Вор воспоминаний

Глава 10

– Ну же, Тай! Чего медленно так! Поднажми, англичайнин! Что, слабо, да?

Марвин ехал на велосипеде впереди и оглядывался на Тайриса через плечо.

– Медленно? Как это медленно? – со смехом откликнулся Тайрис.

Он вообще-то не собирался кататься с Марвином на велосипеде, но, когда тот предложил, ухватился за эту возможность. Что угодно, лишь бы не сидеть дома с мамой.

Ночью ветер поломал деревья и ветки, разбросал повсюду плоды хлебного дерева, аки и орехи кола. Тайрис их объезжал, воображая, что движется по полосе с препятствиями: голова опущена, глаза слезятся, ветер в лицо.

Над ним раскинулось безупречно синее небо, в лесу, обступившем дорогу с обеих сторон, порхали колибри. Тайрис вовсю нажимал на педали, слушал, как поскрипывает, проворачиваясь, цепь. Ноги горели от напряжения. Велосипед подскакивал на неровной почве, от этого сотрясалось всё тело. Ехать быстро по выбоинам и камням не получалось, а ещё Тайрису казалось, что он пытается одолеть не только Марвина, но и жару, которая тянула его назад, высасывала силы.

– Эге-гей!

Немножко ниже на склоне, там, где с одной стороны дороги лес сменялся банановой рощей, Марвин резко затормозил прямо перед Тайрисом. Заднее колесо его велосипеда приподнялось над землёй, он резко поставил обе ноги на камни. Тайрис, едва в него не врезавшись, тоже посмотрел вперёд – выяснить, кого Марвин окликает.

На песчаной дорожке рядом с большой поляной стояла девочка. Невысокая, круглый животик обтянут розовой футболкой; она почему-то кружилась, размахивая двумя голубыми помпонами с люрексом. Копна рыжих кудряшек была перетянута жёлтой атласной лентой, выше красовалась большая белая шляпа с обвисшими полями. Тайрис не мог понять, почему её лицо вымазано толстым слоем белого крема.

– И вам эге-гей! – ответила девочка, слегка запыхавшись, с дружелюбной улыбкой.

Марвин указал на помпоны:

– Ты чего делаешь?

Девочка – судя по виду, их ровесница – подошла поближе.

– Тренируюсь. Папа хочет, чтобы меня взяли в чирлидеры. Ну, чтобы он, понятное дело, мог мною гордиться. – Она закатила глаза, слегка улыбнулась. – Вот я и поставила перед собой задачу тренироваться не меньше двух часов в день. – В её речи всё время проскальзывал американский акцент.

Марвин кивнул:

– А сюда-то тебя как занесло?

Она указала на песчаную дорожку.

– Там дальше строительная площадка. Вон, за деревьями. Она принадлежит моему папе, он там строит гостиницу.

– Так это твой папа строит гостиницу? – Марвин явно очень удивился, в свою очередь удивив этим и девочку.

– А ты его знаешь?

– Типа того. Он заходил к нам пару раз – представился, хотел поговорить с местными, что они думают про гостиницу, – бабуле это всё не очень нравится.

– Да, папа строит гостиницы по всему миру, – произнесла девочка извиняющимся тоном. – Поэтому я и здесь. Летом, во время каникул, я всегда еду с ним туда, куда едет он. Потому что летом я живу с ним, у них с мамой такая договорённость. – Она пожала плечами.

Судя по виду, не больно-то ей это нравится, подумал Тайрис. При этом он очень хорошо её понимал. Знал по собственному опыту, каково это, когда тебя заставляют куда-то ехать.

– Твои родители развелись? – догадался Марвин.

Она снова пожала плечами:

– Когда я была совсем маленькой. Ну а вы? Что вы тут делаете?

– Я тут живу, а мой двоюродный в гости приехал… Кстати, я Марвин, а он Тайрис.

– Элли-Мэй. – Она снова улыбнулась. – Классные. Такие старомодные, – добавила она, глядя на их одинаковые красные велосипеды.

Марвин засиял от гордости. Усмехнулся, глаза блеснули, он уселся на свой велосипед: длинное мягкое седло с высокой спинкой, руль, загнутый вверх, колёса разных размеров.

– «Чоппер». Я сам его починил, потому что мне нравится чинить разные штуки. – Он скромно улыбнулся. – На них катались мой папа и папа Тайриса, когда были такими, как мы сейчас.

Тайрис бросил на Марвина сердитый взгляд, но ничего не сказал. Просто убрал руки с руля и начал про себя обратный отсчёт, как его учил Джонатан.

– А что с твоим лицом? – спросил Марвин, глядя на толстую белую корку у неё на щеках и на носу.

Элли-Мэй улыбнулась из-под полей шляпы.

– Мама заставила папу ей пообещать, что я не приеду назад красной и обгоревшей. Она переживает, что если я обгорю, то не смогу участвовать в конкурсе «Мисс Техас», когда вернусь домой.

– Ну, так ты нам покажешь? – поинтересовался Марвин.

Элли-Мэй посмотрела на него, наморщила нос:

– Что я должна вам показать?

– Ну, что ты там разучиваешь.

Она шаркнула ногами, зарывая их в пыль.

– Получается у меня не очень. Ну, мне это в школе постоянно твердят. – Она скорчила рожу.

– Уверен, что получается отлично, – постарался подбодрить её Тайрис.

Элли-Мэй рассмеялась:

– Ничего не отлично, но знаешь что? Мне без разницы, если кто и расстраивается, так только мама с папой. Мне вообще не хочется быть чирлидером, а что до этих конкурсов красоты, на которые меня постоянно гоняет мама… – Она ещё раз закатила глаза. – Там вообще ничего хорошего.

– А чего ты не откажешься? Они тебя заставляют?

– Нет, но… – Она задумчиво посмотрела на Марвина, как будто раньше никто никогда не задавал ей этот вопрос. – Наверное… наверное, на самом-то деле я это делаю ради них, чтобы они были довольны, порадовались… Самой мне больше хотелось бы заниматься борьбой, но папе, боюсь, это не понравится. Ну, не знаю. – Она усмехнулась. – «Не хочу я, чтобы моя принцесса валялась на ринге в трико», – добавила Элли-Мэй, явно изображая своего папу. – «Только ежи и бегемоты валяются по земле, а не юные леди»… А ещё он считает, что из девочки не получится хорошего борца. Родителей поди пойми!

– Вот уж верно, из девочки не получится хорошего борца – мальчика она уж всяко не победит, хоть самого слабенького. Даже если он совсем тростинка! – Марвин расхохотался, а Тайрис шутливо покачал головой.

У Элли-Мэй вспыхнули глаза.

– Ты так считаешь? – Она ухмыльнулась.

Марвин скрестил руки на груди:

– Я в этом уверен.

– Есть единственный способ это доказать, Марвин. – Она поплевала на ладони, хихикнула. – Один раунд. Больше и не понадобится…