Внебрачная дочь

Мы прочной цепью скованы с тобой,

Ужель поддамся я и в этот раз?

Будь проклят голос, некогда меня

Слепому послушанью научивший

И походя сумевший овладеть

Моей еще беспомощной душой!

Из уст твоих узнать мне довелось

Значенье слов, величье языка,

Раздолье речи, тайны естества,

Всё — вплоть до глуби девичьей души.

И вот теперь волжбою тех же чар

Смирила ты меня, поработила,

Сковала чувства, замутнила душу, —

В обитель мертвых хочется сойти…

О, если б сила этих вещих чар

Сказалась в час, когда я так молила

Тебя отречься от былых надежд!

Ты знала, что грозит мне. Почему ж

Меня не упредила ты о том?

Намеками тебя я вразумляла:

Прямое слово означало б смерть.

Как недомолвка — верное изгнанье,

Отсрочку недалекого конца.

Беда — предвиденная или нет —

Обеих нас одной петлей связала.

Почем я знаю, много ли тебе

В награду за измену обещали?

В награду? Не на тех ли островах

Мне ждать ее, куда нас увезут?

В плавучую тюрьму я не пойду

По доброй воле! Этого не жди.

Ты раз уже толпу звала на помощь.

Послушали тебя и разошлись.

В неистовом отчаянье моем

Я им могла безумной показаться.

Но нет, ни лживым словом, ни насильем

Ты впредь меня не сможешь удержать!

По направленью к пристани спешат

Нарядною толпою горожане

Полюбоваться видом кораблей,

Готовых — нам на горе! — в путь пуститься.

Уже пред губернаторским дворцом

Застыла стража. Вот он сам выходит,

Блистательною свитой окружен.

Я все ему открою без утайки.

И если он достойно короля

В его владенье дальнем представляет,

Он в милосердье не откажет мне.

Попробуй! Но имен не называй,

А посвяти его лишь в сущность дела.

Я назову их, только в нем уверясь.

Он благородный юноша, и все,

Что может сделать, выполнит охотно.

Простишь ли ты пришелице проступок?

Позволишь ли с тобой поговорить?

Кто с первого же взгляда мне внушил

Доверье, тот участия достоин.

Пришла я не по радостному делу,

Под натиском грозящей мне беды.

Мой долг тебя избавить от нее

Или хотя бы облегчить невзгоды.

Я древнего прославленного рода,

Но имя мне приказано таить,

Забвенью предаются имена,

Но чудный образ сердце не утратит.

Меня с отцом обманом разлучили

И силою доставили сюда.

Какой злодей кощунственной рукой

Посмел коснуться девы беспорочной?

Как знать! Но мне сдается, что удар

Направлен был сородичем моим.

Корыстью и друзьями поощренный,

Мой брат меня задумал погубить!

И эта женщина — вторая мать,

Как мне казалось, — с ними заодно…

…во избежанье большего несчастья,

Которого — увы! — не отвратить.

Я с ней должна подняться на корабль,

Который нас на острова увозит!

То, что я с нею еду, — верный знак

Приязни материнской и заботы.

Простите, уважаемые дамы,

Что юноша годами, но давно

В земных делах понаторевший муж,

Вас выслушав, не знает, что сказать.

Доверие внушаете вы обе,

Но тут же подрываете его

Взаимным несогласьем. Потому

Я и не знаю, как распутать мне

Нерасторжимый узел, вас связавший.

Я многое могла б тебе сказать.

И от меня узнал бы ты немало.

Пришлось мне слушать столько лживых басен,

Что истину, окутанную тайной,

Я часто принимаю за обман.

Раз ты не веришь мне, так нет спасенья!

Здесь, и поверив, нелегко помочь.

О, только отпусти меня к родным!

Детей пропавших приютить, тем паче

Отвергнутых корыстною родней, —

Для доброхота безотрадный труд.

