашенные алой помадой губы, россыпь густо сбрызнутых лаком локонов… Вульгарная девка. Проститутка. Он еще тогда поражался, насколько играючи Полина может входить в этот образ.

– Это не ты, – твердо произнес он. – Я это говорил тогда – повторяю и сейчас.

Но она будто не слышала. Шлепнула на его стол второй файл. Проговорила:

– А это тебе для сравнения.

И он увидел уже взрослую женщину. Эффектную, броскую. С ярким макияжем. Пожалуй, чрезмерно ярким: жгуче-черная тушь, эффектно подведенные губы… Портрет почти ничего общего не имел с той скромной и сдержанной Полиной, что сейчас сидела у него в кабинете. Но вот с тем, четырнадцатилетней давности, снимком… Пожалуй. Женщины походили друг на друга. Как сестры, как мать и дочь.

А Поля пробормотала:

– Я только потом сообразила. Это все телевидение… Будь я на той передаче без макияжа – может, обошлось бы. А гримеры мне образ создали. Очень похожий на тот, давний. Я ведь не знала… В первый раз на съемках. Сказали мне: идите на грим, я и пошла. Просила, правда, чтобы не очень мазали, а они только отмахиваются, говорят: на телевидении свои законы. Не нарисуешь лицо – теряться будет…

– И ты думаешь, – с сомнением протянул Денис, – что родственники Матвея увидели тебя по телевизору? Узнали? И начали мстить?..

– По-моему, все очень логично, – вздохнула девушка. – Отец Матвея ведь наверняка нас не простил. Все эти годы рвал и метал, что ничего сделать не мог. Только и ждал, пока шанс представится…

– И все равно: даже узнай он – мстил бы лично тебе. Но не твоим, – Матвей замялся, подбирая нужное слово, – сотрудницам…

– Ну, может, он считает, что убить меня – это слишком просто, – пожала плечами Полина. – Я ведь уничтожила лучшее, что было в его жизни. Его сына. И он в отместку будет убивать меня постепенно, с удовольствием, со смаком. Сначала мою репутацию. Дальше – моих близких. И лишь потом – меня саму.

Отмела взмахом руки все возможные возражения и быстро закончила:

– Поэтому, собственно, я к тебе и пришла. Предупредить. Хотя в газетах тогда и были только мои портреты, но раз эти люди вычислили меня – значит, могут найти и вас. Ольга была моей подругой, да и вы с Жориком могли засветиться. В институт ведь за нами заезжали, дома у нас бывали… Так что будь осторожен.

– Все равно я не верю, – покачал головой Денис. – Я согласен: отец Матвея в авторитете, и стрелять ему привычней, чем думать. Но все равно: нужно же убедиться! Поговорить с тобой. Удостовериться, что именно ты – убийца. Лишь потом начинать мстить.

– А ты себя на его место не ставь, – усмехнулась Полина. – Ты все-таки интеллигентный человек. Несмотря на забавы твоей юности. А папаша Матвея – бандит, мы ведь об этом еще тогда узнали…

– Это верно, – хладнокровно произнес Денис. – Только в курсе ли ты, милая Полина, что отец Матвея уже пять лет как мертв?

– Откуда ты знаешь? – выдохнула она.

– От верблюда, дорогая моя бывшая подельница. Хотя и договорились мы еще тогда, что обрываем отношения, я все равно беспокоился о тебе. И не спускал глаз. И за успехами фирмы твоей наблюдаю, и радовался за тебя… И больше того: слежу по своим каналам, не спрашивай по каким, за кланом этого Матвея. Да, они на каждом углу кричали, что все равно найдут нас и отомстят. Тратили на поиски огромные деньги. Объявили вознаграждение за любую имеющую к делу информацию… Только, кроме той твоей фотографии, ничего так и не нарыли. А потом, когда отец Матвея умер, расследование и вовсе заглохло. Да, остался бывший начальник его охраны, когда шеф умирал, он поклялся, что по-прежнему будет прилагать все силы для поисков… Но только что он может сделать?.. Тем более когда столько лет прошло? Уверяю тебя: охранник этот – человек здравомыслящий и осторожный. Вычисли он тебя – уничтожил бы без колебаний. Но убивать этих твоих суррогатных мамашек?.. Как-то слишком все изощренно. И глупо.

Она задумчиво слушала его. Постукивала по ковру его кабинета кончиком изящной туфли. Теребила в руках прядь волос – жест не бизнес-леди. Привычка, Денис помнил, из тех, давних лет.

