Видеодром. Главные режиссеры мирового кино

В невесомости

В киношной тусовке бродит апокрифическая история. Якобы Джордж Лукас в годы перестройки приезжал в Москву. И попросил кинематографическое руководство устроить ему встречу с Павлом Владимировичем Клушанцевым, чей фильм «Планета бурь» (1962) американский продюсер Роджер Корман перемонтировал в два американских фильма безо всякого упоминания имени советского режиссёра, лишив имён актёров Георгия Жжёнова, Владимира Емельянова, Георгия Тейха, Юрия Саранцева и других. Руководство столь же якобы даже не смогло вспомнить, кто такой еси этот Клушанцев, не говоря уж про организацию встречи с ним. Пришлось великому создателю самой кассовой на тот момент кинофраншизы в истории распрощаться со своей мечтой – увидеться и поговорить с человеком, без которого саги «Звёздные войны» просто могло не быть.

Никого из советских авторов фильма уже нет в живых, мало кто помнит «Планету бурь», и уж тем более никто не понимает, насколько велик был Павел Клушанцев, без которого действительно не было бы «Звёздных войн» или «Чужого». Но вот насчёт того, что кто-то из руководства Госкино в 80-е годы мог не знать, кто таков Клушанцев… Нет, ребята, это ненаучная фантастика. Не настолько плохи были наши чиновники.

Вне зависимости от того, почему эпическая встреча не состоялась, предлагаю отчасти восстановить справедливость и поговорить про Павла Владимировича. И даже не потому, что я в 1966 году пять раз смотрел «Планету бурь» и больше всего расстраивался из-за гибели робота Джона, а потому, что жизнь и работа Клушанцева – это ещё и история всей страны, история практически всех визионеров этой страны.

Павел Клушанцев прошёл большой и логичный путь от документалиста в блокадном Ленинграде до создателя научно-популярного кино, которое и привело его к первой космической фантастике. В то же время довольно плохо задокументированная его жизнь до сих пор оценивается различными авторами по-разному.

Например, часто пишут, что Павел Владимирович «родился в дворянской семье». Ну да, особенно если учесть, что его отец Владимир всю жизнь после окончания Петербургского университета работал земским врачом и получил персональное дворянство за год до рождения сына. «Персональное» – значит не наследуемое, и Павел никакого отношения к отцовскому титулу не имел, хотя исправно получал неприятности из-за этого при Советской власти.

Говорят, мать его была дворянкой, но в основном домохозяйкой. Его отец умер в 1919-м, будучи контролёром на железной дороге. Мать пошла работать делопроизводителем в школу Карла Мая. Об этой институции на самом деле надо писать отдельный материал, потому что школа Карла Мая была невероятным поставщиком выдающихся русских инженеров и художников. Феноменальная питерская школа. От всех членов семьи художников и архитекторов Бенуа до Фасмера, чей словарь был раньше в каждой интеллектуальной семье – они все выпускники Карла Мая.

Но это всё скорее в порядке иллюстрации того, что судьба Павла Владимировича не была выстлана красными ковровыми дорожками от самого рождения до самой смерти.

Мальчик Павел читал и писал с четырёх лет. Много читал. Но они жили с мамой в коммуналке, и, чтобы как-то пытаться выжить, Павел занимался ремонтом мебели и обуви. То есть он с детства был не только рукастым, но и инженерно-продвинутым – довольно быстро собрал токарный станок, чтобы обрабатывать части деревянных конструкций. Ещё и шахматы точил – на продажу. Занимался репетиторством, черчением, делал макеты для Военно-медицинского музея. Сейчас, кстати, это один из самых больших музеев мира, он в Лазаретном переулке в Питере: заходите, вход со стороны Введенского канала, который уже давно не канал, а улица.

Парень явно собирался быть инженером и даже попытался поступить в Техноложку, но его не взяли. Считается, хоть и не доказано, что причина в том, будто он указал в анкете дворянское происхождение матери. Так или иначе, но Павел пошёл в Ленинградский фотокинотехникум на операторский факультет. Техникум был, конечно, никакой не техникум в нашем значении слова, потому что основан как Высший институт фотографии и фототехники. Именно там создавались первые советские фотоматериалы, конструировались фото- и киноаппараты.

Например, А. Шориным были сконструированы первые советские усилители и громкоговорители для озвучивания улиц – то, что теперь в саунд-индустрии называется PA Systems.