Тут сразу о наследстве вспыхнет спор,

О том, не самозванец ли пришлец,

Некстати объявившийся. В одном лишь

Враждующие родичи всегда

Сойдутся дружно: во вражде к тому,

Кто в их ввязался свару. Сколько раз

Случалось, что заступник бескорыстный

В пристрастье обвиняем был судом.

А потому прости мне, что не сразу

Я положительный даю ответ.

Когда большой вельможа так опаслив,

Так кто же нас, гонимых, защитит?

Надеюсь, ты меня не упрекнешь,

Когда тебя, за полным недосугом,

Я только завтра утром попрошу

Прийти ко мне пораньше, чтоб подробней

Порассказать мне о своей беде.

С великой радостью приду. Прими

Заранее спасибо за спасенье.

А если не придем мы на свиданье,

Нас оправдает этот документ.

Мне остается только пожелать

Вам доброго пути да веры в бога.

Так вот он, талисман, которым ты

Меня в неволе держишь и который

Вселяет страх в заступников моих.

Дай мне прочесть мой смертный приговор!

Свою я участь знаю, но хочу

Узнать, кто мой гонитель беспощадный.

Что ж! Прочитай указ!

Нет сил взглянуть!

Не разорвется ль сердце, если я

Под ним увижу подпись государя

Или родителя? Еще я тешусь

Надеждой, что подкупленный чиновник

В угоду брату власть свою превысил.

Тогда спасенье есть! Мужайся, сердце!

Дай мне взглянуть на подпись.

На! Смотри!

Нет! Не могу решиться… Будь что будет!

Спасенья я не жду. Лишилась я

Всех радостей и благ земного мира.

Не лучше ль мне отречься от него?

Ты возражать не станешь! Все враги

Хотят толкнуть меня, еще живую,

В отверстую могилу. Так позволь

Прибегнуть к церкви мне: она немало

Невинных жертв успела поглотить,

Вот монастырь! Его врата ведут

В обитель тихих радостей и слез.

Позволь мне сделать этот шаг в безвестность!

С чем там я встречусь, с тем и примирюсь.

В сопровожденье двух монахинь сходит

Игуменья с предвратных ступеней,

Юна годами и высокородна.

Откройся ей. Не буду возражать.

В тревоге и смятении, в разладе

С собой и с миром, я стою у врат

Обители. Плачевная юдоль

И ужас предлежащий привели

Меня к тебе. В несчастье беспримерном

Я уповаю только на тебя.

Коль скоро нам дозволено делиться,

Достойная пришелица, с тобой

Блаженством нашим и покоем в боге,

Узнаешь ты из уст моих сестер

И от меня, как обретают счастье

Нетленное и ныне и вовек.

Страданиям моим предела нет!

И силою божественного слова

Не так-то их легко уврачевать.

Прими меня к себе! Но дай сперва

Мне выплакать всю горечь, всю тоску,

Чтоб сердце вновь внимало утешеньям.

Нередко наблюдала я, как слезы

Земные претворяются в улыбку

Небесную в обители святой.

Но силою к нам вторгнуться нельзя;

Сестра немало искусов тяжелых

Должна пройти, чтоб пострига добиться.

Достоинство нетрудно опознать,

Нетрудно и пройти чрез испытанья.

Не сомневаюсь, благородна ты

И в состоянье вклад внести достойный.

Тем самым доступ облегчен тебе

В наш монастырь. Признайся мне во всем.

Молю тебя, возьми меня к себе!

Сокрой меня от мира в тайной келье.

Прими все достояние мое.

Мой вклад велик, но я его пополню.

Нас трогает краса твоя и младость

И подкупает благородство чувств.

Не откажу тебе в святом приюте.

Дай мне прижать тебя к моей груди.

Ты материнской ласкою своей

Мятежное уврачевала сердце

В груди моей. Последний всплеск волны

Отхлынул вспять. Я на надежном бреге.

Да, если бы не твой жестокий жребий!

Прочти указ и пожалей нас, бедных.

