Вместе тоже можно

Глава третья. Полный нокаут

– Это что за херня?

– Спокойствие, только спокойствие, – расчёской, как дирижерской палочкой, миролюбиво взмахнула Козырь. – Так завещал ещё дедушка Карлсон.

Макс юмора не оценил.

– Засунь свои шуточки, знаешь, куда?

– Догадываюсь, но давай не накалять обстановку. Снова. Только вроде всё выяснили.

– Накалять? – он брезгливо бросил на столешницу из акрилового камня прозрачный пакетик с белым порошком. С большим количеством порошка. Явно не мука и не сахарная пудра. – Я не потерплю в своём доме наркоту!

– Ну прости, – развела та руками. – Я про неё совсем забыла.

Ступор.

– Забыла? ЗАБЫЛА?!

– Эй! – Женя не успела, да и не смогла бы среагировать. Тот подлетел к ней, больно впиваясь пальцами в подбородок и вздёргивая её голову так, чтобы свет падал на зрачки. – Да не под кайфом я, с ума сошёл?

– Что, не успела?

– Придурок, я не принимаю, – она пыталась вырваться, но сил не хватало сопротивляться. Слишком разные весовые категории. – Больше. Так, было несколько раз, по глупости.

В его руках Козырь напоминала тряпичную куклу: делай, что хочешь, хоть узлом завяжи. Эта его мощь и восхищала, и пугала одновременно, потому что если бы у Максима вдруг где переклинило, он бы с одного удара мог отправить её прямым рейсом в морг.

– Тогда что эта херня делает в твоей сумке?

– Стащила у Паши. Чтобы он опять не словил галюны.

– И как, помогло?

– Не помогло. У него была другая нычка.

– Вот незадача. И часто ты у него воровала? Вы из-за этого расстались?

– Представь себе, нет, – вспыхнула Женя. – Ему не понравилось, что я отказалась отсосать его обдолбанным мудакам из группы, – бросила она ему сгоряча то, что вообще-то не планировалось никогда озвучивать.

Майер недоверчиво ослабил хватку, и Женя отскочила назад, растирая челюсть.

– И часто этот биомусор предлагал подобное?

– Впервые. Он обычно был неопасный, так, невинный торчок, но в последние месяцы перешёл на какую-то новую дрянь, от которой мозг в жижу превращается. Появилась агрессия, пошло применение силы. Я потому и свалила.

– Набить бы ему его табло.

– Лучше не надо.

– Что так? Думаешь, не справлюсь?

– Справишься. Но у него есть связи и деньги. Он потом с тебя живого не слезет.

– Да похрен. Зато душу отведу.

– Он того не стоит.

– А ты этого стоишь?

Вопрос застал её врасплох.

Что он имел в виду? Стоит ли она того, чтобы бить за неё морду, или стоит ли она того, чтоб сейчас в принципе об этом разговаривать?

– Я не знаю.

Универсальный ответ. Подойдёт ко всему.

– Вот и я не знаю, – напряжённая челюсть, сжатые зубы – Макс мысленно заставил себя дочитать до трёх. Нет, до пяти. А лучше до десяти, иначе была велика вероятность, что он и правда сейчас стартанёт к этому уроду, чтобы вмять его нос в черепушку. Чтобы дорожки нюхать было удобнее.

Кстати, об этом.

– Может, не надо? – кинулась за ним в туалет Козырь. Пакет с наркотиками был безжалостно высыпан в унитаз. Заурчал смыв. – Ну вот. Представляешь сколько денег только что в прямом смысле слова улетело в трубу?

– Ты ещё предложи толкнуть кому-нибудь!

– Зачем кому-нибудь? Я и так знаю тех, кто бы купил… Шучу, шучу, – поёжилась она, попав под прицел ледяных буравчиков. Ух, эти голубые омуты умеют вызвать не только головокружение, но и вселять подобострастный трепет.

– Что-то ты больно расшутилась. Куда собралась с утра пораньше?

