Вместе тоже можно

Глава четвёртая. День и ночь

Женя в это время не спала. То ли день выдался насыщенным, то ли она реально чуяла неладное и переживала. Поэтому, когда услышала лязганье ключей, сразу выскочила в слабо освещённый настенным бра коридор, огороженный от гостиной стеллажом.

– Боже, кто тебя так? – зажала рот рукой Козырь, с ужасом разглядывая его опухшее лицо и разбитые губы. Кровь смыли, а вот ссадины и назревающие гематомы светились светофором на недавно безупречном лице. – На тебя толпа в переулке напала?

– Нет, конечно, – отмахнулся Макс, скидывая кроссовки. – Ты почему не спишь?

– Потому что мой сожитель явился под утро, похожий на новогоднюю ёлку! – она рассержено схватила его за руку, заставляя замереть и разглядеть получше. – Ты обрабатывал раны?

– Умылся.

– Дурак. Тут у тебя была где-то перекись, – Козырь полетела в ванну, громыхая там несколько секунд и возвращаясь со всей скромной аптечкой, что нашлась в квартире. Зелёнкой, перекисью и пластырем. Как будто последний поможет в данном случае. – А ну сядь.

– Успокойся.

– Сел быстро! – шикнула та, грозно топнув ногой.

С учётом того, что собеседница была снова одета в тонкую маечку и шорты, которые и шортами-то тяжело было назвать, получилось не столько грозно, сколько мило. Но запал Максим оценил.

Эта особа тоже умеет командовать. Не хуже его.

Решив не сопротивляться, он покорно позволил себя отвести к разобранному дивану. Садиться, кстати, оказалось неприятно. Видимо, печени тоже досталось.

Включилось частичное освещение торшера и Козырь уселась на него сверху так, что женская грудь оказалась аккурат возле его лица.

– О, такое лечение мне нравится, – Майер потянулся было к её талии, но та сурово отлупила его по рукам, не пожалев сбитые костяшки.

– Не шевелись, – одёрнула его Женя и следующие несколько минут тщательно дезинфицировала ранки и разбитую кожу.

Макс покорно терпел, с жадностью разглядывая прекрасное зрелище перед собой. Он уже чувствовал, как отзывается тело на полуголую красотку: с встрёпанными волосами, немного утомлённую, но от того ещё более сексуальную.

– Это у тебя встал на меня или ты просто мазохист и любишь боль? – от неё тоже не укрылось его возбуждение, она ведь так удачно сидела.

– Если только она дозирована.

– По морде твоей лупили явно не дозированно. Ты мне расскажешь, что произошло?

– Нет.

– Я надеюсь, это не Залецкий?

– Издеваешься? – презрительно скривился Макс. – Конечно, нет.

– А кто тогда?

– Какая разница?

– Это несправедливо, – Женя невесело закрутила колпачок у опустевшей бутылочки. – Ты лезешь в мою жизнь, но в свою не пускаешь. Я совсем о тебе ничего не знаю.

– Спрашивай.

– Так спросила уже.

– Кроме этого.

– Такая тайна?

– Нет. Но так не объяснишь. Может, позже.

Может? Весьма туманно. Но лучше так, чем никак.

– Хорошо. Позже так позже.

Максим благодарно моргнул, слегка задержав опущенные веки со светлыми ресницами. Только что его собеседница заработала дополнительный балл. За ненавязчивость.

– Ещё вопросы?

Козырь задумалась.

Вопросов было много. Что ему нравится? Почему он не послал её и так заботится? Почему до сих пор один? Что за женский шампунь с розовой зубной щёткой лежат в ванной? Кому они принадлежат? Некой Нелли? Она не спала тогда в вечер матча, только дремала и слышала их с Никитой разговор.

Столько всего хотелось узнать и не хотелось знать одновременно, чтобы не разочароваться в том образе прекрасного принца, что она успела выстроить для себя. И сейчас, когда Женя чувствовала каждой клеточкой то, как сильно он её хотел, видела, как заворожённо он на неё смотрел…

А стоит ли сейчас тратить время на вопросы?

Разве потом его у них не будет?

Вместо того чтобы что-то сказать, она молча стянула с себя майку. Макс жадно сглотнул. Напрягся. Взгляд сконцентрировался как на охоте, но смотрел не на обнажённое тело, а ей в глаза. Грудная клетка вздымалась всё медленнее. Дыхание стало горячее.