Это всё происходило во время обучения Павла Клушанцева. То есть он попал в обстановку максимального инженерного креатива и расцвета. Сейчас этот образовательный кластер мы знаем под именем Санкт-Петербургский государственный институт кино и телевидения. Интересно, помнят ли в нём такого выпускника?

Распределили Клушанцева в «Белгоскино». Это было специально созданное в Белорусской ССР управление, которое занималось съёмками документальных фильмов и построило кинолабораторию в Минске специально для этого. Художественные фильмы снимали в Москве и в бывшем театре «Кривое зеркало» на канале Грибоедова, д. 90, в Ленинграде – нынче концертный зал в здании Екатерининского собрания (СПб ГБУК «Петербург-концерт»). Потом была создана студия «Беларусьфильм». В 1932-м Павел стал там оператором.

Относительно того, что он снимал в качестве оператора, особых данных нет. Зато Соня Вестерхольт, бывшая ленинградка, в своём фильме про Клушанцева 2002 года рассказывает про сталинскую кинопропаганду. Кстати, удивительное кино – антисоветская агитка, где датская подданная на протяжении всего рассказа про выдающегося режиссёра занимается натягиванием совы кино на глобус собственной ненависти к Сталину – да так, что Клушанцеву едва остаётся местечко в углу. Видимо, к сталинской пропаганде Клушанцева она относит его документальные съёмки ленинградской блокады.

Но ещё до войны он перешёл в новую студию «Техфильм», где собственными руками построил цех для спецэффектов. И да: раньше это называлось комбинированные съёмки. Это тот самый «Техфильм», который ленинградская кинофабрика научно-учебных и технических фильмов «Лентехфильм» и «Леннаучфильм», чьи здания были проданы в 2018 году с аукциона. Здесь он попробовал силы в режиссуре – вместе с Лазарем Анци-Половским он снял фильм «Семь барьеров» в 1935 году. Про что фильм – не очень понятно, не звонить же в Белые Столбы… Вдруг их уже тоже выставили на аукцион? Анци-Половский известен также фильмом «Если завтра война» 1938 года – про то, как СССР будет отбиваться от агрессии.

Когда началась война, оказалось, что Клушанцева определили в запас, потому что у него с подросткового возраста обнаружили костный туберкулёз. На самом деле этот диагноз – просто какая-то жуть, и не очень понятно, как он с ним жил и работал. Тем не менее он снимал в блокадном Ленинграде до конца февраля 1942 года, когда умерла его мать, а сам он с дистрофией третьей степени рухнул в стационар.

Клушанцева вывезли в Новосибирск, где он работал на студии «Сибтехфильм», снимая военно-учебные фильмы. Потом он вернулся на «Лентехфильм», где конкретно занялся развитием технической базы комбинированных и трюковых съёмок. Как и все русские кулибины, во многом он действовал без оглядки на то, что происходило в этой индустрии за границей, и все вещи выдумывал с нуля. Поэтому иногда можно прочесть – дескать, «а за границей эта техника уже использовалась раньше». Об этом хорошо говорить, когда у тебя под рукой есть Интернет. А вот живя в 1948 году, поди узнай, в какой студии кто чего придумал.

Тем не менее есть вещи, которые Клушанцев придумал и применил первым, и именно эти его приёмы потом использовали другие, хорошо известные теперь нам режиссёры фантастического кино.

А пока Клушанцев идёт в сторону популяризации науки. Его живой аналитический ум обратился к космическим исследованиям и их перспективам. Сначала он снимает научпоп «Полярное сияние» (1946), «Метеориты» (1947). Второй фильм получил диплом на 9-м Международном кинофестивале в Венеции, где именно тщательно сконструированные комбинированные съёмки позволили показать публике удивительный мир космоса. А потом он снял «Вселенную» (1951) – 37-минутную картину, где в рамках научно-популярного кино уже сделал прорыв в пока неизведанное, то есть в сторону научной фантазии-предположения. Отсюда уже оставался один шаг к созданию чистой научной фантастики. За «Вселенную» он получил премии в Карловых Варах и в Париже на кинофестивалях. Соавтор сценария А. Сазонов через несколько лет написал сценарий научно-фантастического фильма «Небо зовёт» (1959) – того самого, который Ф. Коппола в 1965 году перемонтировал и выпустил под названием «Битва за пределами Солнца».

