Возвращение

Глава 2

Бригахбург успел перехватить её, когда она выходила из кухни. Возбуждённо зашептал:

— Таша, ты должна мне многое объяснить.

— Как и ты мне, — не осталась она в долгу, прислушиваясь к голосам прислуги за спиной, закрывая дверь.

— Ты, в самом деле, не знаешь, кто такой Шамси Лемма? — На её недоуменный взгляд продолжил: — Будь с ним очень осторожна. Этот человек обладает большой властью. Необдуманное слово может истолковаться превратно и стоить жизни. — Настороженно смотрел в её глаза. Нет, она ему не лжёт.

— Не пугай меня, Герард. — Его беспокойство передалось ей. Она следила за его руками, расслабляющими завязки кошеля на поясе.

— Он прибыл лично разобраться с нападением на Фальгахена, повлёкшим его смерть. Ты осталась жива, и он захочет переговорить с тобой. Проси моего присутствия. — Выуживал крупные поблёскивающие золотые, проталкивая в её сжатую ладонь. — Отправь людей к мяснику.

— У меня есть деньги… — попробовала она возразить.

Мужчина лишь сильнее сжал её ладонь с золотыми:

— Ты не знаешь, что произошло после твоего отъезда из Бригаха. — Наклонился к её уху, шепча: — Я знаю, что ты ходила тайным ходом и знаешь о руднике.

— Вот как… — Желания провалиться сквозь пол почему-то не возникло. Монеты перекочевали в объёмный карман.

— Покажешь мне ваш тайный ход, — продолжал его сиятельство. На её отрицательное покачивание головой, удивлённо поднял брови: — Почему?

— Здесь же вода вокруг. Его нет. Я спрашивала отца.

— И что?

— Сказал, что достаточно донжона. Правда, провизии там ноль. Если что, мышеловка захлопнется и всем кирдык. — Щёлкнула пальцами.

Граф отпрянул от неё, зашипев возмущённо:

— Шутки у тебя…

— Ты ещё заберись в этот донжон. Лестница гнилая. Представляешь, как сыпаться с неё будем, — хихикнула, увидев красочную картинку. Насторожилась: — А что, драпать уже пора?

— От советника не убежишь, — хмыкнул Герард, прижав к себе любимую, — но ход должен быть.

— Я о нём не знаю. — Подумалось, что и отец мог не знать. А вот Бруно знал. Разумеется, она расскажет Герарду о прежних владельцах поместья. Но не сегодня. Вздохнула, меняя тему. — Надеюсь, ты решил вопрос с рудником и твой визит в Алем связан именно с этим?

— Да, мы поедем к его величеству, чтобы оформить дарение. Я заручился поддержкой герцога Швабского. Осталось соблюсти формальности.

— Я рада за тебя. — Коснувшись его руки, сжала твёрдые пальцы, чувствуя ответное пожатие.

— Ты не знаешь главного… — Его пожатие стало сильнее. — Эксиленц интересовался тобой. Таша, я повторил ему всё, что ты говорила о себе.

Сердечко застучало усиленно, беспокойно:

— Я-то подумала, что он нанялся охранником к кому-то из прибывших, а он…

Им не дали договорить. Появившиеся со стороны гостевых покоев мужчины во главе с Шамси, достигнув площадки второго этажа, заглядывали вниз. Запахи разогреваемых блюд мешали думать о чём-либо другом, кроме вечери.

— Договорим после. — Бригахбург подал руку невесте, направляя её к лестнице.

Из левого крыла вышла герцогиня в сопровождении компаньонки. Глянув на парочку, поднимающуюся по лестнице, она приветливо улыбнулась.

Пфальцграфиня ответила робкой улыбкой, очень надеясь на то, что узнав о её статусе невесты графа, Ангелика умерит пыл. Вспомнились слова покойного Фальгахена о роли женщины в деле Герарда. «Он лгал, — отмахнулась от навязчивых мыслей девушка. — Зачем ей граф, если она может стать женой принца?» Но знать, какие общие дела связывают её с женихом, лишним не будет.

Наташе казалось странным, что измученные долгой дорогой гости нашли силы собраться в обеденном зале на вечернюю трапезу. Она бы в подобной ситуации предпочла получить поднос с закусками в выделенный покой и там, без посторонних взглядов не отходя от кровати поужинать и завалиться спать. Но здесь так не принято.

В гостевых покоях спешно протапливались камины и стелились кровати. Топот прислуги слышался по всему замку.