Зачем ты преднамеренно дала

Начать нам бесполезный разговор?

Здесь явно виден высший перст — пред ним

Склоняюсь я смиренно.

Высший перст?

Ужели лицемерка говорит

О вездесущем? Непричастен бог

К безбожным ковам. Или короля

Она в виду имела? Я опалу

Его снесу покорно. Но не след

Сомненьями мне тешиться, витать

Меж страхом и надеждами, по-женски

Щадить свое измученное сердце,

Потворствуя изнеженности чувств.

Нет, будь что будет! Дай мне прочитать

Указ ужасный. Кем бы ни был он

Подписан, этот смертный приговор, —

Отцом иль государем, я спокойно

Взгляну в глаза неумолимой силе,

Которая меня повергла в прах.

Хочу предстать пред ней лицом к лицу:

Ужасен взгляд невинности гонимой!

Когда же я отказывала в том?

Мы странною наделены чертой:

Великое несчастье испытав,

Мы будто ждем утрат и бедствий худших…

Ужель мы так богаты, силы неба,

Что разом нас всего лишить нельзя?

Все отнял от меня казнящий рок,

И все ж указ грозит мне большей карой.

Итак, мужайся, сердце! Пей до дна,

Не отрываясь, кубок, яда полный.

Печать и подпись короля!

Родная!

Себя жалея, не кляни меня.

Я лишь затем покорствовала власти

И вызвалась тебя сопровождать,

Чтоб облегчить страдания твои,

Не отдавать тебя в чужие руки.

Позднее ты узнаешь, что́ меня

Заставило согласье дать; пока —

Еще не время. Так не обессудь:

Железная необходимость нам

Велит теперь готовиться к отплытью.

Пустынею мне кажется страна,

Когда-то милая, шумливый порт,

Людьми кишащий, — я как перст одна.

Здесь судьи произвол смиряют правом,

Приказам повинуются войска,

Священники мольбы возносят к богу

И о достатке грезит черный люд.

Лишь я одна, безвинная, в забросе:

Ничья рука меня не защитит.

Приюта мне не обрести; ни в ком

Не шевельнется мысль подать мне помощь.

Изгнанье! Я изведала сполна,

Что значит это слово роковое,

Я — будто член отмерший; для меня

В жизнеспособном теле места нет.

Полуживой мертвец, лежу в гробу,

Бессильно сознавая, что несут

Меня могиле вырытой предать.

О, участь неизбывная! Но так ли?

Мне выбор предоставлен: я могу

Всегда прибегнуть к помощи того,

Кто благородно предложил мне руку.

Но это означало бы от прав

Рождения высокого отречься.

А в силах ли я навсегда порвать

С мечтою горделивой? Никогда!

Схвати меня железными руками,

Нещадный рок! И грозно повели

Одну беду из двух избрать вслепую.

Остановиться на одной из них

Не легче ли, чем колебаться всуе?

Вот понесли сокровища мои —

Последнее, что у меня осталось,

Коль грабежа враги не довершат.

Опустят груз. И позовут меня.

Попутный ветер вымпелом играет,

И вскоре напрягутся паруса;

Уж флагманский корабль покинул порт,

А вот и наш корабль зашевелился.

Идут за мной! Зовут! О, боже мой!

Ужели из железа небосвод

И этой тверди не прорвать мольбою?

Итак, иду! Но — видит бог! — меня

Плавучая тюрьма не поглотит:

Последняя доска пред входом в ад

Ступенью станет первою к свободе.

Примите же меня, крутые волны,

И опустите на морское дно,

Где вечная зияет тишина!

А позже, если мир меня забудет

И мне ничем не сможет угрожать,

Прибейте к брегу мой застывший труп,

И набожной рукою поселянин

Меня предаст возлюбленной земле.

Иду!

Иль мне уж неподвластны ноги?

Что с места мне препятствует сойти?

Ужели недостойною любовью

К постылой жизни я пригвождена?