Когда Клушанцев сделал «Дорогу к звёздам», он вплотную вторгся на территорию научной фантастики, которая буквально на глазах переставала быть фантастикой. Эта картина 1957 года рассказывает о Циолковском, о пионерах ракетостроения. Причём сюжеты с актёрами режиссёр снимает, придерживаясь исторических фактов, а потом вдруг щёлк – и показывает первый пилотируемый полёт в космос, предварительно рассказав всё про законы космических скоростей. То есть чистая фантастика, причём сделанная на удивительно высоком уровне – в мелочах и в принципе.

Ракета на стартовой площадке в сочетании с мобильной фермой (которая ещё и телескопическая), три космонавта, которых называют чуть ли не «пустоходами», потому что вот уже семь лет идёт дискуссия, стоит ли использовать слово «космонавт». Космонавты в кожаных комбинезонах, в высоких блестящих сапогах, в кожаных шлемах – сегодня это выглядит, словно они собрались в гей-клуб, а не в космос. Но дело не в этом: как они устраиваются в лежаках, как начинается отсчёт, как их начинает давить ускорение – всё так, как будет потом в реальности. Авторы показывают, как отделяются ступени, всё это в подробностях. И на орбите начинается невесомость.

И Клушанцев был первым в кино, кто снял людей в невесомости. Он это сделал, сконструировав в павильоне специальный барабан, где можно было подвешивать актёров, ставить камеры на бок и т. д. И то, что Кубрик в фильме «Космическая одиссея» (1968) использует конструкционные решения Клушанцева, – задокументированный факт. В «Дороге к звёздам» он придумывает, как будет садиться пилотируемая ракета. Спойлер: на морскую поверхность. Так потом будут сажать американцы. А русские – на землю. Он показывает, как может выглядеть Международная космическая орбитальная станция (самое смешное – котик в каюте и телевизор, по которому показывают «Лебединое озеро»). Это был 1957 год – год, когда полетел «Спутник»: фильм вышел аккурат в то время. Как утверждает датский режиссёр фильма про Клушанцева, «так совпало». Ага, а мы поверим.

По всему миру гуляли самые дикие слухи про то, что там сделали эти русские. В конце концов этот не слабеющий интерес привёл к тому, что американский супертелеведущий Уолтер Кронкайт в программе «Двадцатый век» показал фильм «Дорога к звёздам». И половина зрителей решила, что это документальные съёмки. А наиболее восприимчивая часть – дети и подростки – немедля пожелала стать космонавтами.

Или как минимум – кинематографистами и фантастами. Например, специалист по спецэффектам Роберт Скотак увидел «Дорогу к звёздам», когда ему было 12 лет, и сделал выбор, определивший всю его жизнь.

В интервью к фильму «Звёздный мечтатель» он говорит: «В 1958 году фильм „Дорога к звёздам“ был на голову выше тех картин, которые выпускались в США. Работа по созданию спецэффектов была превосходной и произвела на меня такое впечатление, что я не мог забыть её многие годы». Скотак стал кинематографистом и делал спецэффекты к фильмам «Чужие», «Титаник» и т. д.

Судя по всему, видел фильм и швейцарский художник Руди Гигер, который перевоплотил единственный кадр Клушанцева – космонавт с космическим телескопом в открытом космосе – в образ пилота/инженера на инопланетном корабле в фильме «Чужой». Образ, который теперь никто не может выкинуть из головы, если увидел.

Кстати, Скотак был очень последователен в своём стремлении найти Павла Клушанцева и познакомиться с ним. И Клушанцев таки ответил ему на письмо в 1990-м, и Роберт приезжал в Питер в 1992 году – в ту самую квартиру на бульваре Красных Зорь, дом 5, адрес которой высвечивается на конверте в фильме «Звёздный мечтатель». Кто-то говорит, что Клушанцев «отдал ему свой архив изобретений», кто-то говорит, что Скотаку в 1992 году вряд ли пригодились бы изобретения Клушанцева по причине наступающей эры CG, но, скорее всего, Роберт просто хотел сохранить какую-то часть памяти кумира. К тому же он всегда собирал информацию по истории комбинированных съёмок и спецэффектов. Он увёз с собой несколько ветхих папок, в то время как архив Клушанцева состоит из сотен единиц.

Чистый в своём жанре научной фантастики фильм «Планета бурь» вышел в 1962-м. Это, конечно, была чисто советская фантастика – с обилием довольно пафосных бессмысленных диалогов, с медленно разворачивающимся сюжетом. Но того, что происходило, когда начинался экшен, нам – первым зрителям, сбежавшим с уроков, – вполне хватило, чтобы идти на него ещё и ещё. Там был суровый красавец Георгий Жжёнов, который только в 1955 году вернулся из сталинских лагерей, так как был он «американский шпион». О боже, кто мог предполагать, что он ещё и тайный американский актёр!

