Виртуальная любовь в 6 «Б»

Леха счастлив. Агата больше не считает его вруном и предателем. Все-таки Аля не такая вредина – научила Барса говорить, а уж петь учила на расстоянии. И как раз «Сплина». Иногда все складывается очень даже удачно.

Виртуал прячется за толстым деревом. Леха чуть не налетел на него. В Лехином плеере пел Сергей Шнуров. Леха считает его мужественным, отвязным. Иногда Шнуров хриплый для крутости, иногда матерится, как Барбосов, – для авторитета.

– Виртуал! – Леха натолкнулся на него и выключил музыку. – У меня кот разговаривает! Поет классно. Ходит на задних лапах.

– Значит, Аля с моей, разумеется, помощью справилась с заданием. Классная девчонка Аля?

– Да, – Леха воровато оглянулся. Здесь, на бульваре, могла быть Агата. При ней такие высказывания невозможны. – Она легко все сделала, я до сих пор удивляюсь. Кот довольно бестолковый, а у нее сразу все усвоил.

– Бестолковый ученик бывает только у бездарного учителя. А здесь учитель талантливый, то есть я. И помощница неглупая, то есть Аля.

– От кого ты прячешься, Виртуал?

Виртуал приложил палец к губам – мол, не шуми. Тихо сказал:

– Вон она сидит, Лидка Князева, – шептал прямо Лехе в ухо, – она меня достала. «Сделай меня обаятельной!» А это самое трудное, мы в виртуальской школе обаяние еще не проходили. Я ей предлагаю красоту, а она: «Я и так красивая». Я тогда предлагаю богатство. А она: «Обаяние главнее». Я многое могу. Стихотворение выучить и впихнуть в ее голову. Предложил ей любовь вечную-верную организовать, а она тогда липнет ко мне и чирикает: «Любовь только с тобой, Виртуал. Я запала на тебя с первого взгляда». – Виртуал тихо плюнул от злости. Вернее, плюнул – от злости, а тихо – от осторожности. Лидка сидела близко, листала очередной глянцевый журнал и ждала Виртуала.

– Так, – сразу все понял Леха, – я врубился. Сделай мне одно одолжение. Внуши Агате великую постоянную верность. Чтобы не кокетничала с Харей, не строила глазки Клячину из гитарного кружка, чтобы не улыбалась Грише, он самый умный в классе, но мне это по фигу. И вообще – только на меня западала.

Леха ждал, что Виртуал скажет: «Могу, запросто». Но Леха ждал, а Виртуал прятал глаза, молчал и, кажется, думал о постороннем.

– Не отвлекайся, Виртуал? Сейчас заору, Лидка прискачет и будет лезть тебе в печенки! Раз, два, три! Ору!

– Стоп! – Виртуал прикрыл Лехин рот ладонью, от его руки пахло жвачкой, мятной, Лехиной любимой. – Шантаж?

– Ага, – легко согласился Леха.

– Убедил, – Виртуал вздохнул, – но строить Агату не буду.

– Почему? Ты же можешь!

– А не хочу. Хорошая девчонка – веселая, живая, прикольная, ну и пусть будет такая. Зачем я буду делать Агату замороженной рыбой? Скучной и нудной? Ты, Леха, вообще!

Леха хотел поспорить. Он не понимал, что удобный человек – это еще не обязательно тот, кто нам нужен. Он хотел сказать: «Ты, Виртуал, многого не умеешь, так и скажи». Но Виртуала уже не было – исчез. Откуда-то из облака сказал:

– А вон идет Агата, классная девочка – свободная, лукавая, не всегда предсказуемая. Почти как моя Аля.

Лидка читает журнал «Победа до обеда».

«Мальчик любит, когда ты говоришь о нем, а не о себе. Это трудно, всегда больше хочется болтать о себе, но ты постарайся»...

Лидка опустила журнал и задумалась: «Значит, Виртуалу надо говорить о его умении исполнять желания. Барбосову – о мотоцикле. Лехе? Об Агате, конечно, о Барсе, о вольной борьбе. Все-таки мальчишки глуповатые. Любой девочке скажи о любви, и ей будет интересно. А эти! Зациклились каждый на своем. А сами не умеют быть постоянными. Вот и сейчас. Где в данный момент Виртуал? Он не знает, что я жду его на этой скамейке. Он не является. А вдруг изменил? Бабка Суворовна намекала, что видела его с девочкой. Врет, наверное, Суворовна из вредности. Виртуал не изменил, а просто растворился в воздухе Лунного бульвара». Лидка опять уткнулась в журнал.

Подошли первоклассницы Анечка и Кристина.

– Почитай нам умные советы, – требовательно смотрела Анечка, – как быть любимой и небросаемой? Буду любить нового мальчика, Алешку решила разлюбить!

Лидка возмутилась:

– Алеша верной любовью тебя, Аня, любит! Он тебя бьет, толкает, шпыняет, обзывает. Каждая девочка мечтает о такой высокой любви! А ты изменщица! В твои годы изменять рано! Семь лет, а уже ищешь новую любовь! Алеша тебя лупит, а тогда чего тебе еще не хватает?

– Она не изменяла, – заступилась за Анечку Кристина, – Алешка сам к ней охладел!

– Не лупит, – всхлипнула Аня, – не обзывает, – Аня прикрыла маленькими ладошками глаза и собралась реветь, – он теперь бьет Алку Персикову. Алка толстая! А он бьет! Кулаком по спине, главное дело!

– Этот Алешка как с цепи сорвался, – Кристина возмущается, – Алку бьет, Таню тоже и еще других девочек! Всех подряд!

– Лида! – выглянул Анин большой глаз из-под розовой ладошки, – читай поскорее журнал. Буду искать новую любовь. Я в сто раз красивее этой жирной утки Алки! Я ему отомщу! – Глаза у Анечки сверкали. – Читай, Лида, журнал! Я научусь быть любимой! И встречу достойного человека.

– Про достойного человека сама придумала? – подошла к ним Агата. – Это классно!

Кристина хихикнула:

– Так говорит Анечкина бабушка. Она смотрит кино про великую любовь, там все кончается свадьбой. И еще бабушка читает старинные романы, один раз даже уронила толстую старую книгу в кастрюлю с борщом – не могла оторваться.

– Да, – Анечка больше не плачет, она смеется, – там все женихи – графы или князья. Конечно, Алешка на них не похож.

Агата философски замечает:

– Влюбляются в тех, кто есть, в Алешку или Кирилла-вундеркинда. Кристина выбрала Кирилла.

– Еще в дошкольные годы, – Кристина гордится долгой постоянной любовью. – Теперь мы с ним в первом классе, у нас общий бизнес – детективная фирма «2-К».

– Общий бизнес сближает, – Агата махнула на прощание рукой и пошла.

– Агата, а ты к Лехе бежишь? – Анечка любопытная, но Лидка еще любопытнее – вытянула ухо в сторону Агаты.

– Совсем к другому человеку, – зловредно стрельнула глазом в Лидку Агата и издалека крикнула: – Лидка! Не будь такой постоянной, мальчишки этого не ценят!

– Агата вообще легкомысленная, – Лидка стала листать журнал, а Кристина сказала:

– Кирилл никуда от меня не денется. Общий бизнес объединяет, Агата права. – Кристина уверенно держит голову, снимает шапочку, чтобы развевались на ветру красивые светлые волосы, длинные и золотистые.

– Кристина! Я все вижу! Шапку немедленно на место! – кричит гувернантка Бомбина с дальней скамейки.

– А где место? – нарочно прикидывается Кристина. – В сумке?

– На голове! – не сдается гувернантка, а Гриша показывает Кристине кулак.

Кристина со вздохом надевает шапочку, показывает Бомбине язык. Надеется, что издалека Бомбина не разглядит. Еще добавляет зловредное «бе-бе-бе», которое часто сопровождает показывание языка.

– Все вижу, – доносится голос Бомбины, – язык показывать вульгарно! – Издалека тоже можно воспитывать человека. А бежать к воспитаннице Бомбина не хочет – рядом сидит Гриша, влюбленный шестиклассник, остроумный, красивый, а главное – верный.

Многие десятиклассницы смеялись:

– Нашла ты, Бомбина, в кого влюбиться! Он же на целых четыре года младше! Ребенок твой Гриша!

– Подкупает не возраст, а чувство, – Бомбина закатывала глаза, – Гриша так красиво и постоянно любит меня, а я люблю его за это. – Воспитывая Кирилла и Кристину, Бомбина привыкла четко и красиво формулировать свои мысли.

Около Лидки продолжают скакать первоклассницы:

– Лида! Не отвлекайся! Читай нам полезные советы!

Кристина добавляет:

– Сейчас сюда прискачет Кирилл, и прекратятся наши милые женские разговоры. Он считает их фигней и отстоем.

– Слушайте, – Лидка недавно начала носить очки, лицо ее немного поумнело.

«Если он разлюбил тебя, изобрази большое равнодушие. Не смотри в его сторону, ходи мимо и будь веселой. Он для тебя пустое место». Поняла, Аня?

– Да, – вздохнула Анечка, – я отлуплю его так, что перекувырнется. А потом не буду обращать внимания.

– Мстить бесполезно, – вставила слово Кристина, – он озлобится.

– Тебе, Кристиночка, хорошо говорить – не мсти, – Аня вскипела, – у тебя Кирилл, он, как привязанный за тобой ходит.

– Он и есть привязанный, у него привязанность. – Кристина отбросила с лица красивые волосы. Она считает, что в них ее главная красота. – Лида, у меня к тебе просьба: познакомь меня с Виртуалом.

– Еще не хватало. С какой радости? – Лидка поправила очки и сверкнула глазами и стеклами, – это мой персональный Виртуал, и больше ничей.

– Я обратилась бы к Виртуалу с единственной просьбой, коротенькой.

– Какой? – любопытство Лидки не знает предела.

– Совсем простенькой. Познакомишь, тогда скажу. – А про себя решила: «Ему».

– Нет, знакомить не буду. Знакомство должно быть случайным, как у меня, – твердо отказала Лидка, – а ты, Аня, слушай советы журнала. Вот самый важный, без него нельзя. Слушай, Аня, а денег так и быть, не возьму.

– Не тормози, Лида, – поторапливала Кристина. У нее активный характер, потому она и сыщица.

– «Если он тебя разлюбил, почаще напоминай о себе, как будто случайно мелькай у него перед глазами, пой в его присутствии. А если говоришь с ним, начинай со слов „А помнишь?..“ Это вернет его к вашему прекрасному прошлому. Может, он снова влюбится в тебя»...

Аня взвизгнула и отбежала от Лидки:

– Не буду унижаться! Дурацкие твои советы! Пошли, Кристина, отсюда! Не буду мириться с придурком отстойным!

Когда они отбежали подальше, Кристина сказала Ане:

– Сами познакомимся с Виртуалом. Без всякой Князевой.

Первоклассницы удалились. Бабки на скамейке посмеивались над Лидкой:

– Погадай лучше мне по журнальчику пестрому! – ехидно кричала Суворовна.

– Старым тоже нужна любовь. Без тепла сердце чахнет! Так поется в песне!

Кутузовна не отстает от двоюродной сестры:

– Я лично собираюсь замуж! Найди, Лидочка, жениха! За приличное вознаграждение! Попроси Виртуала своего, он все может!

Виртуал не спешил Лидке на помощь. На всех скамейках смеялись над Лидкой.

А в конце дорожки был пес Степа. Туда прибежала Агата. Она улыбнулась Степе, а потом обняла за шею Харитона и стала что-то шептать ему на ухо. Харя краснел, кивал и слушал Агатин долгий шепот. Никто не обратил на это внимания: мало ли, что шепчет один человек другому? Оля в это время кокетничала со своим Артемом, Надя-Сфинкс строила планы очередного катания с Барбосовым на мотоцикле. Барбосов готовился рассказать псу анекдот, но не мог подобрать подходящий – во всех барбосовских анекдотах были неподходящие для пса матерные слова.

Но один человек очень даже разволновался от Агатиного поведения. Этот человек видел все – как Агата обняла Харю, как нашептывала ему какие-то секреты, как он слушал, и кивал, и краснел, этот Харя.

Кто был этот потрясенный наблюдатель, мы скоро узнаем.

Оля проснулась от воплей будильника. Он, как обычно, выкрикивал стихи собственного сочинения:

У Оли кролик Серый, и морские свинки, и карликовый заяц. Их-то, конечно, пора кормить. Но Оля кидает тапку в будильник и кричит:

– Дудильник отстойный! Другие часы молчат и стоят на одном месте. Или вообще висят на стене. А ты вечно!

Тапка не помогла, будильник побежал по комнате, продолжая выкрики про голодных зверей и про школу. Про школу слышать было особенно неприятно. Оля еще не совсем проснулась, но уже вспомнила: контрольная! По математике! Математичка Клизма предупреждала:

– Никаких отговорок! Никаких «голова болела». Контрольная проверочная работа не для меня, а для вас!

– Мама! – позвала Оля. – Я в школу не пойду.

– Новости! – Мама вышла из своей комнаты, свежая после душа, красиво причесанная, с легким макияжем и едва заметным запахом тонких духов. Мама ошибалась: вовсе это были не такие уж новости. Оля часто пропускает школу, иногда первые два урока, а иногда и целый день. Причина всегда одна. Какая? Ну конечно лень. Но придумывает Оля совсем другие причины, очень уважительные и необыкновенные.

– И почему же ты не пойдешь в школу на этот раз? – Мама заранее настроилась на недоверчивый лад. А Оля заранее настраивает себя на доверчивость мамы. Ведь в конце концов мама каждый раз сдается – Оля умеет изобретать такие интересные причины, что совсем не поддаться маме трудно.

– Мам, останови дудильник, я давно не сплю.

– Пусть побегает, он такой милый, и стихи прикольные. – Мама любит будильник, не называет его дудильником.

– Конечно, он будит не тебя, а твою несчастную дочь. – Оля смотрит печально, потом отбрасывает одеяло, шагает к ванной, по дороге подхватывает дудильник и нажимает на кнопку. Он не замолкает.

– Замолчи! – грозно кричит Оля. Тогда он затихает. – А в школу я не могу пойти при всем желании. У нас одна девочка из параллельного класса замуж выходит, мы все приглашены на свадьбу.

Мама не удержалась на ногах, села на стул и крикнула:

– Какая еще свадьба? Ты что? В двенадцать лет!

– Обычная свадьба. В кафе «Бурый Миша». С утра до поздней ночи.

Мама не успела вставить слово, Оля добавила:

– Лимузин заказан, белый, длинный – с нашу квартиру. И золотые кольца.

Оля скрылась в ванной, оттуда послышался шум душа. Оля пела:

Полковнику никто не пишет, полковника никто не ждет...

