Виражи

Глава 12

Утро наступило возмутительно быстро. Проснулась от того, что мне нечем дышать, было безумно жарко и при этом мало места. Кое-как разлепила глаза и наткнулась на довольное лицо Ника. Тот спал, закинув на меня ногу и руку, тем самым прижав к себе так, что выбраться можно было только разбудив мужчину. Даже во сне его собственнические инстинкты не гаснут.

Он сморщил нос и уткнулся мне в шею, глубоко вдыхая и выдыхая, чем щекотал кожу и вызывал кучу мурашек. Странное поведение, даже немного пугающее. Что он хочет там унюхать? Тут он резво перевернулся и навис надо мной сверху, казалось, что черты лица приняли звериные. Заострившиеся скулы, сморщенный на переносице нос. Мужчина вновь уткнулся в шею и стал опускаться ниже.

-Ник! – Это поведение не укладывалось в голове, неужели взрослый мужчина может лунатить? Никита дернулся, открыл глаза, и удивленно меня осмотрел.

-Неужели птичка сама явилась в клетку? – У меня пропал дар речи. Так это что, начальник вчера допился до такого состояния, что на утро ничего не помнит?

-Птичка сейчас мозг клевать начнет, если ее не покормят. – Мужчина ловко раздвинул мои ноги коленом и уперся доказательством, что по утрам не только солнце встает. Я еще помнила, какое удовольствие он может доставить, и тело сразу откликнулось на эти воспоминания. Да только запах перегара испортил всю картину, непроизвольно поморщилась, а Ник расхохотался.

-Понял, не дурак. Глянь там в холодильник на кухне, я скоро буду. – Сноровисто спрыгнул с кровати и, насвистывая веселую песенку, двинулся в душ. Вот вам и пожалуйста, вчера выплеснул накопившееся, а сегодня улыбается так, словно ничего не произошло.

Ну и ладно, сейчас на повестке завтрак.

***

Во дворе на качелях сидел высокий мужчина, он спокойно смотрел в небо и раскачивался. Служба в клане начала его напрягать, да только свернуть с пути он не мог, это будет караться не только лишением сил, но и смертью. Совсем недавно он прилетел из Питера и сменил своего коллегу, а уже успел устать.

Ситуация выходила из под контроля, и он вполне закономерно позвонил начальству, дабы узнать инструкции. Если проявлять чрезмерную инициативность, то можно и без головы остаться, особенно когда дело касается жатвы. Чаще всего за одной из тринадцати следят те, у кого есть близкая девушка, подходящая под все условия избранной.

Их обособленный клан берет свое начало от ведьм, получивших свою силу посредством контракта с демонами, и потомки, дабы не потерять эту силу, обязаны каждые тринадцать лет убивать на алтаре тринадцать неинициированных ведьм. Такие еще не успели растратить и частицы своего дара, этакие девственницы в магическом плане. Есть так же условие, что избранная не должна была иметь детей, ведь часть дара передается наследникам. Совет старается найти девушек, чьи папаши были колдунами, но которые понятия не имели о том, что где-то ходит-бродит их продолжения. Колдуны редко бывают хорошими отцами, да только обижать их отпрысков себе дороже, так проклянут, что ведьмы от экстаза и фантазии загнуться. Вот именно такие брошенные девушки и не знают, что внутри них есть сила, и просто не развивают ее с самого начала, запечатывая отрицанием.

Его подопечная была дочкой ведьмы, но почему-то до сих пор не инициированная. У Тимура не было выбора, или он к нужному времени доставит свою подопечную к алтарю, или туда поведут его младшую сестру, которой всего двенадцать лет отроду, совсем ребенок еще. На душе было муторно от того, чем он занимался, но между родной кровью и неизвестной девушкой он выберет первое. Осталось совсем немного до Ламмаса, буквально две недели, и этот ужас прекратиться, следующие тринадцать лет они будут жить спокойно.

Жаль, что корни его семьи не исходят от природных ведьм, ни кровавых ритуалов, ни жестоких правил, по которым они не живут – выживает. Молодое поколение наверняка уже и не помнит о том, что у них есть такие тихие, но ужасные соседи в магическом плане.

Резкая трель звонка вывела молодого мужчину из мыслей, он достал из кармана простенький телефон и посмотрел на того, словно на змею ядовитую, но ответить, все же, придется.

