Глава 19

Позиция у нас была так себе — небольшой взгорок, но лучшего искать было некогда. Передвигаться можно было на четвереньках и то в лучшем случае. Если по-современному, то для стрельбы лежа пойдет, но только стрельбы из оружия, заряжаемого не через ствол. Мушкет явно не предусмотрен для заряжания в позиции «лежа» и для того, чтобы зарядить надо как минимум встать на колено. Затем снова менять позицию и так из раза в раз. Первый азарт у этих бедуинов мы с Пьером сбили и теперь эти джигиты пустыни пешком к нам подбирались. Это сразу сбило темп атаки и наши джигиты не спешили в рай. Там в раю может и полно гурий только никто оттуда не возвращался потому нормальные джигиты они лучше так по старинке на земле поживут, не спеша в рай. Мы тоже никуда не спешили по все нашим самым оптимистическим расчетам спасать нас будут ещё через полтора часа не раньше.

Плотность огня увеличилась, и я отполз немного в сторону и выглянул за гребень пригорка, так и есть пяток нетерпеливых воинов ползут к нашей позиции и вполне уже приблизились, чтобы кинутся в рукопашную. Этого делать давать нельзя — задавят числом или просто объедут по флангу и пойдет погоня по новой. Для таких случаев у нас припасены гренады и пара улетает к нашим непрошенным гостям. Прогремело два взрыва, и мы услышали долгий протяжный крик. Одному бедуину реально не повезло взрывом гренады ему оторвало ноги и теперь он быстро истекал кровью и звал своих одноплеменников помочь ему. Первого же помощника Пьер срезал влет, и остальные притормозили. Долго кричать умирающий не смог и наступила тишина.

Совсем скоро в наступившей тишине мы услышали топот к нам опять бежали бедуины. И опять мы стреляли и когда атакующие сблизились с нами то опять полетели гранаты. Такого отношения они не выдержали и отошли на свои позиции.

Время шло хоть и неторопливо, но час уже прошел. Наши уже на передовых постах. Теперь вопрос в другом будут ли нас выручать. Актуальность вопроса опять пропала — опять нас атаковали и опять пулю скуси, порох на полку и так далее. Выстрел и снова на колено и снова заряжай и снова выстрел. Вот они уже подошли на бросок гранаты и снова фитиль зажигай — бросай, прячься, взрыв гранаты и снова фитиль зажигай, прячься и снова взрыв. Опять бедуины не выдержали гранатного боя и отошли. Прошло еще полчаса в перестрелке патронные сумки уже скоро будут совсем пустые и гранат осталось только три штуки. Все сроки вышли нас не стали выручать — помощи не было. Но бедуины увидели, что нас здесь всего два человека — вычислили по стрельбе из мушкетов стреляли только два мушкета и сделали логичный вывод — добыча упорхнула, а возиться с нами без перспективы на поживу они не захотели и мы с недоверием наблюдали как пылили всадники, удаляясь от нашей позиции.

Что ж видимо рано нам умирать. Острое чувство пронзило голову — ещё поживем. Уходить мы не спешили — ноги дрожали и разъезжались пришел отходняк от напряжения боя. Что бы успокоится и отвлечься занялись ревизией патронных сумок и заодно искали чем бы перекусить. Трофеев всё равно не было — бедуины утащили своих раненных и убитых. В голову пришла дикая мысль пойти посмотреть забрали ли бедуины оторванные ноги у того умирающего — по их вере надо хоронить в полном комплекте. Пьер нашел консервы и мы, открыв банки сидели и перекусывали. Поев и сделав ревизию сумок, мы узнали. Еды больше нет, патронов по десятку на брата и три гранаты у нас ещё осталось. За делами прошло нервное напряжение, и мы смогли передвигаться. Направление движения мы знали потому без сомнений двинулись в том направлении. Боеприпасы мы расстреляли, еду съели, остались только три гранаты, но и это была не тяжесть. Потому шли быстро и прошли эти четыре километра за час. Аванпост встретил нас недоверчиво и не хотел пропускать — так как мы не знали пароль. В этих пререканиях шло время пока не прозвучал выстрел, и мы рывком заскочили за преграду в виде плетенных корзин, наполненных землей и песком этакий мини — редут. Пули с тупым звуком бились о корзины, но несмотря на хлипкость укрепления не пробивали преграду. Высунувшись сбоку, я констатировал — всё-таки решили нас добить, бедуины, рассыпавшись по полю атаковали аванпост.

