Война забытая, Война оболганная

В отечественной историографии прочно закреплен такой термин как «предвоенный» (или довоенный) период. Речь при этом идет о временном промежутке между окончанием Гражданской войны (датой которого официально считается 1922 год, хотя некоторые историки утверждают, что последние бои закончились на год позже – в 1923-м) и 22 июня 1941 года – началом Великой Отечественной. Принято считать, что в эти годы Страна Советов не воевала, а занималась восстановлением дотла разрушенного за время Великой Смуты народного хозяйства, проводила индустриализацию, коллективизацию, строила, сеяла, пахала. Одним словом, занималась мирным трудом. Если какая борьба и велась – то исключительно с внутренними врагами. На самом деле истине подобная пасторальная картинка не соответствует ничуть. РСФСР, а впоследствии и Советскому Союзу, наши «заклятые друзья» что с Запада, что с Востока не давали жить спокойно ни дня.

Колоссальная подрывная деятельность, которая велась против СССР – с засылкой на его территорию огромнейшего количества шпионов, диверсантов, прочей вражеской агентуры и даже целых прекрасно вооруженных и подготовленных банд – тема для отдельной книги. Равно как и многочисленные попытки устройства заговоров, мятежей, государственных переворотов, в которых, к счастью, так и не преуспели монархисты, троцкисты и прочие, опять-таки поддерживаемые и направляемые из-за кордона силы внутри страны. Однако, при этом наша Родина постоянно была вынуждена давать укорот и сугубо внешним противникам.

Бои с японскими милитаристами на озере Хасан и реке Халхин-Гол, «Зимняя война» с Финляндией, освободительный поход Красной армии в Польшу в 1939 году. Список далеко не полный. А ведь были еще и конфликты, в которых СССР участвовал вроде бы неофициально, но в самой полной мере – помощь Китаю против все тех же самураев, участие в Гражданской войне в Испании. Без обстоятельного разговора хотя бы о некоторых из этих неизвестных многим страниц истории разговор о Великой Отечественной войне будет далеко неполным. Опять же – нельзя обойти молчанием и ту ситуацию, что сложилась в мире перед ее началом и накануне Второй мировой. Без этого можно подумать, что эти трагические катастрофы случились «вдруг», «внезапно», а не были предопределены почти на сто процентов всем предыдущим ходом событий. Или, того хуже – начать верить бредням западных и отечественных либеральных горе-«исторегов», имеющих наглость утверждать, что Советский Союз несет хоть малейшую долю ответственности и вины за развязывание этих войн. Так что, прежде чем говорить о самой Великой Отечественной, давайте-ка вспомним: а было ли у нашей Родины то самое «довоенное время», и что оно из себя представляло на самом деле?

Как СССР «к войне не готовился»

«Мы были не готовы…» – именно этой лживой фразой многие горе-идеологи и «историки» советского времени пытались оправдать трагедию 22 июня 1941 года и череду страшных и кровавых событий как первого, так и второго годов Великой Отечественной, когда наша страна порой оказывалась на грани военного разгрома. Ну не правду же было им говорить – о колоссальных предательстве и измене, угнездившихся в высших эшелонах РККА, о не до конца выкорчеванных ядовитых корнях и побегах того самого «военного заговора», разгромленного в 1937 году, которого, как утверждают господа либералы, никогда и не существовало в природе?

Что вы, что вы – в отечественной истории все должно было быть ровно, гладко и глянцево. Вот коварные нацисты, внезапно напавшие без объявления войны, а вот – лопоухие красноармейцы, от маршалов до рядовых, это нападение «проспавшие», абсолютно не ожидавшие ничего такого и к войне не готовившиеся. А кто был в этом всем виноват? Ну ясно же, что Сталин! Он и командный состав РККА «репрессиями выкосил», и «поддаваться на провокации» запрещал, и тормозил изо всех сил процесс перевооружения армии, переоснащения её на современную технику. А еще Гитлеру верил – истово и простодушно, как какой-нибудь деревенский дурачок заезжему прохиндею…

Кажется, ничего не забыл? Из порожденных в дурное хрущевское время, а затем раздутых до небес в годы «перестройки» наиболее расхожих и самых бредовых мифов о начальном периоде Великой Отечественной и неготовности к ней нашей армии и страны в целом. Ну, если что и упустил – потом вспомню обязательно. Ибо дальше пойдет у нас разговор как раз о том, как СССР к войне «не готовился» – в самых конкретных подробностях. А начнем с наших славных Вооруженных сил. Как там с ними обстояло дело?

Создателем Рабоче-крестьянской Красной армии по праву считается Лев Троцкий. Однако, уровень подготовки и оснащения, позволившие нашей Родине не только выстоять, но и победить в схватке с самой мощной на тот момент военной силой на планете – германским Вермахтом и его многочисленными союзниками, РККА обрела благодаря решениям, принятым и воплощенным в жизнь Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Все познается в сравнении. Армия у созданного в 1924 году Союза Советских Социалистических республик, конечно, была, причем весьма многочисленная. Однако, что это было за войско? Полуграмотные, кое-как обмундированные и вооруженные красноармейцы были исполнены боевого духа и готовности не только защищать свою страну, но и «нести освобождение всем трудящимся, угнетаемым мировым капиталом». Вот только в грядущей «войне моторов», судьбу сражений в которой предстояло решать не конным лавам и лихим тачанкам, а танкам и боевым самолетам, шансы на победу у них были, прямо скажем, невелики. Одним из тех, кто понимал это лучше всего был как раз Сталин. Первая военная реформа, проводившаяся в СССР в начале-середине 20-х годов, была направлена на сокращение численности чуть ли не пятимиллионной РККА, которую в мирное время было попросту нечем кормить и не на что содержать. Армия переводилась на территориально-милиционную систему, которая, правда, совмещалась с кадровой. Дошло до того, что к 1928 году почти 60 % стрелковых дивизий Красной армии были «территориальными», не насчитывавшими и 20 % штатной численности бойцов и командиров. Вряд ли это вообще можно было называть армией.

Настоящие вооруженные силы Сталин начал создавать тогда, когда для этого появились экономические предпосылки – в середине 30-х годов. К концу этого десятилетия сталинское преобразование РККА было в основном завершено. Каковы были его основные моменты? Прежде всего, до 1939 года в армии не осталось никаких территориальных частей – только кадровые. Параллельно шло развитие, а, по сути, создание с ноля новых родов войск – танковых, воздушно-десантных, химических, ПВО и связи, а также прочих, которых до этого фактически не существовало. РККА стремительно превращалась в одну из самых современных армий мира.

Серьезные преобразования были предприняты относительно совершенствования военных командных структур страны. Во главу угла ставилось введение принципа жесткого единоначалия и создание максимально дееспособных органов управления войсками. В 1939 году был, наконец, упразднен такой «пережиток» революции и Гражданской войны, как Реввоенсовет, а Народный комиссариат по военным и морским делам преобразован в Наркомат обороны. Генеральный штаб (вместо просто штаба) появился в РККА еще в 1935 году. Двумя годами позднее был значительно усилен статус правительственной структуры, отвечавшей за военные вопросы – в Совете народных комиссаров вместо соответствующей Комиссии был создан Комитет обороны. Особо следует упомянуть о сталинском реформировании системы комплектования РККА. В 1939 году для граждан СССР призывной возраст был изменен с 21 года, каковым он был начиная с 1925 года, до 19 или 18 лет (для лиц, закончивших среднюю школу). Это позволило резко пополнить ряды Вооруженных сил, создать для них огромный кадровый резерв. Численность Красной армии возросла в сравнении с 1936 годом почти вдвое – до 2 миллионов человек.

К 1941 году она увеличится еще (более чем в два раза), к моменту Великой Отечественной войны РККА будет насчитывать более 300 дивизий, правда, почти половина из них будет находиться на стадии формирования. В сравнении с 1937 годом к 1941 году штатная численность, к примеру, стрелковых частей Красной армии выросла в три с лишним раза, а в таких родах войск, как бронетанковые, автомобильные, противовоздушной обороны – более, чем вшестеро!

Опять же, именно заслугой Сталина является коренное изменение подхода как к системе военной подготовки населения, так и к воспитанию командных кадров для армии. В 1937 году в СССР не насчитывалось и 50 военных училищ, на начало 1941 года их число перевалило за две сотни. Во всех школах и прочих учебных заведениях вводилась обязательная начальная военная и допризывная подготовка, в разы возросла частота и продолжительность учебных сборов для военнослужащих запаса всех категорий. Параллельно всему этому шло насыщение Красной армии боевыми самолетами, бронетанковой техникой, прочими образцами вооружений. В итоге можно сказать, что преобразования и реформы, проведенные в военной сфере Сталиным, были предприняты по трем главным направлениям. Во-первых, перевод РККА полностью на кадровую основу и коренное улучшение системы комплектования Вооруженных сил рядовым и начальственным составом. Во-вторых, совершенствование структуры и состава армии – от ее высших командных органов, до низовых подразделений. В-третьих, материально-техническое перевооружение РККА, создание в ее структуре самых современных на тот момент видов и родов войск.

В заключение остается лишь отметить, что история не знает других примеров проведения столь глубоких, масштабных и успешных военных реформ, осуществленных в настолько короткие сроки и без какой-либо помощи и поддержки извне.

Вернемся, впрочем, к вопросу о вооружениях. Разберем, например, один крайне расхожий и живучий миф – о том, что якобы поражения Красной армии на первых этапах войны в определенной мере были вызваны как раз превосходством Вермахта в насыщенности пистолет-пулеметами. Мол, пока наши бедные солдатики корячились, передергивая затворы «трехлинеек», «дойче зольдатен» успевали буквально нашпиговать их свинцом… Подобные утверждения пробрались не только в кинематограф, искажавший и искажающий картину Великой Отечественной просто безобразно, но и в работы достаточно серьезных авторов – «Фрицы перли с «трещотками»! Так вот – всё это чушь! Не буду останавливаться на той детали, что в процессе серьезного боя (например – обороне окопов или других укрепленных позиций, на которые противник наступает по открытому пространству), красноармейцы щелкали фрицев из винтовок с такого расстояния, на котором пистолеты-пулеметы были просто бесполезны. Перейду сразу к цифрам: 1 сентября 1939 г., на момент начала Второй мировой войны, во всей германской армии имелось 8700 пистолетов-пулемётов MP 38. С сентября по декабрь 1939 г. промышленность собрала ещё 5700 пистолетов-пулемётов. С января по конец июня 1940 г. вооружённые силы Рейха получили 24650 MP 38. К началу Великой отечественной войны МР-40 было произведено всего четверть миллиона, большинство из которых поступало на вооружение в танковые войска, авиацию и на флот – но никак не в пехоту!

Согласно штатному расписанию немецкой армии, пистолет-пулемет полагался сначала один (!!!) на взвод, затем их стали выдавать командирам отделений (пять человек на взвод). Массово автоматами у фашистов в Вермахте и СС были оснащены десантники, танкисты и вспомогательные части. Так что шеренги «фрицев с трещотками», прущие на наши окопы (тем более – в 1941 году!) – не более, чем выдумка кинематографистов.

И, наконец – с января 1940 по декабрь 1941 года армия гитлеровской Германии получила 234 750 единиц МР, в 1942–1943 годах вооружённым силам в общей сложности было поставлено 464 144 единицы пистолета-пулемёта, в том числе: армия – 371 606; авиация – 76 237; флот – 16 266. Всего за время войны изготовлено в общей сложности чуть больше миллиона ПП – 1 101 019. И это – при численности Вермахта, колебавшейся от 7 с лишним миллионов на 22 июня 1941 года до 9 с лишним миллионов на 1 июня 1944 года!

Красная же армия получила пистолеты-пулеметы ППШ в количестве 90 тысяч штук до конца 1941 года, а ПОЛТОРА МИЛЛИОНА ППШ были отправлены на фронт только в 1942 году! Всего же за годы Великой Отечественной войны Красная Армия получила их более ШЕСТИ миллионов! И это – не считая 500 тысяч пистолета-пулемета ППС! Еще есть вопросы по поводу того, чья армия была лучше обеспечена «трещотками»?

Но может, немецкие ПП были лучше? Ничего подобного. Наш пистолет-пулемет имел большую прицельную и максимальную дальность огня. Это обусловлено, прежде всего, разницей в применяемых патронах – немецкий Парабеллум 9×19 мм (Pistolenpatrone 08), был намного слабее нашего 7,62×25 мм ТТ, «прародителем» которого, кстати, был патрон 7,63×25 Mauser – к тем самым Маузерам-пистолетам, которые так любили революционные матросы и первые чекисты. Советский патрон давал лучшую настильность, и как результат – ППШ превосходил «конкурента» по дальности, точности и кучности стрельбы. ППШ мог вести огонь одиночными выстрелами. Для людей понимающих (и на себе изведавших, что такое «заканчиваются патроны») – плюс весомый. Да и одиночный выстрел точнее по определению. ППШ имел вдвое больший боекомплект. В условиях скоротечного боя с ограниченным боекомплектом и возможностями для перезарядки – фактор, который вполне может стать вопросом жизни и смерти. Со временем, правда, барабанный магазин был все-таки заменен на секторный – как более надежный и менее тяжелый, но многие бойцы до конца войны предпочитали круглые «банки» на 71 патрон. Запас, как известно, карман не тянет. В бою – тем более.

