Волки восточных степей - Книга 1

Глава 10. Лицо под маской и сон дракона

Гостевой шатер, выделенный послу Империи Лян, находился на самом краю внутреннего кольца Великой Ставки. Внутри пахло не прогорклым жиром и конским потом, а тонкой сычуаньской камфорой - Шэнь Юэ приказал слугам немедленно окурить помещение, чтобы перебить тошнотворный дух северного варварства.

Генерал Левого Крыла Дракона сидел на походном складном стуле красного дерева, пока верный слуга-южанин расплетал его сложный узел волос. Шэнь Юэ готовился ко сну. Он был утомлен, но его разум, привыкший к запутанным дворцовым интригам Цзянькана, оставался холодным и ясным.

Внезапно полог тихо приподнялся. Внутрь скользнул второй слуга, стоявший на страже снаружи, и низко поклонился, коснувшись лбом ковра.

- Мой господин... Снаружи ждет один из этих северных варваров. Он прячет лицо и требует срочной беседы с вами.

Шэнь Юэ замер. Его тонкие пальцы задумчиво скользнули по нефритовому кольцу на большом пальце. Ночной гость в стане врага - это всегда клинок, занесенный в темноте. Каган мог передумать и прислать убийц. Или кто-то из пьяных вождей решил прославиться, принеся повелителю голову южанина.

Шэнь Юэ недолго размышлял. Он лишь пожал плечами, облаченными в тончайший ночной шелк. Все его путешествие за Великую Стену было прыжком в пасть дракона. Перед тем как отправиться на север, он попрощался с женами, поклонился табличкам предков и оставил подробное завещание. Человеку, который уже мысленно похоронил себя ради Императора, нечего бояться ночных шорохов.

- Впусти его, - спокойно велел генерал. - А сами выйдите.

Слуги бесшумно удалились. В шатер шагнул человек. Он был облачен в грубый кожаный панцирь и темный плащ, скрывавший фигуру. Но главное - нижнюю половину его лица закрывала глухая маска из вареной кожи, оставляя видимыми лишь два горящих, как у загнанного волка, глаза. Это был Бумын.

Тюркский вождь не стал утруждать себя поклонами.

- Я знаю, кто ты, Шэнь Юэ, - произнес он. - Я знаю, что ты пришел от Императора Лян. И я знаю, зачем Каган принимал тебя сегодня в своем шатре.

На лице южанина не дрогнул ни один мускул. Он даже не потянулся к мечу, лежавшему на низком столике.

- Откуда? - хладнокровно, почти со скукой поинтересовался китаец.

- У меня есть свои способы видеть в темноте и слышать сквозь войлок, - так же спокойно ответил Бумын, делая шаг ближе к свету масляной лампы. - И я считаю своим долгом предупредить господина посла. Вы идете в ловушку. Каган задумал предательство.

Шэнь Юэ слегка склонил голову набок, призывая гостя продолжать.

- Он не собирается воевать с Империей Вэй, - жестко, рубя слова, сказал тюрк. - Весь этот курултай, эти тумены, эти крики о Небесном Мандате - пыль в глаза. Каган уже заключил тайный союз с вэйским узурпатором. Когда армии Севера встретятся на берегах Желтой Реки, они не скрестят клинки. Они соединятся. И всей своей неисчислимой массой они обрушатся на юг, на вашу Империю Лян, чтобы стереть ее в порошок. Вас раздавят прежде, чем вы успеете обнажить мечи.

В шатре повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием фитиля. Шэнь Юэ внимательно разглядывал варвара, оценивая его стойку, голос, скрытую ярость.

- Красивая сказка, - наконец произнес посол, и на его губах заиграла снисходительная улыбка. - Но ответь мне, северянин... Почему я должен верить человеку, который прячется в ночи, боится показать свое лицо и не называет имени?

Бумын выдержал этот препарирующий взгляд.

- Я прячу лицо, потому что мне есть что терять в этой проклятой степи, - глухо ответил он. - Если Каган узнает, что я здесь, моя голова украсит его копье еще до рассвета.

- Допустим, - мягко согласился Шэнь Юэ, поправляя рукав. - Но какова твоя выгода в этом деле? Зачем тебе рисковать жизнью ради южного соседа? Какой награды ты хочешь от Империи Лян? Золота? Шелка? Титула?

Глаза под кожаной маской сузились. В них полыхнула такая первобытная, концентрированная ненависть, что пламя лампы, казалось, на мгновение потускнело. И в этой ненависти не было ни капли фальши - в кои-то веки Бумыну не нужно было притворяться и играть роль покорного вассала.

- Я ненавижу Кагана, - прошипел вождь тюрок, и каждое слово сочилось ядом. Он не сказал ни слова о жужанях в целом, не упомянул ни саму Империю, ни ее народ. Его врагом был конкретный человек на троне. - Я желаю ему смерти и позора. Его поражение будет для меня лучшей и единственной наградой.

Не добавляя больше ни слова, Бумын резко развернулся. Его плащ взметнулся, и тюркский вождь исчез в ночи так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь легкий запах оружейного масла и степной пыли.

Шэнь Юэ остался один. Некоторое время он сидел неподвижно, глядя на колышущийся полог шатра.

Дикий варвар мог говорить правду. Вполне в духе старого степного тигра было бы заключить союз с вечным врагом, чтобы сокрушить богатый Юг. Но варвар мог и лгать, преследуя свои, понятные только ему интриги. Возможно, это была проверка самого Кагана. Возможно - происки обиженного вождя, желающего расстроить поход.

Посол Лян медленно поднялся, погасил масляную лампу и потянулся. Затем он просто пожал плечами, скинул халат и лег на походную постель.

Правду ли сказал загадочный гость или солгал - это не имело ровным счетом никакого значения. Император Лян, восседающий на Драконьем Троне в Цзянькане, в своей бесконечной, почти божественной мудрости, давно предусмотрел все варианты на этой шахматной доске. И предательство Севера было лишь одним из ожидаемых ходов.

Шэнь Юэ закрыл глаза. Завтра его ждал долгий путь домой. Сон его был крепким и спокойным.