Но в этом случае гарнизон помог своим и выслал кавалерийский эскадрон и бедуины, не принимая бой ушли. Бой продолжался достаточно долго, и мы расстреляли все оставшиеся патроны и гранаты тоже закончились. Когда подоспели кавалеристы и разогнали бедуинов. Мы опять чистили мушкеты — это действие переходило на уровень рефлекса — пострелял почисть мушкет.

С кавалеристами мы и ушли в город. на нас внимания никто не обратил. Весь гарнизон крутился у штаба и пытался разглядеть новых женщин. Кипели споры насколько они красивы и женственны. Как же украли в гарем из материковой Франции. Значит там не женщины там что-то совсем изысканное. Обычная история в далеком гарнизоне — все местные женщины давно поделены и изучены. Тут же экзотика — украли женщин и повезли в Африку продавать в гарем и вообще новые женщины и все крутятся вокруг здания штаба и обсуждают животрепещущие вопросы. Будет ли вечером прием и как оно всё будет. Обломались все и те, кто ждал вечернего приема, и мы желавшие отдыха. Нас сходу воткнули в конвой и отправили сопровождать наших женщин в порт — Алжир. Почему не остались здесь — любовница коменданта гарнизона продавила решение об отправке и срочно — почуяла конкуренцию с вновь прибывшими женщинами и вот опять мы идем в ночь. Обычно так не делают, но когда очень хочется то и так делают. теперь у нас по тридцать патронов в патронных сумках — никаких гранат, но есть сухой паек. Мы с Пьером успели купить консервы, чай и кофе. Так нас обещали кормить при конвое, но это дело такое мы прикомандированы к чужой роте это даже не наш полк. Поэтому может и будут кормить — но это не точно. Свое оно надежнее. Вокруг повозок с женщинами ажиотаж и офицеры и сержанты и простые легионеры. Как по мне лишнее внимание сейчас так поднимет у этих женщин самооценку, что в мирной жизни у них будут проблемы в общении с противоположным полом. Идти нам десяток переходов, и мы идем в Алжир — город -порт называется именно так Алжир. Просто и со вкусом. Место там намоленное ещё древние римляне там поставили порт и потом кто только там не владел городом и арабы и испанцы и теперь вот мы французы. Место до сих пор опасное — пираты официально разгромлены, но не официально их полно. Нельзя просто так уничтожить пиратство в Алжире — они там веками были и процветали, почти всё население города — это родственники или укрыватели или пособники пиратов. Пришла французская администрация в 1830 году и что всё пираты пропали, как бы не так живы и суетятся ищут новые способы заработка. Та же контрабанда. Но у нас назначен маршрут в Алжир вот и идем в Алжир. Хоть от пустыни отдохнем там берег Средиземного моря и можно пойти искупаться. Красота не то, что этот песок и снова песок. У меня неуставная добавка к головному убору — белая накидка как у бедуинов. Кивер я снял и прицепил к ранцу и теперь иду как бедуин и неплохо себя чувствую в этом кивере мозги за малым не сварились. Иду и балдею. Вижу ко мне направляется всадник точно начальник конвоя майор это попадос. Сейчас начнет разорятся и раздавать наряды вне очереди и сутки ареста. Странно нет — подъехал и разговаривает по-человечески — странно, наверное, что-то надо, так и есть ему нужна такая же накидка — одной из женщин надо. Для майора делаю послабление и выдаю ему такой же головной убор бесплатно. Майор немедленно отправился к повозке с женщинами и там одна из пассажирок повозки немедленно нацепила на голову. Зная характер женщин, я был уверен, что совсем скоро около меня появиться следующий страждущий за этим покрывалом. Так и есть не прошло и пяти минут ко мне пылит капитан — но этому скидок не было. Десять талеров серебром отсчитывает без единого звука и пылит обратно к повозке теперь счастливых обладательниц две. Этих белых накидок у меня с десяток хватит на всех. Теперь ко мне сразу двое — лейтенанты и они тоже за накидками. Наделяю и их накидками за скромные двадцать талеров. Ажиотажный спрос — цены растут. Так эти накидки и разошлись как горячие пирожки. Уверен сейчас будет майор с претензиями, но я готов к встрече и начинаю первым — не дав майору и слова вымолвить. Вот возьмите — это арабские духи они эксклюзив — в единственном экземпляре и есть еще пудра, но той много и за деньги. Духи майор забрал и ни слова не сказал про продажу накидок. В общем не зря я тянул и эти накидки и товар, который я взял с повозок купца работорговца. Косметика пошла за золото — пять дукатов за порцию. Опять возник ажиотажный спрос и опять цены выросли. Продалось всё и теперь в ранце у меня опять имеются деньги. Пьер тоже не остался в накладе — он тоже тянул эти пудру и духи, и накидки. По дороге ворчал — зачем мы тащим эту ерунду, но тащил хотя и ворчал. Теперь получив свою долю серебра и золота — замолчал.

