Водный барон. Том 2

Глава 14

Я собирался зайти в избу, когда услышал звук.

Цокот копыт. Скрип колес.

Я обернулся.

По дороге к причалу ехала карета. Богатая, добротная, с резными украшениями на бортах. И на дверце — герб. Знакомый герб.

Щука, обвивающая меч.

Герб Авиновых.

Я напрягся мгновенно. Усталость отступила, уступив место настороженности.

«Что им нужно? Савва проиграл суд. Отступил. Зачем присылает карету?»

Егорка тоже увидел, поднялся, сжимая в руке багор.

— Мирон, это…

— Вижу, — кивнул я. — Авиновы.

Карета подъехала к причалу, остановилась. Кучер спрыгнул, открыл дверцу.

Из кареты вышел человек.

Тимофей. Писарь Авиновых. Худой, с длинным носом, в дорогом кафтане. Лицо бесстрастное, но глаза острые, оценивающие.

Он подошел, поклонился — формально, без тепла.

— Мирон Заречный. Доброе утро.

Я кивнул, не улыбаясь.

— Тимофей. Что привело?

Тимофей оглядел причал — новые коптильни, аккуратно сложенные бочки, рабочих, готовящихся к дню. Его взгляд задержался на «Стерлядке», мокрой, со следами ночного плавания.

— Ранняя прогулка? — спросил он с легкой усмешкой.

Я пожал плечами.

— Смотритель должен знать свою реку. Ночью она особенно красива.

Тимофей усмехнулся, но не стал расспрашивать. Достал из-за пояса свиток — плотный, перевязанный красной лентой, с сургучной печатью.

— Я пришел по официальному делу.

Он протянул мне свиток.

— От Воеводы Федора Ивановича.

Я взял свиток, но не развернул. Смотрел на Тимофея, ожидая объяснений.

Тимофей сложил руки за спиной, начал говорить — спокойно, деловито, как чиновник, зачитывающий указ.

— Воевода Федор Иванович доволен твоей службой, Мирон. Ты доказал, что умеешь охранять вверенную территорию.

Он сделал паузу, посмотрел мне в глаза.

— Сегодня ночью на Перекате произошел инцидент. Три струга ушкуйников попытались пройти вверх по течению. Предположительно, их целью была Слобода — грабеж, разорение.

Я не изменился в лице, но внутри напрягся.

«Он знает. Воевода знает. Как?»

Тимофей продолжал, как будто читая мои мысли:

— У Воеводы есть глаза и уши везде, Мирон. Посты на реке не спят. Они видели, как ты проскользнул мимо в темноте. Видели туман на Перекате. Слышали крики. Видели, как струги ушкуйников ушли вниз по течению, поломанные, побежденные.

Он усмехнулся.

— Воевода решил не мешать. Посмотреть, справишься ли ты сам. И ты справился.

Я молчал, обдумывая слова.

«Значит, Воевода следил за мной. Знал о засаде, но не вмешался. Проверял».

Тимофей продолжил:

— Ты выполнил долг Смотрителя. Защитил Волость. Не потревожил стрельцов, не поднял тревоги, не создал панику. Просто сделал свою работу. Тихо, без шума.

Он кивнул с одобрением.

— Воевода ценит таких людей.

Я усмехнулся.

— Значит, я прошел проверку?

Тимофей кивнул.

— Да. Ты доказал, что можешь охранять реку. Что можешь использовать свой Дар для защиты, а не только для ловли рыбы.

Он указал на свиток.

— Разверни. Прочитай.

Я развернул свиток, прочитал.

Текст был официальным, сухим, юридически выверенным.

'Повестка в Волостную Школу Речного Промысла. Мирон Степанович Заречный обязан явиться на вступительные экзамены четырнадцатого числа текущего месяца. Место проведения: пристань Академии, столица Волости. Время: на рассвете.

Неявка карается лишением должности Смотрителя и конфискацией земельного участка согласно Указу о Речном Цензе'.

Внизу — две печати. Красная — Воеводы Федора Ивановича. Синяя — Саввы Авинова, как Попечителя Учебного Округа.

Я усмехнулся горько.

— Значит, выбора нет.

Тимофей покачал головой.