Маме пора было уходить на работу, но она сидела ошарашенная. Больше всего на нее, как обычно, подействовали детали: лимузин, золотые кольца. Такого нельзя выдумать, считала мама, это сама жизнь.

Оля вышла из душа, покосилась на маму: обдумывает. Решила срочно добавить деталей:

– У невесты Ленки свадебное платье мини, теперь длинные не носят – молодежная мода в свадебных нарядах. А у жениха, Андрюшки из седьмого класса, смокинг и галстук-бабочка, представляешь?

Мама вздохнула и глуповато спросила:

– И что?

– А ничего особенного, не переживай. Свадьба как свадьба. В кафе «Бурый Миша» охрана, никто никого не обидит, не ограбит, не похитит. Охранники вот такие шкафы! Потанцуем и придем домой. А уроков в школе не будет – свадьба с утра. Всех родители отпускают, даже рады: дети на свадьбе наедятся, можно дома с обедом не возиться. Весело! А ты, мама, своими вздохами отравляешь настроение. Я из-за этого буду плохо выглядеть, а там все будут красивые!

– На свадьбу полагается дарить подарки, – сбитая с толку мама говорит без скандала, тихо и скромно. – А ты не подготовилась, и с деньгами у нас не очень.

– Подарок на свадьбу – устаревшее правило. – Оля в кухне резала капусту и морковку для кролика и морских свинок. Для карликового зайца тоже, но мама о нем не знала.

– И классная руководительница тоже приглашена?

– Все учителя, директриса. И Клизма с Рыжиком.

– Муж, что ли? Она вроде незамужняя.

– Кот! Любимый и незаменимый Рыжик! С помойки, а теперь домашний. Спит на шелковой подушке. Мама, на работу опоздаешь!

Мама заторопилась и ушла. Оля улеглась на тахту, накрылась пледом и попыталась вздремнуть. Но не удалось – кролик скакнул к ней и по-кошачьи пригрелся в ногах. Морские свинки Саша и Даша пищали, сытые и довольные. А карликовый заяц по кличке Мелкий наелся и прыгал по комнате. Ему надоело прятаться в коробке из-под сапог, которую Оля запихивает под тахту, когда мама дома. Заяц жил без регистрации, то есть мама не догадывалась о его существовании.

Оля полежала, прослушала песню:

Песня кончилась. Теперь Оля старалась придумать для себя хорошее занятие. Оля считает, что на уроках можно ничего не делать, а во время прогула ничего не делать скучно и бездарно. Полная свобода – не такое простое дело.

Для начала Оля села за компьютер и стала играть в «Дум». Это название игры вовсе не от слова «думать». «Дум» – это по-английски «подземелье». Стрелялки увлекли Олю, она выкрикивала:

– Есть! И этот готов!

Через короткое время опять кричала:

– Ах, ты так? Вот тебе!

И в это время в комнате раздался незнакомый голос:

– Оля, привет.

Оля вздрогнула, обернулась. Красивый высокий парень стоял на пороге. Где-то Оля его видела, эту куртку, эту красную сумку на плече. Кто такой? Наверное, мама плохо захлопнула дверь. Наверное, он сосед из квартиры внизу.

– Я не заливала твой потолок, – на всякий случай заспешила она, – в нашей ванной сухо, можешь проверить.

Он засмеялся и не пошел проверять, сказал:

– Хоть сто раз заливай, меня не волнует.

– Ты разве не внизу живешь? И что тебя волнует?

– Слишком много вопросов за один раз. Но твои вопросы меня тоже не волнуют.

– Ты кто и откуда?

– Опять серию выдала! Я Виртуал. И не туда пришел, мне надо к другой девочке.

– Виртуал! Классно! А к какой другой?

– Не твое дело. Имя похожее, но не Оля.

– Знаю. Видела твою девочку, Аля. Довольно вредная. А как ты вошел?

– Из компьютера. Ты играла в «Дум», а днем никто из моих знакомых не играет – все учатся. Я сегодня прогулял, со мной бывает.

– Со мной тоже, – хихикнула Оля, – а ты можешь для меня что-нибудь сделать? Лидка говорит, ты выполняешь любую просьбу.

– Допустим. Какие у тебя, Оля, проблемы? Только быстро – кто думает слишком долго, у того трудности с умом, а не с проблемами.

– Почему?

– А если это тебя напрягает, ты сразу об этом вспомнишь, правда?

Оля стала думать, старалась поскорее придумать сложность своей жизни. Но когда стараешься думать быстрее, получается медленно, это каждый замечал, кто пробовал думать.

– Неужели нет ни одной трудности? – Виртуал спросил нетерпеливо, но с восхищением. – Совсем ни одной?

– Ну почему же? Я не дура, иногда грущу. – Оля перебирала: Артем не изменяет, мама не докапывается, животных полный дом, девчонки в классе вредничают в меру. Мальчишки тоже не достают.

– Аля ждет, я пошел, – Виртуал шагнул к телевизору и превратился в маленького человечка в красном балахоне, – пока, – махнул он рукой с экрана монитора.

– Постой! Я подарю тебе морского поросенка, когда у морской свинки Даши родятся детки!

– Не надо, спасибо. Будут проблемы – зови, я бываю на Лунном бульваре.

– Есть трудность – скучно, когда прогуливаю! Придумай занятие мне! А ты ко мне пришел, потому что я тебе понравилась?

– Сама придумаешь, не глупая! А пришел – ошибся адресом.

И Виртуал исчез среди фигурок на мониторе.

Оля выключила компьютер. Но из выключенного раздался голос Виртуала:

– Не все может Виртуал – отбиться от Князевой никак не может! – И засмеялся не очень весело.

Оля вышла на Лунный бульвар. Она рассудила: если случается что-то интересное, то оно почти всегда начинается на Лунном бульваре.

Но никого здесь не встретила. Собаки и собачки, бабки и бабушки, мягкие и ласковые.

Собачка породы пекинес, похожая на собачку, на кошку и немного на птичку, пробегая мимо Оли, посмотрела мрачно: что ты тут бродишь? Почему не в школе?

– Не твое собачье дело, – нагрубила пекинесу Оля.

Она брела по бульвару, размышляла о Виртуале. Ее мучили неиспользованные возможности. Проси что вздумается. А ничего не вздумалось. И вдруг мимо бульвара промчалась по улице длинная белая машина, настоящий лимузин. Там сидела невеста, развевалась фата, виднелись пестрые букеты и гости. Оля сама не заметила, как очутилась в кафе «Бурый Миша». Жених в черном смокинге и ярко-белой рубашке, невеста в белом костюмчике с мини-юбочкой. Все танцевали, шумели, толкались и радовались. Это была свадьба! И Оля со всеми танцевала, толкалась и радовалась. Музыка гремела:

«ДДТ» пели, и песня казалась радостной и привольной. Только мама невесты сказала довольно громко:

– Замуж выходит! А вполне могла бы остаться уличной девкой!

– Не ко времени разговор, – привычно сказал отец невесты, – наша Лариска теперь жена законная. Наливай!

И все кричали: «Горько!», как полагается на свадьбе. И официантки, и директор кафе по прозвищу Бурый Миша. Он был Миша, но не бурый, а рыжий. И Оля кричала со всеми: «Горько!»

Невеста Лариска целовалась со своим Петей, а потом пустилась танцевать, короткая юбочка вертелась вокруг ее коленок. А Петя танцевал с ней и любовался своей Лариской.

Виртуал был тут, он подошел к Оле:

– Свадьба, – тон был безразличный, – обычное дело.

– У Ленки-ашницы тоже скоро свадьба, – Оля начала утро с этой версии, останавливаться не хотелось.

– Ты что, вообще? – Виртуал смеялся. – Ленка-ашница о свадьбе не мечтала. А ты мечтала погостить на свадьбе. – Он подмигнул Оле, сел за столик в углу и стал есть мороженое. – Садись, угощаю. – И сразу появилась еще одна вазочка с Олиным любимым клубничным.

– Я вообще-то не мечтала, я врала.

– Одно и то же по нашим виртуальным правилам. Так что ври осторожнее про разные болезни и аварии, пожары и землетрясения.

Свадьба пела и плясала. Пел Бутусов с «Юпитером»:

Вдруг в кафе, сметая охранников, ворвалась женщина, худенькая, стильная. Это была Олина мама. Оглядела зал и подбежала к Оле:

– Правда свадьба! Не наврала! А это кто же? – Она показала на Виртуала. – Артему изменять не позволю!

Оля и Виртуал хохотали, а мама очень серьезно добавила:

– Измены презираю!

Виртуал исчез от греха подальше. Разгневанная мама могла отвесить хороший подзатыльник и Оле, и ему.

– С работы отпросилась! Все нервы ты мне мотаешь своим враньем!

Мама доела мороженое Виртуала и снова умчалась на свою работу.

Оля танцевала и думала: «Виртуал классный, но и Артем классный. У Виртуала тем более Аля-вредина. А у Артема я, совсем не вредина, просто врушка».

Леха метался по Лунному бульвару, он был в негодовании: Агата изменщица! Она обнимала Харю! Леха сам это видел! Теперь Леха ненавидел Агату, он шептал:

– Ненавижу! На всю жизнь! Видеть ее не хочу!

Леха больше всего хотел сейчас увидеть Агату. Такую никуда не годную неверную изменщицу. Но ее не было.

Он несся по той дорожке, где обычно сидел пес Степа со своим Харитоном, отстойным Харей, которого Агата чуть ли не целовала на глазах Лехи. Совсем обнаглела, так считал Леха.

Если говорить правду, Агата не целовала Харю, а только обхватила его за шею, чтобы шептать ему секрет. Сообщить свой секрет она хотела в самое Харино ухо.

Со стороны это выглядело как ласковое воркование.

«Какие у нее с ним тайны? – ворчал на бегу Леха. – Тайны еще какие-то! Порву его на тряпки!»

Но Хари не было. На том месте сегодня тусовались Лидка, Барбосов и балетная Анюта. Анюта редко торчит на Лунном бульваре – балет требует постоянных занятий балетом – так она говорит. Но сегодня она стояла там, невесомая воздушная девочка, и вся одежда на ней легкая – шубка, сапожки, а беретик вообще вот-вот улетит. Недавно Леха был влюблен в Анюту балетную, даже не хочется говорить слово «западал» – влюбился. Но она пококетничала, поулыбалась, а потом отвернулась от Лехи: «Ты легкомысленный и непостоянный, Агате изменяешь, и мне изменишь. Не буду надеяться на такого ненадежного». Она стала надеяться на Валентина-Константина, который все роняет, опрокидывает и проливает. Валентин-Константин стал танцевать в балете с ней вместе. Ходит на балетный кружок, по дороге роняет урны на бульваре, однажды свалил скамейку с бабками, а у себя в школе разбил огромный аквариум – тонна воды вылилась, директор школы рыдала. А в балете Валентин-Константин ловкий и складный. «Гад какой», – думает на бегу Леха.

Агаты среди тусующихся на бульваре шестиклассников нет. И Хари нет. А что это значит? Здесь их обоих нет, а где-то они оба, вместе, есть. Вместе – ключевое слово для Лехи. И он со злости пинает ногой урну, а она не падает. Только ногу отшиб. Урны теперь прикрепляют к земле, чтобы спасти мусор от хулиганов.

Леха стоит среди всех и ждет: вдруг появится Агата. Он не хочет ее видеть, но почему-то ждет и надеется. Лучше бы не подходил.

– Леха! Агату ищешь? А она ушла вон в ту сторону! – Лидка тычет пальцем. – Или в ту, – Лидка достает Леху. Все хихикают. Обычно над Лидкиными шутками никто не смеется, а тут здрасте. Леха хмуро оглядел их всех – Олю, Барбосова, Надю-Сфинкса, потом сказал:

– У меня кот Барс разговаривает и песни поет самые классные.

– Про это ты уже врал. – Барбосов врет редко, у него фантазия плохо работает. – Разговаривает Барс, а с кем? Ты всегда тут, Агата тоже. Сам с собой, что ли, он болтает?

– Не вру! – крикнул Леха, и все опять засмеялись, Леха сжал кулаки. Это означало: разговоры кончились, начинается драка. А уж чем она кончится, совершенно неизвестно: Леха – вольный борец из секции борьбы клуба «Фитилек», а Барбосов просто здоровый как бык.

Оба засопели, нагнули головы, покраснели и двинулись друг на друга. И в это время раздался знакомый лай, а потом знакомый голос. Из-за толстого дуба вышел Харя, он вел на поводке пса Степу и кричал:

– Мы со Степой победили на выставке собак! Первое место! Золотая медаль!

Степа кричал:

– Золотая медаль несъедобная! Выставка собак несъедобная! Первое место несъедобное!

Пес Степа был голодный после всех своих успехов.

Леха исподлобья глянул на Харю – тот радостно улыбался. Агаты с ними не было.

– На выставке все собаки были надушенные, причесанные, а Степа не надушенный ни фига, а лучше всех.

– Короче говори! – велел Харитону Степа.

Харитон сказал:

– Извини. – Достал из сумки сухие шарики корма «Собачья радость» и насыпал на расстеленный на дорожке пакет.

Степа мгновенно все слопал и рявкнул:

– Еще!

– Еще – дома, – развел руками Харя, а все стали совать Степе печенье, булку и сухари.

Леха дал ему яблоко – пес же не виноват ни в чем. Замахнулся на Харю, но Степа зарычал и предупредил:

– Хозяина не трогай! – И спокойно сгрыз Лехино яблоко.

Агата так и не пришла. Леха себя утешал: этот здесь, а она не здесь. Но теперь-то могла бы прибежать. Почувствовала бы, что Леха ее ждет. Он, конечно, ее ненавидит и смотреть на нее не желает. Но могла бы явиться.

Агатина мама на работе, Агата этим воспользовалась – привела к себе в гости кота Барса.

Он вошел важной походкой, огляделся, угостился из мисочки, дернул усом:

– Ну, Барс, спой что-нибудь классное, – попросила Агата и заранее улыбнулась от удовольствия.

– Как делать нечего, блин, – спокойно ответил Барс. От общения с Лехой он научился ругаться, тут уж ничего не поделаешь. Агата прыснула и не стала делать замечаний способному коту Барсу.

Он запел:

– Как ты поешь, Барс! Супер! – Агата аплодировала коту. Она не заметила, что в комнате появился парень. Высокий, спортивный. Как он вошел?

– Я вошел через форточку, – улыбнулся он, – я Виртуал, не узнала?

– Узнала, конечно. Слышал, как пел Барс? Классно?

– Да, талант. Барс, ты чью песню спел? Знаешь?

– «Сплина», чью же еще? Моя любимая группа, – скромно ответил кот. – А ты, Виртуал, зачем сюда прилетел?

– По ошибке, мне показалось, Аля бежит через двор с большим котом под мышкой. А это была Агата. Алю ищу.