И да у нас поменялся статус теперь мы уважаемые легионеры и передвигаемся на повозке — это уже поблажка от майора, видимо не зря он суетился со всеми этими подарками. Женское сердце не камень. Это уже их личное дело. Я же просто балдею, передвигаясь на повозке, а не как остальные легионеры пешком. Повозочный ворчит, но перечить майору даже не пытается. Огромная разница между тёплой службой в тылу и героическими баталиями нашему повозочному хорошо известна, и он не спешит вернуться в пустыню в номерной форт. да и знает повозочный мы у него временные пассажиры, в конечной точке маршрута наши пути разойдутся. Потому зачем нервничать и злить майора — сказал два пассажира пусть будут два пассажира. Так как у нас появились деньги к нам немедленно явились продавцы трофеев. Наивные парни — хотели обмануть в ценах. Пьер оказался человеком с очень хорошей памятью и выдавал на память цену на любую вещь, по прейскуранту в пустыне. Чего только нам не притащили и всё это ушло к женщинам в качестве сувениров и безделушек на память, с наценкой в триста — четыреста процентов. Мы весело и с пользой проводили время на марше. У меня чуйка молчала молчала и вдруг начала показывать характер. Значит не всё хорошо и есть какие-то признаки опасности. Собрав все ценные вещи в ранец и приготовив мушкет и пистолеты /на всякий случай, ближний бой он диктует свои правила/ стал оглядывать окрестности в поисках опасности. И действительно признаки опасности имелись — нашу колонну сопровождали соглядатаи и хоть одеты они были под бедуинов но Пьер усмотрел одного из наблюдателей и опознал одного из охранников того купца — работорговца. Купец получается не успокоился и не смирился. Значит попытается отбить свой товар.

Обсудив такой поворот событий, я отправился к майору с разговором. Да это было нарушение субординации и меня могли наказать за такую выходку. Но обошлось — майор был в хорошем настроении — одна из девушек уже и не скрывала своей симпатии и почти открыто проводила ночи и дни в повозке и палатке майора. Изложив свои соображения о вероятном нападении на нас и о цели нападения /женщинах/ я был награжден талером за своевременную информацию и в колонне скрыто объявили тревогу. Легионеры, которые шли в охране конвоя оказались людьми опытными и таких конвоев у них в памяти было не один десяток. Потому без суеты они зарядили оружие и приготовились к бою. Внезапной атаки у бедуинов не получилось. Казалось, безмятежная обозная колонна брела в сонной одури от жары и тут, как только появились всадники взметнулись стволы мушкетов и устроили жаркую встречу джигитам пустыни. Нас только горячую, что бедуины обожглись и ушли за барханы в пустыню — оставив полсотни трупов и коней потерявших своих седоков. Я даже не успел пострелять так пара выстрелов и всё. Так воевать мне нравилось. Пострелять издалека и никаких боев пеших с конными. Так жить можно.