— Выбора нет. Либо учишься, либо теряешь всё, что построил.

Он сделал паузу, потом добавил с холодной усмешкой:

— Савва Авинов, как Попечитель Учебного Округа, напоминает: государственный служащий обязан иметь профильное образование.

Тимофей повернулся к карете, остановился, оглянулся через плечо.

— Добро пожаловать в Академию, Мирон.

Он усмехнулся.

— Экзамены через десять дней. Они будут… трудными. Савва позаботится об этом.

Он сел в карету, кучер захлопнул дверцу. Карета развернулась, покатила обратно по дороге.

Я остался стоять на причале, держа повестку.

Подошел Егорка, проводил взглядом карету.

— Мирон, чего он хотел?

Я протянул ему повестку.

— Читай.

Егорка прочитал, побледнел.

— Три дня? У тебя всего три дня, чтобы явиться в Академию?

Я кивнул.

— Да. Иначе теряю землю, лицензию, всё.

— Экзамены в Академии сложны, это правда. Многие не проходят. Тебе нужна подготовка.

Я усмехнулся.

Да. Быстро. Интенсивно. Три дня до отъезда. Я использую их.

Я повернулся к избе.

— Сегодня иду к Серапиону. Нужно организовать управление Артелью на время моего отсутствия. Если я уезжаю на полгода — кто-то должен руководить здесь.

Егорка кивнул.

— А завтра?

Я усмехнулся.

— Завтра начинаю изучать всё, что можно, об Академии. О экзаменах.О том, чему там учат.

Я посмотрел на реку.

— У меня есть водослух. Но этого мало. Нужны знания. Понимание того, как работает магия воды, как её применять, как с ней бороться.

Егорка нахмурился.

— Где ты найдешь такие знания за три дня?

Я усмехнулся.

— У тех, кто учился в Академии. У тех, кто знает изнутри, как там всё устроено.

Я пошел к избе.

— Анфим учился там. Не закончил, но год провел. Он знает. Я выжму из него всё, что можно.

Егорка пошел за мной.

— А если трех дней не хватит на подготовку?

Я остановился, оглянулся.

— Тогда импровизирую. Как всегда.

Я усмехнулся.

В прошлой жизни я часто попадал в ситуации, когда не был готов. Презентации без подготовки. Переговоры без брифинга. Решения без данных.

Я пожал плечами.

— Научился выкручиваться. Использовать то, что есть. Думать быстро. Приспосабливаться.

Егорка усмехнулся.

— Ты странный, Мирон. Иногда говоришь так, как будто прожил две жизни.

Я усмехнулся, не ответил.

«Если бы ты знал».

Я зашел в избу. Агафья готовила завтрак — запах жареной рыбы и свежего хлеба наполнял комнату.

— Мать, через три дня я уеду. В Академию.

— Это из-за Саввы?

Я кивнул.

— Да.

Агафья положила руку мне на плечо.

— Будь осторожен, сынок. И вернись.

Я обнял её.

— Вернусь. Обещаю.

Я вышел на улицу. Солнце поднималось выше, день начинался.

Три дня на подготовку. Три дня, чтобы передать управление Артелью, изучить Академию, собрать вещи, попрощаться.

Я усмехнулся.

Мало. Очень мало. Но выбора нет.

Я встретился с Анфимом в Обители, в келье Серапиона. На встрече присутствовали Серапион и Никифор.

Я показал им повестку. Анфим прочитал ее с непроницаемым лицом.

Потом наклонился вперед, посмотрел на меня серьезно.

— Мирон, ты понимаешь, что Академия — это ловушка? Савва заправляет экзаменаторами, преподавателями, даже слугами. Там его вотчина.

Я кивнул.

— Понимаю.

Анфим продолжал:

— Я учился там год. Не закончил — вылетел. Знаешь почему?

Я покачал головой.

Анфим усмехнулся горько.

— Потому что не понравился кому-то из старших студентов. Сыну боярина. Он подговорил учителя. Завалили меня Речной навигации. Сказали — недостаточно знаю.

Он сжал кулаки.

— Это была ложь. Я знал всё. Но у него были деньги, связи, фамилия. А у меня — ничего.

Я слушал внимательно.

— Значит, там важны не знания, а связи?