– Здесь твоей отстойной Али нет! – Агата злобно кинула в него плюшевую собачку, которая ни в чем не провинилась. Так бывает: сердимся на кого-то, а попадает совсем другому.

– Агата, как тебе удалось взять кота к себе?

– Лехина мама хорошо ко мне относится, разрешила. Мы с ним споем несколько песен и отнесу его назад.

– А Леха где? – Виртуал хотел говорить с ней на мирные темы.

– Не знаю. Мы с ним поссорились. И вообще...

Барс сидел на одеяльце и пристально смотрел на Виртуала.

– Втыкает кот, знает, что я многое могу.

– Не все можешь, – не то буркнул, не то мурлыкнул кот Барс.

– Не все, но почти все. Что тебе надо, скажи.

– Не могу выучить одну песню, а так хочется, – Барс умильно улыбался.

– Запросто выучишь. Какая песня?

– «Сплина», – Барс вздохнул, – не запоминается, я учил.

Агата тихонько смеялась: так в классе нудил Барбосов: «Я учил, я учил», а Клизма или Курица отвечали жестко: «Надо было не учить, а выучить!»

Виртуал не колдовал, не гипнотизировал, он просто смотрел в окно на небо. Потом оглядел комнату – люстру, ковер, музыкальный центр. И вдруг Барс как запоет:

– Вот и спел! – победно мяукнул Барс. – Не до конца, но все равно гениальный кот!

Агата хлопала в ладоши, а Виртуал сказал строго:

– Агата, выйди из комнаты. Идет урок, а ты ученика отвлекаешь.

Она ушла в кухню и проворчала:

– Учеников всю дорогу отвлекают, и ничего. И сами отвлекаемся.

Агата ела в кухне холодный голубец и слышала, как из комнаты доносится окончание песни «Сплина»:

Виртуал вышел в прихожую и позвал:

– Агата! Барс выучил песню от начала до конца, дай ему рыбки или сметанки. Не такой уж он глупый котяра.

Барс вдруг завопил:

– Я Виртуал! Я могу все! А ты не можешь даже песню спеть! Урод!

Виртуал смутился:

– Не повторяй за людьми, мало ли что ты услышал. Это нужно было для урока, понял?

– Понял. Урод!

Агата хохотала без удержу. Она взяла кота на руки, вышла в прихожую, кот уютно пригрелся у нее на руках, но не замолчал:

– Одной песенке научил, а шуму!

– Разговорчивый котяра! – смеялся Виртуал. – Кто тебя разговаривать научил? Не я разве?

– Я не разговариваю, я хамлю, блин!

Потом Барс сказал:

– Агата, есть хочу!

Она насыпала в его блюдце с голубыми цветочками специальный корм «Кошкин дом».

– А меня покормишь? – жалобно попросил Виртуал. – Когда учишь туповатого, очень устаешь. Спроси хоть у Клизмы. Чайник поставь, сыру нарежь, сделай бутерброда два или три. Попью чайку и пойду.

Они пели песни, потом пили чай, кот хрустел сухим кормом. Вдруг Виртуал загрустил:

– Лидка Князева меня достала. Вцепилась, как клещ в собаку.

– Она вообще такая, – Агата опять пожалела Лидку, – ей одиноко, что поделаешь? Виртуал, а как тебя звать по-человечески? Витя?

– Виталька. Придумай что-нибудь с этой Лидкой, а? У меня нервы не железные.

– Не все можешь! – хохотал кот. – С Лидкой несчастной справиться не умеешь!

– Не знаю, – честно ответила Агата, – а ты, Барс, не груби. Надо учиться деликатности.

– У кого? Забыла, где я живу? Леха классный, но грубый. А теперь и вовсе злой – на тебя, Агата, злится. Ревность его достала.

– Его проблемы, – сухо ответила она.

– Я пошел, – Виртуал открыл дверь на лестницу и уже оттуда сказал:

– Я твой секрет знаю, Агата. Сам догадался.

И он уехал на лифте вниз.

– Никому не проболтайся! – крикнула Агата вслед. А кот Барс спросил:

– Какой секрет? Мне скажи!

– Не твое собачье дело, то есть кошачье! – смеялась Агата. – Отнесу тебя к Лехе, пока он тусуется на бульваре.

– А ты откуда знаешь? Может, он давно дома? – Кот был вполне приставучим. Пока не умел разговаривать, казался скромнее.

– В окно смотрела, он не пробегал.

– Aга! Наблюдаешь. Хочешь увидеть Леху-то!

– Еще чего! Просто так смотрю, глаза есть, вот и гляжу.

...По двору задумчиво брел Виртуал. Он хотел встретить свою Алю и не хотел встретить Лидку Князеву.

А потом через двор пробежала Агата с Барсом под мышкой. Лехи не было.

Экстрасенсиха мечется по двору и спрашивает у всех:

– Не видели Попку?

Люди ведут себя по-разному.

– Не видела, – Агата пробежала мимо.

Надя-Сфинкс хихикнула:

– Видала.

– Где? Скажи скорее! – Экстрасенсиха была на пределе терпения.

– В зеркале в ванной, классная попочка, – Надя-Сфинкс хохотала, как подорванная.

Леха сразу понял, что пошла большая разводка. Экстрасенсиху все любят, но как не повеселиться? Леха ответил:

– Не совсем удобно говорить об этом. Понимаете?

Экстрасенсиха сегодня не понимала шуток, она крикнула:

– Попугай улетел! Со вчерашнего дня нет попугая Попки. Клетка пустая! А вам «хихи-хаха»! Глупо и бесчеловечно! Любой из вас придет ко мне довольно скоро! И я тогда обращу все в шутку!

– Мы больше не будем, – испугалась Надя-Сфинкс, а за ней Барбосов, Леха. Оля скромно опустила глазки:

– Мы немного придуриваемся. Но больше не будем. А Попку вашего мы не видели. Ведь не видели? – Она обратилась к Лехе, Наде-Сфинксу. Они согласились: не видели.

– Вернется, – неуверенно сказал Леха. Он думал о другом: мимо промчалась Агата, не взглянула, не кивнула – пролетела.

– Попка замерзнет! – убивалась Экстрасенсиха. – Он южная птица! А у нас зима! Бедный мой Попочка! – Она громко позвала: – Попка! Вернись! Будет печенье каждый день! И разрешу встревать в мои разговоры с клиентами, ни разу не остановлю! Слова не скажу!

– Попка! Вернись! – кричал Барбосов. – На мотоцикле прокачу!

– Вернись! Принесу финики! – Это Оля.

– Вернись, я все прощу! – орал Леха, он думал об Агате.

Громче всех взывала к попугаю Экстрасенсиха:

– Попка! Шоколадом буду кормить, хотя вредно! Разрешу летать по всей квартире, а клетку заброшу на антресоль!

Это была неправда, но обещания – дело такое.

По двору торопливо прошел Виртуал.

– Послушай, Виртуал! – позвал Леха. – Верни Попку! Видишь, человек убивается.

– Не врубился, – ответил Виртуал и притормозил, – чего вернуть?

Все засмеялись, смешное слово, а ситуация грустная. Экстрасенсиха смотрела на Виртуала с надеждой.

– Это ты Виртуал, который все может? Верни!

– Нe все я могу, – вздохнул он, – вот вгрызся в меня один человек и не отстает. И никак я не отвяжусь.

– Верни Попку, и я тебе помогу, – пообещала Экстрасенсиха.

Сможет или нет? Другой вопрос. Но обещания – дело именно такое.

Бывшие обиженные собрались в хорошем настроении. С тех пор, как они решили не ныть и не жаловаться на свою жизнь, в клубе стало намного веселее и уютнее. Сегодня они собрались под вечер, пьют чай, а кто любит кофе, пьет кофе. На столе печенье, которое испекла и принесла Синеглазка. Кассирша похвалила:

– Такое вкусное, тает во рту.

В уголке пристроились девочки из шестого «Б». Тихо сидят, без права голоса. Слушают и многое берут на вооружение для будущего.

– Нервы никуда не годятся, – заявляет кассирша по прозвищу Кассирша. – Так хочется поплакаться, но не буду. Только два слова скажу. Представляете, муж пришел вчера выпивши. Я ему кричу: «Отведу, зашью!» А он достал из кармана бутылку и грубит: «Без доброй воли никакой зашив не берет!» Я в него сковородку, а он в меня ботинок. Это семейная жизнь?

– Как раз это она и есть – с нервотрепкой, со скандалом, с приколами, и никто никому не хочет уступить. – Сказала Сильная. И в сотый раз повторила: – Разойдись или терпи.

– При детях надо бы побольше оптимизма, – задумчиво добавила Сиреневая. – Кроме терпения есть еще и любовь. А то совсем мрак.

– Мы и так все знаем! – закричали девчонки из угла. – При нас можно все подряд говорить.

– Мы не дети! Мы подростки!

– Трудные, но не глупые!

Вслед за ними рассмеялись и взрослые.

– Какие секреты от современных девчонок двенадцати лет! Они живут не на детском острове, а среди взрослых. Каждая видит и ссоры, и выпивающего папу или одинокую маму. Барбосов в классе ходит перед ними важным павлином. А дома он наблюдает своего пьяного папочку. Страдает непробиваемый Барбосов? А как же!

– Кассирша, и чем же все закончилось? Ты победила? – Сиреневая спросила из сочувствия, хотя какие уж победы в таких боях.

– Кассирша его треснула сковородкой, и он перевоспитался, – зловредно выступила Лидка Князева.

– Заглохни, Князева, – Агата пнула ее локтем под ребра, – ты всегда кстати.

– Девчонки! Не звучать! Выставим! – Сильная прикрикнула, девчонки притихли. Трудно долго сидеть без права голоса, иногда они подают голос.

– А чем кончилось? – Кассирша махнула рукой безнадежно. – Ботинки снял, один в меня кинул, другой аккуратненько поставил под стул, улегся на диван и уснул, храпит, ненавижу!

– Ненавидишь – разведись, – опять туповато сказала умная Сильная.

– И правда, разведись, если ненавидишь, – подхватила Умница.

– Сама разведись! – окрысилась Кассирша. – Ты тоже не в восторге от своего. Ты редактор, а рассуждаешь, как уборщица, даже ниже.

– Кассирша, не сердись. Это же я вылезла с советом «Разведись». Глупо и бестактно. Такой был мой путь – развелась, вот и даю советы. По своей модели – выше себя не прыгнешь. А на редакторшу ты зря обрушилась, она дает совет, а ты не выполняй, и все.

– Я на тебя, редакторша, набросилась, потому что сама терпишь, а меня подбиваешь на экстремальный поступок. – Кассирша недавно выучила эту красивую фразу и с удовольствием его употребляла.

– У меня свои беды, – скуксилась Умница редакторша, – я была в полете, летела к свету, а он подрезал мои крылья! И теперь сам же смотрит на меня, как на бескрылую мышь или какую-нибудь лягушку. Он ищет для себя новых, возвышенных, романтичных. А мне каково? Но я еще повоюю за свое счастье.

– He на кого опереться, – жаловалась Кассирша, – говорю сыну: «Отец опять нажрался, полюбуйся на него». А они с отцом создали коалицию против меня – это было еще одно иностранное красивое слово, которое Кассирша полюбила. – Сын ответил: «Не подрывай авторитет отца в моих глазах. Отец у нас хороший – не дерется, не орет, спит и никого не задевает». Представьте! Сказал так и отправился гонять на своем мотоцикле. Ну не на кого опереться!

Надя-Сфинкс вдруг сказала:

– Договорились не жаловаться и не канючить, но это же сложно. А развод – дело трудное. В Италии развод запрещен, а у нас – пожалуйста. Мамина знакомая парикмахерша четыре раза разводилась, и ничего, опять вышла замуж. Правда, за психа со справкой, ну и что? Он ее любит-обожает, псих этот. А она привыкла быть замужем, все равно за кем.

– Ничего смешного! – Сильная по-учительски постучала по столику, подпрыгнула вазочка с печеньем. – Это драмы жизни, а вы еще глупые девчонки.

– Зачем Кассирша моего Барбосика критикует? Я не могу молча это переносить. – Надя-Сфинкс устала быть тихой и молчаливой в их углу. – Барбосик не пьет, не обижает меня почти никогда. Не изменщик и не скандалист, как некоторые мальчишки.

– Не намекай, – пихнула ее локтем Агата. – Изменщики все мужчины, только некоторые не попадаются, хитренькие. А другие простодушные и честные.

– А девочки никогда не изменяют? – зловредная Лидка влезла с вопросом.

– Редко, – туманно ответила Агата. И засмеялись бывшие обиженные.

– Не шумите, девочки! – опять напомнила Сильная.

– Агата с Лехой опять поругались! – Лидка встряла. – Из-за ревности! И никак не помирятся!

Это было сумбурное заседание клуба, оно шло шумно и довольно грустно. А временами весело. Тут Синеглазка предложила:

– Сиреневая, расскажи про своего рассеянного. А то про пьянство и про потерянные крылья можно говорить без конца. Трудно не потерять крылья в семейной рутине. Безнадежное дело, наверное.

– А вот и нет! – вскинулась Умница. – Я борюсь за крылья, еще посмотрим, кто победит – рутина или полет!

– А рассеянный – вечная тема для твоего, Сиреневая, юмора.

– Юмор не всегда спасает. Но вот на днях он забыл пойти на работу. Спит, как беззаботный ребенок. Потом проснулся: «Я думал, сегодня воскресенье». А был четверг. Вскочил, встрепанный, всклокоченный, помчался в куртке наизнанку. Я кричу: «Ты куда? Рабочий день в разгаре, ввалишься в офис в таком виде – ужас! Лучше позвони, скажи – простудился!» – «К знакомой побегу! – по рассеянности проговорился! От лифта вернулся и кричит: – „В поликлинику побегу!“ – Сел в лифт и уехал. А его новая приятельница как раз медсестра, очень легкомысленная особа. Она мне как-то укол сделала, лекарство перепутала и хихикала: „Бывает, каждый может ошибиться. Правда?“ Я тогда заболела от ее укола, но она не волновалась.

– Нарочно хотела тебя замочить? – Кассирша бдительно щурится.

– Не думаю, просто несерьезная девица с низким интеллектом.

– Свои делишки эти дурочки обделывают с умом, – проворчала Умница.

– А рассеянный твой классный, не соскучишься, – Кассирша ухмыляется, – я бы такого замочила. Но ты, Сиреневая, терпеливая.

– Мочить неинтеллигентно, – Сиреневая, как всегда, стильная: сиреневатая прическа и сиреневый костюм ей удивительно к лицу, – иногда не знаю, плакать или смеяться. Так и живу между смехом и слезами.

– Опереться не на кого, – опять заметила Кассирша, сегодня эта мысль ее мучила и была ключевой в настроении Кассирши.