Когда продюсер Роджер Корман в первый раз перемонтировал «Планету бурь» в «Путешествие на доисторическую планету» в 1965 году, он отнял у советских актёров их имена. Так, Георгий Жжёнов стал, например, Куртом Боденом. Ну а имени Клушанцева там нет вообще. Равно как нет его и в следующем копипасте от Кормана «Путешествие на планету доисторических женщин» 1968-го. Тут Питер Богданович доснял сильно раздетых венерианок на потребу публике. И вот она, разница между русским подходом и окологолливудским: в оригинальном фильме Клушанцева тема далёкой женщины с Венеры проходит тенью, звуком и финальным кадром, но тем не менее впечатывается. Мы видим в отражении в озере фигуру женщины в белых одеждах, протягивающую руки вслед улетевшему кораблю. Ну а американским пошлякам надо было вывести табун полуголых блондинок.

Говорят, что Клушанцев знал про фокусы Кормана и отреагировал сдержанно-негативно: «Как так… ну как так можно? Ну это же бессовестно!» Во всяком случае, так это звучит со слов сотрудника «Леннаучфильма» Харкевича, который работал в те годы на студии.

В 1965-м он снял научпоп «Луна», где шёл своим любимым приёмом – от научных фактов к визуальным предсказаниям-фантазиям. 1965 год – ещё четыре года до реализации амбициозных планов штурмбаннфюрера СС Вернера фон Брауна, а ныне руководителя космической программы США. Клушанцев в фильме показывает различные варианты полёта на Луну, и один из них – полёт с разделением на два модуля, один из которых командный, остаётся на лунной орбите, а второй садится на поверхность и с неё же взлетает. То есть то, что американцы осуществили в 1969-м. Вряд ли NASA всем рассказывало, как именно оно будет осуществлять высадку на Луну. И уж тем паче стране-конкуренту по лунной гонке. Но тем не менее даже форму посадочного модуля Клушанцев описал невероятно похоже. Более того, он говорит в фильме, что космонавтов будет трое. Из них одна девушка. Аплодисменты от феминисток всего мира. В фильме показаны три ролика, снятых советскими космонавтами на Луне. В общем, если Стенли Кубрик и автор знаменитых роликов о высадке американцев на Луну, то он точно учился у Клушанцева.

В 1968-м он выпускает фильм «Марс» – тоже научпоп с элементами фантастики. Меня фильм, конечно, купил с первых кадров: «Всё началось с той памятной ночи 1877 года, почти столетие назад. Итальянский астроном Джованни Скиапарелли, как обычно, пришёл в свою лабораторию» – актёр в кадре заходит в обсерваторию… которую построил для себя брат моего прапрадеда Николай Сергеевич Мальцев в Крыму и которую потом подарил Пулковской обсерватории. Спасибо, Павел Владимирович, порадовали.

В 1970-м он снял картину «Вижу Землю», а уже в 1971-м вступил в конфликт с новым директором студии В. Аксёновым, который потом, после перестройки, будет снимать «Улицы разбитых фонарей». Ну то есть вы понимаете разницу в масштабах личности. И Клушанцев ушёл со студии. В 1972-м вышел его последний фильм «Веление времени».

В первой короткометражке про Клушанцева, вышедшей в 2000 году, автор спрашивает режиссёра: «Павел Владимирович, а если сделать фильм о вас?» – и тот отвечает: «Слушайте, ну кому интересно? Я принадлежу к тем людям, которые принесли пользу и умерли. А потом люди сказали: „Ах, это изобрёл и применил Иван Иваныч! А Иван Иваныч вчера уже умер“».

Павел Клушанцев умер в 1999 году в возрасте 89 лет. Его фильмы можно найти сегодня в Интернете. Современному зрителю, пресыщенному компьютерной графикой и спецэффектами, они могут показаться наивными и примитивными. Но вспомните, в какие годы это сделано. И на какой технике. А ещё не забывайте, что без этого «примитива», скорее всего, вы бы не увидели «Космической одиссеи» и «Звёздных войн». Одного этого более чем достаточно, чтобы имя Павел Клушанцев в истории кинематографа оставалось, пока кинематограф жив.