-Заедешь к главной и заберешь траву, вызывающую выкидыш, прокуришь ею квартиру, в которой живет, заодно и у этого недооборотня поработай. От канадца держись подальше, не нравится мне его присутствие. В день Ламмаса дам тебе одного волка, он поможет устранить препятствия, если ее прихвостни будут препятствовать. Все понял? – Ответ от Тимура и не требовался, все равно он будет послушан, словно пес цепной, пока не отведет угрозу от своей сестры. Две недели. Осталось продержаться всего две недели.

***

Диана

Это что-то невероятное. Ник вообще отказывался выпускать меня из квартиры, обнимал и тискал, словно я мягкая игрушка. Мы дурачились, словно малые дети, устроили бои подушками, из-за чего потом дружненько собирали перья изо всех щелей. Можно ли быть настолько счастливой? Можно. Пусть мы не говорили, что чувствуем друг к другу, но это и не нужно было, хватало искренне счастливых взглядов, нежных поцелуев. А еще разговоров. Нас физически тянуло друг к другу настолько сильно, что расставаться казалось сродни какой-то пытке.

Никита

Я искренне надеялся, что после той первой ночи она не приняла противозачаточное. В тот момент я был сильно дезориентирован и до жути хотел разорвать эту непонятную связь, что появилась между мной, и Ди. Растерянность, пожалуй, именно она мешала трезво оценить ситуацию. Почему-то казалось, что хрупкая девушка Диана не была способна хладнокровно пойти на уничтожение собственного ребенка, она не Ирина, она – другая. Теперь уже не пугала та скорость, с которой развивались наши отношения, пусть и дико спустя такое количество времени понять, что эта ведьмочка нужна, словно воздух, но пора отбросить все предрассудки и рискнуть упасть в омут с головой.

Держать ее в руках, вдыхать запах – это приносило такой кайф, что грудную клетку сдавливало. С ней было уютно, и отчего-то спокойно. А уж когда она смотрела на меня взглядом, полным нежности, хотелось расшибиться об стенку, но выполнить любое ее желание, даже самое глупое. Когда успела стать такой близкой мне? И сам не понял.

Отпускать малышку к себе домой не хотелось, но той надо было привести себя в порядок и собраться на работу. Как и мне. Иначе, боюсь, никто из нас завтра не явится в офис, мы просто не сможем вылезти из кровати.

Диана

Пусть было тяжело уезжать, но мне нужно было подумать. Скорость развития наших отношений пугала, но при этом заставляла счастливо улыбаться.

Поворот ключа, и вот я дома, хотя изначально это было место, куда практически заставили поселиться. В квартире воняло просто безбожно. Запах жженой травы забивался в нос, проникал в легкие, вызывая сильное головокружение. Дверь оставила открытой, кое-как добралась до окна и открыла то, вдыхая свежий вечерний воздух.

-Фу, ты решила благовониями увлечься? – Олег стол на пороге, одной рукой держа увесистый пакет, а второй зажимая нос. Значит, это не он решил нас тут потравить. Достала телефон из сумочки и сразу дала вызов домработнице. Вот только и она сильно удивилась, сказав, что убиралась в субботу. А сегодня воскресение! Что ж за напасть то такая? Начала бегать из угла в угол, искать, вдруг у нас возгорание? Но дыма то не было нигде, и конкретное место, откуда пахнет, мы с братом найти не могли, словно сюда зашли, прокурили квартиру, и шустро вышли.

Сразу началась паранойя, как говориться, если вам кажется, что за вами следят, то это может и не кажется вовсе. Только кому я нужна для слежки? Максимум нотариусу, который проверял бы нас на братски-сестринские отношения, но вот оставлять посторонние запахи в квартире – это точно не про него.

Ну а ночью я поняла, что меня несколько тревожило последние дни на периферии, женские дни пришли ой как некстати, да еще и больнючие, зараза. Пришлось вкатить дротаверина и закутать получше низ, так всегда было проще переносить тянущую боль внизу живота.

Вадима оставили в клинике на месяц, нужно было наблюдать за тем, как срастаются кости, с такими травмами нечего было думать о перелете, там за ним некому было ухаживать. Но и ко мне он отказался перебираться, сказал, что побудет пару дней после выписки, и домой, а то без него там зам уже волосы на затылке рвет, а он у него, насколько помню, макушка и так с проплешиной.