– Так у меня работа. Съёмку никто не отменял, – она вернулась на кухню и, присев на корточки, принялась собирать обратно в сумочку всё своё добро, что валялось на полу. – Блин. Тени разбились, а ведь были совсем новые.

– Я тебя повезу.

– Разве тебе самому не надо в свой зал?

Спортивный клуб – это было, наверное, единственное личное, затронутое в день встречи. Макса ещё тогда приятно удивило, с каким интересом слушала незнакомая девица про то, как он начинал своё дело и сколько сил в него вложил.

– Первая группа поставлена на девять. Успею.

– Не успеешь. Мне надо на другой конец города. Не переживай, я вызову такси.

– У тебя это надолго?

– Что?

– Твоя съёмка.

– Часа на четыре, может придётся задержаться, если в офис скажут ехать. А что?

Майер нашарил на комоде в прихожей оставленные буклеты с рекламой, которые обычно суют в почтовые ящики. Ручка нашлась почти там же, в выдвижном ящике. Быстро нацарапав на чистом участке что-то, он сунул рекламу пиццы ей в руки.

– Здесь адрес зала и мой номер. Позвони, если буду свободен – заберу тебя.

– Хорошо… Спасибо.

– Деньги на такси дать?

– Не надо. У меня есть.

Рука Жени дрогнула, убирая буклет в сумочку.

Забота? Странное ощущение. Приятное.

Её нечасто баловали таким: ни в детстве, ни в зрелом возрасте. Ещё одна причина, почему она обратила внимание на Макса. Он единственный подошёл, чтобы помочь, когда подумал, что глупая девица решила сигануть с моста. Ему единственному было не всё равно.

Одному в целом мире.

Машина с чёрными шашечками в назначенное время ждала внизу и отвезла пассажирку в лофт-студию. Народу немало, а фотограф – неугомонный дрыщавый мужик с окрашенными волосами, – уже вовсю гонял девчонок почём зря. И то ему не нравилось, и одежда на них как на вешалке сидела, и физиономии кривые. Одна так вообще поправилась на целых десять грамм, вот ведь жирная корова!

Зал разделялся на зоны с декорациями и задними фонами. Под ногами валялись провода, на треножниках громоздились зонтики, возле туалетных столиков визажисты приводили манекенщиц в надлежащий вид, а стилисты копались в стойках с одеждой, выискивая подходящую шмотку. Испорченным радио из всех щелей фонила царящая суета. Привычный рабочий процесс.

– Детка, ты опоздала, – поторопил её лысый мужик с нелепым платочком, повязанным на шее. – Живо переодеваться!

В модельном бизнесе нет места скромности. На удивление быстро отвыкаешь стесняться, когда тебя то и дело собственнически щупают за бока чужие люди, пока ты у всех на глазах переодеваешься в очередную брендовую вещь.

Потом тебя тащат к зеркалу и долго химичат с макияжем и причёской. А затем пинают в сторону нужного участка, заставляя быть той, кем ты никогда не являлась.

– Улыбку шире, дорогуша, – велел ей фотограф, не переставая щёлкая спусковым крючком фотоаппарата. Охотник на охоте. – Больше жизни, больше жизни! Выгни спину, чтобы зад был круглее. Да, хорошо. Голову чуть влево, открой зону декольте пошире… Эй, уберите ей с лица волос, он всё портит!

Когда нужный материал был отснят, её снова потащили к вешалкам и снова заставили переодеваться. Сменилась локация, но съёмка не прекращалась. Затем ещё одна, после которой была групповая фотосессия.

Несколько манекенщиц, обосновавшись на неудобных пуфах и софах с позолоченными орнаментами, играли в обольстительных сердцеедок, стреляя в объектив камеры пылкими взглядами.

– На сегодня всё. Свободны, курочки, – в какой-то момент сжалился над ними фотограф.

Девушки облегчённо расслабились, разминая затёкшие шеи, поясницы и ноги. Блондинка, рыжая, шатенка, брюнетка – настоящий цветник.

– Наконец-то, – заныла рыженькая, стаскивая с себя неудобные туфли. – Я ног не чувствую. На два размера меньше, это же садизм.