Из кухни доносились обрывки недовольных возгласов Лисбет. Хозяйка и не подозревала, что она обладает таким зычным голосом. Получив «портфель», новая стряпуха излишне рьяно принялась за работу, вызвав у госпожи снисходительную улыбку.

Поздняя вечеря скорее напоминала поминки. Гости жевали молча и сосредоточенно, стараясь не отрывать глаз от своих блюд. Первые объёмные кубки, наполненные крепким вином и выпитые до дна, не оживили обстановку.

Девушка, не будучи голодной, маленькими глотками пила душистый чай, сжимаясь от беглых изучающих мужских взглядов.

Граф, залпом опустошив очередной кубок, закусил половинкой яйца с сырной начинкой. Остановив задумчивый взор на советнике, уныло вздохнул.

Ангелика украдкой поглядывала на пфальцграфиню, и она чувствовала себя не в своей тарелке. Ответно смотрела на дамочку и пыталась определить, что могло её связывать с его сиятельством? Герард после визита в поместье должен был поехать в Алем, где — судя по обрывкам разговора при встрече с герцогиней — она его поджидала. Наташа понимала, что снова накручивает себя. Но назойливые мысли лезли в голову, не спрашивая разрешения. Что получалось? Если бы она, в самом деле, упокоилась, то у этих двоих всё могло сладиться наилучшим образом? Бригахбург — запасной вариант в случае провала плана вдовушки стать женой герцога Швабского? У принца должна быть не одна претендентка на роль супруги. Грядёт отбор невест?

То ли от выпитого чая, то ли от навязчивых мыслей, девушку бросило в жар. Она присматривалась к женщине, сидящей слева от неё. Одетая в неброское глухое тёмно-синее шерстяное платье без единого украшения, она выглядела уверенно. Глаза при свете свечей казались васильково-синими сапфирами чистой воды. Головной убор не давал возможности увидеть цвет волос. «Блондинка? — безуспешно силилась определить женскую гордость — волосы. — Судя по цвету глаз должна быть светловолосой».

Отметила, что когда выйдет замуж, тоже придётся прятать волосы под накидку.

Если со стороны герцогини заинтересованность Герардом не вызывала сомнений, то со стороны графа ответного интереса не замечалось.

Вольготнее всех чувствовал себя супершпион. Несведущий человек сказал бы, что именно он является хозяином застолья.

Только сейчас Наташа оценила своё желание наготовить еды впрок. Будто чувствовала! Она смотрела, как активно поедают гости яства, опустошая кувшины и блюда с закусками.

Ангелика попробовала всего понемногу, отмечая вкус кушаний одобрительными кивками, словно беря на заметку.

Компаньонка со странным именем Кора, быстро насытившись, продолжала сидеть ровно, преодолевая желание расслабиться и откинуться на спинку стула. Очень скоро заклевала носом, сонно обводя подносы с едой, останавливаясь на грозди крупного зеленовато-жёлтого винограда в широкой серебряной вазе, избрав её в качестве объекта фокусировки.

Нотариус и попечитель уже были введены в курс дела. Девушка терпеливо ждала объяснений, предполагая, что сегодня она их не получит. Хотелось пойти отдыхать. Завтра будет насыщенный день.

— Госпожа Вэлэри, — подал голос Шамси, видимо решив, что гостям пора расходиться, — когда мы сможем переговорить?

— Утром, господин гехаймрат.

— Как скажете. — Склонил голову на бок, всматриваясь в лицо госпожи. — Я могу ненадолго завладеть вашим вниманием?

От его обаятельной улыбки стало не по себе. Отказать? Как же! Герард её предупреждал. Упомянутое «ненадолго» обнадёжило.

Она кивнула в ответ, косясь на жениха.

— Наедине. — Перехватил её взгляд абассинец.

— Госпожа Вэлэри моя невеста. — Не удержался от напоминания Бригахбург. — Я хотел бы присутствовать при разговоре.

— Не беспокойтесь, господин граф. Я крайне заинтересован в безопасности госпожи пфальцграфини. Уверяю вас, рядом со мной ей ничего не угрожает.

«Вот и поспорь с таким, — вздохнула Наташа. — И не ослушаешься. Интересно, ему пытался кто-нибудь возразить и что за этим последовало? Секир-башка?» Опустила глаза на выглядывающую из-за стола рукоять джамбии.

Мужчины, по очереди поблагодарив хозяйку за щедрую трапезу, быстро ретировались. Герард сопроводил герцогиню и её компаньонку, ёжась от обжигающего взора невесты.