Немецкий ПП был, однозначно, легче и компактнее. Это – плюс. Однако, в рукопашном бою он автоматически превращался в минус, и тут ППШ бесспорно выигрывал. Массивный приклад (изготовлявшийся, как правило, из березы) ломал кости и плющил каски, как кувалда. В Красной Армии имелось предостаточно богатырей, одним ударом приклада ППШ молодецки выносивших «арийские» мозги. Любой человек, знакомый с войной не по компьютерным «стрелялкам», подтвердит, что главное качество любого оружия – его надежность. Вот с надежностью у немецких пистолет-пулеметов было, прямо, скажем, не ахти. Обусловлено это было прежде всего особенностями магазина МР. Даже при незначительном загрязнении возможно было прекращение подачи патронов, и оружие посреди боя превращалось в совершенно бесполезную железяку. Многочисленные попытки исправить этот недостаток не привели к успеху. Именно с этим моментом связана еще одна массово растиражированная ложь, которую я просто обязан разоблачить! Широко известный всем зрителям советского кинематографа кадр, в котором злобный эсэсовец, ухватив свой МР за магазин, расстреливает советских партизан, или, наоборот – храбрый советский партизан, удерживая трофейный ПП таким же хватом, уничтожает гитлеровских захватчиков, является не просто глупостью, а глупостью в квадрате! Ибо у такого «стрелка» патрон перекосодрючило бы на втором, максимум третьем выстреле! И на этом – все…

«При стрельбе левой рукой удерживайте оружие за приемник магазина, а не за сам магазин. Удерживание оружие за магазин приводит к задержкам в стрельбе и поломке магазина…» – это прямая цитата из вермахтовского наставления по стрельбе из МР. Стрелять из МР, удерживая его за магазин, было невозможно совершенно! Мало того – держать его за кожух ствола тоже было чревато весьма неприятными последствиями. В виде сильных ожогов ладони и пальцев рук стрелка. Именно поэтому фашистские автоматчики зимой и летом ходили в перчатках, а вовсе не ради форсу фашистского.

Самым, пожалуй, крупным недостатком МР – 38 и 40 стала высокая чувствительность оружия к загрязнению. Небольшое количество пыли, попавшее в «удачное» место, надежно «заглушало» пистолет-пулемет. Чистка же MP в полевых условиях была чрезвычайно затруднена ввиду обилия достаточно мелких деталей и трубчатой ствольной коробки. А уж о том, что при русских морозах уже зимой 1941 года МР, как, впрочем, и абсолютное большинство хваленого немецкого оружия, работать отказались напрочь, и говорить не хочется.

Такая вот история с якобы «превосходством Вермахта над РККА в автоматическом оружии». Впрочем, совершенно не сомневаюсь, что либральная публика всё равно презрительно скривит губки, после чего процедит: «Но ведь насыщение Красной армии ПП началось уже ПОСЛЕ начала войны! В неё по милости Сталина красноармейцы вступили с винтовками прошлого века! С ними многие так до Победы и воевали…», имея ввиду, конечно, легендарную «трехлинейку» Мосина, и вправду встречавшую фашистов в 1941 и дошедшую до Берлина. Что ж – проясним и этот вопрос. Он того стоит. В работах многих авторов, вполне авторитетных и уважаемых, частенько выдвигается версия о том, что массовый выпуск и поставки в войска пистолет-пулеметов не осуществлялись в СССР из-за неких злокозненных происков высших чинов, участвовавших, как впоследствии оказалось, в разоблаченном в 1937 году «военном заговоре». Это они, гады, тормозили все дело, клеймя ПП как «сугубо полицейское оружие», в армии способное привести лишь к неоправданному перерасходу боеприпасов. Вот из-за них с «трехлинейками» и пришлось воевать! Не буду спорить и пытаться опровергать. Уверен, что-то подобное, скорее всего, имело место. Но! На самом деле главная причина, отчего основным оружием красноармейцев на первом этапе войны стала винтовка Мосина, заключается совсем в другом. А именно в том, что по замыслу руководства страны и армии, она должна была вступить в войну с Третьим рейхом (в неизбежности которой не сомневался в СССР ни один вменяемый руководитель) вовсе не с пистолет-пулеметами, а с оружием, которого не имелось на тот момент ни у одной армии мира – автоматическими самозарядными винтовками!

Все конструкторские разработки, перестройка военной промышленности и прочие аналогичные действия велись в Советском Союзе именно с прицелом на это! Причем, начиная уже с 1928 года! Следует отметить, что впервые в мире автоматическая винтовка Симонова (АВС-36) была принята на вооружение именно Красной армии – в 1936 году. Пусть на несколько месяцев, но СССР обошел американцев с их М-1 Гаранд. Далее последовало длившееся несколько лет драматичное и напряженное соревнование между двумя великими оружейниками – Сергеем Симоновым и Федором Токаревым. В силу целого ряда объективных причин в конце концов победу в этом противостоянии одержал второй из них. 26 февраля 1939 года на вооружение РККА принимается 7,62-мм самозарядная винтовка системы Токарева обр. 1938 г. (СВТ-38).

Постановлением Комитета Обороны при СНК СССР от 17 июля 1939 года было решено сосредоточить все усилия советской военной промышленности только на выпуске СВТ и лишь на нее перевооружать Красную Армию. Именно тогда и начался отказ от мосинской «трехлинейки» и прекращение её выпуска. Тульский оружейный завод, выпускавший эти винтовки, был полностью переориентирован на производство СВТ. Их же начал выпускать вместо АВС и Ижевский завод. Планы по оснащению армии новой винтовкой были под стать всем планам СССР того, сталинского, «прорывного» периода. Летом 1939 года Комитетом Обороны было предписано выпустить 50 тысяч СВТ-38, а уже на следующий год довести их количество до 600 тысяч! На 1941 и 1942 года планировалось производство этого оружия в объемах по два миллиона единиц в год!

На практике все выглядело несколько иначе – старт был взят резкий: первая СВТ-38 была изготовлена 16 июля 1939 года, а уже с 1 октября был начат валовой выпуск винтовки с использованием конвейера. И, тем не менее, перестройка производственных мощностей, обновление станочного парка, переобучение персонала – все это потребовало большего времени, чем было запланировано изначально.

По результатам использования СВТ в ходе Финской войны в невероятном темпе была создана её следующая модификация – СВТ-40. Токареву, удостоенному за создание СВТ-38 Ордена Ленина, после ее доработки было присвоено уже звание Героя соцтруда, Сталинская премия и звание кандидата технических наук. Выпуск винтовки наращивался до десятков тысяч в месяц, набирая обороты. На 1941 год планировалось произвести миллион восемьсот тысяч винтовок, из которых миллион сто тысяч приходился на СВТ-40.

История этой винтовки – прекрасный ответ всем тем, кто продолжает повторять сказки о «глупом» или тем более «наивном» Сталине, не готовившемся к войне. Еще как он готовился! Напомню, что при всех своих недостатках, СВТ-40 (как и АВС-36) были самыми передовыми образцами пехотного вооружения, серийно выпускавшимися в то время. Ни у одной армии Европы на вооружении ничего подобного не было! А у РККА – было. Другое дело, что никто, увы, не ожидал такого начала войны, каким оно стало на самом деле… Вот тут мы подходим к главному вопросу относительно СВТ, по сей день вызывающему массу споров: почему во время Великой Отечественной она так и не стала «главным оружием», более того – оказалась «задвинута» на вторые и третьи роли не только набиравшими все большую популярность пистолет-пулеметами, а и «древней» винтовкой Мосина? СВТ была плохим оружием? Неудачным? Да ничего подобного!

СВТ просто оказалась, как говорят, «не в том месте и не в то время». Огромные потери Красной Армии в 1941 и 1942 годах – как в живой силе, так и в вооружении – на первое место поставили не боевые качества оружия, а возможности его максимально быстрого и дешевого производства, и, что крайне важно – максимальную простоту для освоения и эксплуатации его практически необученным личным составом. СВТ – как в обычном, так и в снайперском варианте – пользовалась достаточной популярностью у снайперов и морских пехотинцев. Почему так? Ответ лежит на поверхности – первые были профессионалами войны, готовившимися и обучавшимися на совесть в тех же снайперских школах, а на флот изначально призывались юноши с определенным уровнем знаний, прежде всего – технических. Сельскому же пареньку с неоконченной средней школой за плечами, которого «готовили» считанные дни (а зачастую фактически не готовили вовсе), по плечу была разве что «трехлинейка»! А пехотные части, спешно формировавшиеся в 1941–42 годах в РККА взамен разгромленных, состояли, в основном, как раз из таких ребят – мало-мальски «технически подкованных» отбирали в танковые войска, авиацию, связь, тот же флот. О народном ополчении, сыгравшем на начальном периоде войны колоссальную роль, и говорить не приходится! Куда им было давать в руки сложное оружие?! А СВТ на тот момент была именно сложной. Приведу лишь один пример: ее поломки вследствие утраты бойцами разных мелких деталей составляли треть (!) от общего количества выходов оружия из строя. А у винтовки Мосина – чуть больше полпроцента. Ну, чтоб протерять что-то от «трехлинейки», это ж еще умудриться надо. Увы, и во всех остальных отношения особо надежной винтовку Токарева назвать было нельзя – она боялась загрязнения, некачественной смазки. Могла «наказать» осечкой или иным отказом в самый ответственный момент. Отсюда и «Светка» – капризна, мол, как баба! При этом оружие было вполне «рабочим» – но только при своевременном, качественном и профессиональном уходе и обслуживании. Мог ли он быть обеспечен в тогдашней РККА? Неудивительно, что многие новобранцы в начале войны шарахались от СВТ, как черт от ладана – «Сами воюйте, товарищи!». Они просто понятия не имели, как с ней обращаться!

По трудоемкости и материалоемкости изготовление шести СВТ равнялось изготовлению десятка «трехлинеек»! Именно это и решило судьбу винтовок Токарева – их никак невозможно было клепать по 12 тысяч в сутки, как винтовки Мосина! Поэтому в строй массово «вернулась» «трехлинейка», а сегмент автоматического оружия стал заполняться гениальным ППШ и, впоследствии, ППС – опять-таки, намного более дешевыми в производстве, надежными и простыми в эксплуатации, чем СВТ. Если в 1941 году, несмотря на эвакуацию заводов и все прочие «форс-мажоры», ее было выпущено более миллиона, то в 1942 – чуть больше четверти миллиона. Но снята с производства СВТ была лишь в начале 1945 года.

И фашистов из нее уложили, поверьте, немало. Другой вопрос, что стать основным оружием пехоты для ТОЙ армии и в ТОЙ войне она не могла никак. Кстати, необходимо опровергнуть еще один тезис – относительно того, что Сталин, мол, лоббировал СВТ из-за отсутствия у нее опции автоматического огня – понятное дело, патроны экономил больше, чем людей. Этой глупости противоречит тот факт, что автомат из СВТ сделать как раз попытались – с лета 1942 года в войска начала поступать АВТ-40, автоматическая винтовка Токарева. То же, как говорится, оружие, только вид сбоку: СВТ «научили» стрелять очередями. И, ей-Богу, лучше бы этого не делали! И без того не слишком надежная винтовка при автоматическом огне, что называется, шла вразнос. Кучность попаданий (при мощном винтовочном патроне!) была намного хуже, чем у ППШ и ППС. А что до отказов оружия – они пошли просто потоком. Патрон перекашивало и рвало, отказывал совершенно неприспособленный к автоматическому огню ударно-спусковой механизм, стрельбы очередями не выдерживали ствол и ствольная коробка. Одним словом, из АВТ получился не автомат, а недоразумение. Впрочем, у противостоявших нам фрицев и их союзников и таких самозарядных винтовок не было! Фашистская Германия развязала Великую Отечественную войну, не имея на вооружении автоматических и самозарядных винтовок в принципе. Никаких, совершенно. Вот только не ждите от меня, что по этому поводу я начну проходиться по фрицам, и говорить, какие они дураки. Увы, они ими не были. Просто согласно принятой Вермахтом тактике основным оружием пехоты для подавления противника массированным огнем считался единый пулемет, насыщенность которым немецкой армии была очень высока. Вся боевая работа пехотного отделения Вермахта «крутилась» как раз вокруг него. Желающих докопаться до тонкостей могу отослать к германскому полевому уставу и тому подобным документам – там все с немецкой педантичностью изложено. К примеру, то, что треть личного состава пехотного отделения была «приписана» именно к пулемету в качестве первого, второго и третьего номеров, а среди важнейших задач командира отделения как раз и значилось «…управление пулеметным огнём настолько, насколько позволяет ситуация на поле боя…». Именно кинжальный огонь немецких пулеметов стал одним из истоков рожденного впоследствии мифа то том, что «фашисты поголовно были с автоматами». Не были.

О той колоссальной работе, что велась в Советском Союзе абсолютно на всех уровнях для того, чтобы встретить вражеские полчища во всеоружии, можно говорить и писать очень много. Тут должны быть упомянуты и уникальная система допризывной военной подготовки, и патриотическое воспитание молодежи, и многое-многое другое… И кое о чем из этого мы расскажем, а пока лишь ограничимся выводом – утверждения якобы о «неготовности» СССР к Великой Отечественной есть ничто иное, как грубейшее искажение реальных исторических фактов.

Испания – первая схватка с фашизмом

Гражданская война велась в Испании с 1936 по 1939 год. На ее полях доблестно сражались сотни наших соотечественников, именно там они впервые схлестнулись в открытом бою с «коричневой чумой». Истина об участии СССР в испанских событиях, как и абсолютное большинство его великих дел 30-х годов, сегодня не только затушевана огромным количеством железобетонно устоявшихся штампов, действительности зачастую соответствующих в наименьшей степени, но еще и кое в чем нещадно переврана. Что же на самом деле происходило под «безоблачным» небом Севильи и Гренады в те легендарные дни? Против кого и за что именно там воевали наши прадеды? Зачем Советский Союз вообще вмешался в испанский конфликт, и к чему это привело впоследствии? Давайте разбираться вместе.

В этой главе я вовсе не намерен подробно рассматривать причины и ход гражданской войны в Испании. Пусть уж этим занимаются испанские исследователи и историки. Лучше поговорим о множестве мифов и заблуждений относительно этого события, накопившихся в нашей стране, которых, поверьте, можно насобирать на целую энциклопедию. Начнем с того, что абсолютное большинство наших сограждан (из тех, кто вообще что-то знают об испанском конфликте 30-х годов) свято уверенны: в нем участвовали с одной стороны некие абстрактные республиканцы (то есть «хорошие»), с другой – поднявшие против них мятеж фашисты, под предводительством зловещего Франко. За республиканцев в рядах знаменитых «интербригад» сражались прогрессивные люди и коммунисты со всего мира (в том числе, и из нашей страны), а франкистов поддерживали нацистская Германия в компании с фашистской Италией. Это неверно. На самом деле все было гораздо сложнее, запутаннее и многограннее. Прежде всего, это касается реального состава противоборствующих лагерей. Республиканцы были представлены весьма пестрой политической компанией – от левых и правых либералов (которые, собственно говоря, своим безалаберным, непоследовательным и половинчатым правлением и довели страну до ручки, то есть до военного переворота), до социалистов и коммунистов. А также троцкистов и анархистов. Называть сплошь фашистами всех, кто сражался против испанской Республики, тоже было бы совершенно неправильно. В рядах ее противников, помимо представителей действительно фашистской «Фаланги», имелось предостаточно, к примеру, монархистов или тех, кому категорически не по душе было развернутое левой властью наступление на католическую церковь. Знаете ли, когда в 1936 году в Мадриде после распущенных непонятно кем слухов о том, что «церковники скармливают детям рабочих отравленные конфеты», местные пролетарии принялись массово убивать священников и монахов, в стране, долгое время бывшей оплотом европейского католицизма, у многих приключился шок, вылившийся в ненависть к не сумевшей предотвратить и остановить эту бойню власти. Не следует забывать и о тех, кто был против проводимых республиканцами экономических и социальных реформ – помещиках, у которых отбирали землю, промышленниках и коммерсантах, лишившихся всего нажитого и прочих «эксплуататорах трудового народа», подвергнутых экспроприациям. Ну, и, конечно, о военных, которые и стали главной движущей силой мятежа, а также последовавшей за ним войны. Эти были твердо уверены, что только они знают, как нужно обустроить Испанию – на армейский манер, чтоб никто и пикнуть не смел! Мятеж 1936 года был далеко не первым переворотом, устроенным испанскими лампасниками (и, кстати, Франсиско Франко встал во главе путчистов только спустя пару месяцев после начала событий). Добавим ко всему сказанному еще местных сепаратистов, вроде каталонцев и басков (не унимающихся по сей день), остервенело сражавшихся исключительно ради собственных, только им понятных целей… И что получим? Совершенно верно – абсолютный бедлам и ад кромешный, в которые и погрузилась Испания на целых три года.

Теперь что касается международной поддержки. Формально, в гражданский конфликт не вмешивался никто. А на самом деле? Ну, тут, как обычно, все обстояло с точностью до наоборот. Лига Наций, в то время аналог нынешней ООН (только, пожалуй, во сто крат более гнусный), быстренько соорудила «Комитет невмешательства в испанские дела» и умыла руки. Это, впрочем, совершенно не помешало оказывать массированную финансовую и прежде всего военную помощь путчистам Третьему рейху, Италии и Португалии. Британия и Франция вкупе со всеми остальными членами «мирового сообщества» делали вид, что ничего такого не происходит. Американцы действовали как обычно – приняли «закон о нейтралитете», республиканцам не продали ни патрона (хотя соответствующие контракты имелись), зато всю войну снабжали франкистов горючим и транспортом.

Французы вообще поступили подлейшим образом – сначала сорвали обещанные Республике поставки оружия, а потом и вовсе наложили на них полное эмбарго. В виде подачки отправили в Испанию несколько разваливавшихся в воздухе самолетов, да еще и без оружия. Вот интересно, они вспомнили о собственном поступке, когда Вермахт маршировал по улицам Парижа?! Впрочем, я отвлекся. Действия «европейских демократий» в отношении Испании со всей очевидностью продемонстрировали: они будут поддерживать самые откровенные фашистские режимы (как минимум развязывая им руки) ровно до тех пор, пока те будут резать коммунистов. Можно не сомневаться – именно в 1936 году в Москве это поняли окончательно, и именно с тех пор не верили ни Лондону, ни Парижу ни на грош.

Остановить накатывавшуюся на мир «коричневую чуму» реально было только под красным флагом. И именно по этой причине Советский Союз не мог оставаться в стороне от испанской войны. СССР был единственной страной мира, оказавшей Республике реальную помощь и поддержку. Интербригады, говорите? Те самые, в которых с путчистами сражались не только французы и поляки (кто б мог подумать!), но даже австрийцы, итальянцы и немцы? Было такое. Но давайте-ка обратимся к беспристрастным цифрам.

Говоря примерно о 30 тысячах иностранных бойцов интернациональных бригад (за все годы войны), некоторые историки стыдливо умалчивают о 6 тысячах дезертиров и тех, кто был расстрелян собственными же соратниками. Пятая часть… А также о том, что уже к 1937 году 90 % личного состава интербригад составляли сами испанцы. Абсолютное большинство иностранных добровольцев, приезжавших на эту войну за «революционной романтикой», не выдерживало в ее пекле больше 3–4 месяцев, полугода максимум. Для сравнения – Германия, направившая в Испанию авиационный корпус «Кондор» численностью пять с лишним тысяч человек, помимо него влила в армию путчистов еще пять раз по столько же – 50 тысяч в общем итоге. Поставляла авиацию, артиллерию, танки, средства связи. Италия и вовсе поучаствовала на стороне франкистов силищей в 150–200 тысяч штыков, снабжая самолетами, пушками, танкетками и всем прочим. Даже португальцев против Республики воевало как минимум тысяч двадцать. От двух до четырех (по разным данным) тысяч советских «военспецов» на этом фоне смотрятся, вроде бы, скромно. Но только на первый взгляд. Летчики и танкисты, моряки и артиллеристы – всего в Испании по имеющимся данным сражались тысячи советских военных, отправленных туда Москвой. На добровольной основе, естественно – поехать «бить фашистов» наши люди считали за высокую честь, которую еще нужно было заслужить. Отбирали лучших из лучших. Главное, впрочем, заключалось не в этом. Около 650 боевых самолетов, около 350 танков, торпедные катера, полторы тысячи артиллеристских и минометных стволов, сотни тысяч единиц стрелкового оружия, тонны боеприпасов, медикаментов и продовольствия, кредит в 85 миллионов долларов – все это Республика получила от СССР. Именно советская военная помощь помогла сорвать осеннее наступление франкистов на Мадрид в 1936 году. Доставки, за которыми стояли спецы из Иностранного отдела НКВД и Разведупра РККА, осуществлялись морем (при этом три наших судна были потоплены итальянскими подводными лодками, а десятки кораблей подвергались задержаниям). И тем не менее, помощь, без которой крах республиканцев наступил бы гораздо раньше, шла потоком, и это с учетом того, что Советский Союз в те годы и сам жил, мягко говоря, не роскошно. В стране едва завершилась индустриализация, еще только шло развертывание промышленности, в том числе и военной, формирование и усиление армии. Каждый патрон, каждую винтовку (не говоря уж о танках и истребителях) буквально отрывали от собственной боевой мощи, которая могла быть испробована на прочность врагами Страны Советов в любую минуту. Но сегодня находятся умники, пытающиеся утверждать, что СССР и лично Сталин «слишком мало сделали» для Республики, а то и вовсе ее «предали». Да, изначально Иосиф Виссарионович вообще не хотел вмешиваться в этот конфликт. Почему? Да потому, что пытался получить от Запада каждый лишний год, месяц, день на усиление мощи страны и армии перед большой войной. Не стоит забывать, что к тому моменту основной, пожалуй, угрозой для Советского Союза была не нацистская Германия, чей орел пока еще едва «оперивался» и отращивал смертоносные когти, а императорская Япония, уже вплотную придвинувшаяся к границам СССР и имевшая относительно него вполне конкретные планы. Самураи и полезли – двумя-тремя годами позже. Да, получили по зубам, но ведь именно потому, что мы готовились. Ввязываться в европейскую свару Вождь не видел смысла. И лишь когда те же Британия и Франция предельно четко обозначили свои намерения по поддержке фашизма и натравливанию его на «красных», Сталин решил дать бой. Опять же, далеко не последнюю роль, как мне кажется, сыграло его желание не только проверить в боях новую военную технику, но и увидеть, чего стоят наши летчики и танкисты в деле против своих будущих противников. В том, что Иосиф Виссарионович уже тогда предвидел столкновение с Третьим рейхом, я не сомневаюсь ни на секунду.

Кое-кто упрекает СССР за то, что помощь, мол, была «не совсем бескорыстной». Напоминают о вывезенном в нашу страну золотом запасе Испании и тому подобных вещах. Ну, извините, не занимался Иосиф Виссарионович дурной благотворительностью. Не склонен был к таковой, да и не мог, если бы и хотел. У Москвы тогда каждый рубль был на счету. Нам-то бесплатно никто ни единого завода не построил, не поставил ни одного станка. Только за валюту. Мы просто делали, что могли. Вооружали, воевали, спасали испанских детей. Маленьких республиканцев в Советский Союз вывезли около 3 с половиной тысяч. И не просто вывезли – создали для них специальные детские дома, где, по воспоминаниям, еда была втрое сытнее, чем в «обычных». Кое-кто из либеральных «исследователей» изволит ужасаться: в годы Великой Отечественной подросших испанских переселенцев «погнали на фронт», где около полутысячи из них геройски погибло. А, может, не погнали? Может, просто в детях героев Мадрида и Барселоны не умерли честь и благодарность?!

Далее мы подходим, пожалуй, к наиболее таинственному аспекту советского участия в испанских событиях. И, как водится, к наиболее оболганному. Речь о противостоянии наших асов «невидимой войны» не только франкистам и чувствовавшему себя в их стане, как дома, нацистскому Абверу, но и с определенного момента окопавшимся как раз в республиканской Испании троцкистам. Напомню – о том, что «в отношении сталинского СССР мирное решение невозможно», выгнанный от греха подальше из нашей страны Лев Давидович заявил еще в 1933 году. С тех самых пор его сторонники, как в Советском Союзе, так и за его пределами принялись готовить самые настоящие заговоры с целью совершения переворота. Однако, понимая, что собственных силенок для захвата власти в СССР им может не хватить, эти стервецы готовили и запасные варианты. Вкратце их можно свести к намерениям втянуть нашу страну в вооруженный конфликт с Германией или Японией (а лучше – с обеими сразу!) и, обеспечив военное поражение, взять власть в свои руки. Нет, исключительно для последующего устройства «мировой революции», если вы вдруг подумали что-то другое! Чем закончился бы в реальности подобный сценарий для нашей страны, думаю, объяснять не надо, а желающих воплотить его в жизнь на тот момент хватало. Отсюда – масштабные судебные процессы 1936–1937 годов, жесткие «чистки» в РККА, НКВД и партии. Одним из фронтов смертельной борьбы с троцкизмом стала Испания. «Диверсант Сталина № 1» Павел Судоплатов повествует в своих воспоминаниях об этом периоде достаточно скупо, однако прямо указывает на то, что эта страна стала для НКВД «полигоном» и отличной школой по подготовке кадров.

Все дело тут в том, что, будучи, на первый взгляд чуть ли не самыми «красными» из республиканцев, троцкисты и их союзники (вроде анархистов в Испании) чаще всего действовали как раз на руку франкистам. Лучшей их характеристикой и иллюстрацией их деятельности могут, пожалуй, служить архивные фотографии разгромленных церквей, из которых на улицы вышвырнуты реликвии (включая и мощи). А также снимки улыбающихся парней, позирующих с молотками в одной руке, а в другой – с отбитыми головами статуй, изображавших святых. Как вы думаете, какую реакцию это вызывало у воспитанных в суровом католическом духе крестьян? Но если б таким образом поступали только со статуями! О кровавом терроре путчистов, расстреливавших и вешавших своих противников без разбора, стиравших бомбами с лица земли целые города, написано и сказано немало. О зверствах, которые творили анархисты или троцкисты из ПОУМ (испанской Рабочей партии марксистского единства), вспоминают куда реже. А они ведь тоже ставили к стенке, не церемонясь – тех же священников и прочих «контриков». Но и это не все! Своей идиотской агитацией, в основе которой лежал тезис о том, что «победа мировой революции важнее победы над фашизмом в одной только Испании» (фразочка Троцкого), они разлагали целые воинские части Республики и без того не блиставшие дисциплиной. Устроили в Барселоне кровавый бардак, в результате которого республиканцы дрались с республиканцами. Это обошлось в сотни убитых и сорванное наступление на франкистов в стратегически важнейший момент. Подобных примеров – великое множество. Закончилось все тем, что ликвидировать ПОУМ пришлось нашему НКВД.

Кстати, именно после Испании значительный удар был нанесен и по еще одной крайне опасной антисоветской организации – Российскому общевойсковому союзу. Там с началом этой войны не просто зашевелились – запрыгали от радости, предвкушая «всемирный крестовый поход против коммунизма». Ну, и допрыгались. В сентябре 1937 года бедовые агенты НКВД умудрились умыкнуть главу РОВС генерала Евгения Миллера чуть ли не со ступеней штаб-квартиры организации в Париже и вывезти в Москву. Ну, расстреляли, конечно. Так ведь даже не за белогвардейское прошлое, а потому, что этот деятель принялся активно искать контакты с представителями Вермахта и Абвера. Что ж его, орденом надо было награждать за такие телодвижения? После этих событий РОВС пусть и не распался, но значительно сдал позиции. Как только выяснилось, что бывший командир Корниловской дивизии генерал Николай Скоблин, собственно и сдавший Миллера НКВД, уже давно работает на советскую разведку, там настали полнейший раздрай и разброд. Таким образом была решена еще одна проблема СССР. Впрочем, к чести белых эмигрантов, следует отметить, что на стороне Республики против фашистов их в Испании сражалось все-таки больше, чем за Франко – порядка пяти сотен человек. С полсотни впоследствии смогли исполнить свое заветное желание – вернуться в Советский Союз как полноправные граждане. Самое интересное, что капитаном армии Республики был сын злейшего врага Советской власти, Бориса Савинкова. Насколько известно, сражался достойно… Были и другие, те, кого называли «россо бьянка», сиречь «белые русские». Они стали под знамена Франко, в своей ненависти к «красным» готовые принять даже фашистов. По разным оценкам, таких насчитывалось до сотни человек. После победы путчистов на устроенном ими военном параде они прошли по улицам Мадрида отдельным строем под российским имперским знаменем.

Испанская война действительно стала большой проверкой для множества людей и вещей, огромной школой для армии и спецслужб СССР. Ее последствия, по большей части скрытые от нас, еще предстоит изучать и изучать. Можно не сомневаться – смертный приговор Троцкому был вынесен после Испании. В частности, после того, как во время той войны начали вскрываться шашни троцкистов с Абвером и другими подобными конторами Третьего рейха. Впоследствии именно сторонники Льва Давидовича будут сдавать в оккупированном немцами Париже Гестапо французских коммунистов, поддерживавших СССР…

Для Сталина же, пожалуй, одним из главных аспектов в то время стала совершенно очевидная необходимость разгрома «пятой колонны» (это определение, ставшее впоследствии крылатым, впервые прозвучало как раз в дни штурма Мадрида в 1936 году) не во время войны, когда делать это уже поздно, а превентивно. И план этот был реализован, впрочем, увы, не до конца. Именно после Испании, где поражение Республики было во многом обусловлено отсутствием дисциплины, единоначалия, царившим в стране политическим раздраем, Сталин в разы ужесточил спрос с «ответственных» и «высокопоставленных», переосмыслил и усилил работу спецслужб. Главным же выводом из этих событий для него, несомненно, стал тезис о том, что большая война для СССР неминуема. И что вести ее придется, скорее всего, против всего «Западного мира», или, по крайней мере, большей части составляющих его государств. В дальнейшем действия руководства нашей страны диктовались именно уроками, полученными в Испании.

«Зимняя война» – СВО товарища Сталина

«Зимняя война» 1939–1940 годов между СССР и Финляндией является излюбленной темой как некоторых западных псевдоисториков, так и их усердных подпевал из лагеря отечественных либералов. Ну, как же – с одной стороны, вроде бы «сталинская агрессия», а с другой едва ли не «проигранная» кампания, в которой Красная армия, по мнению всей этой малопочтенной публики, «опозорилась». Ну, вопрос насчет «агрессии», которой никогда не было, я самым подробным образом разобрал в предыдущей книге – «Россия оболганная, Россия забытая». На что напрашивались финны, ровно то и получили.

Сейчас же мы поговорим о том, насколько реально «неудачными» были действия РККА во время тех далеких событий, и насколько «славно» сражались их противники. Да, именно так, во множественном числе, поскольку в конфликте нашим воинам противостояла не только финская армия. И это тоже – один из мифов, который нам предстоит развеять.

Начнем с ретроспективы, хотя бы самого краткой, того конкретного исторического момента, когда собственно и разразилась «зимняя война». Прежде всего, это была не только первая война РККА, в которой она имела своим противником вооруженные силы европейского государства, но и вообще первые боевые действия, которые наши войска вели после того, как было фактически завершено их становление в качестве регулярной армии. Предыдущие «бои и походы», самым ярким примером которых может служить крайне неудачная Польская кампания 1919–1921 годов, были, по сути, продолжением Гражданской войны в России. И участвовала в них та Красная армия, которую почти из ничего создал Лев Троцкий, переполненная его ставленниками и последователями. На статус серьезных регулярных войск она «тянула» с крайне большой натяжкой. Энтузиазма и революционного порыва там было гораздо больше, чем реальной боевой выучки, и уж тем более систематических и глубоких знаний военного дела. Отсюда и результаты. К концу 1939 года в РККА были практически завершены донельзя болезненные, но совершенно необходимые ей кадровые «чистки», изрядно проредившие адептов «мировой революции». Однако, старые подходы, в основе которых лежали идеи Троцкого, были крайне живучи. Тем, кто не совсем понимает, о чем идет речь, рекомендую перечитать в оригинале «гениальные» труды многократно оплаканного нашей демшизой Тухачевского. Это как раз и есть квинтэссенция троцкизма, превращенного в «военную доктрину». Зиждилась она на завиральной идее, что при приближении Рабоче-крестьянской Красной армии, несущей «освобождение угнетенным», все народы, «порабощенные мировым капиталом», немедленно и с восторгом кинутся навстречу ей в едином порыве, сметая при этом собственных угнетателей. Солдаты «буржуазных армий» тут же побросают наземь винтовки, а то и обратят их против собственных командиров, а пролетарии и крестьяне восстанут, уничтожая тылы и линии снабжения вражьих войск. Красной армии и напрягаться особенно не придется – ну, разве что, принимая охапки цветов и хлеб-соль от освобождаемых «братьев по классу» да собирая богатые трофеи… Думаете, я преувеличиваю или извращаю суть? Ничего подобного. Ну, может, чуть-чуть утрирую. Именно исходя из такой вот глупости тот же Тухачевский, к примеру, отстаивал идею создания исключительно легких танков, которые будут стрелой нестись по европейским автострадам, «неся свободу пролетариям». На черта средняя или тем более тяжелая «броня» армии, которой в серьезные бои и вступать не придется?! Это лишь один пример, а было их множество. Самое страшное – войска (прежде всего, их командный состав) годами нацеливали не на тяжелые и ожесточенные бои, а на триумфальное «освободительное» шествие по миру под красными знаменами. К началу «зимней войны» этот бред из РККА в основном повышибли (вместе с его основными носителями), однако определенные рецидивы имелись. Возможно, именно в силу этого кампанию против финнов планировали провести «малой кровью и в кратчайшие сроки». Не получилось, увы.

Да, необходимо признать – к той войне, которая была ей навязана финнами изначально, Красная армия оказалась не готова. Главная причина, как обычно и бывает в подобных ситуациях – недооценка противника и тех условий, в которых придется вести боевые действия. «Линию Маннергейма» рассчитывали взять с налета – не получилось. Не учли того, что абсолютное большинство финнов в прошлом были отменными охотниками – и получили снайперскую войну, которую на первом этапе проигрывали. Не предусмотрели финскую тактику действий малыми мобильными диверсионно-партизанскими группами. Не оценили правильно ожидающие армию трескучий мороз и глубокий снег… Одним словом, ошибок и просчетов было предостаточно. Но! Только абсолютно нечестный человек может утверждать, что РККА не показала в процессе «зимней войны» способности очень быстро делать выводы из собственных провалов, учиться и перестраиваться буквально на поле боя с тем, чтобы потом бить врага, какие бы смертоносные сюрпризы он не преподносил. Боевые действия против Финляндии стали для наших вооруженных сил жестокой, кровавой, но, как показала жизнь, совершенно необходимой школой воинского мастерства. Хваленую «линию Маннергейма» мы ведь все-таки взломали, в отличие от немцев, которым пришлось обходить совершенно аналогичную «линию Мажино» во Франции фланговым маневром через территорию Бельгии. Да, два прорыва этого укрепрайона «в лоб» тоже были осуществлены Вермахтом, но, напомню, уже летом 1940 года, когда сидевшие там французы были окончательно деморализованы и дезорганизованы капитуляцией Парижа. Наши же войска прорвали оборону финнов, стоявших, что называется, до последнего. Теми же «коктейлями Молотова», идею которых РККА «подарили» финские вояки, впоследствии была сожжена тьма гитлеровских танков. А наши снайперы во время Великой Отечественной были на сто голов выше и результативнее стрелков всех прочих воюющих сторон. Немецких – в первую очередь. Кстати, немалое количество среди них составляли сыны «коренных народов Севера» – тоже как раз бывшие охотники, привыкшие «белку в глаз бить» чуть ли не с детских лет. Выводы были сделаны, уроки усвоены. И вообще, как можно говорить о «поражении» СССР в этой войне, если подписывать – фактически капитуляцию – пришлось все-таки финской стороне?! СССР получил абсолютно все, что хотел, и даже больше – и границу, отодвинутую от Ленинграда, и возможности укрепить свое военное присутствие на Балтике, и многое другое. А жадные и тугодумные финны, перед этим долго и со вкусом выделывавшиеся, когда им предлагалось решить дело миром, отхватили ядреный шиш. Причем даже без масла – никаких предлагавшихся им ранее ответных территориальных приобретений и даже денежных компенсаций за потерянные так глупо земли и воды, им не досталось. Кто-то из финских дипломатов, помнится, сказал нашему Наркому иностранных дел, что «во время оно Петр Великий хотя бы заплатил», на что умница Молотов весьма ядовито посоветовал вопрошавшему обращаться за денежками непосредственно к Государю Петру. Ну, а то, что нас в итоге «попросили» из Лиги Наций… Да много дала кому-то в ту эпоху тотальных войск эта мишурная, совершенно недееспособная и насквозь лицемерная международная «шарашка», еще менее авторитетная, чем нынешняя ООН, способная исключительно «надувать щеки»? Спасла кого-то? Остановила хоть одну войну? Невелика была потеря, по правде говоря.

Принимаясь проводить пристрастный разбор «зимней войны», господа антисоветчики пускаются на обычное свое дешевое шулерство. Мол, «большой и страшный» СССР едва-едва сумел осилить «маленькую, но гордую» Финляндию. При этом со счетов как-то совершенно незаметно сбрасывается тот факт, что на стороне Хельсинки выступал весь Западный мир, которому Советский Союз, как водится, противостоял в полном одиночестве. Как минимум 12 тысяч воевавших против нас в том конфликте «иностранных добровольцев», причем не только скандинавов, но также венгров и англичан с американцами, куда деть прикажете? Один восьмитысячный «Шведский корпус» чего стоил! Десятки боевых машин для авиации, как истребителей, так и бомбардировщиков, из Франции и Британии, десятки самолетов из Швеции, Италии и даже Южной Африки, танки, сотни артиллерийских орудий и пулеметов, сотни тонн боеприпасов – от патронов до мин и авиабомб. Такие «мелочи», как стрелковое оружие, гранаты, амуниция текли в Финляндию вообще со всего мира. Мы же воевали исключительно собственными силами. Впрочем, военные поставки и тысячи легионеров – это ерунда. Очень многие историки, с мнением которых лично я соглашаюсь безоговорочно, считают, что войны вообще не случилось бы, если бы не твердая уверенность зарвавшегося Хельсинки, что Париж и Лондон вступят в нее на финской стороне, как говорится, «в силах тяжких». То есть – бросят против СССР свои регулярные войска. Самое интересное, что ни французы, ни британцы нисколько даже и не стесняясь, признают: имелись такие планы. Еще как имелись!

Изложенные ниже факты – нож острый для тех «альтернативно одаренных» господ, которые по сей день пытаются с пеной у рта доказывать, что Британия и Франция ни в коем случае и ни за что не могли бы оказаться в одном строю с Гитлером в войне против нашей страны. В 1940 году все как раз обстояло с точностью до наоборот! Напомню: Третий рейх уже расколошматил Польшу, англичане и французы с немцами и их союзниками вроде как «воюют»… И тем не менее, в Париже и Лондоне носятся с планами бомбовых ударов по советским нефтепромыслам в Баку, переброски в Финляндию войск, которые удастся собрать отсиживавшемуся в Лондоне «польскому правительству в изгнании» и тому подобными вещами. Британский Департамент Севера вовсю прорабатывал варианты «союзнической» высадки в Норвегии с последующей атакой на СССР.

Самое замечательное, что вполне всерьез обсуждались и согласовывались все эти сценарии вплоть до весны 1940 года, когда убедительная победа РККА и начавшиеся мирные переговоры с Хельсинки лишили наших будущих «союзников» такого замечательного повода для нападения. Согласно донесениям, поступавших в Москву от советских дипломатов, окончательно осознавшие в 1940 году с кем они на свою голову связались, англичане и французы были готовы примириться с Гитлером и Муссолини, если те немедленно повернут свои войска на Восток, и даже стать их союзниками. Наши солдаты, в те дни отчаянно штурмовавшие «линию Маннергейма», даже не подозревали, насколько высоки ставки в этой войне. Своими жизнями они купили нашей стране еще один год, который был так необходим для подготовки к Великой Отечественной…

Война с Финляндией со временем обросла огромным количеством легенд и откровенного вранья, которое с неописуемым восторгом подхватывает сегодня наша либеральная публика, не озаботившись хотя бы минимальной проверкой достоверности якобы «исторических» фактов. Главным, пожалуй, символом всей этой белиберды может служить имя финна Симо Хяюхя, которого некоторые «знатоки» величают чуть ли не «величайшим снайпером всех времен и народов». Да, парень, скорее всего, действительно был неплох. Однако, если учесть, что даже самые горячие его фанаты признают, что количество якобы убитых им советских солдат и офицеров взято исключительно «со слов самого Симо или при подтверждении его товарищей», то его боевой счет в полтысячи с лишним уничтоженных врагов начинает вызывать крайне серьезные сомнения.

Финнов в ходе той войны вообще неоднократно ловили на вранье и громадном завышении потерь противника. К примеру, раздутое до небес пропагандой Хельсинки «сражение у Суомуссалми», в котором, если верить финнам, была практически поголовно уничтожена 44 стрелковая дивизия РККА, на самом деле однозначно была нашим поражением. Однако, убитыми это подразделение потеряло тысячу человек, несколько больше бойцов числились пропавшими без вести. Но не весь же списочный состав! Это, впрочем, не спасло командиров 44-й СД от расстрела, как указано в серьезных источниках, «перед строем дивизии». Следовательно, было перед кем! Оно и понятно – даже потеря двух или трех тысяч человек для дивизии, насчитывавшей в своих рядах 15 тысяч, «поголовным уничтожением» не являлась. И примерно так – практически во всем, что касается «зимней войны». Те, кто пытаются выставить ее нашим «разгромом» и «позором», поголовно ссылаются если не непосредственно на финские, то на западные источники. Мол, советские командиры «тупо гнали солдат на убой» в отличие от хитроумных финнов, воевавших «не числом, а умением». Да, как же… Что тогда сказать об одном из «выдающихся» военачальников Финляндии Харольде Эквисте, затеявшем контратаковать застрявшие на Карельском перешейке советские части, чтобы потом «гнать» их чуть ли не до Ленинграда? Только за один день поднятые по его приказу в атаку части 2-го армейского корпуса, лезшие на наши позиции без всякой огневой поддержки, потеряли полторы тысячи человек. Сами же финны впоследствии назвали это контрнаступление «попыткой пробить головой стену».

Знаменитые финские «снайперы-кукушки»? Еще один миф! Позиции на деревьях враг действительно занимал нередко – вот только в 99 случаях из 100 сидели там никакие не стрелки, а корректировщики артиллерийского огня. «Замечательные» пистолеты-пулеметы «Суоми», из которых финны «сотнями крошили советских солдат», из-за чего наше высшее руководство страны и армии наконец-то начало массовое производство ППД и ППШ? Ну, это можно назвать только полной глупостью. Впрочем, эту тему мы уже обсудили.

Как бы ни хотелось кому-то представить события «зимней войны» в невыгодном для нашей страны и ее армии свете, при детальном и вдумчивом их рассмотрении картина вырисовывается совершенно иная. Да, были ошибки, были крайне болезненные поражения. Однако, в конечном итоге победу одержали именно мы, а победителей, как известно, не судят. Бесценный опыт тех боев был сполна использован во время Великой Отечественной, которую мы тоже выиграли. В отличие, кстати, от влезших в нее на стороне гитлеровцев финнов. Герои той, названной поэтом «незнаменитой», войны достойны нашей памяти и почитания, еще и потому, что своим ратным трудом они ковали великую Победу 1945 года.

Мюнхенский сговор – как СССР не дали разбить Гитлера в 1938 году

Гитлеровская агрессия в Европе началась не в 1939 году, а гораздо раньше. Первый шаг к мировой войне был сделан, когда в 1936 году Германия ввела войска в демилитаризованную согласно Версальскому договору Рейнскую зону. Реакции крупнейших стран Европы не последовало… Вторая «проба сил» фашистов была гораздо наглее – в марте 1938 года германские войска вступили в Австрию, ликвидировав ее независимость. Называлось все это красивым словом «аншлюс» и подавалось мировой общественности, как «слияние двух братских народов – немецкого и австрийского». Мировая общественность снова утерлась и промолчала. Как вел себя в это же время Советский Союз?

Вот что писал по данному поводу историк, профессор О. А. Ржешевский: «К середине 30-х годов в активе советской внешней политики имелся ряд существенных достижений. Общепризнанным был положительный вклад СССР в деятельность Лиги Наций, направленный на укрепление ее как органа коллективной безопасности. СССР заключил договоры о взаимопомощи с Францией и Чехословакией, конвенцию об определении агрессии. Выступил с предложением заключить региональный оборонительный пакт с участием СССР, Франции, Польши, Чехословакии, Финляндии, Латвии, Эстонии, Литвы и Бельгии (Восточный пакт), а также соглашение о ненападении с участием СССР, США, Великобритании, Франции, Японии и Китая (Тихоокеанский пакт), оказывал самоотверженную помощь, в том числе военную, жертвам агрессии. Однако создание системы коллективной безопасности в том виде, в каком предлагал Советский Союз, оказалось невозможным. Не были заключены ни Восточный, ни Тихоокеанский пакт. Основной причиной этого явилась политика так называемого «умиротворения» (уступок агрессору), которую проводили западные демократии, что и привело к мюнхенскому сговору».

Некоторые историки, просто обожающие попенять СССР по поводу «пакта Риббентропа-Молотова», стыдливо обходят при этом другой пакт – Мюнхенский. А ведь именно «дипломатические успехи» «ведущих западных демократий» развязали руки фюреру Третьего Рейха, дали ему понять, что немецкую армию останавливать не будут – до тех пор, пока она будет двигаться в «правильном направлении». То есть – на Восток.

В 1938 году германский Вермахт и близко еще не был той смертоносной стальной махиной, которая рванулась через рубежи нашей Родины в июне 1941-го. Первые шаги фашистских агрессоров были робкими, если не сказать – трусливыми. Ни о каком противостоянии «на равных» с армиями не то, что Великобритании и Франции, но даже и Чехословакии речь для гитлеровских вояк идти не могла. А уж если бы единым фронтом выступили европейские страны и СССР – едва начавшая накапливаться «военная мощь рейха» хрупнула бы, как скорлупа гнилого ореха. К тому же воевать в Германии по-настоящему, собственно, никто и не рвался. Простой народ слишком хорошо помнил ужасы предыдущего мирового побоища, которое развязала, а впоследствии позорно проиграла их страна, из-за чего скатилась в пучину невиданного экономического хаоса, разрухи и смуты. Представители, говоря в современной терминологии, военно-промышленного комплекса, в самой большой мере способствовавшие приходу к власти Гитлера и его партии, получили то, что хотели – возрождение армии. Промышленники имели огромные государственные заказы для своих предприятий, а генералитет – новые полки и дивизии, чтобы ими командовать. Вот только нужна ли им всем была война? Ну, разве что – очень молниеносная и очень победоносная. Такую войну Гитлеру подарил… премьер-министр Великобритании!

Впоследствии, на Нюрнбергском процессе одному из главных военных руководителей фашистской Германии, фельдмаршалу Кейтелю, был задан вопрос: «Напала бы Германия на Чехословакию в 1938 году, если бы западные державы поддержали Прагу?». Ответ гласил: «Конечно, нет. Мы не были достаточно сильны с военной точки зрения. Целью Мюнхена (т. е. достижения соглашения в Мюнхене) было вытеснить Россию из Европы, выиграть время и завершить вооружение Германии». Генеральская верхушка вермахта была столь напугана перспективой начала всеобщей войны в Европе в 1938 году, что некоторые ее представители всерьез обсуждали возможность ареста «фюрера», если тот будет упорствовать в своих захватнических планах. К сожалению, до этого не дошло. Но почему?!

В 1938 году в Чехословакии насчитывалось 14 миллионов человек, из них 3,5 миллиона этнических немцев, компактно проживающих в Судетской области, а также в Словакии и Закарпатской Украине (карпатские немцы). Судетские немцы, являвшиеся потомками средневековой Восточной колонизации, составляли около 90 % населения региона. С некоторых пор прямо-таки невероятными темпами в их среде стали нарастать протестные настроения – они-де подвергаются «совершенно невыносимому угнетению» со стороны славянских народов Чехословакии, спят и видят, как бы воссоединится с Великой Германией. Нашлась и партия с весьма характерным названием – национал-сепаратистская Судетско-немецкая, которой руководил некий господин Генлейн, еле успевавший мотаться в берлинскую Рейхсканцелярию за очередной порцией инструкций – и обратно.

Чехи пытались, уж как могли, уладить дело мирно. Но никакие их уступки сепаратистам результатов, конечно, не дали. Еще бы – процессом вовсю «рулил» фюрер, а ему нужны были никак не представительство судетских немцев в местном самоуправлении и их образование на родном языке. А что было нужно? Об этом чуть позже, а пока вернемся к ходу событий.

Первую серьезную попытку Генлейн и его компания предприняли в марте 1938 года, когда в Судетах приближались муниципальные выборы, которые сепаратисты хотели превратить в плебисцит о присоединении к Германии. Сепаратисты вовсю мутят воду, Вермахт тем временем быстренько выдвигается к чехословацкой границе… но происходит, говоря по-простому, «облом». Мало того, что в Чехословакии начинается мобилизация, войска не только вводятся в сами Судеты, но и занимают приграничные укрепления – это было бы еще полбеды. Но о своей поддержке Чехословакии во весь голос заявляют СССР и Франция (во исполнение советско-французского договора от 2 мая 1935 года и советско-чехословацкого договора от 16 мая 1935 года). Гитлера не поддерживают даже ближайшие союзники – итальянцы. Самое интересное, что сильнейший дипломатический «удар в спину» Чехословакии в этот момент нанесла… Польша! Да, да – та самая, которой буквально спустя год предстоит стать первой жертвой в развязанной Рейхом мировой войне. А пока – 21 мая 1938 года польский посол в Париже Лукасевич заверил посла США во Франции Буллита, что Польша немедленно объявит войну СССР, если он попытается направить войска через польскую территорию для помощи Чехословакии. Впрочем, у Польши тут были свои интересы.

Второй Судетский кризис начался 7 сентября 1938 года, когда дело дошло до вооруженных столкновений судетских немцев с полицией и войсками. Начавшиеся было переговоры между сепаратистами и правительством были прерваны, в воздухе отчетливо запахло порохом… И тут прозвучал «голос миротворцев», правда, довольно странный: 11 сентября Англия и Франция заявили, что в случае войны они поддержат Чехословакию, но если Германия не допустит войны, то она получит всё, что хочет. На партийном съезде в Нюрнберге, Гитлер в своеобычной манере, становящейся все более самоуверенной и наглой, прозрачно намекнул, что хочет, мол, мира в Европе, но готов поддержать судетских немцев, «если их притеснение не прекратится». Тем временем «притесняемые», получив такую моральную поддержку, подняли уже самый настоящий мятеж. В ответ правительство Чехословакии вводит в населенные немцами районы войска, объявляя там военное положение. Генлейн выдвигает все более наглые требования, Германия уже открыто грозит войной…

14 сентября Чемберлен телеграммой уведомил Гитлера о готовности посетить его «ради спасения мира». 15 сентября 1938 года премьер-министр Великобритании лорд Чемберлен голубем мира летит на встречу с Гитлером в Баварские Альпы. Все больше наглеющий фюрер строит лорда, как мальчишку, угрожая войной, к которой Германия на самом деле совершенно не готова. Однако блеф – великое дело не только за карточным столом, но и за столом переговоров. Чемберлен соглашается на передачу Судетской области Германии «на основе права наций на самоопределение». Тремя днями позже к этой позиции присоединяется и Франция. Тем временем путч в Судетах подавлен, Гейнлен стремглав улепетывает в Германию, но это уже ничего не меняет – судьба Чехословакии решена. Остается, впрочем, последняя надежда – 19 сентября президент страны Бенеш через советского полпреда в Праге обращается к правительству СССР относительно его позиции в случае военного конфликта, и Советское правительство дает положительный ответ на вопросы Бенеша. Советский Союз готов силой оружия отстаивать независимость Чехословакии, готов воевать с Гитлером! Но… 20–21 сентября английский и французский посланники в Чехословакии заявили чехословацкому правительству, что если оно не примет англо-французских предложений, французское правительство «не выполнит договора» с Чехословакией. То есть – попытайся Гитлер отобрать Судеты силой, с Германией ни англичане, ни французы воевать не намерены. А дальше прозвучало дословно следующее: «Если же чехи объединятся с русскими, война может принять характер крестового похода против большевиков. Тогда правительствам Англии и Франции будет очень трудно остаться в стороне». Фактически и Великобритания, и Франция выступили в данном кризисе союзниками гитлеровской Германии, готовыми на все, лишь бы не допустить к решению проблемы Советский Союз, готовыми к войне с СССР, но никак не с Гитлером! Тем не менее, 21 сентября советский представитель заявил на пленуме Совета Лиги наций о необходимости срочных мер в поддержку Чехословакии, а также высказал требование постановки в Лиге наций вопроса о германской агрессии. Правительство СССР провело ряд подготовительных военных мероприятий, на юго-западной и западной границе были приведены в боевую готовность стрелковые дивизии, авиация, танковые части и войска противовоздушной обороны. Мы все еще были готовы задавить фашистскую гадину, едва начавшую выползать из своего логова. Увы, кроме СССР это не было нужно никому… Придержать удалось лишь лихих панов из Варшавы, которые, почувствовав возможность поучаствовать в разделе Чехословакии, предъявили ей ультиматум и начали сосредоточивать войска на всем протяжении границы. Горячие головы несколько охладило лишь заявление Советского правительства, что любая попытка Польши оккупировать часть Чехословакии аннулирует договор о ненападении. Последний акт «дипломатической комедии», предшествовавшей трагедии чешского и словацкого народов, состоялся 29–30 сентября в Мюнхене. В Фюрербау состоялась решающая встреча. В час ночи 30 сентября 1938 г. Чемберлен, Даладье, Муссолини и Гитлер подписали Мюнхенское соглашение. После этого в зал, где было подписано это соглашение, была допущена чехословацкая делегация. Ознакомившись с основными пунктами соглашения, представители Чехословакии Войтех Мастны и Хуберт Масарик выразили протест. Но, в конечном счете, под давлением руководства Великобритании и Франции подписали договор о передаче Чехословакией Германии Судетской области. Утром президент Бенеш без согласия Национального собрания принял к исполнению данное соглашение. 30 сентября между Великобританией и Германией была подписана декларация о взаимном ненападении; схожая декларация Германии и Франции была подписана чуть позже.

Окончательная гибель Чехословакии как государства отныне становилась лишь вопросом времени. Причем времени весьма краткого – в результате развития процессов, взявших свой старт в Мюнхене, 15 марта 1939 года ее осколки были оккупированы полностью – Богемия и Моравия Вермахтом, а Подкарпатская Русь – войсками хортистской Венгрии. Отделившаяся было Словакия «отдалась под протекторат Германии» в тот же самый день…

Таким образом за каких-то полгода территория дьявольского «Третьего Рейха» увеличилась очень внушительным образом. Но если бы только территория. В распоряжение Германии попали значительные запасы вооружения бывшей чехословацкой армии, позволившие вооружить 9 пехотных дивизий, и чешские военные заводы. Перед нападением на СССР из 21 танковой дивизии вермахта 5 были укомплектованы чехословацкими танками. Промышленность Чехословакии, в том числе и военная, была одной из самых развитых в Европе. Заводы «Шкода» с момента оккупации Германией и до начала войны с Польшей произвели почти столько же военной продукции, сколько произвела за это же время вся военная промышленность Великобритании. Так ковался тот меч, с которым два года спустя «арийские сверхчеловеки» пришли уничтожать наших дедов.

Нельзя упомянуть еще об одной достаточно гнусной стороне тех событий. Прямым военным союзником гитлеровской Германии в деле растерзания Чехословакии выступала Польша. 21 сентября 1938 года, в самый разгар судетского кризиса, польские деятели предъявили чехам ультиматум о «возвращении» им Тешинской области, где проживало 80 тысяч поляков и 120 тысяч чехов. Соотношение, согласитесь, вовсе не в пользу поляков, и тем не менее. В стране нагнеталась античешская истерия. От имени так называемого «Союза силезских повстанцев» в Варшаве совершенно открыто шла вербовка в Тешинский добровольческий корпус. Отряды «добровольцев» направлялись затем к чехословацкой границе, где устраивали вооруженные провокации и диверсии, нападали на оружейные склады. Польские самолеты ежедневно нарушали границу Чехословакии. День в день с заключением мюнхенского сговора, 30 сентября, Польша одновременно с немецкими войсками ввела свою армию в Тешинскую область. Тешиться с ее захватом полякам удалось меньше одного года. Потом в роли расчленяемой страны оказалась уже их родина. Что ж, зачастую расплата за содеянное очень быстро настигает не только отдельных людей, но и целые страны. Впрочем, расплачиваться придется не только Варшаве. Бомбежки Лондона, грохот сапог вояк вермахта по мостовым Парижа, да и вообще оккупация Европы гитлеровской Германией уходят корнями в совершенное 30 сентября 1938 года мюнхенское предательство.

Верили ли участники сговора, что идут по пути «меньшего зла» и, жертвуя Чехословакией, предотвращают мировую войну? Возможно, кто-то столь наивный среди дипломатов и имелся – хотя лично мне сомнительно. Наивные в этом ремесле долго не задерживаются. Слова Чемберлена, вернувшегося из Мюнхена в Лондон и прямо у трапа самолёта заявившего: «Я привёз мир нашему поколению» – это, конечно, не более, чем декларация. Правду сказал в те дни другой британец: «Англии был предложен выбор между войной и бесчестием. Она выбрала бесчестие и получит войну». Слова принадлежат Уинстону Черчиллю, на чьи плечи и легла вся тяжесть войны, «выбранной» его страной в Мюнхене. На самом деле, здравомыслящие и трезвые политики Запада не могли не понимать, что остановить Гитлера одной мюнхенской подачкой не удастся. Но в том то и суть, что останавливать его они и не собирались. Им нужно было просто направить фашистскую агрессию на Восток, против Советского Союза.

Бедная, бедная Польша…

В этой главе, посвященной прежде всего вступлению Рабоче-крестьянской Красной армии на территорию Западной Украины и Белоруссии, мы попробуем, взвесив все факты и обстоятельства, разобраться с тем, что же конкретно произошло 17 сентября 1939 года.

Заметьте – я даже не пытаюсь призывать к «объективному и беспристрастному» рассмотрению вопроса, поскольку относительно слишком многих вещей и точек зрения на них даже у двух противоборствующих сторон хоть какая-то равноудаленность от истины будет практически исключена, потому что в основе каждой из этих точек лежат знания и вера, полученные с самого детства. Для Китайской Народной Республики Гонконг и Тайвань – его неотъемлемые части, волей судьбы временно оторвавшиеся от страны и подлежащие возврату «в лоно», у Запада (и многих проживающих в Гонконге и на Тайване китайцев) мнение совершенно иное. Для Киева Крым – «исконно украинские земли», вот только сами крымчане так не считают. Для поляков территории, на которые РККА вступила в 1939 году – это «Восточные Кресы», важная часть «Великопольши», которая непременно должна простираться «од можа до можа». Товарищи Сталин и Ворошилов видели в них оттяпанные по подлому в 20-х годах земли, испокон веков принадлежавшие нашей стране. И раз уж деятели из Варшавы умудрились проспать собственное государство, то следует их аккуратненько изъять для возврата законным владельцам. Пока там не укрепились нацисты, драться с которыми все равно еще придется. Как видите – каждая сторона видит (и всегда видела) ситуацию на свой манер и почитала свою позицию за единственно правильную. Хотя бы потому, что основывалась эта позиция на столетиях войн и реках крови, пролитой за обладание теми или иными пространствами, равно как и на особом видении роли и места собственного народа и страны в мире и в истории.

Никакого «общего знаменателя» в данном вопросе быть не может в принципе. Это – очередная либеральная белиберда, нечто вроде не существующих в природе «общечеловеческих ценностей» и тому подобному. Поэтому рассматривать действия Советского Союза осенью 1939 года я намерен именно с точки зрения его государственных интересов. Конечно же, приводя попутно иные мнения и взгляды – с соответствующими комментариями и оценками.

Рассмотрим вкратце тот набор обвинений, которые выдвигаются сегодня против руководителей партии и советского правительства, которые якобы «нанесли коварный удар в спину героически сражавшейся с нацистами Польше». Обычно стенания по данному поводу начинаются с «обличения» СССР в заключении с Германией «развязавшего руки Гитлеру» Пакта о ненападении от 23 августа 1939 года. Если бы не это, то нацисты бы и Польшу не тронули…

Прежде всего, аналогичный договор с Третьим рейхом Варшава подписала куда раньше Москвы (и первая в Европе, между прочим) – в 1934 году. Пан Пилсудский тогда видел себя чуть ли не фигурой, равной Гитлеру и мечтал, чтобы Польша плечом к плечу с «великой Германией» двинулась громить ненавистных ему «москалей» и «коммуняк», а заодно чуть-чуть пограбила собственных соседей. Кое-что в этом направлении, кстати, поляки предпринять успели – отгрызли у терзаемой нацистами Чехословакии Тешинскую область и не поморщились. Даже аппетиту прибавилось. Своим главным непримиримым и неизменным врагом в Варшаве видели исключительно Россию, Советский Союз, и воевать готовились именно с ним – тому есть масса документальных свидетельств. Оперативных планов обороны страны на Западном направлении там вообще не имелось чуть ли не до начала вторжения Вермахта – это факт. В данном случае польских «завоевателей» подвели две черты, портившие им игру и приводившие страну к катастрофе веками: пыха и гонор. А говоря по-русски – чрезмерно раздутое самомнение и непомерные запросы. Это ж надо было додуматься: выкатить Берлину претензии на территорию всей Украины, да еще и непременно с выходом к Черному морю! А ведь именно такие хотелки глава польского МИД Юзеф Бек на полном серьезе озвучивал своему коллеге из Берлина Иоахиму фон Риббентропу, тому самому, кто потом будет подписывать пресловутый Пакт о ненападении с Москвой. Можно только догадываться, какие именно матерные выражения употреблял сверх эмоциональный герр Гитлер, когда ему озвучили подобные аппетиты поляков, которых он в принципе и за людей-то не считал. Вот только в Польше этого отношения предпочитали в упор не замечать – до тех самых пор, пока поздно не стало. Так называемый «Пакт Молотова-Риббентропа» был заключен, когда к Сталину и всем остальным окончательно пришло понимание того факта, что никакой «общеевропейской войны» против Германии из-за Польши не будет. И, кстати, после того как Варшава в стотысячный раз отвергла даже малейшую возможность пропуска советских войск через собственные границы для их противостояния катящемуся на Восток Вермахту. Что тогда было заявлено? «Ни один солдат Красной армии не пересечет границ польского государства!» Так оно, в общем-то и вышло – РККА вошла в Западные Украину и Белоруссию тогда, когда от армии и вообще государственной системы Варшавы остались, простите, рожки да ножки. Фактически, рачительно прибрала совершенно бесхозные земли. А ведь предлагали же защищать их (и всю Польшу) от гитлеровцев! Отказались с негодованием? Ну, как говорят сами поляки: «як хце пан…».

Некоторые «историки» пытаются пенять Советскому Союзу на то, что между ним и Польшей также существовал Договор о ненападении, заключенный в 1932 году и два года спустя пролонгированный на срок до 1945 года. Так-то оно так, но договор был с правительством Польши, а по состоянию на 17 сентября 1939 года таковое уже обильно смазало пятки салом и готовилось, по собственному выражению президента страны Игнация Мосьцицкого, «перенести свою резиденцию на территорию одного из союзников» (куда уж пустят). Сторонники версии о «советской агрессии» на это возражают, что пан президент на момент начала советского наступления «все еще находился на территории Польши». Ну да, находился – одной ногой. Во время обращения к соотечественникам, обвиняя СССР в «попрании вечных моральных принципов» и обзываясь «бездушными варварами», сидел он никак не в Варшаве (откуда смылся еще 1 сентября), а в крохотном сельце Куты – поближе к румынской границе, через которую и рванул восвояси вечером 17 сентября. Несколькими часами позднее страну покинул и главнокомандующий ее армией маршал Эдвард Рыдз-Смиглы. Да, отдельные части и подразделения польской армии еще пытались драться с немцами, отчаянно надеясь на «приход союзников» – то есть англичан и французов. Но Польши, как государства уже более не существовало. При этом следует отдать должное советскому правительству – необходимую «для приличия» паузу оно выдержало, несмотря на бешеное давление, которое на Кремль пытались оказывать из Берлина. Там, начиная с 4 сентября, требовали от нашей страны ввести войска в Польшу. Однако, до определенного момента Сталин предпочитал сдерживать уже готовые к наступлению и полностью развернутые Белорусский и Украинский фронты. Скорее всего, Иосиф Виссарионович опасался тонкой ловушки, которую Советскому Союзу могли подстроить в данной ситуации. Представим себе на минуту, что СССР, не став выжидать после начала немецкого наступления ни дня (то, что польская армия не выстоит против Вермахта сколько-нибудь долго было ясно до того, как прозвучал первый выстрел), начинает ввод войск сразу же. И тут Берлин и Варшава заключают перемирие… Можно не сомневаться в том, что с нами поляки мириться точно не захотели бы – и вот тут-то Советский Союз вполне мог получить войну со всем Западом. Понятно, что на тот момент мы были к ней готовы еще меньше, чем летом 1941 года. В ноте, которая была вручена утром 17 сентября в Москве польскому послу Вацлаву Гржибовскому говорилось о том, что их «государство и правительство перестали существовать» и Польша «превратилась в удобное поле для всяких случайностей … несущих угрозу СССР». Советские войска переходят границу, чтобы «взять под защиту брошенных ими на произвол судьбы единокровных украинцев и белорусов».

Где тут неправда, подвох или лицемерие? Гржибовский, по обыкновению своих соотечественников, принялся «включать дурака» и отказываться принять эту ноту, как «ненастоящую». Ничего – после соответствующего внушения принял как миленький, да еще и под расписку. Те же самые слова прозвучали и в радиообращении, с которым вскоре выступил Нарком иностранных дел страны Вячеслав Молотов: «в сложившейся ситуации мы обязаны подать руку помощи своим братьям – белорусам и украинцам».

Говоря об этом походе Красной армии, как об освободительном, в Кремле не кривили душой. Положение белорусского и украинского населения на территориях, оккупированных Польшей в 1921 году, было ужасающим. Для поляков они были не людьми, а «быдлом», особенно те, кто исповедовал православие. Я уже приводил в другой книге эти цифры, но позволю себе повториться – православных храмов в Польше в 20-е-30-е годы было уничтожено и закрыто больше, чем в «безбожном» СССР! Это – исторический факт. Равно, кстати, как и самые настоящие концлагеря для евреев, белорусов и украинцев вроде печально известного Береза-Картузского. Когда в Советском Союзе называли Польшу «фашистским государством», то, право же, не очень-то и преувеличивали! «Чужой земли не надо нам ни пяди, но и своей вершка не отдадим…». Мало кто знает, но эти слова, широко известные как строки из замечательного «Марша советских танкистов», на самом деле являются самой настоящей цитатой Сталина. Выступая на XVI съезде ВКП(б), он сказал буквально следующее: «Ни одной пяди чужой земли не хотим. Но и своей земли, ни одного вершка своей земли не отдадим никому». Это потом уже Борис Ласкин исхитрился вплести их в текст песни…

События 1939 года были ничем иным, как практическим воплощением в жизнь этого принципа Иосифа Виссарионовича, потихоньку восстанавливавшего Россию, как империю, во всей ее силе и мощи – пусть и под красным флагом. Можно не сомневаться – захапанные Варшавой земли все равно вернулись бы в состав СССР, с немцами или без них. Просто в тот момент откладывать дальше было уже невозможно – Вермахт вышел ко Львову и Брестской крепости, к которым гитлеровцы начали присматриваться вполне по-хозяйски. Оно нам было надо?

Введя тогда войска на Западную Украину и в Западную Белоруссию, СССР не просто получил под контроль территорию в 196 тысяч квадратных километров, но отодвинул свою западную границу на 200–300 километров. Вопреки утверждениям некоторых особо умных «исследователей», масштабные работы по укреплению этих новых рубежей были начаты практически немедленно – там возводились укрепленные районы глубиной по 5–15 километров. Впоследствии их протяженность планировали увеличить местами и до полусотни километров. Это к вопросу о том, что «Сталин к войне не готовился». Готовился, да еще как основательно! Единственное, с чем, увы, ошибся будущий Верховный, так это с отпущенным на подготовку временем. Впрочем, если бы не крайне странные, больше напоминающие предательство, чем обычную некомпетентность, действия некоторых высших чинов РККА в июне 1941-го, то Вермахт завяз бы в той же Белоруссии на долгие недели или месяцы, а не на считанные дни. Но это было потом… В 1939 году все делалось правильно – с точки зрения стратегических интересов Советского Союза.

Есть и еще один момент, о котором в Польше упоминать не желают категорически. Причина проста – по сути дела, у миллионов поляков есть все основания вечно благодарить Сталина за то, что 17 сентября 1939 года РККА перешла границу их страны. Речь о потомках тех, кто жил тогда на территориях, занятых Красной армией и включенных в состав СССР. Альтернативой этому было создание на тех же самых землях под патронатом Третьего рейха марионеточного «Западноукраинского государства». Во всяком случае, именно такие обещания давались представителям Организации украинских националистов (в частности, Андрею Мельнику, сменившему ликвидированного по приказу Сталина Евгения Коновальца) не только высокопоставленными чиновниками имперского МИД Германии, но и самим Вильгельмом Канарисом, под чьим чутким руководством ОУН действовало долгие годы. Собственно, Коновалец работал на Абвер года с 1922-го, а с приходом к власти нацистов эта публика лишь почувствовала новые перспективы – и недаром.

«Меморандум Канариса», в котором оговаривается использование оуновской нечисти для «уничтожения полячества и евреев» – признанный всем миром исторический документ, фигурировавший в качестве улики на Нюрнбергском процессе. Можно не сомневаться – если бы его положения были воплощены в жизнь, ужасы вроде Волынской резни начались бы не в 1943 году, а намного раньше и имели бы гораздо большие масштабы. С 1939 по 1941 год националистическое отребье, изрядно прореженное и крепко прижатое НКВД, сидело, в основном, тише воды ниже травы. Но вот при немцах они бы развернулись на славу, и польская кровушка текла бы рекой. По большей части надуманные и многократно преувеличенные «коммунистические репрессии» на этих территориях уж точно были бы переплюнуты многократно.

Можно не сомневаться, что ни у кого в нынешней Варшаве не хватит здравого смысла, чтобы признать этот совершенно очевидный факт. Гораздо проще орать об «ударе в спину», которого на самом деле не было. Предвоенная Польша ни в малейшей степени не была ни союзником, ни даже сколько-нибудь добрым соседом Советского Союза. Обе страны готовились рано или поздно сойтись в войне, но даже с учетом всего этого летом 1939 года Москва предлагала Варшаве помощь в отражении гитлеровской агрессии. Отказались? Побрезговали? Так пеняйте же на себя. Красная армия вернула то, что должна была вернуть – сначала в 1939 году, а затем уже окончательно – в 1944-м. Мечта о «великой империи», часть которой простиралась бы по русским землям от Львова и Смоленска до Черного моря и Кавказа, уже не раз приводила поляков к самым трагическим последствиям. Чем скорее они ее окончательно похоронят, тем будет лучше для них же.

«Двунадесять языков» – так с кем же мы воевали?!

Надо отдать должное нашим великим предкам – они не страдали «толерантностью», совершенно не переживали об «уязвленном национальном достоинстве» тех, кто явился на нашу землю в роли оккупантов, интервентов, грабителей и мародеров. А потому, говоря о случившемся в 1812 году нашествии на Россию наполеоновской орды, называли вещи своими именами. К чему это я? Да к тому, что утверждать, что в 1812 году на нашу землю вторглась «французская армия», будет настолько же корректно, насколько продолжать твердить о нападении 22 июня 1941 года на Советский Союз исключительно сил нацистской Германии. Историческая справедливость требует признать: во время Отечественной войны 1812 года Россия противостояла самой настоящей «объединенной Европе», в версии XIX века. Так кто же конкретно явился к нам незваным в составе «Великой армии» Наполеона Бонапарта?

Наши предки недаром называли это вторжение «нашествием двунадесяти языков». Данное число в старорусском соответствовало нынешней цифре 12. На самом деле перечисление различных национальностей, представители которых в значительных количествах имелись в рядах наполеоновской орды, даже и в дюжину не укладывается. Их было больше. Сам Бонапарт, по некоторым воспоминаниям, говорил о том, что в «Великой Армии», насчитывавшей, по различным данным, от 610 до 635 тысяч человек личного состава, «по-французски не говорят и 140 тысяч».

Тут следует сделать небольшую оговорку. В те времена уроженцы некоторых регионов современной Франции изъяснялись на наречиях, сегодня показавшихся бы их далеким потомкам сущей тарабарщиной. Привычных нам сегодня «больших» государств, имеющих своими столицами Париж, Рим, Берлин попросту еще не существовало, поэтому многие современные историки, дабы не вдаваться в тонкости, утверждают, что в «Великой армии» насчитывалось примерно 300 тысяч французов. То есть – около половины. На «втором месте» стояли немцы, давшие Бонапарту примерно 140 тысяч бойцов. Сразу уточним – говоря об условных «немцах», в виду мы имеем подданных Баварии, Пруссии, Вестфалии, Саксонии, королевства Вюртемберг. А также образований рангом пониже, таких, как Гессенское, Баденское Великие герцогства и совсем уж «крохотулек» вроде «государств» Рейнского союза. Все это были страны, вассальные Империи Бонапарта, за исключением Пруссии, которая имела статус союзника. Третьим по численности были части и подразделения, сформированные из поляков, коих в «Великой армии» было не менее 100 тысяч. В отличие от других «нефранцузов», которых в Россию привели либо вассальная присяга их правителей Парижу, либо банальное желание получать неплохое жалование и вволю пограбить, поляки рвались в бой «за идею». Идея эта заключалась в желании уничтожить нашу страну, в которой они видели «империю Тьмы, угрожающую всей цивилизованной Европе» (подлинная цитата тех лет) и на ее обломках устроить, пусть и под французским протекторатом «Великопольшу од можа до можа». Если взять соотношение бойцов к общей численности населения стран, то Франция дала «Великой армии» 1 % своих граждан, а Великое герцогство Варшавское – целых 2.3 %. Также Наполеон рассчитывал сформировать не менее 11 крупных подразделений на территории Белоруссии и Литвы, передавать которую под управление Варшавы он и не думал, вопреки надеждам, которые питали «ясновельможные паны». С великим трудом там едва удалось наскрести еще тысяч 20 человек, причем украшением и гордостью «Великой армии» они однозначно не были. Немалый контингент предоставила Наполеону еще одна его союзница – Австрия. Топтать русскую землю явилось 40 тысяч ее подданных. Несколько меньше было там итальянцев – из Неаполитанского королевства и прочих герцогств, княжеств, городов и весей, разбросанных по Апеннинскому полуострову. 12 тысяч дала маленькая и вроде бы не воинственная Швейцария. Около 5 тысяч – Испания, в свое время отчаянно сопротивлявшаяся наполеоновскому вторжению. Остальные нефранцузские контингенты в сравнении с перечисленными выше ратями выглядят намного бледнее – португальцев, голландцев и далматийцев (современная Хорватия) было всего-то по паре тысяч. Но они были! Ведя весь этот интернациональный сброд убивать наших предков, Наполеон Бонапарт, в частности, заявлял, что целью начатого им похода является стремление «положить конец гибельному влиянию России, которое она в течение пятидесяти лет оказывала на дела Европы»! Века проходят… Ничего не меняется.

Бонапарт рассчитывал наголову разгромить нас в парочке приграничных сражений и превратить Россию в свою покорную марионетку. Для этого он и привел на наши рубежи громадную по тем временам армаду в 600 тысяч человек. Живыми уйти было суждено только 30 тысячам из них, да и то едва ли не две трети от этого количества были до полусмерти помороженными, израненными калеками и никогда не вернулись в военный строй.

22 июня 1941 года новую попытку предприняли, выждав чуть более столетия, все те же захватчики – разве что на сей раз они собрали еще более несметные полчища, над которыми реяли знамена и штандарты с имперским орлом не Бонапарта, а Третьего рейха. Главное, что разбойничьи рожи под ними были всё те же…

В этот страшный день войну СССР вместе с нацистской Германией объявили Италия и Румыния, а Финляндия и Венгрия присоединились к ним буквально через 4–5 дней. Позднее в войну вступили Словакия и Хорватия. Против нас официально выступила Финляндия. Серьезные воинские контингенты на Восточный фронт отправились из Норвегии, Дании, Испании. Финны бросили против СССР 17 с половиной дивизий поголовьем в 350 тысяч. А также более 2 тысяч орудий, около сотни танков и 307 самолетов. Румыния послала на Восточный фронт такую же точно численность дивизий, в которых под ружьем было около 360 тысяч человек, также бросила против Красной армии тысячи пушек, сотни боевых самолетов. Итальянские фашисты участвовали в войне тремя дивизиями численностью в более 60 тысяч человек, задействовав десятки единиц своей военной техники – на земле и в воздухе. По две с половиной дивизии, в 42–45 тысяч головорезов, выставили Словакия и Венгрия. Они же отправили против нашей страны внушительное количество самолетов, танков, орудий. Испанцы воевали (в основном под Ленинградом, где им было крайне неуютно) с осени 1941 года до конца 1943 года в составе знаменитой «Голубой дивизии», в рядах которой нашу землю топтали более 47 тысяч человек. Хорваты отметились всего-то одной дивизией на 2 с половиной тыщи человек, зато зверствовали и мародерствовали каждый за десятерых. Как, кстати, и венгры, которые успели натворить на оккупированных землях такого, что с определенного момента красноармейцы просто прекратили брать их в плен. Румыны в качестве оккупантов также оставили по себе самые страшные воспоминания.

Не будем забывать о легионах СС «Фландрия», «Дания», «Шарлемань», «Валлония», «Богемия и Моравия», впоследствии в большинстве своем переросших в полнокровные эсэсовские дивизии! Если кто-то думает, что участие европейских стран в развязанной Гитлером агрессии было чисто символическим, то глубоко ошибается. Общая численность иностранных добровольцев составила 57 % от численности «ваффен-СС». Там, кстати, даже болгарский «Противотанковый легион» имелся – дрался с Красной армией до 1945 года. «Братушки», ага… Каждый пятый из вломившихся на нашу землю оккупантов 22 июня 1941 года не был немцем! А буквально за месяц число «добровольных помощников» Третьего рейха выросло до соотношения один к трем. И это только тех, кто официально и открыто объявил нашей Родине войну! Когда отгремели ее последние залпы, соответствующие органы занялись тщательным подсчетом оказавшихся в плену «завоевателей». Ладно, два с половиной миллиона фрицев – это понятно. Полторы сотни тысяч австрийцев – тоже. Полмиллиона румын, под две сотни тысяч венгров, полсотни тысяч итальянцев – все закономерно. Однако, там же, в лагерях для военнопленных (то есть, для людей, захваченных на поле боя во вражеской форме и с оружием в руках), обнаружились еще и 70 тысяч чехов и словаков, 60 с лишним тысяч поляков, 23 тысячи французов, тысячи бельгийцев, голландцев, люксембуржцев. А также датчан, норвежцев, шведов и так далее… Для сравнения: тех же жителей Франции, в конце войны оказавшейся в числе «победителей нацизма», погибло, сражаясь в рядах знаменитого Сопротивления, от силы тысяч 20 (и это при том, что ряды французских партизан и подпольщиков состояли практически наполовину из русских). Зато в формировавшихся на сугубо добровольной основе батальонах и дивизиях СС против СССР их воевало раз в десять больше – до 200 тысяч. Рейхсканцелярию в Берлине в мае 45 до последнего обороняли, кстати, именно французские эсэсовцы…

За Гитлера и против нас воевало около двух миллионов (по некоторым источникам – и все два с половиной) добровольцев из всех стран Европы. Из них были сформированы около 60 дивизий, 23 бригады, целый ряд полков, легионов и отрядов, бывшими чисто национальными и при этом НЕ немецкими.

Так что, когда учителя в школах рассказывали нам, что 22 июня 1941 года на нашу Родину вероломно обрушились «полчища немецко-фашистских захватчиков», против истины они грешили очень сильно. Не с Германией мы вынуждены были сражаться, а с объединенной под ее проклятыми знаменами Европой! Именно поэтому столь сокрушительны были первые удары той войны, столь велики понесенные советским народом в ней потери. Все эти вояки топтали нашу землю, жгли, убивали, грабили. А потом эта публика «плавно переместилась» в стан «сражавшихся против Третьего рейха», быстренько объявив войну уже издыхающей нацистской гадине, буквально в последние дни ее существования. Были и те, кто официально не выступил против Советского Союза. Впоследствии они очень громко стенали (и стенают по сей день) об «ужасах гитлеровской оккупации», а кое-кто из этих стран, как та же Франция, еще и умудрился «примазаться» к победителям. Ну, о ней у нас с вами еще будет отдельный разговор – и весьма обстоятельный.

Ах, да… Чуть не забыл! Были ведь еще и представители «братских республик Прибалтики». К середине осени 1942 года эстонских эсэсовцев после объявленного «арийцами» набора добровольцев набралось аж три батальона, слитых в итоге в 1-й добровольческий гренадерский эстонский полк СС. Часть эстонцев была даже «удостоена чести» проходить службу в составе 5-й танковой дивизии СС «Викинг» – и умереть в ее рядах на поле Курской битвы и в Корсунь-Шевченковском «котле». Впрочем, поток тех, кто был не прочь повоевать за «великую Германию» в Эстонии не оскудевал – и в 1944 году из этой сволочи уже сформировалась целая пехотная дивизия СС, насчитывавшая 15 тысяч человек личного состава.

Латыши, как могли, старались не отставать от соседей. Тех, кто, принеся присягу Третьему рейху, отправлялся убивать наших дедов и прадедов, там изначально набралось на цельный латышский легион СС, а к концу войны – аж на две эсэсовских дивизии! Даже третью – танково-гренадерскую создавать собирались. Вот как, кстати, эта присяга звучала: «Богом клянусь в этой торжественной клятве, что в борьбе против большевизма я буду беспрекословно подчиняться главнокомандующему германскими вооружёнными силами Адольфу Гитлеру и как бесстрашный солдат, если будет на то его воля, буду готов отдать свою жизнь за эту клятву!». Общее поголовье латышских эсэсовцев в легионе составило более 18 тысяч человек, а в каждой из дивизий – более 10 тысяч. Собирались дольше, да повалили гуще, в сравнении с теми же эстонцами.

Литовцы воевали в составе 15-й латышской дивизии СС. Упоминаются в документах нацистов и два добровольческих литовских эсэсовских полка, сформированных, правда, аж в 1944 году. Ну, два полка – это тоже не мелочи. 5–7 тысяч человек, как минимум. Но ведь это далеко не всё!

В Прибалтике немцы, тогда еще очень не любившие марать собственные «арийские» ручки об особо грязные дела вроде массового истребления тех же евреев, практически сразу создали зловещие формирования, вошедшие в историю под названием «вспомогательная служба полиции порядка» (Schutzmannschaftder Ordnungspolizei, сокращенно Schuma) – «шума». Что из себя представляли эти организации? Всю их сущность, равно, как и деятельность, можно охарактеризовать одним словом – каратели. Причем настолько гнусные и кровавые, что их зверства неоднократно вызывали отвращение и ужас даже у надзиравших за ними чинов из СС, Вермахта и Гестапо, самих не отягощенных милосердием.

«Отметились» карательные команды прибалтов весьма широко. Помимо расправ над евреями, цыганами, русскими, всеми заподозренными в «симпатиях к большевикам» на собственной земле, они вовсю душегубствовали на территории Белоруссии (где оставили о себе особенно жуткую память), Украины, в Псковской и Новгородской областях России. Да что там СССР – многие из них были «удостоены чести» охранять гетто и концентрационные лагеря, охотиться за партизанами и бойцами сопротивления аж в самой Европе! Польша, Югославия, Италия даже – везде остался их кровавый след. В Литве при гитлеровцах были сформированы 26 батальонов «шума», в которых входило примерно 8 тысяч карателей. Было начато формирование еще 13 батальонов, однако их создание нацисты и местные подонки довести до конца не успели. О численности личного состава данных, увы, нет. Латышей в состав «шума»-батальонов входило еще больше – около 15 тысяч человек. В республике удалось сформировать 45 таких частей. Эстонцы дали Третьему рейху 26 батальонов «шума», общим поголовьем более 10 тысяч человек. Этих даже пытались использовать в боях против Красной армии – с вполне предсказуемым, впрочем, результатом. «Горячих эстонских парней» в нацистской форме били на Волховском и Ленинградском фронтах, а последний из их батальонов, оказавшихся на переднем крае, разнесли в пух и прах аж в излучине Дона в 1942 году. По самым скромным подсчетам, карательствовали в Прибалтике 33–35 тысяч жителей. И это только те, кто был в составе «шумы». А ведь еще имелась и те, кто полицайствовал на уровне сугубо местном!

Вот вам и «война с нацистской Германией». Нетушки, господа и товарищи – уничтожить нашу страну и извести её народ (в идеале – до последнего человека) пытались представители практически ВСЕХ стран современного Европейского Союза! И мы обязаны это знать и помнить – вечно! Да, были среди европейских государств и те, кто вроде бы с СССР не воевал и не присылал своих солдат на Восточный фронт. Но тем не менее, все эти «невоевавшие» самым прилежным образом обеспечивали, снабжали и оплачивали поход Вермахта на Восток, тем самым, пусть и опосредованно, неся ответственность за кровавые преступления, которые творили захватчики на советской земле, в уничтожение наших городов и сел, убийство советских людей.

Что касается вооружения и материально-технического оснащения армии вторжения, то тут имеются достаточно точные и весьма красноречивые данные. Одного оружия, без проблем захваченного Вермахтом в Европе «с походом» хватило бы на оснащение 200 дивизий! В частности, речь идет о вооружении 92 французских дивизий, 30 чешских, 22 бельгийских. Впрочем, это лишь то, что досталось немцам в целости и сохранности на складах и в арсеналах, которые никто и не подумал взрывать или уничтожать каким-либо другим способом (материальные ценности как-никак). А что говорить о тех миллионах единиц вооружения, техники, боеприпасов и снаряжения, которые усердно и прилежно штамповала для Гитлера буквально вся Европа? 90 дивизий Вермахта разъезжало исключительно на иностранных автомобилях. Только Чехия и Франция пополнили бронированные орды 10 тысячами танков и САУ. На «великую Германию» и ее армию без продыху пахали сотни предприятий во Франции, Бельгии, Голландии, Чехии, Австрии и других странах. На них потоком шло сырье из множества государств, в том числе и считавшихся «нейтральными» – Норвегии, Швеции, Швейцарии. К примеру, из шведской стали было изготовлено не менее 40 % военной техники Вермахта, хотя некоторые исследователи утверждают, что из нее были сделаны 2/3 нацистского оружия и боеприпасов. Даже в 1944 году 80 % шведского экспорта шли в Германию. По оценкам Центра военной экономики Третьего рейха вклад в неё всех европейских стран по состоянию на весну 1944 года составил более 81 миллиарда рейхсмарок! «Оккупированная» и «сопротивляющаяся» Франция добросовестно «отстегивала» на содержание собственных оккупантов по 20–25 миллионов рейхсмарок каждый день! Одна лишь Чехия «расстаралась» на военные поставки, оцененные почти в 14 миллиардов рейхсмарок. Число иностранных рабочих, трудившихся на военных предприятиях на благо рейха к моменту нападения на СССР, перевалило за 3 миллиона человек. И работали на них, заметьте, никакие не пленники, не прикованные к своим станкам и доменным печам цепями невольники, а самые обычные граждане «страдавших от нацистской оккупации» стран, получавшие за свой труд зарплату и даже премии.

Кстати говоря, множество заводов, производивших для нацистских головорезов грузовые автомобили или боевые самолеты на самом деле являлись дочерними предприятиями американский корпораций «Дженерал моторс» и «Форд». Американская же «Стандарт Ойл» исправно снабжала Третий рейх горючим и нефтью для его изготовления чуть ли не до самого конца войны.