– Ага. Зато платья на мамонтов, – запричитала другая, шатенка с каре. – Помогите снять прищепки со спины.

– А я есть хочу, не успела позавтракать, – блондинка была вполне довольна и собой, и проделанной работой. Честно говоря, Женя вообще не помнила, чтобы та когда-либо на что-то возмущалась. Это остальные вечно скулили, будто целыми днями вспахивали поля на солнцепёке, Сашка же, так её звали, не закатила скандала даже когда её сильно ткнули булавкой, подбирая юбку, чтоб сидело, как влитое. Тут с этим строго. Одежда должна выглядеть на идеальных фигурах как с иголочки – привычка, которую Козырь переняла и в обычную жизнь. – Хочу до пекарни дойти, она тут неподалёку.

– Нет, я сейчас на жидкой диете, так что никакого мучного, – только что не перекрестилась рыжая, стаскивая с себя обтягивающее платье.

Шатенка тоже отказалась.

– Евгеш, а ты? – поинтересовалась блондинка у Жени. – Сходишь со мной?

– Прости. У меня другие планы, – торопливо стирая с себя боевой раскрас, вежливо отказалась та, склонившись у подсвечиваемого светодиодами зеркала.

– Жаль. Так неохота одной, – Александра, в узких кругах Сан Саныч, сунула нос в пудру, забавно сморщив нос. Такая куколка. Только недавно родила, а уже снова в строю. – Куда спешишь, если не секрет?

– Надо заехать домой. У Паши на сегодня запланирована встреча, надеюсь, не столкнёмся. Надо забрать кое-что.

Рано или поздно это сделать пришлось бы. Не вечно же ей ходить в одном и том же. К тому же у Залецкого остались и другие её личные вещи. Не хотелось бы, чтобы они пропали.

– Значит, слухи не врут? Вы расстались?

– Давно пора было это сделать.

– Это верно, – кивнула Саша. Козырь недоумённо вскинула на неё голову. – Ты прости, но Паша же редкостный козёл. Я удивлена, что ты его так долго терпела.

– Были свои резоны.

– Да уж. Кстати, насчёт этого? Как продвигаются пробы?

Близкими друзьями они никогда не считались, но общей информацией делились. Без этого в женском коллективе было нельзя.

– Никак. Полный штиль.

– Жаль. Хочешь, попробую помочь? Муж моей подруги давно крутится в актёрской сфере, подыщет тебе что-нибудь стоящее.

– Нет. Спасибо. Пока не надо. Пока я ещё верю в собственные силы. Вот отчаюсь, тогда можно и клянчить.

– Как скажешь. Но ты, если что, дай знать. Я буду рада помочь.

Правда будет. Сан Саныч такая: светлая и искренняя. Что всегда удивляло Женю, так как в подобном серпентарии среди закоренелых стерв и лицемерок слишком сложно, вернее практически невозможно наработать толстую броню и при этом остаться мягкой.

Козырь улыбнулась, тоже смягчившись. В сложившихся обстоятельствах, когда она и так потеряла вместе с бывшим парнем половину нужных ей связей, было совсем некстати лишаться и оставшихся. Тем более таких.

– Ладно. Давай сходим в твою пекарню, только недолго, хорошо? Не хочу напороться на Залецкого.

– Конечно! – обрадовалась Саша. – Съездить с тобой? Как моральная поддержка?

О, нет. Это точно лишнее. Не нужно никому знать внутреннюю кухню их взаимоотношений. Женя очень тщательно дозировала личную информацию, чтобы та потом не оказалась в руках СМИ.

По неопытности она давала маху в самом начале, и больше повторений не хотелось. Жёлтая пресса редкостная тварь, любящая танцевать на чужих костях, поэтому нечего подкидывать голодным шакалам лишнюю возможность.

Так что в элитный район, где исключительно ради пафоса покупали жилье местные звёзды и миллионеры, она приехала одна. И прогадала. Паша оказался дома.

И был не очень рад её видеть.