Она вышла из-за стола, чувствуя навалившуюся усталость. Губы сохли, в горле першило. Мелькнула мысль, что это последствия долгого сидения на ледяном полу в кабинете. Заболеть именно сейчас — непозволительная роскошь. Идти на беседу в нетопленый кабинет не хотелось.

Шамси, взяв её под руку, вывел из обеденного зала и вопреки ожиданию девушки свернул в коридор к её комнате, на ходу вещая:

— Госпожа Вэлэри, я уполномочен его величеством расследовать обстоятельства смерти графа фон Фальгахена и, как это странно не прозвучит теперь — вашей. — Сжал её локоть. — Поскольку вы остались живы, выявить виновных не составит труда. О подробностях покушения на вашу жизнь поговорим завтра. Меня интересует иное. — Остановился у её покоев, толкнув дверь и пропуская хозяйку вперёд.

Она не удивилась его осведомлённости. Нотариус и попечитель прибыли для определённых действий, а смерть аристократов, как она и предполагала, не осталась незамеченной. Если со стороны Эрмелинды не поступало никаких заявлений, то со стороны родственников Фальгахена поступило требование найти и наказать виновных.

Комната встретила уютным густым теплом и запахом цветов. В камине догорали дрова.

Эфиоп, закрыв дверь, снял высокую свечу с каминной полки, повертел её в руках. Понюхав, зажёг от горящего уголька, развернулся и поставил на стол. Осмотрелся.

Наташа молча следила за ним, не выказывая беспокойства. Однако его бесцеремонность ей не нравилась. Вернулась к двери, приоткрывая её:

— Всё же лучше оставить её открытой.

— Я не хочу, чтобы нас услышали, — толкнул створку назад, придавив ладонью и ощупав задвижку, пробуя на прочность, но не задвигая.

Обернулся на напольную вешалку, заглянул за ширму, трепещущими ноздрями втянул воздух, задержав в лёгких. Пройдя к окну, приоткрыл ставню, всматриваясь в темень.

Проделал всё быстро и бесшумно, напомнив девушке о его профессии.

— На окне решётка, — пояснила она. — Поэтому я не смогла убежать от графа фон Фальгахена, когда он…

— Не продолжайте. — Его влажные глаза, выделявшиеся кремовыми белками на лице цвета ночи, блуждали по потолку и стенам. — Начните с самого начала.

«Ищейка», — пфальцграфиня поставила абассинцу окончательный и безоговорочный диагноз.

— Вы сказали, что мы поговорим завтра. Я устала и хочу спать.

— Присядьте, — подвинул к ней стул, развернув к камину. — Чем быстрее вы мне всё расскажете, тем быстрее сможете лечь почивать. — Дождавшись, когда она устроилась на сиденье, присел на стул с другого края стола, отодвинул мешающий обзору кувшин с цветами, повернувшись так, чтобы видеть женщину.

Наташа, поняв, что от неё не отвяжутся, устало пролепетала:

— Что вы хотите знать, господин гехаймрат?

Он поморщился:

— Зовите меня Шамси, Вэлэри. Начните с детства. Всё, что помните.

Не спешила исполнить просьбу, прислушиваясь к своему состоянию. В районе живота ледяным сгустком свивался неконтролируемый страх. Подташнивало.

— Пригласите графа фон Бригахбурга, пожалуйста. Пусть он тоже послушает.

— Нет, — не уступал араб. — Ему об этом знать не следует.

— О чём «об этом»? — Прикрыла глаза, потирая переносицу. Поворот беседы не нравился. Да и что хорошего можно ожидать от темнокожего Бонда? — У меня нет от него секретов.

— Есть, Вэлэри, — уверенно кивнул, добавив: — Он о вас ничего не знает.

От его «ничего», произнесённого с нажимом, у пфальцграфини потемнело в глазах:

— Что вы имеете в виду? — От плохого предчувствия засосало под «ложечкой».

Тайный советник снял поясной ремень, положил его и джамбию на столешницу рядом с собой. Распахнул куртку, извлёк из внутреннего кармана небольшой предмет, бережно подвигая девушке.

Она скосила глаза на чёрную мраморную шкатулочку, инкрустированную золотом и эмалью. В центре крышки вспыхнули два крупных красновато-вишнёвых граната. Пустующее гнездо третьего каста (прим. авт., каст — оправа для одной вставки, например, камня) нарушало симметрию цветочного рисунка. Пфальцграфиня, слегка прикусив нижнюю губу, всмотрелась в мерцающие камни. Отметила безупречную их огранку и яркое многоцветье ювелирной эмали.