Анфим кивнул.

— Важны и знания. Но связи важнее. Если ты не понравишься нужным людям — тебя вышвырнут. Найдут повод. Легально, по правилам. Но вышвырнут.

Я усмехнулся.

— Значит, мне нужно либо понравиться нужным людям, либо стать настолько сильным, чтобы они не посмели вышвырнуть.

Анфим засмеялся.

— Задиристо. Но правильно.

Он достал из-за пояса небольшой сверток, положил на стол.

— Это мои записи. Год обучения. Что изучают, как проверяют, кто преподает, какие ловушки ждут.

Я взял сверток, развернул. Листы, исписанные мелким почерком. Схемы, таблицы, имена, пометки.

— Спасибо, — сказал я искренне. — Это очень ценно.

Анфим кивнул.

— Изучай сегодня и завтра. Запоминай. Особенно раздел о «старших товарищах». Там все устроено, как в стае волков. Новички — внизу. Старшие — наверху. Неправильно себя поведешь — тебя задавят.

Я кивнул, убирая записи за пояс.

— Понял.

Никифор спросил неуверенно:

— Мирон, а что с деньгами? Если Артель приносит прибыль, пока тебя нет — куда её девать?

Я усмехнулся.

— Копить. Серапион будет управлять кассой. Часть — на развитие производства, покупку нового оборудования. Часть — на резерв, на случай чрезвычайных ситуаций. Часть — на дивиденды вкладчикам, как в Уставе.

Я посмотрел на Серапиона.

— Моя доля — пять процентов — копится отдельно. Когда вернусь, заберу. Если не вернусь — распределите между всеми поровну.

Серапион кивнул.

— Будет сделано.

Я встал.

— Всё. Решения приняты. Обязанности распределены. Система готова.

Я посмотрел на них.

— Вы справитесь. Я в вас верю. Вы сильнее, чем думаете.

Серапион встал, подошел ко мне, положил руку на плечо.

— Иди с Богом, Мирон. Мы сохраним твой дом, пока ты не вернешься.

Никифор встал, протянул руку.

— Удачи. Не дай этим боярским щенкам затоптать себя.

Анфим усмехнулся, не вставая.

— Выживай, Рыбец. Академия опасна. Но ты умный. Найдешь путь.

Я кивнул всем, вышел из кельи.

На улице было тихо, солнце садилось. Два дня до отъезда.

Я шел обратно к причалу, держа записи Анфима.

«Савва думает, что отправил меня в змеиное гнездо. Место, где я буду слаб, где у меня нет союзников, нет денег, нет связей».

Я усмехнулся.

«Но у меня есть другое. Знание. Опыт двух жизней. Способность учиться быстро. Способность адаптироваться».

Я вспомнил корпоративные войны прошлой жизни. Офисную политику. Интриги. Конкуренцию.

«Академия — это та же корпорация. Иерархия, правила, неформальные группы, борьба за статус».

Я усмехнулся.

«Я играл в эти игры раньше. Проигрывал иногда. Но чаще выигрывал. Потому что понимал правила. Понимал мотивы людей».

Я сжал записи Анфима.

«Теперь у меня есть инструкция. Карта территории. Знание врага».

Я усмехнулся шире.

«Савва совершил ошибку. Он думал, что изолирует меня. Но он дал мне доступ к знаниям, которые здесь не получить. К магии, которой здесь не учат. К силе, которую здесь не понимают».

Я вошел на причал. Егорка чинил сети, Агафья готовила ужин.

Обычный вечер. Спокойный. Домашний.

Последний такой вечер на ближайшие полгода.

Я сел на краю причала, смотрел на реку.

«Через два дня я уезжаю. В неизвестность. В опасность. В место, где меня ждут враги».

Я усмехнулся.

«Но я не боюсь. Потому что у меня есть план. Есть система поддержки здесь. Есть знания от Анфима. Есть Дар, который я развиваю».

Я сжал кулаки.

«Савва хочет войны? Получит войну. Но не ту, которую ожидает».

Солнце село. Звезды появились на небе.

Новая жизнь начиналась через два дня.

Я был готов.

Вечер перед отъездом.