Беседа вышла бурной, громкой и неприятной. Настолько, что ещё спустя час Козырь выскочила из очередного такси, как ошпаренная. Пристальный взгляд водителя в зеркало заднего вида едва не прожёг на ней дыру. Сколько бы та не пыталась изворачиваться.

Максим, тем временем, работал с ребятами возраста юниоров. Самыми перспективными: теми, кого можно попытаться вывести до уровня профессионального бокса.

Да, не о тренерстве мечтал Майер, но в сложившихся жизненных обстоятельствах выбирать не приходилось. То была хоть какая-то причастность к спорту, с которым в своё время он сам жёстко пролетел.

Женю, тенью замершую возле стены и наблюдающую, как ребята отрабатывают связки ударов в дружеском спарринге, он заметил не сразу.

Короткий кивок в сторону служебной комнаты означал, чтобы она подождала его там, в кабинете со всеми удобствами: комфортной зоной отдыха, рабочим столом, заваленным папками с документами, и мини-кухней.

Ждать пришлось недолго.

– Мы скоро заканчиваем. Подождёшь? – спросил зашедший Макс.

– Да, хорошо, – ответила та, не оборачиваясь.

– Чай, кофе на полке слева.

– Спасибо, – кивнула она, но всё так же не обернулась.

Майера это сразу напрягло.

– Что не так?

– Обещай не психовать.

– Женщина! Я уже психую. Говори.

Вместо ответа Женя повернулась, смущённо заправляя падающие на лицо волосы за ухо и открывая на обозрение темнеющее пятно, обещающее перейти в ближайшее время в синяк. Добротный такой, задевающий и глаз, и скулу.

Костяшки сжатых мужских кулаков начали белеть.

– Он?

Козырь кивнула. Глупо отпираться. Она ведь сама приехала. Почему сюда, а не на квартиру? Наверное, побоялась, что взбешенный Залецкий может поехать следом. Рядом с Максом же она чувствовала себя… в безопасности.

Надо заметить, об батарею Паша приложил её случайно, а вот она швырнула в него в отместку тяжёлые настольные электронные часы специально.

Случайно, ха. Случайно-то, конечно, случайно, вот только душил он её перед этим вполне себе осознанно.

– Поехали.

– К-куда?

– Вместе навестим гниду.

– Не надо. Мы уже обсуждали это…

Обсуждали. И именно после сегодняшнего разговора Женя поняла, что пора окончательно разделаться с токсичными отношениями и поставить в них точку.

– Поехали, я сказал! – рявкнул Макс тоном, которому нельзя не подчиниться.

Второй раз за день он повышал на неё голос, вот только страшно за себя ей сейчас не было. Страшно было за Павла Залецкого.

***

– О, вернулась, – высокий худощавый парень с сальными, словно немытыми из-за геля волосами и нелепой козлиной бородкой, смерил Женю презрительным взглядом. Перевёл фокус правее, и с тем же пренебрежением с ног до головы окинул Макса. – Ещё и подкрепление привела, шлёндра. Когда уже успела найти себе хахаля?

– Умоляю, не надо, – видя, что вот-вот рванёт, попросила Майера Козырь. Подраться дело нескольких секунд, а вот расхлёбывать потом последствия…

– Иди. Собирай. Вещи, – цедя каждое слово велел Максим, пялясь на сплошное недоразумение, от которого почему-то фанатеют глупые школьницы. И что в нём находят? Залецкий стоял в рубашке нараспашку, и все его рёбра можно было без труда пересчитать. Тощие руки. Ноги как спички. Долговязый. Глаза заторможенные – сегодня может не принимал, но со вчера мозги не успели очиститься. На лбу набухает шишка – последствия запущенных часов.

– Пожалуйста… – Женя предприняла очередную попытку воззвать всех к здравому смыслу, но, кажется, сейчас только она одна могла мыслить адекватно.

– Мне сделать это за тебя? – шикнул Майер, устав от препирательств.

– Не надо, – не предвещая ничего хорошего, она поспешно юркнула вглубь обставленного с замашками на стиль техно логова синтипанк-звезды и поспешила в когда-то их общую спальню.