Хорошая реакция.

Ей нравилось вызывать у него такие эмоции.

– Это вопрос? – чуть хрипло уточнил Майер.

– Вопросы будут потом, – она склонилась к нему, и её кожу пронзило электрическим разрядом, когда привыкшие к физическим нагрузкам шершавые мужские руки хозяйски легли на её грудь, сжимая и лаская.

Разбитые, но такие безумно нежные губы провели влажную дорожку по шее вниз, замерев на чувствительном соске, задорно прикусывая и оттягивая один. Благодарный стон не заставил себя ждать.

Доведя до безумствующих мурашек набухшую и уже изнывающую грудь, губы поднялись обратно наверх, требовательно нашарив её. Новый стон не заставил себя ждать. На этот раз умоляющий.

Феерия на грани фола. Запал раскалялся, поцелуи становились жёстче и глубже, а нутро разрывало от перевозбуждения. Внизу живота нарастал и готов был взорваться обжигающий пульсирующий сгусток, устремляющийся туда, где всё изнывало в преддверии разрядки.

Женя торопливо стащила с Максима толстовку, оставляя отметины ногтями на крепкой и безумно сексуальной спине. Мало. Хотелось большего, но она была осторожна – всё же его только что побили.

А вот Майер об этом, кажется, уже позабыл и без предупреждения повалил её на диван, накрыв собой. Запах мужского пота, смешанного с остаточным дезодорантом, буквально сводил с ума. В чистом виде запах секса, мощи и мужественности, доводящий до экстаза.

Хотелось всего и сразу. Сделать ему приятное. Получить приятное самой…

Рокировка. Теперь Майер лежал на спине. Сильные рельефные мышцы (господи, спасибо за такого мужчину!) стали каменными, когда, ласково коснувшись губами багровеющего синяка на рёбрах, Женя начала медленно и очевидным намерением спускаться ниже.

Звякнула бляшка ремня. Мужские джинсы и боксеры были скинуты на пол, позволяя насладиться масштабностью мужского тела в полной мере. Оба сердца замерли, пропустив такт, после чего раздался новый стон сквозь стиснутые зубы.

Только теперь уже его.

Пальцы Максима сжали женские волосы на затылке: не столько в порыве импульсивности, сколько сдерживая её энтузиазм, потому что умелый рот и коварный язычок настолько умело управлялся с его членом, что был велик слишком быстро кончить. Тело уже сводило до подступающих судорог.

Чёрт, ну а кто не любит минет, а? Тем более такой! Тем более от такой женщины…

– Иди сюда, – понимая, что ещё немного и точно придётся заканчивать, притянул её к себе обратно Макс. А заканчивать не хотелось. Хотелось продлить удовольствие.

Они снова поменялись местами. Он благодарно поцеловал её в припухшие мягкие губы, оставляя дразнящие следы пальцев на точёной ноге: от щиколотки до бедра. Скользнул на внутреннюю часть и с восторгом запустил пальцы под тонкие шорты.

Охренеть.

Охренеть, насколько она была горячей и мокрой. А с какой охотой отзывалась на ласки, задыхаясь и умоляя не останавливаться? Ещё и сама с энтузиазмом насаживалась на его пальцы, срывая все тумблеры к чертям собачьим…

– Я сейчас, – тихо предупредил Макс. Пальцев было недостаточно, ему отчаянно нетерпелось оказаться в ней целиком.

– Нет, – капризно обхватила она его коленями. – Не пущу.

– Тогда пошли вместе, – подхватив её, словно та ничего не весила, Майер понёс Женю в ванну.

В темноте, не прерывая голодных поцелуев, вслепую была нащупана упаковка презервативов и зачерпнуто несколько пакетиков. Должно хватить, потому что на одном разе они не остановятся.

Недовольно заскрипел диван – это на него снова рухнули тесно сплетённые тела. Улетели куда-то последние элементы женской одежды. Зашебуршала фольга и почти сразу послышался восторженный обоюдный стон.

Скрипели надрывно пружины, стучала от бешенного темпа об стену спинка, дурманил запах секса, а по всей комнате растекались звуки неконтролируемой страсти.

Бедные соседи, простите.

Тело под Максом, что тот с восторженным упоением трахал будто в последний раз, извивалось, выгибалось и дрожало, лаская слух сладкими криками. Зубки Козырь, конечно, впивались куда придётся, пытаясь их пригасить, но…

Фригидная? И это она фригидная?