Сильная сказала неожиданно:

– Слушай, Кассирша, а зачем опираться? Волевая самостоятельная женщина, здоровая, чего ты руки опускаешь? Какие тебе нужны особые опоры? Сын у тебя хороший. Ведь Барбосов классный, скажи, Надя-Сфинкс?

– Супер! – быстро и уверенно отозвалась Надя.

– Ну вот. И муж у тебя любимый. Ведь он любимый, Кассирша?

– Убила бы, – проворчала она и добавила: – Ну любимый. А только зачем пить? Не все же пьют? Вот и мне бы такого, который не пьет.

– А, например, штаны на ходу теряет, – невесело пошутила Сиреневая. И все посмеялись. Грустная удачная шутка.

Сильная продолжала уверенно:

– Не все пьют, а тебе достался пьющий, он твой, а те чужие.

– Любишь – терпи, а не любишь – беги, – добавила Сиреневая серьезно. Она обожала своего рассеянного и прощала ему все на свете.

– Во! Пословица, народная мудрость, – Лидка Князева достала из-под себя тетрадку и записала эту мудрость. – Пригодится в будущей семейной жизни, и нечего хихикать, Агата.

– Я не над тобой, Лида.

– А над кем же? – Лидка спрашивала почти ревниво. Она давно привыкла, что все насмехаются над ней.

– Не знаю. Над собой, наверное.

– Опять твой Леха в большом гневе, – Оля положила руку на плечо Агате, – мой совет: гони ты Леху, сам без конца зигзаги выписывает, а тебя ревнует нагло. Гони, ты красивая, умная, к тебе другие придут.

– Подумаю над ценным советом, – Агата тихонько сняла руку Оли со своего плеча и стала слушать рассказ Сильной.

– Моя дочь с детства насмотрелась на сильную самостоятельную маму и еще тогда, в раннем возрасте, видно, решила избрать другой стиль жизни. Выросла, вышла замуж. Любовь, разумеется. Но и тактика присутствует. Прихожу в гости к ним, пьем чай, я спрашиваю: «Куда поедете с детьми летом?» – «Как Вадим скажет». – Сильная оглядела всех, поняли ли они ее изумление от того разговора. Поняли. И она продолжила рассказ: – Я постаралась тогда брови не поднимать, хотя удивилась очень. Была свободная смелая девочка, а стало что? Спрашиваю: «Отдашь ребят в музыкальную школу?» – «Как Вадим скажет». Как ее Вадим может рассудить про музыкальную школу, когда у него ни слуха, ни малейшего понимания музыки. Спрашиваю: «А сама ничего не решаешь?» – «Вадим решит». И смотрит почти насмешливо: пойми, мама, как надо жить семейной женщине. Твои ошибки не повторю. Молча все мне сказала, мы хорошо понимали друг дружку. Я ушла от них расстроенная. Что же это? Безликий человек вместо яркой личности? Но она умница не только в своей профессии. Решила для себя: хочешь быть с ним, не заводи волынку, борись за мир в доме. На мой вкус – рабство, – вздохнула Сильная.

– Твой вкус при чем? – Сиреневая редко спорит, но тут высказала мнение. – Это ее Вадим и ее вкус.

Кассирша, как всегда, смотрела в корень:

– Живут?

– Разошлись, – тихо ответила Сильная, – он восстал против ее яркости, независимости, хоть и скрытой. А она куда денет свой характер? Ее на работе ценят, а его это злит. Ее друзья обожают, а он нервничает. Верная жена, прекрасная мать, а ему мало – надо ее подавить. Она позволила, но надолго не смогла.

Женщины приуныли, девчонки завозились. Потом Сиреневая сказала:

– Не грусти, Сильная. У твоей дочки все будет о’кей. Красивая, умная, обаятельная. Чего еще надо?

– Надеюсь, – грустно ответила Сильная. Ей казалось, что она скрывает грусть, но все видели.

– Лично я ни грамма терпеть не буду! – вдруг вскочила Надя-Сфинкс. – Чем же я хуже него? Правда?

– Правда, правда, – насмешливо бросила Кассирша, – там увидим.

– А я считаю, что современно не быть замужем! Это все старые моды: «Ах, мой муж!» Да пошел он! – сказала мирная вежливая Синеглазка. Все промолчали. Согласились? Неизвестно.

У Лехи дома вдруг начался разговор:

– Ты почему с Агатой поссорился? – Мама жарит на сковородке гречневую крупу, чтобы каша была вкуснее, а сама ведет важную беседу. – Агата хорошая девочка, она из интеллигентной семьи, я к ней привыкла. А ты опять в ссоре. Скандальный у тебя характер.

– Он ревнивый, – встрял брат, – мы, Алехины, все ревнивые. И без причины – самый кайф.

– Прям, без причины, – пробурчал Леха и нарочно сделал погромче телевизор, чтобы показать – футбол смотрю, а разговоры вести не буду.

Но у мамы голос звонкий:

– Каждый день в школе видишь Агату, помирись!

– Школа не для этого, – уверенно ответил Леха. Он подчеркнуто пялился в телевизор, но гол пропустил – не о том думал.

– А для чего же школа? – мама не отставала.

– Фиг ее знает, – Леха не понял, почему хохочет брат, а за ним мама. Алехины самолюбивые, не терпят, когда над ними смеются. И Леха ушел, по дороге пнув кота. Кот крикнул:

– Это уже свинство! Уйду к Агате насовсем!

Опять Агата! Все как сговорились – только о ней и говорят. А Леха не хочет ее видеть, слышать и тем более говорить с ней.

Леха вылетел на бульвар и увидел Ленку-ашницу. Ленка шла одна, и он пошел с ней. Ленка щебетала:

– Ты, Леха, приколист, – она улыбалась во весь рот, у нее красивые зубы, она любит широкие улыбки, – а мне приколисты в кайф.

Так Ленка объяснилась Лехе в своих чувствах. Леха смутился. Он решил пошататься с Ленкой по Лунному бульвару, чтобы это увидела изменщица Агата. Но Агаты нет в пределах досягаемости, она не видит, как Леха идет рядышком с Ленкой, у которой взрослая фигура. Леха косится на взрослые детали. Он, конечно, делает это совсем незаметно. Но, конечно, Ленка замечает и говорит очень беспечно:

– Все наши девчонки плоские доски, а настоящей фигуры у них нет. Правда, Леха? Ты со мной согласен?

Он не отвечает на вопрос, научился у Агаты. Говорит первое, что взбрело на ум:

– Анекдот рассказать?

– На кой мне? Я не пес Степа. Он без анекдотов жить не может – зависимость, как у алкаша или наркомана. Анекдот, главное дело.

– На Степу ты чего взъелась, Ленка?

Тут как раз появился на дорожке пес Степа, хозяин Харитон тянулся за псом на поводке. Степа увидел Леху и гавкнул:

– Привет!

Ленка-ашница остановилась резко, как будто уткнулась в столб, разинула рот, захлопала глазами:

– Это он сказал? Сам? Степа? Мне?

– Он. Но не тебе, а мне, – Леха вдруг увидел ее очень глупое лицо. Фигура не спасала. «Дура, – подумал Леха, – идиотка. Такое личико бывает только у лохинь».

– Леха! – позвал из-за куста боярышника знакомый голос. Леха скакнул длинным прыжком в ту сторону. Там стояла Агата, такая хорошенькая и совсем не изменщица и не предательница, а просто Агата.

– Агата! Я тебя искал! А тебя нигде нет!

– Правда искал? А мне сказали, ты с Ленкой прогуливаешься, ашницей. Я не поверила, Лидка Князева всегда врет.

– Хочешь, к Степе пойдем, – увел разговор в другую сторону Леха, он вон туда побежал и Харю уволок. Вообще-то Харю давно пора замочить.

– За что? – очень наивно спросила она. Они шли с Лехой рядом, Леха буркнул:

– Видел, как ты этого Харю обнимала, шептала ему что-то. Гадство какое! Смотреть было противно!

– Это я не обнимала, – засмеялась Агата, – это я секрет говорила, надо было прямо в ухо, чтобы никто не услышал. Секрет, понимаешь?

– Секрет! Секреты ты можешь говорить мне! А то Харе, главное дело! Какой хоть секрет? – Леха такой же любопытный, как все люди. Но мальчишечья гордость велит это скрывать, изображать: «Не больно-то и надо знать мне твои секреты». Но глаз горел интересом, – скажи секрет.

– В свое время узнаешь, – таинственно улыбалась она.

И ему опять захотелось с ней поссориться, но не стал – уж больно она была сегодня красивая: глаза ярко-серые с зелеными точечками, рот ягодкой, тоненькая, стройная, и волосы треплет ветерок.

– Харя все равно нарвется. Я не лох и не ботан, вижу, как он на тебя поглядывает – как муха на халву.

Но сейчас Леха схватил Агату за руку и потащил к Степе и Харе. Харя и Степа сидели под старой липой, Харя на скамейке, а Степа на земле. Вокруг толклись Лидка, Оля, Артем. Там, где Степа, всегда весело и почти всегда происходит что-нибудь прикольное.

– Привет! – Степа протянул Агате лапу, она потрепала его уши:

– Привет, Степочка, как тебе живется?

– Классно. Расскажешь анекдот?

– Могу, – она кивнула, но подбежала Ленка-ашница, захотела перетянуть Лехино внимание на себя:

– У меня лифчик новый скрипит, потому что он новый.

Леха покосился на ее выдающийся бюст и отвернулся.

– Достала ты, Ленка, своим лифчиком, – Надя-Сфинкс подошла позже, но сразу оценила обстановку, – ты, Ленка, на чужих мальчишек вешаешься, а своего у тебя нет. И никакой лифчик тебе не поможет.

– Ей обаяния не хватает, – сказала Лидка Князева, – а это самое важное – обаяние. Не красота, не ум, не общительность – обаяние всему голова.

Без обаяния Лидке скучно, потому она определила в свою необаятельную компанию и Ленку-ашницу. Лидка с лицемерным сочувствием заглянула в глаза Ленке и спросила:

– Ты, Лена, не видела моего Виртуала? Я его второй день жду, а он не приходит. Я понимаю, у него много дел, все просят его о помощи виртуальной, любой, кому не лень, пристает к нему. А ведь он мой, я его первая узнала на всем бульваре. Он сам ко мне подошел, – Лидка мечтательно прикрыла глаза. Вспомнила ту прекрасную минуту, когда Виртуал с ней познакомился. – Он такой классный, я сразу распознала: самый лучший мальчишка из всех, кого знаю.

Тут откуда-то сверху спрыгнул к ним Виртуал, улыбнулся им:

– Вот он я. Я по тебе, Лида, соскучился, сил нет!

Лидка всех обвела торжествующим сияющим взглядом: «Видали?»

Виртуал подошел к Лидке, но обратился к Степе:

– Как твои успехи, пес Степа?

– Сто граммов. – Пес не всегда отвечает впопад. Повторил, что часто слышит на Лунном бульваре, где тусуются не только дети и собаки, но и взрослые дядьки, – а за пивом бежать тебе, Вася. – Пес высказался и гордо смотрел на Виртуала. Хохот заглушил его речь, Агата заступилась:

– Степочка научится всем нужным словам, а пока упражняет речевой аппарат. Правда, Степа?

– Да, – он высокомерно поднял курчавую голову, – Степа – собака умная. Расскажи анекдот, Виртуал.

– Слушай. В купе сидят двое – молодой еврей и старый еврей. Молодой спрашивает: «Который час?» Старый молчит. Он опять спрашивает, а старый опять молчит. «Наверное, глухой», – думает молодой и орет: «Скажите, пожалуйста, который час?» Тот молчит. Постелили, легли, уснули. Утром старик проснулся и сказал: «Половина восьмого». – «Что же вы мне вчера не отвечали?» – «Есть причина, очень серьезная. Я подумал так: я отвечу, мы разговоримся. Куда едете, то да се. Я в Одессу, и я в Одессу. Вам там негде остановиться, я приглашу вас к себе, я добрый. А у меня дочь-невеста. Вы влюбитесь в нее, она влюбится в вас. И я подумал: на кой фиг мне нужен зять, у которого нет даже часов!»

Первым засмеялся на весь бульвар Степа. И все остальные оценили этот старый, но хороший анекдот.

– Классно! – орал Барбосов. – На кой фиг мне нужен зять без часов?

– Помру! – валилась с ног Надя-Сфинкс.

– Предусмотрительный дед, – визжала Ленка-ашница.

– На три хода вперед расчет! – хохотал Харя.

Один человек из всей компании оставался серьезным и невозмутимым – это был Виртуал. Он внимательно смотрел на Лидку Князеву, она единственная не улыбнулась – смотрела сурово. Он сказал:

– Лидка, предупреждаю: когда нет чувства юмора, обаяния тоже нет, это взаимосвязано.

Девчонки сразу врубились и захихикали вредным смехом. Тогда Лидка засмеялась громче всех и для полного сильного впечатления выкрикивала:

– Ой, не могу! Без часов не нужен! – И тут же неосторожно спросила: – Виртуал, но ведь часы есть в мобильнике! Зачем еще часы?

Весь Лунный бульвар замер от удовольствия, а потом грохнул дружным смехом.

– Лидка Князева самая умная!

– Не тупая!

– Обаятельная!

– Сногсшибательная!

Один Виртуал не выражал эмоций, невозмутимо оглядывал всех. Видел, как у Агаты от смеха отлетела кнопка на курточке, а у Оли катились настоящие крупные слезы. Лидке он терпеливо объяснил:

– Анекдот старый, тогда не было мобильников.

Ей бы промолчать, а она вылезла с новым замечанием:

– Этого не может быть, Виртуал, ты меня разводишь. Люди без сотовых не жили, они бы все вымерли, – самоуверенно объявила она. Этого Виртуал не выдержал. Он пожал своим спортивным широким плечом и исчез. Как только он умел – не ушел, не убежал, а растворился, и облачка не осталось Лидке на память.

Не стало Виртуала, а все остальные были здесь.

– Классный Виртуал, – сказал пес Степа.

Леха кинул взгляд на Агату:

– Каждый может научиться, потренироваться получше, и получится.

– Это тебе не спортивные достижения, – заметил Харя, – тренировки еще не все. Талант нужен.

– Он бесследный, Виртуал, – сказала Агата, – а ты, Леха, вечно оставляешь следы, попадаешься, даже когда хотел бы что-то скрыть.

– Он мне обаяния прибавит, – всем назло сказала Лидка.

– Обаяние – фигня, – не согласилась Ленка-ашница, – все дело в фигуре, – она опять сильно распрямила спину, лифчик заскрипел.

И тут Агата села рядом с Харей и что-то ему прошептала. Никто не слышал слов, но все видели – прошептала. И Леха крикнул:

– Надоело! Достала! Вечно измены!

Он кинулся вон – по дорожке быстрым шагом, непримиримым и широким. Бывает такой рассерженный шаг.