У него я была утром, и в который раз удивилась скорости его выздоровления. За какую-то неделю от царапин и неглубоких ран не осталось и следа, чистая кожа с едва заметными розовыми полосочками. Самые серьезные травмы скрывал гипс, но для человека со сломанной ногой он очень быстро двигался. А уж как ловко орудовал правой загипсованной рукой, когда ему всучила ложку и поднос с солянкой. Повезло человеку с организмом, мне стоит пораниться, так потом днями мучаюсь с самыми пустяковыми порезами, именно поэтому и не любитель готовить, с моей везучестью каждый раз что-то, да происходит.

Офис гудел. Нет, не так. Офис горланил! Стоило выйти на нужной остановке и подойти к бизнесцентру, как взгляд наткнулся на широкий плакат, который в данный момент закрывал само название этого монументального здания.

«Ди, ты нужна мне!». Без приторного признания в любви, вот так вот легко и просто он открыл свое слабое место, превратив в сильное. Все любят романтичных мужчин, кто не любит романтичных мужчин? Улыбка прилепилась к губам и не желала с них сползать. Под завистливые взгляды женской половины прошмыгнула мимо своего кабинета, направившись прямиком к Нику.

Он был не один, а вместе с Кириллом и Анной, оба повернулись ко мне, а глаза девушки еще и расширились до плошек. И чего, спрашивается, смотрят на меня так странно? Перевела счастливый взгляд на Ника и заметила, как он странно принюхивается. Эта животная особенность уже не на шутку начинает пугать.

-Ди, чем от тебя пахнет? – Задал странный вопрос Никита. Удивленно вскинула брови и недоуменно посмотрела на хрупкую шатенку, которая моментально отвернулась и опустила взгляд в пол. Да что за фигня происходит?

-Так тебе вроде нравился этот парфюм. – Я не меняла не гель для душа, не духи. И вообще, как он мог что-то почувствовать, находясь на другом конце стола?

Слово взял Кир, его голос был презрительный, будто перед ним не сотрудница стоит, а дорожная проститутка как минимум.

-Ань, ты один раз варила состав для выкидыша одной идиотке. И ты должна знать, что это за запах, не так ли? – Происходящее нравилось мне все меньше и меньше, странный разговор, суть которых я не могла понять, как не пыталась. А Аня просто кивнула, и от этого кивка Ник изменился в лице, подскочил, от чего кресло, на котором до этого сидел, перевернулось.

-Пошла вон. – Столько агрессии от человека, который успел проникнуть слишком глубоко, не ожидала. От него исходили волны ярости и отчаяния, которые били по мне хлыстом, доставляли физическую боль. Но просто так отступить не могла.

-Да что проис..- Договорить мне не дали, Ник ударил кулаком по столу и уже тише, но с ненавистью, прошипел:

-Чтоб глаза мои тебя не видели. Можешь дорабатывать паршивый год, а потом вали в ту дыру, откуда ты выползла. – Внутри все оборвалось, воздух отказывался проникать в легкие, словно что-то мешало ему протолкнуться. Голова начала кружиться, кое-как успела схватиться за стену и вышла. Я не смогла даже гордость включить, как защитный механизм. Кусочек льда, что появился в груди, очень быстро разросся до размеров айсберга, замораживал изнутри, заставлял дрожать.

Как дошла до кабинета, не помню. И как опустилась на кресло тоже. Вокруг поднялся шум, который отдавался в ушах болезненным гулом. Мне казалось, будто я потеряла разом все, что имела. Холод сменялся сосущей пустотой, и она разрослась до такой степени, что добралась до живота и стянула там все, а самый болезненный спазм заставил вскрикнуть от боли.

Чувствовала, как меня положили на что-то и сделали укол, а потом понесли, не обращая внимания на озабоченные разговоры людей. Но даже в этом состоянии поймала взгляд Ника, который припечатывал «так тебе и надо». Вот только в чем моя вина? Что я сделала не так? Не знаю, и знать не хочу.

Еще в скорой мне сделали дополнительный укол, от которого сознание заволокло дымкой, погружая в спасительное забытье. Тьма была добра ко мне, заботливо укрыла покрывалом и дала прийти в себя. Что я хотела от реальности? Ничего. Абсолютно.