А когда он завершил свою речь, произнесла:

– Но если не семье Матвея, кому еще тогда напоминать мне о старых долгах?.. – И почти без перехода, будто бы между делом, произнесла: – Кстати. А как твой брат? Где он, что он?

Денис едва не поперхнулся:

– Жорик-то? А при чем здесь он?

– Да просто любопытно стало. Все-таки тоже подельник, – улыбнулась она.

– Ну, Жорик – он у нас чудила, – отмахнулся Денис. – Как я его в свой бизнес ни тянул, он все по-своему сделал. Неинтересна ему, видите ли, школа выживания, и убивать свою жизнь на то, чтобы деньги делать, он не готов. Сидит в Европе, в какой-то тухлой деревеньке под Брюсселем. Малюет картины. Периодически выставляет их – за мой, естественно, счет.

– Вот как? – удивленно протянула она. – С чего это его вдруг перестали интересовать деньги?.. А то я не помню, как у него глаза горели, когда мы делили наши, так сказать, гонорары…

– А Жорик только до легких денег охоч, – презрительно махнул рукой Денис. – Богатеньких буратино потрясти, как мы тогда делали, много ума не надо. А после той истории я твердо сказал ему: все, любой криминал – без меня. Тут он и скис. Сначала в Москве лодырничал, потом в Европу подался, за лучшей долей. И все мечется…То путь к саматхи искал, то в психоанализ ударился. Теперь вот картины… Я сначала пытался его теребить, а теперь рукой махнул. Благо возможность есть. Пусть себе рисует. В семье не без урода.

– Ты хочешь сказать, он настолько изменился – после той истории? – задумчиво произнесла Полина.

– Да ни при чем тут та история, просто Жорик по натуре не борец! – фыркнул Денис. – Кисейная барышня, хуже даже. Ты вон девчонка, и подставили тебя круче всех, а все равно выбралась. Своя фирма, статус, красивая какая, в себе уверенная.

Однако Полина словно не заметила его комплимента. Тихо, словно бы про себя, сказала:

– Значит, Жорик в какой-то степени тоже до сих пор платит по старым счетам…

– Да какие тут счета, – начал Денис – и вдруг умолк. Внимательно глянул на Полину. Хмуро спросил: – Ты на что намекаешь?

– Да ни на что, – пожала плечами она. – Просто скажи мне: твой брат – он из своего Брюсселя в Москву иногда наведывается?

– Два года назад последний раз был, – пожал плечами Денис. На его щеках играли желваки, глаза сузились. Он произнес: – Ты сама не понимаешь, чего городишь, Полина. Жорик – это мой самый близкий человек. Ближе родителей. У нас одинаковый генотип, и…

– Однако ты при этом одинаковом генотипе – успешный бизнесмен, а он – неудачливый художник, – вставила девушка.

Денис, будто не услышал ее, горячо продолжал:

– И росли мы вместе, и до сих пор друг друга понимаем без слов. И я, как за себя, за него отвечаю. Ответственно заявляю тебе: то, что ты предположила, полный бред. Безумие. Чтобы мой брат, втайне от меня, явился в Москву? И начал, без моего ведома, мстить тебе? За что? За то, в чем он и сам замешан?.. Зачем ему?..

– О господи, Денис! Да я же ни в чем твоего брата не обвиняю! – взмолилась она. – Я просто пытаюсь просчитывать все варианты…

– И на мисс Марпл при этом явно не тянешь, – отрезал он. Сбавив тон, добавил: – Слава богу, и возраст пока не тот. Да и покрасивее будешь. Ладно, проехали… Короче, так, Полина. Я тебе посоветовать ничего не могу. Кроме одного: к черту сейчас весь твой бизнес. Спрячься где-нибудь. Затаись.

– Это, конечно, совет, – хмыкнула она, – безусловно, исходящий от самого Шерлока Холмса…

– А я, в свою очередь, попробую осторожно прощупать, что там творится в клане Матвея. Не волнуйся, действовать буду очень аккуратно. И еще: оставь мне это письмо с угрозой. Пусть перед глазами будет. Хочу еще подумать. Вдруг, допустим – пока только допустим! – оно вообще не имеет к случившемуся никакого отношения?.. У тебя ведь наверняка были и другие враги – помимо отца этого парня?..