– И мне надоело! Ни с того ни с сего скандалы! – Агата включила плеер:

Группа «Уматурман» пела громко, Харитон сказала:

– Борьба бобра с козлом. Но песня классная.

Агата не слышит, в ушах песня. Ушел Леха, грустно – опять ссора. Мир всегда короткий, а ссора всегда долгая. Конечно, можно догнать Леху, поговорить, объяснить, подлизаться в конце концов. Секреты между Агатой и Харей – это одно, а Леха с его обидой – совсем другое.

А он шел и обижался изо всех сил. Больше всего обидел ее шепот – секреты, главное дело. С Харей этим, главное дело!

И еще обидели Леху ее слова: «Ты, Леха, вечно попадаешься». Почему это так кольнуло? А потому, наверное, что это – правда. Но и она попадается – секретничать с Харей – это что? Измена!

Навстречу Лехе бежит Экстрасенсиха. Она не похожа на себя: всегда плавные движения, длинный сверкающий золотом халат с драконами, густой волшебный голос. А теперь? Растрепанная, в шапке набекрень, глаза чумовые:

– Он вернулся! Сам! Я искала, а он вернулся сам!

– Морозик? – Леха не задумываясь спросил и пошел дальше.

– Попка! Умный! Мы искали, расстраивались, вернулись, а он сидит дома на шкафу. Попочка умный!

– Попочка умный! – хриплый голос несется из форточки. – Умный! Самый хороший! Мне подрезали крылья! Нахалы!

Леха остановился:

– Правда подрезали, Экстрасенсиха? – Леха слышал эти жалобы от редакторши-умницы, она жаловалась на мужа.

– Да, Леха, пришлось, чтобы не улетал, – Экстрасенсиха сообщила бульвару новость: «Вернулся!» – и заспешила домой. А Леха пошел своей дорогой. И думал не о Попке, не о его крыльях, а об Агате. Изменщице коварной, противной. И такой хорошенькой, ясноглазой, веселой. Какие же секреты у нее с этим отстойным Харей?

Леха не мог догадаться. А мы узнаем их тайны позже.

Лидка прочитала в журнале потрясающее объявление: «Центр магии госпожи Каринны. Гадание. Гарантированный пожизненный мгновенный приворот любимого». Лидка сразу почуяла: это то, что ей нужно! Приворот любимого! Вечером Лидка спросила:

– Мама! Что такое приворот?

– Опять вычитала в журнале «Мотя»? Дурь в голове держится, а уроки не держатся, – ворчала мама, а сама мыла посуду. – Приворот ее интересует!

– А все-таки, мама, что это – приворот? Нам по литературе задали стих про любовь, там это слово попалось. Задают много, и половина непонятная.

«Бедные дети», – поддалась мама, но вслух не произнесла эти непедагогичные слова. А объяснила:

– Приворот – колдовство, колдун намешивает всякую дрянь в миску: траву, отраву, мох, горох, чертополох, еще много всего. А потом над этой отравой шепчет разные слова, и готово – приворотился тот, кого любит безответной любовью несчастная дура.

– А колдун дорого берет? Ну бабки большие?

– Не вздумай, слышишь? Отравит в одну минуту! Эти колдуны, а чаще колдуньи – все жулики, обманщицы и привыкли наживаться на фигне.

– Мама, а ты когда-нибудь обращалась к такой приворотнице?

– Еще что? Нет, конечно. Я же была нормальной комсомолкой, никогда не верила в такую идиотскую чушь. Пить такую невкусную гадость!

Лидка не промолчала:

– Ага! А откуда же ты тогда знаешь все подробности? Про горох, мох, чертополох и все такое? Откуда взяла? Значит, ходила и пила?

Мама покраснела и через минуту выпалила:

– Откуда, откуда? От верблюда! Из художественной литературы! Учи уроки или отчищай кастрюлю – опять каша пригорела!

Лидка уткнулась в учебник: уроки все же лучше, чем кастрюля с остатками пригоревшей каши. Даже не самый умный человек это понимает.

Мама скребет кастрюлю, противный звук раздается на всю квартиру. Но Лидка его не слышит, она смотрит в хрестоматию и слушает плеер. Проникновенно поет Светлана Сурганова:

Песни Сургановой Лидка полюбила недавно, потому что их любит Виртуал.

Пятиклассник Беленький и его приятельница Фекла опять сбежали в дальнее путешествие. И опять их поймали и вернули. Этим занялась биологичка Poза.

– Обезьянки из питомника иногда убегают, – сказала она директрисе Маргошке и двум заплаканным мамам, – я умею их ловить. Главное понять логику беглеца.

– Логика! Пятый раз убегают! – шмыгала носом мама Беленького.

– И мою Феклочку сманивает! – заливалась слезами мама Феклы.

– В чем логика? – трезво спросила Маргошка.

– Обезьянки сначала убегут, а после остановятся там, где их настигнет любопытство. Эти два ребенка тоже могут так поступить, – Роза не злится на беглецов и верит в успех.

Маргошка сказала:

– Завтра в школу не приходите, Роза. Ищите, ловите, вычисляйте этих милых деток. И приведите их домой, мамы с ними разберутся.

– Еще как! – хищно крикнула мама Беленького. – Так достать родителей! Он у меня за все получит!

– И опять дунет из дома, – перебила директриса, – а главное, будет прав.

– Не будет она его лупить, – сказала мама Феклы, – и я свою не буду. Это теперь мы злимся, а потом будем радоваться. Только найдите, Розочка!

И Роза с утра отправилась на поиски.

Беленький давно мечтает сбежать в пираты и плавать на корабле по Красному морю. Курский вокзал – южное направление. И Роза помчалась на Курский вокзал.

Суматошное место вокзал – все спешат, летят, поезда ждут, а потом вдруг уходят. Для тех, кто ждет, в зале ожидания есть большой телеэкран. И там, чтобы пассажиры не скучали, показывают футбол.

Беленький и Фекла не скучали, они смотрели матч, орали, свистели со всеми болельщиками и кричали:

– Гол! Нечестно! Гол!

Роза подошла сзади и схватила их за шивороты, в каждой руке по беглецу.

Они стояли перед Розой. Она, несмотря на свою доброту и смешливость, – классный руководитель в их пятом «А».

– Умотали? – не совсем учительским языком спросила Роза. – И зачем? И сколько можно?

– Меня Беленький уговорил, – жизнерадостно предала друга Фекла – глаза сияли, румяные щеки напоминали яблоки, – он говорит, что дальние путешествия прибавляют ума. Особенно морские.

– А что? Не прибавляют? – Беленький не боится Розы, она молодая и в летние каникулы работает в обезьяньем питомнике на юге Европы. – Вы же тоже путешествуете, конкретно, – и уставился Розе в глаза упрямо и смело.

Но Роза – педагог, хоть и молодая совсем. Она знает, чем пронять даже такого типчика, как Беленький:

– Демагогия, Беленький. То есть пустые слова – это во-первых. Второе – родители в слезах, пьют таблетки. Бабушки в обмороке. Третье – я езжу в путешествия для научной работы, буду профессором. А ваши путешествия – дикая блажь и безобразие. Вы убегаете из семьи, из школы, значит, становитесь беспризорными. И любая Лида Князева может сдать вас в любую милицию. Родителей оштрафуют за то, что плохо за вами смотрят. А как за такими усмотришь?

Беленький молча уставился в пространство, одним хитрым глазом поглядывая на матч. И шепнул:

– Гол. Почти.

– Есть еще и четвертое безобразие, – продолжала Роза, встав так, чтобы загородить от Беленького экран телевизора, он и так слушал не очень внимательно. – Четвертое – самое позорное для путешественника, – тут Беленький навострил уши, Фекла тоже посмотрела Розе в глаза, – кто же отправляется в дальний путь без карты? Без компаса? Без сухарей и консервов? Это малограмотно и бездарно. – Глаза у Розы сегодня не добрые, хотя и красивые. – Отправляйтесь в класс, – она довела их до школы и добавила: – А свои отношения дома улаживайте сами. Я вам не завидую.

– В прошлый раз отлупили, – задумчиво сказал Беленький.

– А меня не бьют, но так нудят! Лучше бы уж лупили, – Фекла добавила под конец: – Но не сильно, а так, воспитательно.

Через несколько дней они снова сбежали, прихватив с собой карту, компас, пачку печенья и пакет груш. Еще моток веревки – мало ли что.

Никто не удивился. Шестиклассник Барбосов сказал:

– Маленькие еще, пятый класс всего. У этого Белого нет мотоцикла, вот и линяют пешком. Далеко ли уйдешь пешком-то?

Надя-Сфинкс всегда согласна с Барбосовым, он ей кажется очень умным:

– Маленькие и вредные. Фекла головой дерется с разбегу, я ее назвала Свеклой, а она меня так боднула. А этот закурить не дал, хотя я психовала перед контрошкой. Вредные и противные малыши. Пятый класс, а любовь у них, главное дело!

Беленький и Фекла до вокзала доехали, как всегда, бесплатно. Но в поезд сесть было трудно. Выбрали проводницу с добрым лицом. Она стояла у своего вагона, но тон был твердый, как будто ее вагон намного главнее всех других.

– Нам очень нужно ехать, – начал волынку Беленький, – дедушка заболел очень сильно, прислал телеграмму. Без нас вообще конец.

– Покажи телеграмму, – почти поверила проводница. Фекла состроила очень печальное лицо, хотя красные щеки и веселые глаза не выражали никакой печали.

– Собака сожрала телеграмму и кошелек с деньгами. Были деньги на два билета, а теперь нет, – Беленький развел руками и поднял плечи. Эта поза, по его мнению, выражала растерянность. Неужели проводница не сжалится над двумя бедными несчастными детьми?

– Собака? Понятно. А родители знают, что вы едете одни? Молчите? – Она взяла мобильник. – Говорите номер мамы быстро. Скоро отправляемся.

Беленький и Фекла мялись, в вагон тем временем входили разные пассажиры, предъявляли билеты. У всех все было в порядке. Беленький схватил Феклу за руку и пытался прошмыгнуть с ней в вагон. Но проводница крепко схватила его за воротник куртки:

– Ишь ты! Криминальные выходки! А вид интеллигентный. А ну пошли отсюда! Милицию позову!

Они перебежали к другому вагону, но и там все сложилось неудачно. Проводник, молодой и высокий, предложил:

– Летайте самолетами Аэрофлота! А от вагона отойдите немедленно!

Беленький крикнул:

– Наше кругосветное путешествие все равно будет! А вы все обзавидуетесь!

– Лет через десять! – донесся голос высокого, а поезд тронулся медленно, вежливо.

И тут на Беленького и Феклу налетела как вихрь ботаничка Роза. Она молча схватила их за руки, от души дала по шеям и потащила к остановке, чтобы ехать домой.

– Бить детей не имеете права! – пискнула Фекла. – Вы учительница, а не мама!

– От мамы еще получишь дополнительную порцию. Как же вы мне надоели! Скорее бы уехать к обезьянам – они намного умнее!

– Не тащите, сами пойдем, – вырывался Беленький. Не хватало еще при всей улице идти с Розой за ручку. Он же взрослый парень – одиннадцать лет.

Роза отпустила, но глаз с них не сводила.

– Опять на те же грабли, – сказала она, – дураки полные.

– Учительница, а обзываетесь! – опять качала права Фекла.

– А откуда вы узнали, где мы? – Беленький любопытный, острым глазом смотрит на Розу. – Мы ни одной живой душе не рассказали. Откуда утечка информации?

– Во слова усвоил! – рассмеялась Роза, – слова умные, а голова?

– Нет, правда.

– Очень трудно догадаться! – Роза не злится, ей даже весело. Дети нашлись быстро. – У тебя, Беленький, мысли коротенькие, как у деревянного Буратино. Тебя вычислить нетрудно.

Они шли по Лунному бульвару в молчании, каждый думал о своем. Нo окружающие не молчали:

– Опять свинтили! – кричал Барбосов и почти в восторге показывал на рюкзак за спиной Беленького.

– И опять попались! – веселилась Оля.

– Сорвалось кругосветное путешествие! – догадалась Агата. – По телевизору вчера показывали великого мореплавателя Лошадкина. Он на яхте шел вокруг света один!

– Без всяких девчонок! – орал Серега. – Любовь-морковь отдельно, а героическое плавание отдельно! – Он крепко держал за руку свою Варвару.

– Фекла! Твой Беленький настоящий парень! – Оля хлопала голубыми глазами, ей хотелось задеть Артема, который никогда никуда не убегал и ходил с крысой, а не с огромным рюкзаком. Крыса Гертруда и сейчас сидела в его сумке, грызла сушку. А удав спал у Артема в ванне, мама называла ванную комнату джунглями и говорила:

– Скоро носорога приведет! Уеду к бабушке, живи один, раз ты такой дедушка Дуров!

Фекла вопила нарочно:

– Классный мужик ты, Беленький! Отважный и отвязный!

Тут на Беленького налетел пятиклассник Мишка, повалил, принялся лупить и приговаривать!

– Белый не Феклин парень! Я ее парень! Еще раз подговоришь Феклу бежать, замочу на фиг!

– Меня? – кокетливо поинтересовалась Фекла, сияя румянцем.

– На кой ты мне? Его! Голову отвинчу!

– Отпусти Беленького сейчас же, – просила Фекла, – ради меня. А то вообще с тобой, Мишка, поссорюсь и на другую парту отсяду.

Угроза подействовала, Мишка отпустил Беленького, перестал его трепать. Роза давно ушла своей дорогой, крикнув:

– Миша, присмотри за ними! У меня срочное дело!

– Свидание – срочное дело! – Лидка Князева всегда знает больше всех.

Лидка была права: в конце Лунного бульвара ждал Розу ее друг и жених, терпеливо ждал. Он догадался: раз Розы нет так долго, значит, она занята неотложным делом – ловит убежавших Беленького и Феклу. Он научный сотрудник обезьяньего питомника, он хорошо изучил повадки обезьян и легкомысленных людей.

– Поймала? – улыбнулся жених навстречу бегущей к нему Розе.

– Да! В последнюю минуту! У вагона!

– Убить их мало, – беззлобно сказал жених, а сам подумал: «Все-таки классные дети, смелые и отвязные».

Сидит на бульваре Лидка и смотрит перед собой. Что интересного она видит? Абсолютно ничего. Две старухи сидят на своей любимой скамейке – Суворовна и Кутузовна. Они не просто дышат свежим воздухом Лунного бульвара, они ведут наблюдение за всеми, кого видят.

– Лидочка, опять одна сидишь? – Суворовна вроде бы сочувствует Лидке, но ехидство в глазках так и светится. – Где твой парень красивый? Что-то не видно его. – Вредность замаскирована под жалость.

– Придет, наверное, – неохотно отзывается Лидка, – сегодня. Или, в крайнем случае, завтра.

– А ты не грусти, – Кутузовна призывает к оптимизму, – веселые парням больше нравятся.

– Я пришел, Лида, – возник вдруг Виртуал перед ней. – Принес тебе подарок. – Он сел рядом, развернул пакет, на котором нарисовано сердце. А может быть, туз червей. – Смотри, Лида. Нравится?

– Ой? Нравится! Классно! Супер! – Лидка визгом маскирует разочарование, изображая восторг: – А что это? – Она любит подарки, как все люди на свете. Но надо же разобраться и понять, что тебе подарили. Лидка держит в руках предмет, похожий на сердце, пронзенное стрелой. И одновременно – на барабан. И еще на огромный пряник, облитый шоколадом.

– Пряник? – пытается выглядеть сообразительной Лидка.

– Форма пряника, а содержание главнее.

– Мармелад внутри? – Лидка изображает радость, хотя всякие вкусные подарки ей приносит мама чуть не каждый день. Из фонда беспризорных.

– Не мармелад, а главное содержание. Ну догадайся.

– Не могу.

– Чего тебе больше всего не хватает?

– Ума, – тихо отвечает она.

– Ум не дарят, его развивают. А это обаяние. С виду пряник, а по сути – обаяние. И ты его получила, как просила.

– Правда? Не прикол? Не разводка? Не шути, Виртуал. Обаяние – самое главное, самое серьезное.

– Какие шутки. Теперь у тебя есть обаяние, – он говорит немного торжественно, – теперь, Лида, все зависит от тебя.

– Поняла. Посиди, Виртуальчик, не исчезай, – она прижимает к себе огромный пряник.

Как хочется Лидке, чтобы весь Лунный бульвар видел: Виртуал сидит с ней, потому что у нее теперь есть обаяние, огромное обаяние.

Но он уже кричит с верхушки березы:

– Привет, Лида! Не потеряй обаяние!

– Оно навсегда останется со мной! Не потеряю ни кусочка!

– Надо уметь распорядиться обаянием из пряника! – слышит Лидка голос Виртуала уже не с березы, а с облака над киоском «Северное сияние». А может быть, с крыши киоска. А потом с крыши шестнадцатиэтажки:

– Или из селедочного масла с перцем!

Лидка вертит головой, не успевает уследить за Виртуалом и за его сложными мыслями. А он напоследок крикнул из мусорного ящика:

– Из мармелада с мороженым судаком!

И совсем напоследок – из сапога милиционера Угорелова:

– Из туалетной бумаги!

– Ой, растает мое обаяние на солнце! И шоколад тает, а тем более мороженое или масло, хоть и селедочное! – Лидка заметалась. Виртуал тем временем исчез совсем.

Пес Степа приблизился к Лидкиной скамейке, принюхиваясь. На его морде выражался вопрос: съедобно? Или нет? Лидка успела отбежать в сторону:

– Это не для тебя, Степа. Ты и так обаятельный, по тебе все бульварные собаки с ума сходят.

И Лидка убежала домой в прекрасном настроении.

Агата с Лехой все еще в ссоре. Им обоим это надоело, но помириться всегда труднее, чем поругаться. Особенно если считать виноватым не себя. А себя считать виноватым всегда не хочется.

Агата сидит дома и учит английские исключения, а в ушах поет Державин из «Машины времени»:

Агата хмыкнула: «Это про нашу Умницу редакторшу, у нее крылья подрезали, сама сказала».

Пришла мама, поцеловала Агату в макушку. Маме очень хотелось поворчать: «Выключи музыку, учи уроки с полным вниманием. Что за привычка все делать под музыку?» Но мама сдержалась и не сказала эти вполне справедливые слова. К чему их говорить? Будешь лишний раз выглядеть занудой, а кому приятно выглядеть занудой? И еще на эти вроде бы резонные слова получишь резонные возражения: «Я всегда учусь под музыку, даже на уроках. Была бы музыка хорошей, она тогда на пользу. Я же почти пятерочница». Эти возражения не понадобились. Они молча поняли друг дружку, это было обоим приятно. Агата для полной убедительности протянула маме дневник с отметками, а сама продолжала смотреть в учебник и слушать отличную песню:

Агата косится на свой дневник, который листает мама. Там пятерка всего одна, три четверки, а по английскому три.

– Английский – три, – печально смотрит мама, – три, вовсе ты не пятерочница.

– Я же его учу, – хихикнула Агата, а после ослепительно улыбнулась: – Мама, а у нас есть знакомый Виртуал. Он может все-все. Дарит красоту вместе с коробочкой хорошей косметики. И еще любовь, у кого проблемы. И обаяние может подарить.

– Виртуал? Ты сама его видела?

– Как же? Сто раз на Лунном бульваре.

– И откуда он взялся? – мама смотрит недоверчиво.

– Сам пришел. Лидка Князева ныла, о любви мечтала, на одиночество жаловалась. Лидка умеет всем мозги пропечатать. И он явился ей на помощь. Она, наверное, его нытьем достала. Красивый парень.

– Ой, Агатище! Выдумки твои бесконечные! А тройка по самому важному в наше время предмету – по английскому. Позор! Попросила бы у Виртуала пятерку.

– Позор, конечно. Зато Лидка клянчит обаяние, а у меня его навалом. Правда?

– Навалом! Хвастушка! Навалом, главное дело. – Есть словечки, которые мама переняла у Агаты – «главное дело», например.

– Мое немереное обаяние наследственное, я же в тебя, моя мамочка.

– Хвастушка и льстиха, подлизывается. Что собираешься просить?

– Бескорыстно льщу, ничего не прошу, – Агата молча утыкается в английский, музыка выключена. Мама потихоньку выглядывает из кухни, вкусно пахнут оладьи. Маме кажется, что у ее дочери обиженная спина. Как-то нехорошо было шутить над ней: «Что собираешься просить?» У подростков душа нежная, ранимая. Девочка бескорыстно приласкалась, а я со своими шуточками. Вот сидит дочка и старательно учит уроки, что еще нужно от ребенка? И тут Агата говорит:

– Мам, дай мне денег.

Все становится на свои места, и никаких обид.

– Недавно брала, – привычно отвечает мама воспитательным тоном, – и довольно значительную сумму. Куда так быстро делись деньги?

– Шарфик купила, как у Ленки. И носочки к весне. А потом, мама, у меня же на иждивении кот! Ему нужен корм американский! Дорогой!

Мама берется за сумочку:

– А Леха разве не кормит этого вашего Барса?

– Барс много ест, у него к весне аппетит звериный. Аппетит не домашнего котика, а дикого зверя. – Агата убрала деньги и обняла маму: – Знаешь, что украшает родителей?

– Что? – У мамы глаза веселые, а рот серьезный. – Что же украшает?

– Щедрость. Больше всего.

– Эх ты, бескорыстная Агатка! Мой руки, оладьи готовы.

Они сидят друг против дружки на кухне, едят оладьи с вареньем. Агата налегает на варенье. Впрочем, и на оладьи тоже.

– Растолстеем, – забеспокоилась мама, – люди одним йогуртом ужинают, а мы с тобой какие-то малокультурные – и мучное, и сладкое.

– А я, мам, пойду на Лунный бульвар, пробегусь. Толстых не люблю, – Агата быстро натянула куртку. – Пока, мама! – И убежала.

А на бульваре стоял задумчивый Виртуал, поблизости сидел пес Степа и смотрел Виртуалу в глаза.

– Грустишь? – спросил Степа. Недавно он выучил это человеческое слово и повторял каждому: – Грустишь?

Большинству людей этот вопрос кажется уместным – хоть какая-то грусть есть у каждого.

– Грустишь? – спросил опять Степа.

– Да так, вообще. – Виртуал и с людьми не распространялся, а со Степой тем более.

– А я лично никогда не грущу, – Степа облизнулся, – чего грустить-то?

– Значит, ты дурак, – печально ответил Виртуал.

– Не дурак, – обиделся Степа, – дурака не научишь говорить.

– Ну да! Они как раз говорят без конца! Не остановишь!

– Но они же не собаки! А собака говорящая – большая редкость даже на нашем Лунном бульваре. На весь бульвар я один! А пудель Тюля не считается. «Мама», «папа» – всего два несчастных слова он знает. И все радовались этому, пока я не заговорил.

– Степа, отвянь, – взмолился Виртуал, – вон идет твой хозяин Харитон, мотайся к нему. А мне и без тебя тошно.

Степа обиженно отошел от Виртуала и кинулся к Харе, положил ему передние лапы на плечи, испачкал Харину куртку и сказал:

– Извини, измазал.

К Виртуалу тут же подошли три взрослых дядьки:

– Мне надо, чтобы бизнес шел, понял? И налоги чтобы снизили мне! – Мордастый придвинулся к Виртуалу, от него веяло угрозой.

– А мне жена изменяет. Верни, чтобы сидела дома! – Тощенький самолюбиво сверкнул очками.

– А мне трехкомнатную хату и тачку, – тонким голосом потребовал низенький, – тогда я с бизнесом разберусь. Тем более – с женой. Тьфу!

Виртуал оглядел их молча. Мордатый наседал:

– Сегодня сделаешь? Говорят, можешь, но ленишься. – Он сжал кулак и предъявил его Виртуалу.

Пришлось исчезнуть. Он, может быть, смог бы им помочь, но они ему не понравились, все трое. Виртуал растворился в воздухе, им показалось, что он убежал за палатку «Северное сияние».

На том месте, где только что был Виртуал, стояла Лидка.

– Где Виртуал? Я слышала его голос!

Они враждебно уставились на нее, потом мордатый крикнул:

– Ты здесь к чему? Мы разговариваем с Виртуалом! А с тобой не разговариваем!

Тощий добавил:

– Ее мама не научила не перебивать, когда люди разговаривают. Невоспитанная.

– А где же Виртуал? – спохватились они, пошумели, поудивлялись и ушли.

Лидка кричала им вслед:

– Куда он ушел? – потом добавила вежливо: – Скажите, пожалуйста.

– Пошла на фиг! – рявкнул тот, что учил Лидку воспитанности.

Лидка достала свой блокнотик и записала: «Еще выучить культурные слова». Подумала и добавила: «Интеллигентность сейчас в моде».

Она оглядывала Лунный бульвар, людей много, собак много, а Виртуала нет нигде. Ни рядом с красивой Агатой, о которой Лидка тут же подумала: «Противная». Нет его с Барбосовым, на мотоцикле за спиной Барбосова сидит Надя-Сфинкс. «Противная», – решила Лидка.

И тут за ее спиной знакомый голос произнес:

– Ну это уж слишком – воспитанность. Тем более – интеллигентность. Обаяние трудно, а это и вовсе труднее всего.

– Виртуал! Я так рада, что ты пришел! У тебя все самое трудное – и красота, и обаяние, и любовь. Так же тоже нечестно!

Он отряхивал с куртки снег. Может быть, прятался в сугробе, а вовсе не в облаках. Многое на Лунном бульваре нельзя объяснить так уж ясно – кто, где, зачем, почему. С этим надо мириться. Особенно когда имеешь дело с виртуальным Виртуалом.

Лидка стала торговаться с ним и качать права – боялась упустить свой шанс.

– Сама, Лида, работай – воспитывай себя, как любой нормальный человек, – Виртуал хрустел вафлей, – я тебе не гувернер, нянчить тебя. Трудись сама, тогда помогу.

– Буду, буду, только не исчезай! Сиди со мной рядом подольше! – Лидке так важно, чтобы одноклассники да и весь бульвар признали: есть у Лидки свой Виртуал, хоть и помогает всем подряд, даже кошкам и собакам. А уж их-то Лидка считает намного ниже себя. И, кажется, напрасно.

– Общественное мнение хочешь создать? – засмеялся он и доел вафлю, отряхнул ладони и добавил: – Умная ты, Лида, девушка.

Лидка иронии не уловила, гордо выпрямилась, огляделась: слышала ли Агата? А Суворовна? А Сфинкс? Так ей хотелось, чтобы все слышали: «Умная ты, Лида, девушка». Но тут он добавил:

– Но дура.

Как хотелось теперь Лидке, чтобы никто не слышал! Агата могла отвлечься на беседу со Степой. Суворовне пора быть глуховатой. Сфинкс лучше бы строила глазки своему Барбосову, чем слушать чужие разговоры.

Виртуал улетел в сторону метро, успел махнуть рукой Агате:

– Ты, Агата, сегодня очень хорошенькая!

«Противная, – опять решила Лидка. – Мальчишкам Агата нравится, обаятельная что ли?» – Лидка пожала презрительно плечом и села читать очередной номер журнала «Кошелка».

В журнале «Кошелка», как всегда, написано про самое главное:

«Если твоя одноклассница отбивает у тебя бойфренда, подумай, не надо ли ее за это поблагодарить?»

Лидка хмыкнула недовольно. Нет у нее бойфренда, если честно. И никто его не отбивает, это уж точно. Лидка пригорюнилась – опустила подбородок на ладонь, а локоть поставила на коленку. Сидела и размышляла: чтобы кого-то отбили, надо чтобы этот кто-то у тебя был. Или хотя бы считалось, что есть. А у нее, у бедной Лидки Князевой, никого нет. Если смотреть правде в глаза. Конечно, неприятно смотреть в эти беспощадные глаза, но иногда приходится. Много раз Лидка влюблялась, и надежда вспыхивала в ней. Но вскоре надежда гасла. Гриша? Он послал ее подальше при первой попытке пококетничать с ним. Богдан? Он ворюга и слишком быстро бегает, он и от Лидки убежал. Харитон? Он западает на Агату, это видят все. Леха из-за этого поругался с Агатой. Кажется, на всю жизнь. Так этой Агате и надо. Харя противный, решила Лидка. Наконец, Виртуал. Он сам появился перед Лидкой и заговорил с ней. На личные, между прочим, темы. И весь бульвар это видел. Ее парень Виртуал? Да как сказать, исчезает, улетает, обращает свое виртуальное внимание на всех. У нее теперь есть пряник обаяния, а что изменилось? Виртуал исчезает надолго, а появляется ненадолго. И получается: опять на Лидкином пути торчит эта Агатка! Надо принять меры. А какие? Виртуалу наговорить на Агату? Да он Лидку и не слушает, она ему сто лет не интересна. Но это не значит, что нельзя подстроить гадость Агатке. Это простое дело, гадость – вообще нетрудно.

На следующий день в школе Лидка подошла к Агате:

– А твой Леха вчера катал с горки Ленку-ашницу.

– Врешь!

– Зачем мне врать? Я даже удивилась: он ее катает, она визжит на весь бульвар. Нарочно, сразу слышно. Кокетство дешевое. А он улыбается во весь рот, твой Леха.

Агата выплюнула в ладонь леденец:

– Улыбался? Ленке? Правда?

– Стану я выдумывать, – Лидка обиженно сложила губы, – на кой ты мне нужна со своим Лехой? Да и не такой уж он твой.