Я сидел в избе за столом, перебирал вещи. Собирал то немногое, что возьму с собой в Академию.

Нож — простой, рабочий, с деревянной рукоятью. Отец носил его когда-то. Теперь мой.

Смена белья — две рубахи, штаны, портянки. Всё чистое, заштопанное руками Агафьи.

Немного денег — пять рублей серебром. Не много, но и не мало. На дорогу, на первое время.

Записи Анфима — самое ценное. Листы, исписанные знаниями об Академии, о людях, о порядках.

Больше ничего. Я не хотел тащить лишнее. В Академии, судя по записям Анфима, ценятся не богатства, а сила. Дар. Умение выживать.

Агафья вошла, неся узел.

— Сынок, возьми. Еда на дорогу.

Я развязал узел, посмотрел внутрь. Копченая рыба, хлеб, сушеные яблоки, кусок сала. Всё аккуратно завернуто в чистую ткань.

— Спасибо, мать.

Агафья села напротив, смотрела на меня долго, молча.

— Ты должен ехать? — спросила она наконец.

Я кивнул.

— Да. Должен. Иначе потеряем землю, Артель, всё.

Агафья вздохнула.

— Я знаю. Просто… страшно. Ты едешь туда, где тебя ждут враги. Где Савва — хозяин.

Я усмехнулся.

— Не хозяин. Попечитель. Это разница. У него есть влияние, но не полная власть.

Агафья покачала головой.

— Ты всегда находишь слова, чтобы успокоить меня. Но я вижу — ты волнуешься. Глаза выдают.

Я усмехнулся.

— Волнуюсь. Но не боюсь.

Агафья встала, подошла к сундуку в углу. Открыла, достала что-то, завернутое в белую ткань.

Вернулась, положила передо мной.

— Разверни.

Я развернул. Рубаха. Новая, белая, льняная. По вороту и манжетам — вышивка. Красными и синими нитками. Узоры сложные, традиционные.

Я провел пальцами по вышивке.

— Это…

— Обереги, — сказала Агафья тихо. — Вышивала по ночам, пока ты спал. Знаки защиты, удачи, возвращения домой.

Она положила руку на рубаху.

— Я не знаю, работают ли они. Может, это просто суеверие. Но наши предки верили. И я верю.

Я поднял рубаху, рассмотрел внимательно. Вышивка была плотной, аккуратной, каждый стежок сделан с любовью.

— Спасибо, мать. Я буду носить её.

Агафья кивнула, отвернулась, вытерла глаза.

— Ты вернул нам имя, Мирон. Люди снова говорят о Заречных с уважением. Не с жалостью, не с презрением. С уважением.

Она повернулась ко мне.

— Теперь вернись сам. Живым. Это всё, что я прошу.

Я встал, обнял её.

— Вернусь. Обещаю. Не сдавался раньше, не сдамся и сейчас.

Агафья обняла меня крепко, потом отстранилась.

— Иди. Егорка ждет тебя на причале. Сказал — нужно поговорить.

Я кивнул, взял свой узел с вещами, вышел.

Ночь была тихой, звездной. Река шумела спокойно, мерно. Я шел по тропинке к причалу, вдыхая знакомые запахи — воду, рыбу, дым от коптилен.

Мой дом. Моё место. Я построил это за три месяца. Из ничего. Из развалин.

Я усмехнулся.

Но теперь оставляю. Не навсегда, надеюсь. Но надолго.

Егорка сидел на краю причала, ноги свисали над водой. Рядом лежала «Стерлядка» — моя лодка, верная, быстрая, починенная после всех диверсий.

Я сел рядом.

— Звал?

Егорка кивнул, не глядя на меня.

— Да. Хотел поговорить. Наедине.

Я ждал.

Егорка молчал долго, смотрел на воду. Потом заговорил — тихо, серьезно.

— Мирон, я был никем, когда ты меня нашел. Неудачником, человеком без будущего.

Он повернулся ко мне.

— Ты дал мне работу. Дал шанс. Поверил, когда никто не верил. Научил ремеслу. Сделал из меня мастера.

Я усмехнулся.

— Ты сам из себя мастера сделал. Я просто показал направление.

Егорка покачал головой.