- Я ваш лечащий врач, Михаил Андреевич. Как вы себя чувствуете? – В реальный мир выдернул участливый голос мужчины в белой пижаме. Постаралась сесть, но живот тут же скрутило. – Не стоит сейчас напрягаться. Ваши боли связаны с тем, что анализ на хгч был высокий, что означает недавнюю беременность. Сожалею, но зародыш не прижился, оттого обильная менструация и спазмы. Мы колем вам спазмалгетики, но некоторое время все равно будете чувствовать себя дискомфортно. Однако, вашему организму был нанесен ощутимый вред, простите за прямоту, но вы пытались самостоятельно прервать беременность? – Мне хотелось спрыгнуть с кровати и вцепиться ногтями в лицо этого докторишки, но нужно было брать себя в руки.

-Нет. – Он нахмурился, посмотрел в свои записи и вздохнул.

-Что ж, в нашей жизни всякое бывает. Вам нужно будет полежать хотя бы недельку, потом угроза для вашего здоровья пропадет. Выздоравливайте, Диана Владимировна, я зайду к вам еще раз вечером. И позвоните родным, чтобы привезли вам вещи, мы, конечно, обеспечим необходимое, но все же. – Кивнула ему и спустилась вниз, укрывшись одеялом, пропахнувшим хлоркой и медикаментами.

Хотелось проклинать весь мир, разнести его на клочки и сжечь дотла. Мысль, что я была в шаге от того, чтобы стать мамой, больно била, оставляя на душе кровавые разводы и выворачивая ту наизнанку. Лучше бы врач не говорил этого, лучше бы сказал, что это из-за стресса. Нет больше ничего, чтобы меня держало тут. Или есть? Очень бы хотелось, чтобы было, чтобы нашелся человек, который просто поставит на ноги, обнимет, и скажет, что все будет хорошо, что он будет со мной.

-Диана! – Болезненный стон единственного кровного родственника стал ушатом холодной воды. Постаралась выглянуть из убежища и присесть, но настойчивая рука Олега опустила назад на кровать. – С ума сошла? Лежи. – Брюнет раскрыл пакет, поставил на тумбу большую чашку, и сложил в нее вещи, даже нижнее белье не забыл! Щеки моментально заалели.

-Ну и где эта болезная? – В палату вошло еще одно действующее лицо, мама Олега. Она, покачивая своими дородными формами, подошла к кровати и поставила ко мне стул для посетителей. – Эк тебя приложило, красавица. Олег, быстро фрукты мой, ей витамины нужны. – Со знанием дела проговорила незваная гостья. – Этот негодник наконец сказал, кем ты ему приходишься. Ты уж прости за сцену в квартире, я то думала профурсетку какую нашел, а тут сестра, совсем другое дело. И не смотри на меня так удивленно, что ж я, совсем зверь по-твоему? Ты дочка Володи, и как бы подло он не поступил, дети не несут за это ответ. Так что не стесняйся, говори, что нужно, мы Олежика гонцом зашлем. Да, Олежек? – Она без умолку тараторила, казалось, что ей и не нужны собеседники, только уши свободные.

Признаться, я совсем не ожидала такого радушия от нее, но сейчас она не была той стервой, что устроила ор в квартире, а обычной наседкой, у которой не растрачена тяга заботиться о ком-нибудь.

-Мы тут ненадолго, самой на процедуры надо. Если что, я на пятом этаже, пятьсот девятая палата. – С этими словами она грузно поднялась, помахала нам рукой и отправилась на выход, слегка хромая на правую ногу.

Только сейчас заметила, что в палате была еще одна пациентка, но она так же, как и я, лежала на кровати, сжавшись в маленький комочек. Интересно, а какая история у нее?

-Ты прости за маму, она иногда бывает бестактной. – Вернула свое внимание брату и улыбнулась. Тот достаточно споро раскладывал фрукты, но при этом старался натянуть на губы улыбку.

-Ничего, и не таких встречала. Чего это она гнев на милость сменила? – Олег пожал плечами, хотя было видно, что эта тема его слегка напрягает.

-Я ей сказал про завещание, она слегка стихла, а уж когда увидела, как тебя на носилках несли в это крыло, и подслушала по поводу выкидыша. – Мужчина отрицательно покачал головой, и все же улыбнулся. – Но да ничего, я еще понянчу племянников, да? – Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать. Потянула руки к брату, дождалась, когда тот нагнется, и крепко обняла, попав в такие же крепкие и надежные объятия. – Ладно, выздоравливай, мне на работу пора. Начальство и так уже косо смотрит. – Легонько поцеловал в лоб, от чего жутко смутился из-за своего порыва, взъерошил волосы и удалился, оставив меня одну наедине со своими мыслями.