Каждое прикосновение Жени вызывало в нём всевозможные спектры импульсов, словно он был сплошной эрогенной зоной. Это не она фригидная. Это кто-то не умел обращаться с тем сокровищем, которое ему досталось.

Майер не мог и не хотел от неё отрываться. Но даже оторвавшись, после, когда они вышли покурить и перевести дух, не смог долго держаться.

В несколько крупных затягов окурок дотлел до фильтра и полетел с балкона. Туда же отправилась едва начатая сигарета закутанной в тонкое одеяло Жени. Раскрасневшейся, встрёпанной, вспотевшей и невыносимо соблазнительной…

Схватив её в охапку, он молча уволок её обратно в комнату: хохочущую и не сопротивляющуюся.

Заново. Снова. А потом ещё раз.

А дальше как карта ляжет.

***

Карта легла так, что уснули они только под утро, когда уже начало светать. Простыня стекла на пол, одежда валялась там же, даже подушка затерялась непонятно где.

Макс обнаружил её под батареей, едва ли не в другой части комнаты, когда пошёл в туалет, хрустя шеей и пытаясь размять затёкшие мышцы. Натурально дебильный диван: жёсткий, неудобный, а в некоторых местах ещё и каркас выпирает.

Но Козырь это, видимо, нисколько не беспокоило. Она сладко продолжала сопеть, свернувшись калачиком и смешно подёргивая щекой. Чёрные волосы разметались по светлой обивке, вызывая ассоциации с Белоснежкой. Бледность кожи лишь усиливала это сходство. Такая беззащитная и милая.

Максим вернулся к ней под бок, накрыв хрупкую фигуру одеялом: так, чтобы ей не задувало от открытого окна, но при этом, чтобы остальное оставалось в зоне досягаемости. Кошмар. Он что, шкодливый мальчишка, впервые увидевший женские сиськи?

– Что ты пытаешься найти? – в какой-то момент, не открывая глаз, спросила она, проснувшаяся от того, что посторонние пальцы волнующе блуждали по ней, словно нащупывая что-то.

– Следы от швов, – честно признался тот.

– Не найдёшь, – Козырь откинулась на спину и с удовольствием потянулась, соблазняя собеседника наготой, которую уже не скрывало ничего. – Своё родное.

– И губы? – ну а что? Раз пошла такая пьянка, надо всё выведать. Интересно же.

– Губы, жопа, растяжки – всё моё. Но… признаюсь по секрету, пару лет назад я подправила нос. С детства бесила горбинка, столько крови мне выпила. Дети жестокие паршивцы, видят слабину и без ножа ковыряют, чтоб побольнее сделать.

– Отсюда желание быть лучше? Быть популярнее? Носить брендовые шмотки? – понимающе кивнул Макс. Он уже успел оценить скромный гардероб квартирантки: вещей у неё было немного, но каждая эксклюзив.

У Жени было правило: лучше мало, но качественно. Пускай два свитера, но таких, за которые не стыдно. Да и большое количество тряпок ей, не имеющей постоянного дома, было ни к чему. Уходить проще налегке.

– Желание хорошо выглядеть скорее от того, что большую часть жизни я носила обноски и не могла позволить себе банальный уход за собой.

– Зато теперь можешь, – он привстал на локте, склонившись и убирая падающие ей на щеку пряди.

Синяк от Залецкого успел набухнуть. Он, конечно, не уродовал идеальное лицо, но без него точно было лучше. Зато пухлые губы, ещё больше опухшие после ночных поцелуев, так и манили снова их коснуться.

– Могу, – Женя вслепую нашарила ногой непонятно как оказавшийся там телефон и подтянула к себе. – И не вижу ничего зазорного в том, чтобы раз в месяц баловать себя… СКОЛЬКО? – в ужасе уставилась она на время. – Твою ж… Я опаздываю на пробы!

– Да и плюнь на них, – с благосклонной улыбкой наблюдая за тем, как та резво подскочила и теперь носится по гостиной в поисках белья, равнодушно отозвался Майер. – Суббота. Давай лучше поваляемся, позавтракаем.

Бельё нашлось, вернее лишь одна её половина, нижняя, в которую обладательница лихо запрыгнула.

– Плюнуть? – огрызнулась та. – Наплюй на свой зал, а? Это важно для меня не меньше.