— Нет. Ты вытащил меня из ямы. Дал смысл. Теперь я живу, а не существую. Работаю, зарабатываю, горжусь тем, что делаю.

Он сжал кулаки.

— Я хочу отплатить. Хочу помочь тебе в Академии. Но не могу. Я не образованный, не боец. Я просто мастер коптилен.

Я положил руку ему на плечо.

— Ты поможешь здесь. Управляя производством. Охраняя Артель. Это не меньше важно, чем быть со мной.

Егорка кивнул медленно.

— Понимаю. Но всё равно… хочется большего.

Я усмехнулся.

— Тогда храни это.

Я достал из-за пояса ключ — железный, тяжелый, от замка коптильни.

Протянул Егорке.

— Это твоё теперь. Коптильня. Технология. Знания. Всё, что я создал.

Егорка уставился на ключ.

— Мирон, я… не могу. Это твоё.

Я покачал головой.

— Было моим. Теперь твоё. Ты знаешь процесс лучше меня.

Я положил ключ в его ладонь, сжал его пальцы вокруг.

— Береги. Развивай. Учи других. Если я не вернусь — ты старший мастер. Ты продолжаешь.

Егорка смотрел на ключ, потом на меня. Глаза влажные.

— Ты вернешься, Мирон. Обязательно вернешься.

Я усмехнулся.

— Постараюсь. Но если нет — у Артели есть ты. И это главное.

Я встал, подошел к «Стерлядке». Провел рукой по борту.

«Моя лодка. Я строил её, чинил, проходил на ней сотни метров. Она спасала меня от ушкуйников, помогала ловить рыбу, возила товар».

Я повернулся к Егорке.

— И она тоже твоя теперь.

Егорка вскочил.

— Что? Нет! Мирон, это же «Стерлядка»! Твоя лодка!

Я усмехнулся.

— Была моей. Теперь твоя. Используй для Артели. Для перевозок, для разведки, для чего нужно.

Егорка покачал головой.

— Я не могу принять это. Это слишком много.

Я подошел к нему, посмотрел в глаза.

— Можешь. И должен. Я не могу взять лодку в Академию. Она нужна здесь. А я доверяю её только тебе.

Я усмехнулся.

— Береги реку, брат. Следи за водой. Учись управлять течением. Может, когда-нибудь разовьешь свой Дар.

Егорка вытер глаза рукавом.

— Ты думаешь, что у меня есть Дар?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Но верю, что если есть — ты его разовьешь. Ты упорный. Не сдаешься. Это важнее таланта.

Я обнял его — коротко, крепко.

— Если я не вернусь — ты старший. Артель в твоих руках. Вместе с Серапионом, Никифором, Анфимом. Вы справитесь.

Егорка обнял в ответ.

— Ты вернешься, Мирон. Я знаю. Ты не из тех, кто сдается.

Я отстранился, усмехнулся.

— Постараюсь не разочаровать.

Мы стояли на причале молча, глядя на реку.

Последний вечер дома. Завтра утром уезжаю. В неизвестность.

Я вдохнул глубоко, запоминая запах — вода, дым, рыба, дерево. Мой запах. Запах дома.

В прошлой жизни я много раз уезжал. В командировки, на конференции, на встречи. Но всегда возвращался. Дом был гарантией.

Я усмехнулся.

Здесь гарантий нет. Академия опасна. Савва опасен. Я могу не вернуться.

Я посмотрел на Егорку, на причал, на коптильни, на избу вдали.

Но если не вернусь — останется это. Артель. Люди. Система. То, что я построил.

Я усмехнулся.

Неплохое наследство для человека, который три месяца назад был никем.

Я повернулся к избе.

— Идем. Завтра рано вставать. Нужно выспаться.

Егорка кивнул, пошел за мной.

Мы вошли в избу. Агафья уже легла спать. Я разделся, лег на лавку.

Закрыл глаза.

Завтра начинается новая жизнь.

Академия. Савва. Экзамены. Опасность.

Но и возможность. Возможность учиться. Развивать Дар. Понимать магию воды глубже.

Савва думает, что отправил меня в ловушку. Он ошибается.

Он отправил меня в школу. А я умею учиться.

Я провалился в сон.

Последний сон дома.

Завтра всё меняется.