Нос до сих пор улавливал странный запах, который почувствовала в воскресение, а потом слова Жиголевых, что от меня пахло составом, который используют для прерывания беременности. Остался только вопрос, что за тварь раскурила травы, кто узнал о беременности раньше меня, и чем им помешал мой ребенок?

В пятницу, после бесконечных звонков, ко мне пробрался Вадим. Его не остановил ни гипс, ни пост охраны. Вот как был в больничной одежде, так и сбежал со своей клиники, дабы навестить одну беспокойную особу. За это время я успела успокоиться и увидеть еще нескольких девушек, которые приходили на аборт, а потом, пролежав несколько часов, убегали домой. Класть этих девушек к той, кто потеряла ребенка не по своей воле, высшая степень издевательства. От жуткого скандала их спасало только то, что я не до конца успела ощутить боль утраты, не успела даже понять, что внутри меня развивалась жизнь, настолько быстро все это прекратилось.

Медведь был чрезвычайно серьезен, расспрашивал о причинах, докапывался до каждой мелочи. Было ощущение, что попала на допрос.

-Да что с тобой? – Не выдержала, и задала вопрос в лоб, на что друг широко улыбнулся и стал заваливаться ко мне на кровать, занимая ту практически всю разом, оставляя худенькой мне жалкий клочок. Это вам не вип-палаты частных клиник, в обычных больницах минимум роскоши.

-Просто странно все это. – Подняла голову, чтобы заглянуть в лицо другу, и заметила тень раскаяния. Улыбнулась и пихнула того в бок, за что получила обидный щипок в руку.

-Ничего, и на моей улице перевернется вагон с мороженным. – Тот сделал глубокомысленное лицо.

-Обычно вагон с деньгами желают. – А этого мне не было смысла желать, как только мы с Олегом выполним все пункты завещания, к нам этот вагон сам приедет.

К обеду пятницы я оформила все документы, чтобы вернуться домой, Вадим, как оказалось, тоже не собирался возвращаться в клинику, а ко мне приехал уже со всеми вещами. Так, оба пропавшие лекарствами, и завалились домой, безмерно удивив брата. Тот так и застыл со связкой ключей, явно собираясь куда-то уходить.

-Лазарет переезжает к нам домой? – Уууу.. Научился язвить, паршивец. Зато Медведь был доволен, хлопнул Олежика по плечу, от чего тот чуть не присел, и, улыбаясь во все тридцать два, прокричал:

-Я первый мыться! – И закрылся в ванной. Прошипела сквозь зубы проклятия, подхватила свои два небольших пакета и отправилась в комнату, нужно срочно найти сменную одежду и идти оккупантом на половину брата.

-Я к тебе. – Брюнет все так же стоял на проходе, наблюдая за нашим мельтешением, а потом положил ключи на тумбу и двинулся за мной, бурча себе под нос:

-Приехали, опять готовить на всю ораву. И ладно бы ели нормально, так нет, словно не в себя. – Бурчал он беззлобно, спокойно обогнул меня и двинул на кухню.

-Закажи пиццу и не мучайся. –Этой фразой заслужила горящий праведным гневом взгляд и удалилась. Этот мужчина настоящий задрод по части здорового питания, удивительно даже, как это он по алкоголю составлял компанию моему другу. Но даже к пиву он исхитрялся нарезать овощи, чем безмерно удивлял охочего до мяса Медведя.

Вода смывала больничный запах, а мужской гель с цитрусовым запахом ласкал обоняние. Ничего, Ди, ты справишься, вот потерпишь годок – другой, и все будет хорошо. Зато скоро ты станешь миллиардершей, найдешь какого-нибудь сногсшибательного альфонса, забеременеешь, и будет тебе красивая дочка, или сын. Там уж как получится. На этом сделала глубокий вдох, широко улыбнулась и вышла из кабинки.

Вот только сколько бы я не хорохорилась, мне все равно было безумно больно от того, как со мной поступил Ник. Идти к нему и требовать объяснений? Нет, за время пребывания в больнице моя гордость по крупицам восстановилась, пусть и не до конца, но этого должно хватить, чтобы я не сорвалась с места и не поехала к Никите.

Зеркало отражало бледную поганку с синими мешками под глазами. Такое ощущение, будто эту девицу месяц не кормили, держа на пресной овсянке. Сегодня определенно надо устроить праздник живота, пусть хоть что-то в моем организме порадуется.