Макс согласно кивнул, неохотно принимая сидячее положение. Довод веский.

– Хорошо, – он тоже начал одеваться, подбирая разбросанные вещи.

– А ты куда? – не поняла Женя, застывшая посреди комнаты с упёртыми в бока руками и пытающаяся вспомнить, где она вчера снимала лифчик. Вообще ни грамма стеснения. Сама непосредственность.

– Отвезу тебя. Раз это важно. На обратной дороге давай только заедем куда-нибудь. Жрать охота.

– А тебе что, вчера челюсть не до конца выбили? Ещё есть силы жевать? – не удержалась та от ёрничества, намекая на радугу, облюбовавшую его физиономию. Два побитых попугая, ей-богу.

– И жевать, и языком работаю исправно, и пальцами. Полагаю, ты в этом лично убедилась не так давно, – он перебросил ей висящий на спинке барного стула лифчик. Козырь, поймав, расплылась в довольной улыбке. Убедилась. Ох, как убедилась. – Собирайся, – поторопил её Макс. – Или так поедешь?

Нет, в таком виде, она, конечно же не поедет, хотя, наверное, на приёмную комиссию наверняка удалось бы произвести впечатление нудистскими замашками, однако Женя всё же выбрала наряд поскромнее: джинсы и блузку.

Колоритный фингал замазывался уже в машине, причём замазывался плохо: ни консилер, ни тоналка его не брали. Всё равно оставалось пятно.

Ну всё, приехали. Будут ей пробы.

***

Она как в воду глядела. В бешенстве хлопнули дверцей со стороны пассажирского. Макс, последний час дремавший в тачке возле стеклянного бизнес-центра, сочувствующе приоткрыл один глаз.

– Нет? – отрицательное мотание головой подтверждало его догадку. Несложная шарада. – Что за роль хоть была?

– А, чушь какая-то. Типа романтической мелодрамы.

– С поцелуями и постельными сценами?

– Угу.

– Нет. Нам это не подходит. Хорошо, что не взяли, – Козырь с недоумением выгнула бровь. – Что? Пока мы спим друг с другом, третьи нам не нужны. Если хочешь, считай меня старомодным.

Шутка не зашла. Пассажирка была слишком на взводе.

– Они меня даже смотреть не стали! Знаешь, почему? Агент Залецкого позвонил, велел гнать меня. «Вы потенциально нам интересны, но сами понимаете, ничего личного. Трудности нам не нужны…»

Майер невесело пожал плечами.

– Ну что могу сказать: зато теперь мы точно знаем, что эта глиста оклемалась и жива.

– Да лучше бы не оклёмывалась.

– Тогда в следующий раз ставь чётче задачу: устранить или просто нейтрализовать.

– И что, устранишь, если попрошу? – удивилась Женя.

– На нары, конечно, не хочется, но сама посуди, если он сдохнет – его имиджу это только на пользу пойдёт. Можно считать, благое дело сделаем, вдруг посмертно получит признание? Труп музыканта найден в его апартаментах. В подозреваемых экс-девушка. Никого не напоминает?

Пф-ф… Сравнил тоже.

– Ему до Кобейна как мне до королевы Австрийской, – фыркнула Козырь.

– Увы. Там давно господствует демократия, но монеты с твоим исправленным профилем точно были бы огонь, – хмыкнул Макс, за что заработал сердитый тычок локтем.

Исправленный профиль? Вот гадёныш.

– Если будешь подкалывать, я больше ничего не расскажу.

– Да ладно. Я просто пытаюсь тебя развеселить.

– Вижу. Спасибо за это.

– Получается хоть немного?

– Не особо. Мне просто обидно. Я столько времени и нервов убила на этого говнюка, чтобы наработать связи, а он одним звонком может мне всё уничтожить. И стоило ли оно того…

– Он – сезонная певичка. Сегодня звезда – завтра никто. Очень сомневаюсь, что у него много власти. Идиоты пускай сами отсеются, кто с мозгами – не поведутся на угрозы. Если для тебя это действительно важно, борись дальше.

Женя тепло улыбнулась в пустоту. Наверное, это одни из самых важных слов, что были ей когда-либо сказаны. Паша никогда её не поддерживал, никогда не интересовался её увлечениями, никогда не срывался с места, чтобы просто подвезти…

И в довершении, словно вишенка на торте, Майер протянул ей с заднего сидения пакет из фаст-фудовской забегаловки.