Изгнанье, Смерть, Бесчестье заключили

Меня в нерасторжимое кольцо, —

Куда ни глянешь, чудища повсюду,

И отвернувшись, их не избежать!

Ужели нет ни на земле, ни в небе

Спасенья от бессчетных этих мук?

О, если б долетело до меня

Из чьих-то уст пророческое слово

Иль птица мира моего плеча

Наставнически перышком коснулась!

Безропотно я покорюсь судьбе,

Как только знак она мне явит зримый,

Священный знак! — Любую я приму

Доверчиво, исполнена надеждой.

Я спасена! Грешно тому не верить.

Вот он, моленный вестник, кто меня

Освободит от тягостных раздумий

И верный путь перстом укажет мне.

Ему открыться я во всем готова!

Отец мой! Дай мне это обращенье,

Столь непривычным ставшее, теперь

Перенести с любовью на тебя!

Я о себе немногое скажу.

И не как умудренному годами,

А как посланцу присносущих сил

Тебе повем гнетущую печаль.

Откройся мне во всем чистосердечно!

Страдальца сводит промысел порой

С тем, в долг кому господь вменил — смягчать,

По мере сил, страдания людские.

Не жалобы услышишь ты — загадку,

Оракул нужен мне, а не совет.

К двум целям ненавистным два пути

Открыты мне; один ведет направо,

Другой — налево. Так каким идти мне?

Не искушай меня! Негоже быть

Безвестным жребием.

Нет — богоданным!

Насколько понял я тебя, твой взор

Возносится из бездны мрака к небу:

Иссякла воля в искрушенном сердце,

И ты решенья ждешь от горних сил.

Бывает так, что зиждущая мощь,

Для всех незримо, как бы ненароком,

На благо нам сплетает нить судеб,

Таинственно свою внушает волю

И неприметно к цели нас ведет.

Стократ блажен, кто это испытал!

Но требовать чудес — великий грех.

Нам бог велит хранить надежду в бедах.

О, если б я был послан божеством

Тебе поведать, в чем твое спасенье!

Но голос сердца моего молчит.

И если ты мне больше ничего

Не скажешь, наша встреча бесполезна.

Корабль разбит. Страшась свирепых хлябий,

За щепку я хватаюсь. Вопреки

Неверию в спасенье — доскажу:

Я княжеского рода, а меня

Изгнанницей на острова увозят,

Коль скоро я не соглашусь на брак,

Лишающий меня высокой доли.

Ну, как теперь? Что скажет голос сердца?

Он промолчит, покуда трезвый разум

Свое бессилье не признает сам.

Ты краткие мне сведенья дала,

А потому ответ мой будет краток:

Два ненавистных жребия тебе

Даны на выбор. Взвесь их беспристрастно

И предпочти тот, что тебе простор

Дарует больший для достойных дел

И не стеснит стремленья твоего

Высокому призванию отдаться.

Ты в брак мне не советуешь вступать?

В брак против совести и чувства — нет.

Ужель священник брак благословит,

Когда невесте он — что лечь в могилу?

Не вправе пастырь воссоединять

Несродное для непрерывных распрей.

Стремленье двух сердец в едином чувстве

Взаимную любовь навечно слить,

Пресуществлять порыв мгновенный в вечность —

Таков священника отрадный долг.

Так за море на муки мне отбыть?

На утешенье страждущим, как ты.

К лицу ли безутешной утешать?

Отвагу, твердый разум, светлый дух

Мне удалось прочесть в твоих чертах.

Они помогут и тебе и присным

Свой крест нести. И если бог сподобит

Тебя чужие искупать грехи

Безвинностью младенческой твоей,

Как существо из горних сфер, ты всюду

Внесешь отраду, где б ты ни была.

Плыви бесстрашно к островам. Спустись

К погрязшим во грехах, ободри их

Высоким подвигом долготерпенья.

Могучим словом и усердным делом

Вдохни надежду в робкие сердца.