Агата кинулась к Лехе, забыла, что они в смертельной ссоре. Вот сейчас она ему врежет и поссорится с ним на всю жизнь.

Леха курил с мальчишками под лестницей. Агата вдруг остановилась на полдороге:

– Князева! На чем катал? У него же санок нет! Он их выбросил – вырос!

– На заднице она каталась! Села и едет, орет от счастья. И он балдеет.

Агата застряла на месте. Кого-то надо лупить срочно. Леху? Ашницу? А может, Лидку? Она остановила свой выбор на Лидке – чуяла вранье. И кинулась, наклонив голову, бодаться!

Лидка отчаянно сопротивлялась, но ушла крепко побитая. Потому еще, что появился тут в коридоре Леха. Он махал после драки кулаками:

– Князева! Замочу, на фиг!

Леха не знал, за что получила свои оплеухи Лидка, но слышал Агатины вопли:

– А не разводи хороших людей, интриганка тупая!

Завуч Оксана Тарасовна прибежала на шум, но все было позади: Князева убежала в туалет, смывать слезы и пыль – Агата повозила ее лицом по полу. Леха смотрел в окно и мечтал помириться с Агатой немедленно. Агата смотрела в другое окно и мечтала помириться с Лехой.

– В чем дело? Школа не место для драк! – Оксана любит говорить лозунгами.

– А для чего она место? – простодушно спросила Агата. И Леха тут же поддержал ее:

– Для чего же еще школа?

Оксана сказала:

– Ответ получат родители! И твои, и твои! – И ушла, нарочно громко стуча каблуками.

– Если мы их позовем, – пробормотал Леха.

– Родители, главное дело, – Агата показала Оксаниной спине фигу.

Но помириться они в этот раз не успели, хотя все к тому шло. Звонок на урок прервал самое интересное – начинался английский.

А после уроков на Лунном бульваре Лидка подвернулась Агате под руку и получила добавку – Агата дала ей подзатыльник. Леха шел мимо, рявкнул на Лидку:

– Не лезь к Агате! Замочу! Последнее предупреждение!

– Изменщик, но порядочный, – сделала вывод Суворовна.

– После драки кулаками не машут, – добавила Кутузовна.

– Глупая поговорка, – крикнула, убегая, Агата, – иногда и после драки полезно припугнуть на будущее.

Лидка, почесывая затылок, по которому получила чувствительную затрещину, думала печально: «А за меня никто не заступится. Я одинокая несчастная девочка». Она не произнесла этого вслух, но Виртуал возник перед ней:

– Опять ноешь? Ну что еще?

– Врежь Агате по затылку! – обрадовалась Лидка.

– Девочек не бью, – строго ответил он, а про себя добавил: «А то ты бы первая получила».

– Тогда Лехе вмажь! Виртуальчик, ну пожалуйста!

– За что? Он же тебя не тронул! И вообще классный парень!

– А меня кто защитит, – всхлипнула Лидка, – я совсем одинокая!

– Виновата сама. Ко всем плохо относишься! Ехидничаешь.

– Это я от всех слышу, а ты же особенный! Ты виртуальный! Не как все!

Он засмеялся и пропал. Пустота крикнула:

– Спешу играть в стрелялки! Время не ждет!

Лидка села на лавочку и стала читать журнал «Кошелка», там оставалась недочитанная страница.

«Бойфренд подруги всегда лучше, чем ничей парень. Причин сразу несколько. С ним легче познакомиться – она же так или иначе таскает его с собой на все тусовки»...

Лидка включила плеер:

«Никого на свете не любили» – Лидку поразило совпадение: только что Виртуал сказал: «Ко всем плохо относишься». Значит, она, Лидка, как героиня песни? Это ей польстило. К тому же она не ко всем относится плохо. Она любит Виртуала, а вот он-то относится к ней неважно.

Подошла Оля:

– С Артемом поругались. – Села с Лидкой, заглянула в журнал. Но Лидка прикрыла страницу ладонью, как отличница на контрольной.

– Журналы – мой бизнес. Давай, Олечка, предоплату, буду тебе читать.

– Ты, Князева, эгоистка и жадина, потому и одинокая. На, держи десятку, больше нет. Говори, как мириться.

– Смотря из-за чего поругались. – Любопытство Лидки всем известно. Все девчонки любопытны, но Лидкиного любопытства хватило бы на пятерых. И оно у Лидки зловредное: выпытать, а после всем рассказать, приврать, подразнить. Иногда она шантажирует: «Дай денег или шоколадку, а то всем расскажу твои тайны!»

Но у Оли на душе скверно, поделиться надо, и она сказала:

– Мы поссорились из-за ревности. Грустно.

– Наоборот – классно! Где любовь, там и ревность. Где ревность, там и в ухо! – злорадствует Лидка.

– Ничего не в ухо. Артем интеллигентный человек. – Откуда Лидке известно, что именно в ухо получила сегодня Оля? Ведь пострадавшее ухо скрыто под голубой шапочкой. – Он никогда не дерется. Но кричал, что я строю глазки Харе, а я не строю. У меня глаза такие – заметные любому. Голубые, большие и блестят. Правда, Лида?

– По-моему, ты их как раз строишь всем мальчишкам. Но это не моя проблема. Слушай. – Лидка полистала журнал, нашла нужную страницу:

«Если вы хотите, чтобы он с вами помирился и все простил, начинайте кокетничать с другим мальчиком. И тогда он из ревности...»

– Двинет вам в ухо? – Оля оторвалась от своих грустных мыслей и не упустила случая подразнить Лидку с ее журнальными мудростями. За свои деньги имеет право и достать Лидку.

– Вовсе нет! При чем здесь ухо? Тут советы умным интеллигентным людям. Из ревности любой подросток, да и взрослый мужчина, любит сильнее. Понимает, что ты нужна не только ему одному. Он начинает ценить тебя намного выше. Стадное чувство.

– Ну какой же Артем стадный? Фигню несешь, Лидка. Он совершенно штучный, мой Артем. У кого еще крыса в сумке? А удав в ванне? У Артема английский как родной. И в любви он постоянный, не как другие.

– Идеальный! – Фыркнула Лидка, а сама позавидовала. – Не любая девчонка будет любить парня из-за крысы. Ты двинутая.

Оля не слушала, она вскочила с лавочки:

– Вон он идет! Смотрит по сторонам! Он меня ищет! – И Оля улетела, напоследок крикнув: – Десятку отдашь! Ты мне ничем не помогла!

Лидка поморщилась и пробормотала:

– Жди! Разбежалась я тебе денежку отдавать.

Суворовна слышит все, даже самый тихий шепот.

– Жадная Лидочка. Ну что ж? Скупость не глупость, так в народе говорят. А народ знает.

Кутузовна добавила:

– Ненавижу жадных. И все богатство им не в прок.

Лидке не понравились их замечания, она включила плеер, пела группа «Уматурман». Лидке нравится, что группа так и пишется в одно слово. Певица Ума Турман – отдельно, а группа – слитно. Ума одна, а эти все вместе.

Лидка вдруг повеселела. Все хорошо в ее жизни – юбочка новая, ни у кого из девчонок нет такой зелененькой. И ботинки хорошенькие, и свитерок розовый. Не очень подходит розовое к зеленому? А наплевать. Не будет Лидка париться из-за пустяков. Пусть Агата подбирает все в цвет. Олька тоже к глазам – синее, надоело смотреть на ее синее. Варвара одевается, как все говорят, со вкусом. Зато красится Варвара, как будто маляр ее покрасил и краски не пожалел – с ресниц тушь сыплется, со щек – румяна. Но вот загадка – ее любит Сережка. Агату – Леха, Олю – Артем с крысой. А ее, Лидку, никто не любит. Виртуал? Да ведь его и нет никогда. Нe везет Лидке.

– Я принес подарок, – сказал Виртуал рядом, – он тебе не впрок. Куда ты дела пряник?

– Виртуал! – Она смотрела вокруг, вертела головой, но его не видела.

– Где пряник? Отвечай по-хорошему!

– Я его спрятала дома за шкаф! Мне жалко его есть! Кто же ест такой сувенир?

– Сувенир – тебе проверка.

Голос звучал громко и отчетливо.

– Ты глюк? – спросила Лидка.

– Не глюк никакой, обычный Виртуал. А ты проверку не выдерживаешь.

– В чем ты меня испытываешь?

– Ищи ответ! Он простой.

Затих голос, испарился Виртуал. Какой ответ? В чем испытание? Какая загадка? Какая отгадка?

Мимо Лидки пролетела странная фигура – волосы развевались на ветру, руки махали, как крылья. Это был не Виртуал. Это была редакторша Умница.

– Вам вернули крылья? – спросила Лидка.

– Сама видишь! Вернул! Виртуал! – И улетела дальше.

Лидка недовольна: зачем ее Виртуал помогает всем? При чем здесь редакторша с ее крыльями? Виртуал Лидкин, и больше ничей.

Лидка не знала, какая сцена произошла только что в конце Лунного бульвара. Виртуал приземлился около палатки «Северное сияние», чтобы съесть мороженое. Тут на него налетела редакторша:

– У меня отобрали крылья! Я была в полете! Теперь тащусь по земле и скучаю по крыльям!

– Запросто помогу, – Виртуал взмахнул рукой в ее сторону. И она взлетела над бульваром.

– Нельзя все понимать так буквально! – вопила Умница. – Крылья нужны мне для полета души!

Но он доел мороженое «Вечная мерзлота» и исчез. А она продолжала полет.

Лидка глядела вслед редакторше и ворчала:

– Ей крылья, а мне загадки и испытания. Отстой ты, а не Виртуал!

Впервые Лидка позволила себе критиковать Виртуала. И сама удивилась. Но все может случиться: вдруг такая правда пойдет Виртуалу на пользу? Кто знает?

В конце аллеи Лунного бульвара пес Степа рассказывает анекдот своим знакомым собакам. Они сбежались к нему со всех сторон – собаки, оказывается, любят посмеяться.

Степа оглядел всю компанию и начал:

– Слон спросил: «Мышка, мышка, почему ты такая маленькая?»

Тут колли Лейла, красавица с огромным белым воротником во всю грудь, захохотала. Боксер Кинг рявкнул:

– Рано смеешься! Кто смеется посреди анекдота?

Кинг уже скоро год как влюблен в Лейлу и хамит ей на каждом шагу. Может быть, собаки учатся этому у подростков? Или – подростки у собак? Не разберешься.

– Рассказывай дальше, – Кинг и на Степу рявкнул злобно: Степу выбрала Лейла, Степа ее возлюбленный пес.

Степа, как все удачливые, мирно настроен. Он начал снова:

– Слон спросил: «Мышка, мышка, почему ты такая маленькая?» – «Маленькая, маленькая! Болела в детстве!»

Степа, как любой рассказчик, ждет реакции: вот-вот все засмеются. Но Лейла притихла – ей жаль маленькую нездоровую мышку. Цезарь хохочет, но на всякий случай делает вид, что просто лает. Джульетта вертится молча перед всеми – хвалится новым красивым ошейником «Антиблоха». И только мопс Моська смеется от души, Моська представил себе самое смешное в этой истории: разницу между огромным слоном и крошечной мышкой. И еще мышь самолюбивая – не согласна считаться микробой незаметной, она, видите ли, болела. Моська говорит:

– Жалко, что анекдоты нельзя объяснить и растолковать, они от объяснений прокисают, как творог.

– Люди все-таки умнее собак, – сделал свой вывод Степа. – Почти все они смеются сразу, когда расскажешь смешное.

Тут примчались хозяева и растащили своих собак в разные стороны. Они не поняли, что это не ссора и не драка, а мирная беседа о законах юмора. Даже Харитон не разобрался:

– Пошли, Степа, не злись. Собаки как собаки. – И увел Степу. А Степа грустно думал: «И люди не все понимают, среди них много глуповатых».

В это время Лидка у себя дома включила компьютер и стала играть в компьютерную игру «Стрелялка». На самом деле игра называется «Дум» – «Подземелье», но в шестом «Б» ее зовут неправильно, зато весело. Лидка еще не успела ни в кого стрельнуть, перестала нажимать на мышку. Из компьютера голос Виртуала сказал:

– Пряник ешь, от него польза – исполнение желаний и мечт.

– Мечт, мечт. Ты мне его принес, а весь бульвар видел. Теперь пристают: «Принеси хоть кусочек или дай откусить». У всех мечты, а у некоторых просто хороший аппетит.

– А ты делиться не хочешь? Ты хочешь одной себе заграбастать весь огромный пряник?

– Да! Я не лохиня! Это мой собственный пряник! Шоколадный сверху, мармеладный внутри! Делиться не буду. Тем более у всех девчонок есть мальчики, а у всех мальчишек – девочки.

– Нe поделилась? Ну вот. Эх, Князева! А обижаешься. У тебя характер... Как бы покультурнее сказать? На букву «Г» твой характер.

– Грубо! И чем тебе не нравится мой характер?

– Ты себя считаешь в центре, а других по краям.

– Считаю! Потому что так и есть. Я в центре, а они все по краям. – Она нажимала на кнопки, по экрану носились монстры. Нажала на мышку – выстрел.

– Поосторожнее! Ты и меня прихлопнешь! – Виртуал среди страшилищ был красивым и одиноким. Бегал по лабиринту, строил рожи Лидке.

– Конечно, меня в классе не ценят, потому что зависть их гложет. Кто в фонде беспризорников работает на общественных началах? Я! У кого новая шуба и новая к тому же шапка? У меня! Кто золотой слиток нашел недавно на обычной помойке? Опять я! Кому скоро дадут медаль за общественную работу среди беспризорников? Мне! А девчонки насмехаются, потому что они все до одной хуже меня!

– Лида, ты жадина, хвалишься беспризорными, сама хлопочешь для себя о кубках-грамотах-медалях. А золотой слиток с помойки вообще ничего не доказывает!

Он исчез среди монстров и крикнул на прощание:

– Угости пряничком! Хоть кусочек отломи! Мне тоже не хватает в жизни счастья!

Потом громко захохотал, вылетел из компьютера и упорхнул в форточку, Лидка бросилась к окну, но он растворился в сиреневых сумерках. На бульваре в это время мирились Оля и Артем.

– Смотри, Виртуал полетел, – Артем нисколько не удивился летящему парню. Да и все на Лунном бульваре уже привыкли к Виртуалу.

Леха видит Агату только в школе, и ему это надоело – надо мириться. Да, она коварная изменщица и о чем-то шепталась с этим балдой и лохом Харей. И даже обнимала его за шею, чтобы сказать свои секреты ему в самое ухо. Вспоминая об этом, Леха скрипит зубами и шепчет:

– Замочу на фиг!

