Ворон

Глава 35. 1

Только не я.

Вместо девчонок-ровесниц, меня гораздо больше привлекал процесс образования эндоспоры – ходил как хвост за училкой по биологии, сводя ее с ума своими вопросами. Даже брат высмеивал, называя батаном.

Однако Маргарита была единственным человеком, с кем я мог поделиться самым сокровенным. Для меня она была больше, чем просто друг. Мы утирали друг другу сопли в особенно тяжелые дни, когда накатывала тоска и безнадега. Она всегда могла подобрать нужные слова. Второй по значимости человек после брата.

А Безруков вероломно забрал мою подружку.

Никогда не забуду, какую боль испытал, увидев впервые, как они гуляют под ручку. Рита выбрала Егора. Он раньше меня вытянулся: в то лето был на голову выше и гораздо шире в плечах. Я даже не мог набить ему морду. Силенок не хватало.

Тогда случился перелом.

Перестал упираться, и позволил Артему лепить из меня мужика: качалка, бокс, стрельба из лучевого оружия… В башке засела идея фикс – поквитаться с Егором.

Ведь они с Риткой выглядели такими до омерзения влюбленными. Всегда ходили под ручку. Глядя на нее, бывший друг буквально истекал слюнями. Гадкое зрелище.

Хотя я не испытывал к ней романтических чувств: по ощущениям, будто потерял сестру. Близкого родственника. Тем летом я на своей шкуре прочувствовал, что означает фраза «одиночество в толпе», ведь Артем выпустился, и только готовил документы для оформления опекунства.

А я погряз в черных безрадостных мыслях.

Один из штатных воспитателей прямым текстом говорил, что все мы, по сути, ошибки природы. И в будущем либо сопьемся, либо сгнием в тюрьме… Что из нас никогда не выйдет ничего путного, ведь травмированное детство навсегда определяет вектор дальнейшей жизни.

Было трудно с ним не согласиться.

Хорошо, что вскоре в мою жизнь вернулся Артем, выбив из головы все это упадническое дерьмо. Мой старший брат вообще всегда шел как таран. Мужик с несгибаемой волей. Наверное, поэтому он уже сейчас ездит на черном внедорожнике с охраной и скупает недвижку в Москве…

Вскоре я узнал, что вслед за мной Маргариту удочерили и увезли в другой город. И больше никаких данных. Тайна усыновления. Ее приемные родители не хотели, чтобы девушку что-то связывало с интернатом.

Честно? Я злорадствовал. Ведь я знал, что Безруков однолюб, и долго будет страдать. Настала его очередь погрязнуть в болоте из одиночества и тоски.

А в моей жизни начался новый этап. Счастливый. С родным братом. В нашем большом доме. Наш дом. Для меня это словосочетание имело особый сакральный смысл. У меня наконец-то появилась своя комната, которую не нужно было делить еще с тремя разгильдяями. И куча всякой вредной еды круглые сутки, а не только на полдник или второй ужин. Реально, казалось, счастье привалило.

Как бы ни так.

Новость о похищении и смерти прокурорского сына потрясла наш маленький город. Об этом трубили все средства массовой информации. Кричали на всех углах.

Но самое ошеломляющее – угораздило же Безрукова именно в тот день сбежать из интерната и спрятаться в этих несчастных гаражах. Он пытался спасти ребенка, но силы оказались не равны… Егору еще удалось легко отделаться, хотя пришлось прилично поваляться в больничке.

Безруков был провозглашен героем. Все кругом только и обсуждали его самоотверженный поступок. Умом всё понимал, но сердце упрямо отказывалось закапывать топор войны. Моя неприязнь к нему лишь усиливалась. Правильный. До тошноты. Отличник. Спортсмен. Защитник. Теперь еще и герой. Бесячий до тремора в конечностях.

Даже, несмотря на то, что его мать спилась, а отчим умер от переохлаждения, уснув после гулянки на морозе, он всегда оставался этаким оплотом света. Кроме Ритки, по нему сохла еще добрая половина девчонок в нашем блоке.

Я же продолжал прозябать на темной стороне. Озлобленный. Вечно всем недовольный…

Ну, а когда спустя несколько месяцев его усыновила семья того самого прокурора, и Егор пришел учиться в мой новый класс… Я все-таки исполнил свою заветную мечту и начистил ему рожу. Наши схватки стали таким же обыденным явлением, как снег зимой или гроза в мае.

И, что-то мне подсказывало, вот-вот мы сцепимся вновь.

Протерев пот со лба, вздохнул, покосившись на часы. Настроение прошибло дно. Окончательно. Мне срочно нужна была подпитка. Руки тряслись, как хотелось ее увидеть. И не только увидеть. Снова кружить в объятиях. Улыбаться. Смотреть в глаза. Как там, в парке.

А когда она робко перевела взгляд на мои губы, земля из-под ног ушла… Как пёс бойцовской породы я чуть не сорвался с цепи. Была б моя воля, я бы на ней живого места не оставил от своих рук и губ. Целовал, ласкал, гладил и далее по списку.

Да, мне хотелось распускать руки. Но… Всегда есть это чертово «но». В одном придурок Безруков оказался прав – Алина кардинально отличалась от тех девочек, с которыми я привык общаться. Она спала с куклой и вышивала платочки.

Мысленно вызвал себе скорую. Хотя. Тут и полиция, похоже, уже бессильна. Это не лечится. Ухмыльнулся. Просто увидеть плаксу. Просто… Не просто. Меня затянуло.

Надо бы поторопиться, если я еще хотел успеть к Алине на чай…