Объедини блуждающих в пустыне

Друг с другом и сплоти их вкруг себя.

Восстанови, чего лишилась здесь,

Свой род, свой край и княжество свое.

Ты в силах сделать, что повелеваешь?

Я это сделал! — К диким племенам

Я в юности поплыл по доброй воле.

Я кротость внес в суровые их нравы,

Бессмертие — в глухую пропасть: в смерть.

О, если б не поддался я желанью

Напрасному — отечеству служить,

Я мерзости б не встретил запустенья,

Утонченного блуда в стогнах града,

Преступного разгула себялюбья!

Я к месту дряхлой немощью прикован.

Привычкой давней, роком, может быть,

Не пощадившим старости моей.

Ты молода, от всех свободна уз;

Беги от места гиблого! Что днесь

Несчастьем ты считаешь, то поздней

Воспримешь ты как благо. Но спеши!

Скажи ясней, чего страшишься ты?

Грядущее нам предстаёт в ночи.

Ближайшего и то нельзя прозреть

При свете дня ни глазом, ни умом.

Когда я прохожу в дневное время

Неспешно по роскошным площадям,

Гляжу на башни грозные, на храмы

Священные, на мачты кораблей,

Стоящих на причале в людном порте,

Мне кажется: всё это на века

Построено и пригнано. И толпы,

Снующие в трудолюбивом рвенье,

Мне представляются все тем же людом,

Незыблемо в бессчетных обновленьях

Хранящим свой, нам всем знакомый, лик.

Но только в час полуночный в моем

Сознании встает виденье града,

Как тут же вихри подымают вой,

Земля дрожит, шатаются твердыни,

Каменья падают из прочных стен,

И в крошево, в зыбучий прах времен

Распался город. Те, что уцелели,

Взбираются на вновь возникший холм,

И под любой развалиной — мертвец.

Стихию обуздать невмоготу

Согбенной, обезлюдевшей стране,

И хляби, набегая вновь и вновь,

Песком и илом засыпают бухту!

Обезоружив человека сном,

Пустым виденьем ночь его пугает.

Ах! Слишком скоро на злосчастья наши

Направит солнце помутневший взор!

А ты беги! Тебя твой добрый гений

От здешних бед упас. Но поспеши!

Мою беду не ставя ни во что,

Предсказывают мне иные беды.

Но разве беды, родине любимой

Грозящие, нам чужды? Так к моим

Насущным мукам страх перед грядущим

Прибавился, мне сердце отягчая

Заботой новой. Значит, правда то,

Что мне шептали в детстве, а потом

Мне довелось от моего отца

И, вслед за тем, от короля услышать?

Итак, в отечестве нам надо ждать

Крушенья строя. Зиждущие силы

Великой родины разобщены,

Не связаны их единившей целью,

Как было некогда, спокон веков.

Распались связи! Каждый помышляет

Лишь о себе одном. Где грозных предков

Могучий дух, который единил

Между собой враждующие силы

И исстари великому народу

Являвшийся в обличье короля,

Властителя, отца и государя?

Сей дух пропал бесследно! Нам остался

Лишь чахлый призрак власти, безуспешно

Стремящийся былое удержать.

И мне уплыть с такой тревогой в сердце

В разгар опасности, грозящей всем?

Мне упустить возможность славным предкам

Явить былой отваги образец

И устыдить гонителей моих,

Придя на помощь им в тяжелый час?

Теперь-то ты и стала мне святыней,

Земля родимая! Теперь-то я

И осознала святость наших уз!

Любую связь с отечеством моим

Отныне почитаю я священной.

Где тот великодушный человек,

Мне бескорыстно предложивший руку?

Ему-то и доверюсь я! Он будет

Хранить меня, как чистый талисман.

Не иначе вершатся чудеса

Здесь, на земле, как по наитью сердца!

Опасностей грядущих не страшусь

И слабости своей я не смущаюсь:

Я верю в благосклонную судьбу,

Ведущую меня к желанной цели!