– А я-то думаю, чего она так подорвалась. Столько держалась, чтобы не просрать всё и вдруг показала характер. А тут вон оно что.

Залецкого стоящий напротив оппонент нисколько не пугал. А зря. Максим был шире раза в четыре. Правда притом немного ниже, однако мускулатура определённо выигрывала на фоне бесполезного роста.

– Может, потому что не надо быть мудаком?

– Подумаешь, решили развлечься немного.

– Это так теперь называется?

– Эта сука должна быть благодарна. Ты бы знал из какой помойки я её достал и отмыл. Да она до конца жизни обязана меня ублажать и выполнять любую прихоть, но вместо этого ломается как целка и закатывает истерики.

Короткий, но угрожающий шаг вперёд.

– Повтори, – рыкнул Майер.

– Ты глухой? Говорю, эта фригидная сука и тебя кинет, когда получит то, что ей надо. Хотя с чего тебя взять-то… Ты кто вообще такой?

– Тот, кто закопает тебя там, где никто не найдёт, если ещё хоть раз увидит рядом с ней.

– Да она сама ко мне обратно прибежит, когда поймёт, что никому не нужна. Кто она без моих… – Паша не договорил, вырубленный с одного короткого удара. Хлюпик. До третьего приличия б ради хоть дотянул.

Когда несколько минут спустя Женя снова появилась в поле зрения, тело звезды валялось распластанным на паркете.

– Надеюсь, он жив? – вздохнула обречённо она.

– К сожалению. Это всё? – Максим коротко кивнул на небольшой чемодан на колёсиках, что та волокла за собой.

– Да.

– Тогда пошли. Тут воняет таким притоном, что хочется помыться, – он забрал чемодан и легко, словно пушинку, оторвал его от пола.

– Зря. Зря ты это всё… – уже в машине, когда Ниссан покинул частную территорию элитного комплекса, не унималась Козырь.

– Разберёмся. Ещё скажи, что тебе жалко эту сволочь. Как с таким чмом вообще можно было находиться под одной крышей дольше пяти минут?

– Раньше он таким не был. Начало заносить, когда слава в голову ударила. Ну и дурь своё дело сделала.

– Вот тогда и надо было валить. Сразу. Без оглядки. Или ты саму себя не уважаешь?

Пассажирка отвернулась к окну, чтоб он не видел её лица.

– Не учи меня как жить.

– Мне уже поздно рыпаться. Это должны были делать родители.

– Должны. Если бы были. Вот только они подбросили меня в приют, когда я под стол пешком ходила. Пришлось самой учить: что хорошо, а что плохо.

Её ответ прозвенел в салоне автомобиля как невидимая оплеуха. На несколько секунд повисла тишина.

– Прости. Я не знал.

Охренеть. Они знакомы всего несколько дней, а он уже второй раз извиняется. Это на два раза больше, чем Максим делал за всю свою жизнь.

– Не знал. Вот и нечего лезть с нравоучениями. У меня ничего не было, когда детдом вышиб меня на улицу. Только поганое детство, где приходилось выгрызать правду всеми способами. А тут такой шанс. Кастинг на клип, я подхожу по внешности. Да если бы Залецкий резал по ночам девственниц, я бы всё равно с ним спала. Чтобы иметь то, что имею сейчас. И можешь осуждать меня сколько угодно, мне всё равно: каждый борется за своё счастье так, как умеет.

Снова тишина.

– Нет. Я не осуждаю, – хорошенько подумав, отозвался Майер. – Не скажу, что мне импонирует такой подход, но ты права: каждый борется так, как умеет.

Надо же. А Женя уже была готова слышать в свою сторону самые разные эпитеты, максимально мягкими из которых были «меркантильная дрянь» и «аморальная подстилка».

– Спасибо.

– Но порой нужно думать о последствиях.

– Заткнись, очень прошу, – вы посмотрите, опять учить вздумал! – Я не драчливая, но врезать могу.