Но мочить он никого не будет. Он видит впереди стройную девочку, которая скачет по дорожке вприпрыжку. Это Агата, ей весело, она слушает музыку, Шнур поет ей свою мрачную песню. Но когда нам весело, то всякая песня кажется радостной:

Леха догнал ее. Он, правда, сделал вид, что вовсе не догонял, а просто шел мимо. Бульвар для всех – кто хочет, тот и ходит. Ему лично Агата не нужна. Он скоро влюбится в девочку, которая будет смотреть только на него, Леху. И ловить каждое его слово, восхищаться им и никогда не будет заводить от него какие-то отстойные тайны.

Леха решил это окончательно, раз и навсегда. Не нужна ему изменщица и насмешница Агата.

Он прошел мимо нее, гордо подняв голову. Пусть она видит, что не интересуется Леха ею и даже не знает, что она близко.

Он не расскажет ей никогда, как сегодня утром кот Барс пел ее любимую песню, Леха попросил:

– Барс, спой Шнура. Только пой сразу, сейчас, а свой корм доешь после.

Барс все же сначала доел все до крошки, а потом встал на задние лапы, прокашлялся, как настоящий артист. Запел не сразу: мяукнул, мурлыкнул, помолчал. Настоящий артист всегда сначала помотает слушателю нервы. Потом кот запел, он нарочно соединил две песни:

Леха был в восторге и жалел об одном: Агата не слышит, она бы оценила всю эту картину и особенно Шнура и, конечно, исполнение Барса. Но Агаты не было. И, главное, она не нужна Лехе на фиг.

– Супер? – спросил кот Барс, не дождавшись причитающихся ему по праву аплодисментов.

– Супер, супер, – ответил Леха. Он думал о той, которая ему не нужна.

Теперь, на бульваре, он ждал, что она окликнет его:

«Леха! Хватит злиться! Давай помиримся и будет мир. А поссоримся когда-нибудь после». Он сразу забыл бы все обиды и ревность бы забыл. Но Агата не окликнула. Она молчала. Грустно Лехе. И тут она позвала:

– Ко мне!

Леха вздрогнул. Неужели зовет его? Но она крикнула:

– Степа! Ко мне! Милая дорогая моя собака, – и стала трепать подбежавшего Степу за уши, гладить его спину и щекотать подбородок.

Леха все видел, хотя и не думал смотреть.

Он понял, что не нужен ей сто лет. Понял в одну минуту: ей нужны Харитон и его Степа. У них уже и собака общая: «Моя хорошая собака», так называла она Степу отстойного с длинным дурацким хвостом. «Моя», главное дело.

Леха ушел, широко шагая. Он уходил навсегда. И не видел, как красивая девочка смотрит ему вслед долго и немного грустно.

Директриса Маргошка в своем кабинете изучала какие-то очередные важные программы. В это время к ней вошел милиционер Угорелов:

– Разрешите доложить? – обратился он к ней как к начальству. Для Угорелова директор школы – всегда что-то вроде полковника или даже генерала. Это въелось в его голову еще в детстве, когда ученика Угорелова таскали к директору за двойки и драки. Директор может вызвать в школу родителей, этот страх не у всех проходит с годами.

– Что еще? – похолодела Маргошка. – Убежали? Разбили? Сломали?

– Ваш Валентин-Константин опрокинул на территории Лунного бульвара урну с мусором, а также – мусора, то есть меня лично. Прямо в грязь.

Маргошка скрыла чувство облегчения:

– Так. Случилось не самое ужасное. Во-первых, Константин-Валентин не наш ученик, он из другой школы.

– Да, но он ходит с вашей девочкой, я вижу все.

– Влюблен. Это не запрещено законом. А уронил он нечаянно, надо простить.

– Вы считаете, нечаянно. А я сомневаюсь: она хохотала. Считаю, задумали диверсию вместе. Сговор налицо.

– Ну что вы! Она же совершенно не хулиганка. Занимается балетом, и он под ее хорошим влиянием тоже пошел в балетный кружок. Они не нарушители, они артисты.

– Вот и я говорю – артисты! Примите меры по-хорошему, а то придется составить протокол. Я же правоохранительный, меня оскорблять нельзя.

– Приму меры. – Она быстро сообразила: спорить вовсе не обязательно. Даже если мент, то есть милиционер Угорелов, не прав. Тем более у Валечки-Костечки никогда не понять, где случайная неловкость, а где тонко продуманная вредность. Она невольно улыбнулась, вспомнив Валентина-Константина, его взъерошенный вид, добродушное лицо и нелепые движения.

– Примете меры? А как же вы сможете? Ведь он не ваш – из другой школы. – Угорелов сообразил, что директриса никаких мер принимать не собирается, а просто хочет отделаться от милиции и дает безответственные обещания.

– Я зря не обещаю, – разгадала она без труда его несложные мысли, взяла телефонную трубку: – Пригласите ко мне Анюту из шестого «Б».

Анюта процокала своими балетными ножками на модных каблучках по коридору и, в отличие от Угорелова, постучала в дверь директорского кабинета. Она вошла, вежливо поздоровалась и, пряча смех, уставилась сперва на Маргошку, потом на Угорелова. И не стала прикидываться шлангом, как называют в шестом «Б» притворство: «Я ни о чем не догадываюсь», «У меня и в мыслях нет никаких злых намерений». Анюта спокойно постояла, потом сказала:

– Это получилось совершенно нечаянно, Марь Михална. Мы шли, а тут как раз идет навстречу участковый Угорелов. Он шагает и поет классную песню-ретро. Мне давно хотелось ее послушать. Так поет! – Она не смотрит на Угорелова и рассказывает непринужденно, как будто его тут нет, а есть только двое – Маргошка и она, Анюта балетная. – И я подошла поближе, а Константин-Валентин тоже подошел. Он слушал и вообще не двигался, стоял тихо. И тут как раз, представляете, Марь Михална? Урна с мусором почему-то упала. Может, от ветра? И Угорелов тоже вдруг упал, повалился на дорожку. Разве я неправду говорю? – Она повернулась к нему изящным поворотом. – Ведь так было? Никто никого не толкнул, все случилось нечаянно. Валечка-Костечка не дурак – милицию толкать, за это штраф, любой знает. Все было, как я говорю.

– Было, было, – мирно проворчал Угорелов. Ему понравилось, что девочка высоко оценила его пение. Если бы он не стеснялся директрисы, он бы и сейчас спел, специально для Анюты. Но он стеснялся.

– Никогда не падал, а тут упал! Все-таки этот твой толкнул меня.

– Ничего он не толкнул! Он вообще никогда не толкается! Он очень ловкий и складный, правда, Марь Михална?

– Иди, все ясно, – Маргошка умеет не смеяться, когда это некстати. – Чтобы это не повторялось! – Крикнула она вслед Анюте балетной.

– Никогда!

Анюта балетная бежала по длинному коридору и пела во все горло:

Песня милиции раздавалась по всем этажам. Анюта – балерина, но и петь она умеет громко. Вылетела из своего кабинета завуч Оксана Тарасовна:

– Здесь школа, а не дискотека! Анюта, от тебя я этого не ожидала!

– На дискотеке эту песню не поют, – Анюта скромненько опустила глаза, остановилась перед Оксаной, – больше не буду, Оксана Тарасовна.

Даже Оксана видела: будет. «Больше не буду» говорят, чтобы отстали. А потом как сложится.

– Хорошая ваша песня, – польстила Угорелову Маргошка, – хотя и не про любовь, не про разлуку, не про измену. Мои ученики обычно любят песни про чувства. Но, видите, и про милицию им нравится.

– Школа – умный дом, – польстил ей в ответ Угорелов и ушел, забыв на этот раз свои мстительные чувства.

После уроков Анюта встретилась на Лунном бульваре с Валентином-Константином.

– К директору таскали, – весело сообщила она. И он в сотый раз подумал: «Необыкновенная девчонка! Я свалил мента, ее ругали, а она на меня не обижается. Классная». Он обнял ее за худенькие плечи и вовсе не уронил, даже не толкнул. Ласково обнял, и все. Они отправились вместе на занятия балетного кружка в клуб «Фитилек».

Все девочки в шестом «Б» стройные и красивые. Но всегда и среди стройных есть одна, которая считает себя толстой. Это Надя-Сфинкс. Она знает много всяких диет и разных способов похудеть. И девчонки, даже тощая Анюта, пристают к Наде-Сфинксу: расскажи диету. Вот и сегодня Агата, которая вчера опять увлеклась мороженым, стала трясти Надю-Сфинкса:

– Расскажи, как похудеть. Ну рассказывай. – И уселась на всю перемену рядом с Надей, отодвинув Барбосова на край парты.

– Я ем только овсяную кашу на чистой воде. И никогда не на молоке.

– И скажешь, без масла? – ахнула Варвара. Она как раз решила с понедельника начать новую жизнь и сбросить лишние два килограмма. Никаких лишних килограммов у Варвары нет, но диета – это так модно.

– И без масла, и без сахара и без изюма, – гордо перечисляла Надя-Сфинкс.

– Ну это завтрак, а потом? – Агата уже догадалась кое о чем.

– Потом яблоко кислой породы, – Сфинкс рада, что ее все слушают, – самые лишние килограммы от сахара, от мучного, от картошки, от конфет. Картошка вообще запрещается, если хочешь похудеть.

– Ну жареную-то можно? – жалобно заныла Оля. – Хрустящую? А?

– Ни ломтика! – сурово отвергла свое любимое блюдо Надя-Сфинкс.

– А пирожок с капусткой в нашем школьном буфете? На большой перемене? – Это Василиса прекрасная. – Капуста – овощ! Не мучное, не сладкое, правда?

– А тесто у пирожка? Оно мучное! – безжалостно отрезала Надя. – Спроси у Анюты, она балетная-шкелетная, такая тощая, даже жалко ее.

– Надька-Сфинкс! Ты в буфете ешь до отвала и все подряд! Я сразу все поняла! Девчонки, она прикалывается и нас разводит!

– Не все подряд! Салатик! Винегретик! – закричала Надя-Сфинкс.

– Ага! А в винегретике картошечка!

– А в салатике тоже!

– И свеколка!

Надя отбивалась изо всех сил:

– Свекла – овощ! А вы лохини!

– Мы полные лохини, – смеялась Агата, но мы худенькие лохини, – и повертелась перед Сфинксом, – а ты толстая лохиня. Учит, главное дело!!

– Есть можно все, – смеялась Оля, – но мало!

– Мало – самое трудное!!

– А много – самое легкое!

Веселье разгорелось.

Лидка Князева добавила некстати, как обычно:

– А в журналах для красивых девушек пишут, что толстеют ленивые и малоподвижные. А если бегать по утрам и делать зарядку с гантелями, а вечером ходить на шейпинг и в бассейн, тогда есть можно все подряд. Хоть пирожные, хоть мороженое, хоть шоколад.

– Даже пряник, который дал Виртуал? – Агата в глаза не видела этого роскошного виртуального пряника, но Лунный бульвар – такое место, где все секреты быстро открываются. – И сама не ела, и ни с кем не поделилась. – Агата презрительно сморщила носик. Она еще не знала, что ее секрет, который пока знает только один человек и одна собака, скоро перестанет быть секретом. На бульваре долгих секретов не бывает.

– Лидка худая от зависти и от жадности, – оглядела Лидку Оля.

– Вы меня ненавидите, – защищалась Лидка, – вы и есть злые! А от ненависти как раз толстеют, потому что есть хотят постоянно – расход энергии большой! Пряник мой, и больше ничей, я и сама от него ни грамма не откусила.

– Жадина-говядина! – крикнул из угла Леха, который надеялся помириться с Агатой. Мальчишки, как всегда, собрались в кружок и прислушивались к девчачьим разговорам.

– Лично я тебя не ненавижу, – объявила Варвара. Лидка с надеждой взглянула на ее сильно раскрашенное лицо – может быть, у нее, Лидки Князевой, наконец появится подруга? Но Варвара добавила. – Я тебя презираю.

Звонок на математику прервал эту захватывающую беседу. Математичка Клизма вошла и сказала:

– Ваши умные споры и советы по диете слышны даже во дворе. Сколько раз вам говорить: громко – вовсе не значит убедительно.

– А скажите, вы, например, соблюдаете диету? – невинным голоском начала разговор Агата. Она лучший в классе мастер по отвлеканию учителей от урока. – Вот вы стройная, и кот ваш Рыжик ни капли не жирный.

– Значит, сбалансированно питается Рыжик, – поддержала подругу Оля.

Упоминание о любимейшем Рыжике сразу увело Клизму в сторону от математики, хотя математику она тоже обожает. И она сказала:

– Будем заниматься предметом, а не тратить драгоценное время на посторонние разговоры. – Но по глазам было видно, что математичка клюнула на Агатину удочку. – Что касается Рыжика, то он ест специальный кошачий корм. Все очень просто, распространяться нечего.

– А какой? – не отставала Агата, и все потихоньку хихикали. – У нас с одним человеком тоже кот, Барс. Я не хочу называть имени этого типа, он меня обидел навсегда. А кот не виноват, его надо кормить, он все время просит есть – никакой выдержки. Требовательно орет, соседи того человека воют и грохочут в стены со всех сторон.

– Купите Барсу «Кошкин супчик» и сухарики «Кошкин кайф». Все, мои дорогие! Приступаем к математике!

– Как вы сказали? – добросовестно раскрыла блокнотик Агата. – «Кошкин кайф»? Классно, я записала.

– А если не кошка? – встряла Оля. – А морская свинка? Или кролик?

– Не думайте, что меня так легко заморочить, – Клизма грохнула связкой ключей по столу, звук был, как будто взорвалась граната. Вот почему стол приходится менять каждый год – он расщепляется от учительских ударов ключами, да и просто кулаком рассерженного человека. – К доске пойдет...

Эта пауза – испытание нервной системы для любого ученика. Кто хоть когда-нибудь учился в школе, это прекрасно знает. Кто-то учил урок и все выучил. Кто-то выучил далеко не все. Лидка вовсе ничего не усвоила, она вчера заманивала Виртуала, а он увлекся компьютерной игрой «Чудо-юдо» и даже не позвонил.

– К доске прошу выйти...

«Интересно, Клизма специально мотает душу?» – размышляет Агата и придумывает новый вопрос учительнице:

– Скажите, а если котик толстеет, надо его сажать на диету? Овсяную кашку варить? И придумывать для него гимнастику и другой здоровый образ жизни?

Клизма отвлеклась от журнала, глаза опять стали мечтательными:

– Я купила ему тренажер в магазине «Семь в одном». Беговая дорожка для котов и кошек, когтеточка, механическая мышка, чтобы он за ней гонялся. Надо его убедить, будет тренироваться.

– А пока никак? – Леха сочувственно смотрит на учительницу. – Они же хитрые, коты.

– Мой Рыжик умный, а не хитрый, – обиженно заметила Клизма, – это разные вещи. Так же и у людей. Вы же взрослые дети, неужели не знаете?