– Уже остыло, но ещё съедобно.

…И никогда заблаговременно не покупал завтраков.

– Смотри, а то ведь привыкну к такому обращению, – вздохнула она, чувствуя, как обрадовался голодный желудок.

– К какому? – не понял тот.

Правда не понял. Для Майера покупка парочки чизбургеров не казалась достижением. Не луну же с неба достал.

– К человеческому, – зашелестела обёртка. – Что готовить на ужин?

– Ого. А это так делается, да? Можно даже выбирать? Тогда… пельменей… Домашних, – добавил он, заметив её озадаченность. – Сто лет их не ел. А покупные дрянь.

Это верно. Покупные реально дрянь.

Женя согласно кивнула, откусывая от бургера.

– Тогда поехали.

– Куда?

– В магазин. У тебя нет муки. И мяса.

Одной мукой и мясом, конечно, не обошлось. Кассовая лента едва вмещала всё, что вывалили на неё из тележки. Плюс две увесистые упаковки презервативов, которые Макс, подмигнув Жене, положил в общую кучу с многозначительным: «на недельку должно хватить».

Кассирша просто усмехнулась, мягко и по-доброму, зато молодая девчонка, стоящая следующая в очереди, едва в юбке не потерялась, пожирая широкоплечего парня взглядом бывалой хищницы, готовой работать на безвозмездной основе.

Если бы не стоящая рядом Козырь, она бы точно не удержалась от флирта. Ещё бы и номер телефона ему своей китайской губной помадой оставила на видном месте.

Ну уж нет! Хрен тебе, девочка. Это её шкаф, и пока она делиться с ним была не намерена.

К тому моменту, как они вернулись с покупками домой, день давно перевалил за вторую половину. А с учётом того, сколько возни требовала лепка, процесс растянулся до самого заката.

Не говоря уж о том, что это было за гранью возможностей – держаться и не реагировать, когда перед тобой крутят чертовски аппетитным задом. А ещё демонстративно игнорируют наличие нижнего белья и дразнят ласками.

Вечер так и получился бы домашним, если бы не телефонный звонок. Настойчивый и раздражающий. Пришлось брать трубку.

– Да, – пытаясь держать голос под контролем ответил Майер, что удавалось с трудом: сложно сохранять самообладание, когда тебя заигрывающе прикусывают за ухо, пока пальцы игриво блуждают под резинкой спортивок.

– Какие дела? – отозвался на том конце Филипп.

– Эм… Пельмени лепим, – если точнее, лепили минут пять назад, а сейчас решили прерваться на перекур, но что-то пошло не так.

– Это так у вас теперь называется? – заржал друг. – А дышишь так страстно, потому что рад меня слышать?

– Фил, чего хотел? – с трудом подавил стон Макс, тихо улетая с того, как Женя ему надрачивает.

– В бильярд позвать хотел. Мы собираемся сегодня. Можешь и свою БДСМ-красотку прихватить. Хоть познакомишь, а то Никитос уже всю плешь нам проел.

– Я спрошу, – звонок уже отключался, когда из динамиков напоследок вновь заржали, желая им приятно проведённого времени.

– Что спросишь? – уточнила Козырь, не прерываясь ни на секунду.

Боже, с каких пор она стала такой нимфоманкой? Потому что контролировать себя она просто не могла. Её с какой-то дикой, просто необузданной силой тянуло к этому мужчине. Заводило с полуоборота. Щелчка. Улыбки. Взгляда.

– Поедешь с бильярд? Пацаны хотят с тобой познакомиться.

– Уже и знакомства пошли в ход? А не рано?

– Так не с родителями же.

– То есть, с ними не познакомишь?

– Зачем? Мы ж в церковь не собираемся. Даже не встречаемся. Как тебя представить? Привет, это Женёк. Мы с ней трахаемся периодически, ничего серьёзного. А у вас что нового?

Козырь как из шланга окатило. Рука исчезла из чужих штанов. Вспыхнувший фитиль прогорел, так и не устроив большой «бабах». Зато обида царапнула изнутри острыми коготками.

– Ты прав, – кивнула она. – Просто трахаемся.

– Что не так? – напрягся Макс.

Прямолинейное мужское мышление не успевало обработать информацию. Только что было так горячо и страстно, а теперь лёд. Антарктида.

Та миролюбиво похлопала его по груди. Мол: не мы такие, жизнь такая. Расслабься, всё путём.