Водитель, не отрываясь от дороги, рассмеялся. Дьяволёнок, а не девушка. Вроде адекватная, но в тихом омуте, как говорится…

– К слову о девственницах… – решил уточнить он.

– Нет. Паша никого не резал. Мне об этом, по крайней мере, неизвестно.

– Да я не про то. Я про тебя.

– Я тоже не девственница. Мне казалось, мы в этом удостоверились ещё в первую встречу.

– Да блин, нет. Этот козёл был у тебя первым?

– А, нет.

– А каким?

Женя строго прищурилась.

– Зачем задавать вопросы, ответы на которые ты не хочешь знать?

– Цифра так ужасна?

– Нет.

– Тогда я хочу знать.

– Хм… – собеседница смутилась. – Три.

– Сколько-сколько?

– Трое. Ты третий, – машина резко дёрнулась, за что заработала сердитый гудок сзади и пованивающий палёной резиной скрежет. – Эй, ну не мешок картошки же везёшь, – поправляя впившийся в плечо ремень, возмутилась пассажирка. Её так мотнуло, что в шее хрустнуло. Зато в лобовое не влетела. Да здравствует техника безопасности.

– Я случайно. Педали перепутал. Просто… – Максим недоверчиво хмыкнул. То, что она вытворяла в их прошлый раз совсем не походило на столь скромное число. Признаться, он полагал, что партнёров у неё было куда больше. ГОРАЗДО больше. – Точно три?

– Я умею считать до трёх. Ни разу ещё не ошиблась.

– Тогда это круто. А первый раз… эм…

– Тебе подробности нужны? Нам было по двадцать. Всё взаимно. Ещё вопросы?

– Двадцать? Реально? Так поздно?

– Представь себе, раньше я была более целомудренной. Верила в большую и светлую любовь.

Женя понимала его удивление. Чуть ли не монашка, а к нему в кровать прыгнула через пару часов знакомства. Но кто ж знал, что одноразовая встреча выльется в… то, что происходило у них сейчас?

Тогда это был порыв. Отчаянное желание испытать то, чего ей никто ещё не давал. С Ромой, её первым парнем, отношения с которым так и не сложились, она лишь успела попробовать секс на зубок, не раскрыв его для себя в полной мере. И к сожалению, потом этого сделать тоже так и не получилось.

Всё, что было у неё с Залецким, укладывалось в рамки быстрого перепихона и никогда за них не выходило. Завязанный на страсти, потом от безысходности, редко когда эмоциональный, но всегда перепихон. Да и Паша был из тех, кто заботился только о своём удовольствии. С Максом же…

Ну, там всё решили за неё расшалившиеся гормоны, обуздать которые было невозможно. От Майера за километр разило тестостероном и чем-то таким первобытным, что обещало получить звёздочки в глазах, которых ей ещё не доводилось ловить.

И которые она получила. Такие, что едва не теряла сознание. А потому отчаянно хотела испытать всё снова… Когда угодно. Где угодно. Главное, с ним.

– А сейчас не веришь? – жаль Майер этого не чувствовал, продолжая разговор, который ей не хотелось продолжать.

– Она мне пока не встречалась. А тебе?

– Я не знаю, – честно признался тот.

– Суровая правда. Вот будет обидно, если её реально нет.

– Да есть, наверное. Столько миллионов человек не может ошибаться, – сигнал входящего сообщения прервал философскую тему. Макс бегло глянул на подсвечивающийся экран. Несколько секунд раздумья и быстро набранное в ответ короткое предложение. – Я сегодня буду поздно. Отвезу тебя и нужно отлучиться.

– К девушке? – ревниво насупилась Женя.

– Нет.

– И с тобой нельзя?

– Нет.

– Ладно, – согласно кивнула Козырь, хотя новость ей не понравилась. Не потому что её не стали посвящать в подробности, а потому что чисто на интуитивном уровне она чувствовала, что дело нечисто. От чего заранее начинала беспокоиться.

Как оказалось, не зря.

Вернулся Максим лишь часам к четырём утра. С разбитым лицом и содранными костяшками. Вечеринка с размахиванием кулаков продолжалась.