И ежели отец мой и король

Меня отвергли в час обетованный,

Теперь они воочью убедятся,

Что уцелевшая высоких прав

Достойной оказалась в лихолетье.

Вот он идет! Его я благосклонной

Улыбкой встречу. Ищет он меня,

Чтоб попрощаться, — я останусь с ним.

Один корабль уходит за другим

Из гавани. Боюсь, что и тебя

Окликнут вскоре. Так прими мое

Сердечное «прости» и малый дар,

Чтоб скоротать безрадостное время.

Прощай! Взываю к небу, чтоб меня

Ты в черный час не вспомнила с тоскою.

Я с радостью приму твои дары —

Залог любви, залог твоей заботы;

Но отошли свой погребец домой.

И если чувств ко мне не изменил ты,

И если можешь сестринскою дружбой

Моей довольствоваться, я — твоя.

Возможно ли? В такой короткий срок

Твои ко мне переменились чувства?

Они переменились! Но не страх

Толкнул меня тебе в объятья. Чувство

Высокое — о нем пока ни слова! —

На родине остаться мне велит.

Ну, а теперь скажи: способен ты

Безгрешной, чисто братскою любовью

Откликнуться на девичью любовь

И сестринскую преданность? Способен

Защитником мне быть? Мне предоставить

Надежный кров для безмятежной жизни?

Я все готов снести, за исключеньем

Лишь одного — утраты той, что мне

Дарована судьбой. Сочту за благо

Жить близ тебя, тобою любоваться,

Служить тебе. Пусть назначает сердце

Твое условья нашего союза.

Тебе лишь ведомая, я должна,

Таясь от света, жить в глухом затворе.

Найдется ли усадьба у тебя,

В которой я могла бы поселиться?

Есть у меня усадебка глухая,

Но слишком ветх и непригляден дом.

Но по соседству расположен замок,

Пустующий уже который год.

Нет, поселюсь в запущенном твоем,

Он больше к настроенью моему,

Пожалуй, подойдет. Когда ж воспряну

Я духом, будет чем заняться мне.

Как только я твоею назовусь,

Отправь меня с слугой надежным в глушь

И там на срок меня похорони,

Пока для лучшей жизни не воскресну.

Когда тебя я мог бы посетить?

Покорно жди, пока не позову я.

Придет и этот день и, может быть,

Соединит теснее нас обоих.

Не легкий искус, что и говорить!

Исполни обязательства свои

Передо мной. Свои я помню твердо.

Ты, руку предложив мне, посягнул

На многое и можешь пострадать,

Когда меня досрочно обнаружат.

Строжайшее молчание храни.

Кто и откуда я — о том ни слова!

И с теми, кто мне дороги, я буду

Лишь мысленно общаться. Ни письма,

Ни вестника я не пошлю туда,

Где, может быть, уж искра счастья брезжит.

Запутанное дело! Что тут скажешь?

В любви безумной наглые уста

Клянутся часто, хоть на дне души

У них дракон лежит, коварно скалясь.

Любовь лишь делом можно подтвердить.

Стремясь к тебе, я должен поступиться

Всем, даже счастьем быть с тобою? Пусть!

Какою в первый миг ты мне открылась,

Такой ты и осталась — существом,

Достойным преклонения. Я стану

Жить для тебя, служить тебе одной.

Как набожный священник день за днем

Пред божеством склоняется незримым,

Ему открывшимся в счастливый миг

Как совершенства высший образец,

Так и меня ничто не отвратит

Служить тебе, хотя бы и заочно.

Чтоб доказать тебе, как верю я

Словам твоим и доброму лицу,

Как чувствую, какой ты человек —

Правдивый, чуткий, искренний, надежный,

Я подтвержу признанье образцом,

Едва ль не высшим, женского доверья.

Я не колеблюсь, я спешу сказать:

Веди меня сегодня ж к алтарю!