— Хотите посмотреть ближе? — придвинул вещицу.

Наташа напряжёнными пальцами, скрывая их дрожь, аккуратно взяла её. Легонько тряхнув, прислушалась и как можно безразличнее произнесла:

— Красивая.

— Вам ничего не кажется странным, Вэлэри? — Прищуренный взор, остановившийся на ней, вызвал головокружение.

Однажды она испытала подобное состояние, делая покупки на рынке и натолкнувшись на пристальный взгляд цыганки. И только от толчка прохожего, случайно её задевшего, очнулась от… Гипноз? Ещё этого ей не хватало!

— Нет. — Она лукавила, сосредоточив внимание на предмете в руках, избегая смотреть в глаза дознавателя.

Если история эмали-финифти уходит вглубь веков до нашей эры, то огранка драгоценных камней в XI веке просто невозможна. Тонкая инкрустация золотой вязью так же вызывала вопросы.

— Можете заглянуть внутрь, — благодушно позволил ищейка. — Аккуратнее, не рассыпьте содержимое.

Девушка сняла тугую крышечку, поглядывая на Шамси, в то время как он ответно следил за ней. Вид бурого слежавшегося порошка походил на… Она поднесла коробочку к лицу и как учили в школе на уроках химии, осторожно помахивая над ней ладонью, направила поток воздуха к носу… Табак? С ароматом фиалки? Нюхательный снафф? Метнула взгляд на притихшего абассинца, не спускающего с неё глаз. Мизинцем разбила влажный порошок. Отсырел или перед ней снафф для орального потребления?

Учитывая, что табак завезли из Америки в XV веке, а мода его нюхать появилась в XVI, то и табакерка могла появиться не раньше табака. Вот, табакерка! В её руках предмет не из этого времени. Мысли путались. По телу пробежал озноб.

— И что? — Спросила первое, что пришло в голову.

— Вы не знаете, что это такое?

— Нет.

— Вам сказать, откуда у меня это? — указал пальцем на вещицу, которую Наташа, закрыв, вернула на столик, подталкивая владельцу.

— Можете не утруждаться, господин гехаймрат. Мне неинтересно.

— Я её изъял у аптекаря в Алеме, когда он, пообещав вылечить моего сына, привёл его здоровье к ухудшению.

— Он этим его лечил? — Вот зачем она спрашивает?

— А говорите — не знаете, — укоризненно качнул головой.

— А вы зачем возите с собой то, о чём понятия не имеете? — прозвучало с вызовом.

Он не удивился её вопросу. Поглаживал пальцем крупные гранаты на крышке табакерки:

— Очень дорогая вещица с редкими альмандинами. Её содержимое должно быть не менее дорогим. Что это, если не ценное снадобье? Пытаюсь понять его действие.

— Подсыпаете в еду потенциальной жертве? — Не сдержалась от улыбки. — И как?

Он пожал плечами:

— Никак.

— А я здесь причём? Хотите испробовать на мне? — Представила себя в роли подопытного кролика.

Он окинул её задумчивым взглядом:

— Вы вылечили умирающего сына графа фон Бригахбурга, его бастарда и сына брата. Вы вылечили себя от отравления. Вы использовали необычные снадобья и порошки, на которые мне хочется посмотреть. — Подался к ней: — Вы должны вылечить моего сына.

«Должна вылечить?» — отшатнулась от него пфальцграфиня:

— Я не умею лечить людей, Шамси! Вице-графу я почистила рану, и Герард лично заново прижёг её. Сын барона кашлял. Я воспользовалась народным средством — редька с мёдом, — и потом ему давали травяные отвары. А Кристоф… Там тоже всё просто. А меня лечила ведунья. Спросите Герарда.

— Я говорил о вас с Бригахбургом, лекарем графини ди Терзи, другими людьми. Не тяните время, Вэлэри. Покажите мне то, что вы носите здесь, — опустил глаза на сумочку на её поясе.

Девушка не торопилась выполнить приказ, именно так расценив слова ищейки. Вспомнились ощущения, которые она испытала при их общении в замке Бригах. Неожиданная ночная встреча в кухне приятно удивила, и мужчина располагал к общению. Сейчас же всё иначе. Что стало тому причиной? То, что араб оказался не тем, за кого себя выдавал? Её насторожила его должность? Связываться с доверенным лицом короля попахивало самоубийством. