Глава 8

Женщины одарены чувственной натурой с такой же острой способности ею наслаждаться, как и мужчины, и талантом очаровывать и соблазнять. Отрицать это — все равно что отрицать наше происхождение от Евы.

Дневник Бланш Латур


— Значит, вы все же вспомнили. — Дейзи победоносно сжала руку Люциана, когда они пошли по бугристой земле к месту раскопок. — Я была уверена, что вспомните.

— Вспомню что?

Он отогнал рукой муху, что, жужжа над ухом, вилась вокруг них в солнечном свете утра. После полудня мог брызнуть небольшой дождик, а пока погода стояла лучше, чем Лондон мог надеяться.

Но ясные небеса не могли улучшить пасмурного настроения Люциана. Так что Дейзи придется самой об этом позаботиться.

— Клавенхук, — сказала она. — Так звали меня в детской игре. Леди Ровена Клавенхук…

— Смертоносной Пики, — закончил он за нее и с мрачным выражением лица потер подбородок.

— Нет-нет. Замка Опасности, — фыркнула Дейзи. — Неужели вы никогда не успокоитесь? По правде говоря, шрам добавляет вам мужественности. — Тепло его руки под ее ладонью распространялось вверх по запястью, заставляя бурлить кровь и доставляя удовольствие. — Шрам украшает вас. Создает образ опасного мужчины.

— Или нерасторопного, — возразил Люциан, невольно улыбнувшись. — Просто я недостаточно быстро увернулся от вас.

— Но в данном случае вы не похожи на человека нерасторопного, — заметила она, когда они приблизились к месту римских раскопок.

Не только место раскопок вызывало восхищение, но и сооруженный Люцианом длинный низкий сарай для складирования находок. Скамьи высотой по пояс, стоявшие вдоль обеих стен, прогибались под тяжестью обляпанных землей предметов.

Люциан протянул ей небольшую щеточку и кусок ткани.

— Ваше царство, леди Ровена. Прошу прощения за беспорядок. Боюсь, я ничего тут не систематизировал. Но мне так хотелось поскорее раскопать следующую табличку, что остальные находки меня просто не интересовали.

— Мне придется сначала составить каталог.

Она вкинула взглядом беспорядок с легким чувством волнения.

— Там где-то есть переносная конторка. Пожалуйста, делайте все, что сочтете нужным, чтобы навести здесь порядок. — Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился. — Должен предупредить вас, что некоторые из предметов искусства могут показаться вам… предосудительными.

В памяти Дейзи промелькнули пикантная маленькая лампа в виде фаллоса и чрезвычайно фривольного содержания мозаичное полотно. Она почувствовала, что краснеет.

— Не стоит волноваться, милорд, — сказала она. — Меня нелегко шокировать.

— Нет, конечно же, — согласился он, вскинув брови. — Насколько я помню, вы испытываете здоровое любопытство к подобным вещам. В таком случае, может, этот предмет первым и очистите?

Он взял со скамьи маленькую статуэтку и протянул ей. Это была фигурка козлоногого божка, исполняющего джигу, с непропорционально огромным, несмотря на отбитый кончик, пенисом.

— Я собирался отнести его сегодня мадемуазель Латур, — сообщил Люциан. — Он ей понравится, как вы думаете?

У Дейзи екнуло сердце. Она очистит этот фривольный образец античного искусства, чтобы он мог преподнести его… ей в обмен на уроки поцелуев.

— Бланш будет очарована, — сказала она.

— Вот и хорошо.

Его улыбка была столь ослепительно белозубой на загорелом лице, что Дейзи, глядя на него, захотелось зажмуриться. Когда он отвернулся к яме, она с облегчением вздохнула.

— Да, мисс Клавенхук, чтобы вы знали, — обронил он через плечо, используя ее вымышленное имя для парня, копавшегося в земле, — этот размер тоже не в натуральную величину.

Всю вторую половину утра Дейзи занималась сортировкой, сопоставлением и упорядочением находок — словом, сводила концы с концами. Она сгруппировала глиняные осколки по цвету в надежде, что позже сумеет собрать из кусочков горшок, вазу или амфору, коими они когда-то и являлись.

Переносную конторку Дейзи нашла под деталью мозаичного панно с изображением нифм и сатиров. Большая часть мозаики была безвозвратно утрачена, но на сохранившихся фрагментах она смогла разобрать несколько частей тела: там обнаженную грудь, здесь фрагменты гениталий обоего пола, порознь и вместе. Обнаружив непонятную сцену лишь с одними мужскими фигурами, она решила воздержаться от дальнейшего исследования мозаичного полотна.

При разглядывании подобных изображений Дейзи испытывала странный трепет.

Она украдкой взглянула на работавшего Люциана. День стоял не по сезону теплый, так что Люциан и его помощник сняли рубашки. Мышцы на его груди и широкой спине то бугрились, то распрямлялись. Темная от загара кожа блестела от пота. Голая грудь Люциана вызывала у Дейзи трепет в животе и между ног. Нехотя она перевела взгляд с него на конторку.

Каждый найденный предмет Дейзи записывала на лист бумаги, обнаружив, что преобразование образов, заставляющих быстрее биться сердце, в простые слова помогает снизить эффект их воздействия.

Экспонат: вакханальная сцена с тремя фигурами, одной женской и двумя мужскими, на черной глазури керамики.

Экспонат: фриз с изображением женщины с лебедем. Известняк.

Читать о Леде, флиртующей с Зевсом в образе лебедя, было романтично. Но видеть сцену, изображенную столь натуралистично, — совсем другое дело.

Экспонат:…

Перо Дейзи, замерев над бумагой, уронило кляксу. Следующий осколок глиняной посуды не походил на остальные, хотя тонкостью деталировки рисунка не отличался от других. Обнаженный молодой человек лежал, приподнявшись на локте, а зависшая над ним молодая женщина вставляла себе между ног его эрегированный пенис. Они смотрели друг на друга.

Одна рука мужчины касалась лица женщины. И столько в его жесте было нежности, пережившей века, что у Дейзи перехватило дыхание.

Нет, просто римляне были реальными людьми, подумала она. И занимались любовью как реальные люди.

— Но почему-то слишком много уделяли этому внимания. Интересно, когда они успели завоевать мир. — Эти слова Дейзи произнесла вслух.

— Может, именно поэтому они и завоевали мир, — произнес Люциан у нее за спиной. Дейзи вздрогнула. — Чтобы жить в мире и заниматься земными делами. Искусством, музыкой, любовью.

— Я не с вами разговаривала, — сказала Дейзи.

— А с кем же?.. — Люциан демонстративно оглядел длинный сарай. — Я больше никого не вижу, если только у вас нет какой-нибудь воображаемой подруги или друга, то могу предположить, что вы хотели, чтобы я это услышал.

— Возможно, если бы знала, что вы здесь. — Он снова надел рубашку, но не застегнул ее должным образом, открыв загорелую грудь. Дейзи отвернулась. — Честно говоря, для крупного мужчины вы слишком тихо передвигаетесь, когда ходите.

— А может, это вы чем-то увлеклись не на шутку. — Перегнувшись через ее плечо, он взглянул на изображение любовников, которое до такой степени поглотило ее внимание. — Ага! Захватывающее зрелище. Теперь понятно, почему вы не заметили моего приближения.

Дейзи поджала губы.

— Нехорошо подслушивать, когда кто-то разговаривает, пусть даже сам с собой.

Люциан прищурился:

— Совсем недавно мне кто-то говорил то же самое.

«Бланш», — подумал он.

— Кто бы это ни был, милорд, он был прав.

— Несомненно, она с вами согласилась бы, — рассмеялся Люциан. — К несчастью, меня ждут к чаю леди Брамли с дочерью. Не могу пойти к ним в таком виде, надо вымыться и переодеться. Я бы предложил вам присоединиться, но…

— Мне не надо принимать ванну, — запальчиво сказала Дейзи.

С чего он взял, что может делать ей столь непристойные предложения? В то же время при мысли о теплой коже Люциана и скользких мыльных пузырях у Дейзи закружилась голова.

— У вас богатое воображение, — усмехнулся Люциан. — Я не имел в виду принять вместе со мной ванну. Всего лишь предложил пойти вместе со мной к леди Брамли и ее дочери на чай.

Внутренности у нее в животе сжались в клубок. Это была нечаянная ошибка. Если только он… Дейзи взглянула на него, прищурившись. Если только он не хотел подловить ее своим приглашением пойти вместе с ним на чай.

— Нет, благодарю. У меня много работы, чтобы прерываться на чай и всякие глупости. Не стоит обо мне беспокоиться, милорд. — Меньше всего ей хотелось видеть, как Люциан ухаживает за мисс Брамли. — К тому же я знаю обеих леди, как и они меня. Если ваш отец присоединится к компании…

— Наш маленький маскарад будет развенчан, мисс Клавенхук. — Люциан вдруг взял ее за руку, и насмешливое выражение исчезло с его лица. — Благодарю за понимание.

Дейзи была уверена, что он искренне переживал за своего отца. Совсем еще юной Дейзи осталась круглой сиротой. Родителей ей заменили дяди, тети и четыре сестры. И конечно же, двоюродная бабушка Изабелла.

У Люциана был только отец.

— Все в порядке. Но можете прислать чайник чаю и печенье, — сказала она. — Мы, кто готов умереть от голода и жажды, приветствуем тебя, но не сможем продолжать работу без маленькой поддержки. Я останусь работать.

На его лице снова появилось насмешливое выражение.

— Пусть процветает любопытство мисс Клавенхук.

Кое-что из того, что Дейзи видела в тот день, объясняло некоторые загадки. Но обсуждать эротическое искусство с Люцианом она не могла. Напротив, всеми силами старалась не думать о нем, когда сортировала и складывала вместе кусочки, образующие поразительные картины.

Но у нее ничего не получалось. Люциан возникал перед ее мысленным взором.

Может, потому, что теперь Дейзи воочию видела плотские забавы, о которых раньше только читала в дневнике Бланш. Может, потому, что все мужчины, изображенные на предметах искусства, были темноволосы и хороши собой, напоминая ей Люциана. Или оттого, что вечером ей предстояло в облике Бланш давать ему уроки поцелуев.

В животе у нее все переворачивалось.

Отвернувшись от керамики, Дейзи переключила внимание на восковые таблички. Люциан просмотрел их поверхностно, в надежде найти упоминание о пропавшем фургоне с жалованьем римских легионеров, но детального перевода не сделал. Всевозможные хозяйственные и торговые счета казались более безопасными. Дейзи приступила к работе, сделав еще глоток чаю, присланного Люцианом. Очки «Ровена Клавенхук» она держала под рукой на случай внезапного появления лорда Монтфорда.

Далекий гром предупредил о приближении дождя. Дейзи решила, что навес надежно защитит ее от непогоды, и продолжила работать. Но вскоре латинский шрифт, отпечатанный на табличках, стал расплываться перед глазами. Дейзи не могла не думать о том, что в данный момент Люциан в гостиной Монтфордов обхаживал леди Кларинду.

О чем, спрашивается, может Люциан говорить с Клариндой Брамли? Вряд ли его заинтересует эта пустоголовая девица. Другое дело — ее приданое.

Судя по слухам, оно намного превосходило полноту груди его обладательницы.

Мужчины обычно женятся на деньгах. Даже Гейбриел, дядя Дейзи, однажды собирался сделать то же самое, но влюбился в бедную девушку и не смог от нее отказаться. Дейзи ненавидела беспардонность, с какой деньги вмешивались в дела сердечные.

Довольно часто невооруженным глазом было видно, что в основе брака лежит корысть, но почему-то в свете не называли таких мужчин проститутками. Дейзи часто возмущалась неравенством мужчин и женщин. Но бабушка Изабелла объяснила ей, что биться головой об эту стену бесполезно.

Все же Дейзи удивляло, как может Люциан жениться ради денег. Хотя в свете, несомненно, отнесутся к этому с одобрением, Дейзи не понимала, как мог Люциан поступить подобным образом. Он не гнушался физическим трудом, за что светские модники осудили бы его. У него хватило энергии и силы воли, чтобы попытаться осуществить свою мечту, хотя в Обществе антикваров его освистали.

Если Люциан все же женится на деньгах, тогда почему не на ней?

При мысли об этом Дейзи даже уронила перо. Ведь она решила вообще не выходить замуж. Можно наслаждаться свободой в солнечном сиянии молодости, но легкий стук дождевых капель по навесу напомнил ей, что жизнь не всегда прекрасна. Что может наступить время болезней и потерь. И перспектива влачить их в одиночестве не так уж радостна.

«Нет, — решила Дейзи, склоняясь, чтобы подобрать выпавшее фазанье перо. — Если придется покупать мужа, то лучше уж остаться в одиночестве».

Если Люциан не взял у нее деньги на осуществление проекта, то тем более откажется от ее состояния в обмен на имя. Во всяком случае, до тех пор пока его отец питает ненависть к ее семье.

Вздохнув, Дейзи вернулась к табличке, которую переводила. При виде знакомого имени у нее загорелись глаза.

Кай Мерит. Древний похититель сокровища.

Она склонилась над работой. Люциан, должно быть, пропустил это. Ее перо летало над бумагой. Если она быстро справится с переводом, то, возможно, успеет добежать до хозяйского дома, пока дождь не припустил всерьез.

И пока Люциан не стал всерьез ухаживать за Клариндой.


Загрузка...