– Зря ты, Денис, пытаешься меня успокаивать, – поморщилась девушка. – А то я не понимаю, что таких случайностей не бывает…

– Ну, ты многого не понимаешь, – усмехнулся он. – У вас, женщин, с логикой вообще не важно. – И хитро добавил: – А что ты, кстати, мне про эсэмэску не рассказываешь? Про ту, с единственным словом: «ЗРЯ»?

– Откуда ты знаешь? – опешила Полина.

– Тоже ведь наверняка думала: ее прислал ВРАГ, – фыркнул он. – Логические цепочки выстраивала… Только на самом деле это я ее отправил. Сразу, как узнал про ту злосчастную передачу.

– Но зачем?

– Да психанул просто! Раньше-то всегда радовался: какая, мол, Полина умница, ни в какой ящик не лезет, по тусовкам не ходит, понимает, что ей к себе внимания привлекать нельзя. И тут бац: не удержалась. Решила все же потешить свое тщеславие…

А она просветленно взглянула на него и тихо вымолвила:

– Ты… ты правда за меня волновался?..

И столько в ее глазах было и надежды, и счастья, что тут уж Денис не удержался. Ответил, что думал, без привычной в бизнесе игры:

– Я все эти годы простить себе не мог, что потерял тебя. Потерял безответственно и глупо…

Вышел из-за стола, приблизился к ней, коснулся ее руки. Задумчиво добавил:

– Но жизнь ведь еще не кончена, правда?..

И Полина почувствовала, как жар от его руки пробирает ее всю, насквозь, неумолимо растекается по телу, подавляет волю и превращает в абсолютно счастливую женщину.

Однако Денис очень быстро убрал свою ладонь и вновь превратился в суховатого, очень занятого и ледяного бизнесмена:

– У тебя есть какая-нибудь недвижимость, о которой никто из твоих знакомых не знает?

– Ага. Вилла на Кайманах. Особняк под Болоньей. Бунгало в Калифорнии. Причем все оформлено на подставных лиц, – горько усмехнулась она.

– Я понял. Тогда держи. – Он перекинул через стол ключи. – Это от моего дома в Калужской области, адрес сейчас напишу. Выезжай туда прямо сейчас, и никаких никому звонков, поняла? Вообще свой мобильник выброси. Возьми этот. – Он протянул ей телефонный аппарат. – Симка внутри, деньги на счету есть. Отвечай только по нему. А я постараюсь позвонить тебе как можно быстрее.

И вновь на секунду обратился в прежнего, молодого и беззаботного Дениса. Весело произнес:

– Выше нос, Полинка! Все у нас с тобой еще будет!

* * *

Что уж скрывать: она всегда любила Дениса. Все эти годы. Любила и шла у него на поводу. Тогда он придумал кидать богатеньких мужиков – она покорно согласилась. Хотя и не хотела, и понимала, насколько это мерзко… Да и потом, после смерти Матвея… это ведь именно Денис сказал, как отрезал: мы, все четверо, навсегда порываем отношения. Так будет лучше. И безопасней. Тут он тоже, наверно, был прав. Но только стало ли от этого лучше? Ей – точно нет. Вместе с Денисом от нее будто кусочек собственного «я» ушел. Так она и не смогла пережить расставание. И когда все ровесницы активно выскакивали замуж, все чего-то ждала. И занимала свободное время не поисками мужчины, не семьей – работой. Но разве прав в итоге оказался Денис? В личной жизни они оба, похоже, одиноки и несчастливы.

Вот и закрался в душу червячок сомнения: идти ли у него на поводу и в этот раз? Все бросить, покорно уехать в какой-то неизвестный дом в Калужской области и смиренно ждать, покуда Денис разрулит ситуацию?.. Хотя он теперь и большой человек, президент огромной корпорации, почти олигарх, но удастся ли ему ее спасти? И главное: действительно ли Денис к этому стремится?..

Полина снова и снова прокручивала в уме их с ним сегодняшний разговор и все больше находила в нем странного, настораживающего… Зачем Денис следил, как признался сам, за ее жизнью? Почему прислал эту странную эсэмэску? И потом, этот его брат, Жорик… Он ведь, похоже, действительно сломался – именно после рокового происшествия. Наплевал на карьеру, хотя, Полина помнила, всегда был весьма честолюбивым. Сидит за границей, рисует никому не нужные картины, которые его брат из милости пристраивает на выставки… Вряд ли Жорик счастлив. А от людей, чья жизнь не задалась, можно ожидать чего угодно. Полина, конечно, не допускала, что брат Дениса мог прилететь в Россию и лично расстрелять несчастных женщин. Но вот сдать ее родным Матвея… Сначала ее, а потом и Дениса… Кто знает.

И пока что Полина пришла к единственному выводу: ни в какой Денисов дом она, конечно, не поедет. Затаится в гостинице. Мало, что ли, в Москве таких, где паспорта не требуют?

…И спала она прекрасно – пусть и в неудобной постели, и за стенкой всю ночь орали и пьянствовали… А когда пробудилась, ее словно током ударило. Да как она может – просто устраняться и удирать, когда есть еще ее однокурсница! Ольга! Денис про нее даже не вспомнил, но подругу ведь тоже нужно предупредить!

Оля ведь – в отличие от Полины – постоянно на виду. И если клан Матвея сейчас целился в нее?!

…Поля честно выполняла указания того же Дениса и ни разу за все годы не общалась с бывшей подельницей. Тем более что почти сразу после происшествия та из института ушла. На прощание, кстати, наговорила подруге много обидного: ты, мол, Полина – отработанный материал. Я на тебя, сказала, ставку делала, думала, мы вдвоем огромных успехов добьемся, а получилась полная ерунда. Чуть ли не обвинять начала: будто одна лишь Полина виновата в смерти Матвея и подставила их всех…

Но хотя и разругались смертельно, Полина Ольге зла не желала. И даже порадовалась за подругу, когда дошли слухи: та все же устроила свою жизнь, и устроила неплохо. Поступила какими-то правдами и неправдами аж во ВГИК, начала сниматься в сериалах… До звезды, впрочем, не выросла, зато нашла себе суженого. Ровно такого, как и мечтала: в возрасте, очень богатого и, похоже, готового выполнять все прихоти женушки. То и дело в прессе появлялось: то Ольга Сурина бутик открывает, а перерезать в нем традиционную ленточку приезжает аж Наоми Кемпбелл… То книгу пишет – анонсами все вагоны метро оклеены. А недавно журнал начала издавать – глянцевый, печатается в Финляндии.

И хотя все ее проекты жили недолго – видно, даже мужнины деньги не спасают, коли управляешь бизнесом бестолково, – имя Ольги Суриной было постоянно на слуху. К тому же она и эффектной дамой была – стройной, ухоженной, с натуральными светлыми волосами…

«Надо обязательно встретиться с ней, – решила Полина. – Пусть и расстались мы почти врагами, но она обязана знать обо всем, что произошло. И особенно – о письме с намеком».

Искать к Суриной особого подхода (как она долго и с выдумкой подбиралась к Денису) Полина не стала. Просто нашла телефон нового подругиного детища, глянцевого журнала, позвонила в приемную и потребовала соединить ее с главным редактором. И – о, чудо – переключили мгновенно, даже представиться не попросили.

– Ольга, это Полина.

И услышала в трубке недоуменное:

– Какая еще Полина?..

– Полина Брагина, мы с тобой…

– А, любимая подруга… – узнала наконец госпожа главный редактор. И с усмешечкой поинтересовалась: – Чего вдруг вспомнила? Хочешь, чтоб я материальчик о твоей фирме напечатала? Подмоченную репутацию спасла? По старой дружбе?..

Ничего не скажешь, теплый прием. Поля сухо произнесла:

– Ольга, у меня для тебя есть очень важная информация. Важная – для тебя лично. Если интересует – могу с тобой встретиться, но только очень срочно. В ближайший час.

– Ой, какие мы деловые! – хихикнула Ольга. – И тон-то какой начальственный!.. Что ж, подходи ко мне в офис. Приму.

– Послушай, лапа. – Голос Полины заледенел. – Моя информация касается твоей безопасности. Так что или ты прямо сейчас приезжаешь в любой удобный тебе ресторан в центре, или пеняй на себя.

…Госпожа главный редактор сломалась – сорока минут не прошло, как уже сидела в «Роберто», модном и дорогущем.

Выглядела она, с удивлением заметила Полина, совсем неважно. Хоть и макияж наложен умело, но тени под глазами все равно проглядывали. И бледность проступала. Да еще и губа явно разбита, а на скуле проступал синяк.

– Кто это тебя? – не удержалась от вопроса Полина.

– Твое какое дело? – рявкнула бывшая подруга.

И Поля поняла: похоже, не зря в Москве болтали, что Ольгин супруг, на первый взгляд богач и душка, нрав имеет крутой и женушку частенько поколачивает.

– Ладно, Оль, не злись, – примирительно произнесла Полина.

И очень спокойно, без эмоций, поведала бывшей однокурснице все то, что недавно рассказывала и Денису.

– Вот б…дь! – выдохнула та, когда рассказ был окончен. – Все-таки вычислили…

– Похоже на то, – задумчиво произнесла Полина. – Хотя…

Она никак не могла решить, до какого предела может быть откровенна со старой подругой. Конечно, та и глупа, и надменна, и выручать ее, в общем-то, и не хочется, но все же она должна знать.

Полина тихо произнесла:

– Я, конечно, могу ошибаться… Но у меня вот какая мысль возникла… Вдруг мне мстит не родственник Матвея, а кто-то другой?

– Но кто? – удивленно захлопала глазами подруга.

– Не знаю, – вздохнула Полина. – Раз упоминает Матвея – значит, тоже знает про ту историю.

– А ты что, кому-то разболтала? – ахнула Ольга.

– Никому я не болтала, – отмахнулась Полина. – Но подумай вот о чем. Это случайное убийство – оно ведь нас всех изменило. И тебя. И меня. И Дениса с Жориком… Ужасно, конечно, так говорить, но в какой-то степени даже на пользу пошло. Дало толчок. Мы все стали доказывать – и себе, и другим, – что, хоть и совершили в своей жизни ошибку, на самом деле мы нормальные люди. Благополучные. Успешные. Посмотри хотя бы на себя. – Поля улыбнулась. – Когда-то с Черкизовского рынка одевалась и про длину окружности не знала, а сейчас одна из первых в Москве светских львиц. Замужем за достойным человеком, свой бизнес – магазины, журналы…

– Ой, да знала бы ты про этого достойного! – отмахнулась Ольга. – И бизнес мой – г…но.

– Ладно тебе. Как ни крути, ты – успешна. И Денис какую карьеру сделал! И я… ну, тоже кое-чего добилась. А вот Жорик…

– А чего Жорик? – хмыкнула Ольга. – У него тоже все неплохо!

– Ты с ним виделась? – удивилась Полина. – Где, в Брюсселе?

– Почему в Брюсселе? – пожала плечами подруга. – Здесь. В Гостином Дворе. На тусовке какой-то… Очень такой импозантный. Говорит, и сам рисует, и молодых продюсирует. У него картинная галерея своя.

В сердце кольнуло.

– Подожди, – медленно произнесла Полина. – А ты не можешь вспомнить, когда ты его встречала?

– Ну… точно не скажу, – пробормотала Ольга. – У меня ж эти тусовки почти каждый вечер. С неделю назад, что ли…

– Неделю назад?

– Ну, может, две, – пожала плечами подруга юности. – Да мы и раньше с ним как-то пересекались, на концерте у Спивакова. Он сказал, что часто в России бывает.

…А Денис совершенно уверенно утверждал, что Жорик в последний раз появился в России два года назад.

– Так что ты имеешь против Жорика? – поторопила подруга.

– Я… я просто подумала… – Полина совсем растерялась.

И в этот момент у нее зазвонил телефон. Тот самый, новый, что вчера вечером вручил ей Денис.

Поля, радуясь паузе, нажала на «прием». И услышала в трубке строгий голос старого друга:

– Полина, почему ты еще не в Калуге?

– Я…

– Туда ехать максимум два часа, где тебя носит? – продолжал бушевать Денис.

Да что он себе позволяет! И девушка с вызовом ответила:

– А с чего ты решил, что я вообще туда поеду?..

Голос мужчины заледенел.

– Послушай, радость моя, – тихо произнес он. – По-моему, это ты попросила меня помочь. А когда я берусь помогать, то всегда требую делать то, что я велю.

– Да я бы, конечно, делала, что ты велишь… – задумчиво протянула она, – но вдруг подумала: а ты действительно хочешь меня спасти? Или просто подставляешь?

– Поля, – теперь голос в трубке звучал очень взволнованно, – я не знаю, кто там тебе чего наговорил, но тебе действительно угрожает опасность. С той стороны, откуда ты ее и не ждешь. И я прошу тебя, умоляю: пожалуйста, езжай в Калугу. Прямо сейчас.

– Да пошел ты! – пробормотала она.

В ярости вдавила кнопку отбоя, а потом и вовсе выключила телефон. Голова просто кругом шла. Денис ей кто, враг или все-таки друг? Если друг – как тогда понимать откровенное вранье по поводу Жорика? Он покрывает брата? Или действительно не знал, что тот бывает в Москве? И что значат слова о том, что ей грозит опасность, откуда она и не ждет?..

– Какие-то проблемы? – лениво поинтересовалась Ольга.

– Да у меня теперь вообще сплошные проблемы… – вздохнула Полина.

– Уж наслышана, – хмыкнула собеседница. – Мой пупсик, – ее лицо исказилось гримаской, – рассказывал.

– А что твоему пупсику до моих проблем? – удивилась Поля.

– Так он ведь тоже надумал суррогатную мамашку брать! – хохотнула Ольга. – Я-то сама родить не могу, а он ребенка хочет. Все меня доставал, чтоб я искала, а когда не дождался – сам, блин, маркетинговое исследование провел. И объявил тут мне: нашел, мол, приличную фирму. Заметь – твою! Так что могу тебя поздравить – ты действительно самая супер-пупер, котик мой только лучших выбирает…

– Что ж, приятно, – слабо улыбнулась Полина.

– Сейчас, правда, задумался – после того, как у тебя теток поубивали. Но, может, еще и обратимся, – продолжала болтать подруга. – Ты мне расскажи, кстати: как все это проходит? Муженьку моему что – надо будет с суррогатной мамашкой переспать?

– Опять двадцать пять, – вырвалось у Поли.

Что ж за люди такие-то темные! Но все же ответила:

– Ни с кем ему не надо будет спать. Он сдаст в пробирочку свой материал. У тебя яйцеклетку возьмут. Операция несложная, занимает пару минут, и все под наркозом, совсем не больно, не бойся. Оплодотворят в пробирке, а потом суррогатной матери пересадят.

– А, вот оно как! – удивилась Ольга. – Прикольный у тебя бизнес…

– Уж какой есть. – Полина вновь вздохнула.

И отодвинула чашечку с кофе, к которому даже и не притронулась.

– Ладно, Оль, извини. Мне сейчас, честно говоря, совсем не до бизнеса. Я пойду, хорошо?..

А подруга вдруг предложила:

– Слушай… Что тебе сейчас не до работы, что мне, после всех этих разговоров… А в этих ресторанах и не поболтаешь толком. Поехали ко мне? Поболтаем, мартишки тяпнем, мужикам кости перетрем – как в старые времена? Пупсика сейчас дома нет, домработница уже слиняла.

– Да нет, Оль, я не могу, – покачала головой Полина. – У меня дела.

– Ну, ладно тебе, чего ты – обиделась, что ли? – продолжала уговаривать подруга. – Я ж по лицу твоему вижу: совсем раскисла. Куда тебе в таком состоянии какие-то решения принимать? Напортачишь – потом сама жалеть будешь. Не знаешь, что ли: когда уперлась в стенку – надо просто напиться. А наутро, на похмельную голову выход найдется сам собой. И потом… – она жалобно взглянула на подругу, – я хотя и сволочь, сама знаю, и обидного всякого наговорить могу, но я ведь тоже о тебе так скучала!.. Четырнадцать лет все-таки не виделись…

«Может, и права Ольга? – мелькнуло у Полины. – Напиться и обо всем забыть. Хотя бы на сегодняшний день. Тем более я все равно не знаю, что мне делать. И ехать некуда. В гостинице вечно жить не будешь, домой или на работу – нельзя».

И она улыбнулась:

– А ты что – до сих пор пьешь мартини?

– Только со старыми друзьями, – в тон ответила та. – Ну что, погнали?.. – И засуетилась: – Давай тогда так. Ты ведь на машине? Подгони ее к черному входу, а я к тебе прыгну…

– Господи, зачем?

– Да у меня ж и водитель, и охранник – на улице, в «мерсе», ждут. Пупсик приставил – каждый мой шаг пасет… А зачем им знать?

– Но что тут такого – пообщаться со старой подругой? – не поняла Полина. – Разве муж запрещает?

– А вдруг мы напьемся и решим по мужикам отправиться? – хихикнула Ольга. – Как в старые времена? Да и вообще: меньше мой котик знает – крепче спит.

– Ладно, – пожала плечами Полина. – Тебе видней.

…И уже через пару минут они мчались на Полинином «Мини». Поля разыскала среди дисков «дискотеку восьмидесятых», обе подпевали Умберто Тоцци и громко хохотали, когда кто-то из них давал петуха.

А спустя три минуты после их бегства в зал ворвался Денис. Оглядел зал, кинулся к метрдотелю:

– Здесь только что была женщина. Вот… – Он протянул фотографию.

– Да… – нахмурился метрдотель. – А что с ней не так?

– Господи, где она, говорите быстрей!

* * *

По правде говоря, Полина ожидала от Олиного жилища гораздо большего. Все-таки жена олигарха, все должно быть как минимум в мраморе с золотом. А на деле оказалось – обычная квартирка, трехкомнатная. С хорошей, но совсем не роскошной мебелью. У самой Полины дома все и то круче.

– Чего? Не впечатляет? – хмыкнула подруга.

– Думала, люди вашего круга пороскошней живут, – призналась Поля.

– Так это ж не совсем наш дом, – объяснила Ольга. – Не тот, где мы с пупсиком. Это… ну, мое личное убежище.

– Подожди, – удивилась Полина. – А чего ж ты тогда говорила, когда звала, что твоего благоверного все равно дома нет?

– Ну, я имела в виду… нет в Москве. – Подруга отчего-то смутилась.

– Вас, олигархов, не поймешь, – фыркнула Полина. – Убежища какие-то, от охраны сбегаете…

– Да потому что достал меня муженек! – с жаром вымолвила Ольга. – Вообще ничего без его ведома не сделай. Не встреться ни с кем, бизнес – только какой он позволит. Даже одежду мне выбирает, веришь?..

– А что, может быть, и неплохо. Беспокоится. Чтоб тебе хорошо было, – пожала плечами Полина. И призналась: – Я бы очень хотела, чтобы и обо мне кто-нибудь заботился…

– Ох, Полинка, такой заботы, как у него, и врагу не пожелаешь, – вздохнула подруга. И засуетилась: – Ну, давай на стол накрывать. Ты всяких гадов морских из холодильника доставай, колбасу режь. А я пойду посмотрю, что у меня с выпивкой.

Она поспешила в комнату, распахнула створку шкафчика-бара. А Полина начала быстро и не особо старательно накрывать на стол. Чего тут сервировать – все ведь свои…

Едва сели за стол и Ольга вскинула свой бокал в первом тосте, как во входную дверь что-то грохнуло. Не просто стучали – откровенно выламывали.

Поля вздрогнула, расплескала вино. Ольга побледнела. Вымолвила:

– Пупсик… Выследил как-то…

– Но… но зачем же дверь ломать? – поразилась Полина. – Мы ведь ничего плохого не делаем! Он у тебя совсем больной, да?

Ответить Ольга не успела – дверь под очередным ударом подалась и повисла на одной петле. А в комнату ворвался… нет, не пупсик – Денис. В его руках чернел пистолет.

Поля ахнула. Машинально потянулась глотнуть из своего так до конца и не расплесканного бокала. Денис заорал:

– Нет!!! Не пей!..

Ольга же – фурией кинулась на него. Вцепилась в руку с оружием, попыталась выхватить пистолет, но мужчина оказался сильней – отшвырнул ее к стене. Потом подскочил к Поле, вырвал из ее рук бокал. И пробормотал:

– Слава богу. Успел.

И направил оружие на Ольгу.

А та истерически завизжала:

– Только посмей! Только попробуй, гад!

– Даже рук марать не буду, – пожал плечами Денис. А Полине велел: – Звони в милицию. Пусть ее забирают.

– Послушайте, вы, оба… – потерянно пробормотала Поля, – что вообще происходит?

– Да только то, Полин, что я нашел твоего врага, – очень буднично ответил Денис. – Вот тот человек, что расстрелял твоих подопечных… Это – она, твоя подруга. Ольга.

– Что за бред… – покачала головой Полина.

А Ольга презрительно зашипела:

– Придурок! Ты все равно ничего не докажешь!..

Денис же усмехнулся:

– Это ты, Оленька, не самая умная девочка на свете. Мне и доказывать не надо. Умно, ничего не скажешь: печатать письмо – то самое, про Матвея, – на собственном принтере… Не могла в интернет-кафе сходить?

– Не может быть, – прошептала Полина.

А Денис продолжал:

– Да и «Фольксваген» черный. Тот самый, на котором приехал убийца… Его ведь нашли. Твоих пальчиков в машине, конечно, нет, тут ты додумалась, надела перчатки. Но осталось несколько светлых волос. И еще сломанный ноготок. Явно женский. Сами по себе эти улики цены не имеют. Они важны, только когда появляется подозреваемый. А подозреваемый теперь есть. Это ты.

– Я первый раз слышу про какой-то черный «Фольксваген», – пробормотала Ольга.

Однако уверенности в ее голосе не было.

Денис же припечатал:

– И еще бокал, что ты поднесла своей подруге… Мартини часом не отравлено?

Поля, совершенно раздавленная, увидела, как ее подруга в отчаянном броске кидается к столу, где по-прежнему стоит бокал с вином. А Денис вновь отшвыривает ее к стене.

И тогда Полина выдохнула:

– Денис, но зачем ей все это?

– Утверждать не буду – могу лишь предположить, – пожал плечами тот. – Ольга всегда тебе завидовала. Твоему уму, твоей практической сметке. Тому, что я влюбился в тебя, а не в нее. Все так, Оля?

– Да кому ты нужен, никчемный идиот! – прохрипела та.

Денис же спокойно продолжил:

– Я еще тогда, четырнадцать лет назад, увидел и понял: ты ненавидишь Полину. Потому что сама на первый взгляд и эффектнее, и хитрее, но внутри у тебя – пустота. А Поля – по-настоящему сильный человек. Ты, Ольга, искренне радовалась, когда именно Полина больше всех подставилась в той давней истории. И даже, наверно, подумывала: а не заложить ли ее, пусть в тюрьму отправляется? Но все же делать этого не стала, поняла, если откроется правда – это бросит тень и на тебя. Поэтому просто тихо торжествовала, когда Полине, несмотря на весь ее ум и сметку, приходилось сидеть в тени и довольствоваться работой клерка… Но она все равно справилась. Открыла и раскрутила свою фирму. В то время как ты – со всеми деньгами своего мужа – терпела один крах за другим. А уж когда увидела ее по телевизору, где она выступала экспертом в самой рейтинговой передаче, ты совсем разъярилась. И решила поставить на место. Уничтожить сначала ее репутацию, потом ее саму. А чтобы Поля прежде времени ничего не заподозрила, придумала уловку с письмом. Мол, старые недруги мстят… И у тебя все бы получилось – не обратись Полинка ко мне.

– Но как ты-то догадался? – просветленно взглянула на Дениса Полина.

– Я просто сразу исключил из числа подозреваемых себя и своего брата, которому доверяю, как себе, – пожал плечами мужчина. – Потом прощупал клан этого мальчика, Матвея. Совершенно определенно убедился: им и в голову не приходило связывать эксперта из ток-шоу с той фотографией, которую четырнадцать лет назад сделали у подъезда. У меня остался единственный подозреваемый – Ольга. Твои же слова, кстати, Полина, на эту мысль натолкнули: что тот из нас четверых, кто в этой жизни наименее успешен, может мстить за это всем остальным. Ты, Поля, правда, моего брата на эту роль предлагала. Я же сразу подумал о твоей подруге. Потому что встречался с ней на светских мероприятиях. И прекрасно видел: несмотря на все свои лимузины и меха, она несчастна. Муж ее в грош не ставит, унижает, поколачивает. Детей она иметь не может. Все ее бизнес-проекты накрылись один за другим… Вот и решил ее проверить. Благо письмо ты мне оставила. Умом наша Олечка никогда не блистала… И я начал с самого элементарного: поручил своему человеку посмотреть принтер в ее рабочем кабинете. И с первого же выстрела попал в яблочко…

– А как ты догадался, что я сейчас с ней? – продолжала недоумевать девушка.

– Телефон, – усмехнулся Денис. – Тот, что я дал тебе вчера. К счастью, ты его только выключила, а выбрасывать не стала. И этого хватило, чтобы тебя найти…

Но Поля уже не слушала его. Она внимательно смотрела на сжавшуюся в углу Ольгу – свою бывшую подругу. На человека, с которым ее долгие годы связывала страшная тайна… А когда встретила наконец ее взгляд, тихо произнесла:

– Оля… Я все понимаю, конечно… Но если ты считала меня виноватой – мстила бы лично мне. При чем здесь те женщины? Они ведь ничего тебе не сделали…

Ольга лишь усмехнулась:

– Зато ни одна из них моего ребенка уж точно не родит.

А потом вдруг кинулась к Денису и взмолилась:

– Деня, пожалуйста! Прошу тебя! Дай мне со всем этим достойно покончить. Просто выстрели – и все. У меня самой не получится. Умоляю тебя! Умоляю!

Но мужчина отступил на шаг и твердо произнес:

– Извини, Ольга. Нет. Больше никаких случайных выстрелов. – И обратился к Полине: – Не тяни. Вызывай милицию.

Загрузка...