Местность постепенно менялась. Пустыня никуда не делась, но стали появляться горы. Не самые высокие на горы. Значит скоро мы придем к конечной точке маршрута и что там нас ждет дальше неизвестно. Пойдем назад в форт к своей роте, но в одиночку десяток легионеров на такой маршрут никто не выпустит только с оказией и когда та оказия найдется. С другой стороны, куда я спешу впереди десять лет службы по контракту. Солдат спит служба идет. Чего я в той пустыне не видел. Местность постепенно поднималась и горные гряды стали смыкаться, и дорога становилась всё уже. Воздух стал попрохладнее. Все ждали прихода в большой город.

Наконец показалось море. И сам город.

Город расположен на берегу Залива и делиться на два района. Верхний район города — это старый район города на горных склонах. Улицы старой постройки — улицы тесные и извилистые. Дома одноэтажные с плоскими крышами и постройки белого цвета. На самом верху выситься крепость — это напоминание о турецкой империи.

Внизу у берега — новый город. Здесь идет строительство и двух и трехэтажных домов. И вместо лабиринтов старого города — широкие улицы. Прямо контраст.

Пьер оказался знатоком древней истории пока добирались до казармы я узнал, что раньше город назывался — Эль-Джазир, в переводе с арабского «острова» раньше здесь было еще четыре острова. С 1525 года островов не стало.

Сначала на этом месте было римское поселение Икозиум, затем место было заброшено и снова люди здесь появились в 944 году это были берберы. Удобная бухта была нужна всем и шла бесконечная война за обладание этой гаванью.

Затем здесь поселились пираты и триста лет держали всех в страхе. И только совсем недавно в 1830 году здесь навели относительный порядок.

Вот и место передачи караула. Всё теперь эти повозки не имеют к нам отношения. Прощаемся с женщинами и приятелями из караула и маршируем в казарму. Опять казарма и опять крики и муштра. Докладываем о прибытии дежурному капитану и сразу же попадаем под проверку снаряжения и оружия. К нам нет никаких претензий. с чего бы этим претензиям быть, мы к этому моменту четыре дня готовились. Ремонтировали и меняли ремни в снаряжении, чистили ботинки и перебирали содержимое ранцев и патронных сумок. Потому к нам нет претензий и нас отправляют в казарму отдыхать. Остальные идут сначала на строевые упражнения и затем опять приводить себя в уставной вид. Здесь в городе Алжир можно передвигаться только по увольнительной записке и безукоризненном обмундировании. Отдохнуть мы не успели прибежал посыльный и мы с вещами опять бредем городскими улицами в сопровождении посыльного к неизвестной цели. Оказалось нас затребовал майор к себе домой. Он снимает дом в старой части Алжира прямо на границе с новым городом и теперь ему нужен караул у него дома. Почему нет — так даже лучше и есть и другие плюсы в караульной службе. Пара — горничная и кухарка. Пьеру понравилась кухарка женщина скажем так рубенсовского типа женщина мне по душе пришлась стройная горничная. Так мы и караулили дом майора. Я на пару с горничной и Пьер на пару с поваром. Реально мне нравиться такая служба. Майор нас работами не грузил, он целыми днями проводил время с одной из пленниц, эта милаша так закружила голову майору он стал думать о сватовстве и свадьбе. Так и на здоровье. Выяснилось мы не просто так вызваны в караул, мы будем наряду с майорским денщиком сопровождать молодую пару во Францию.

Загрузка...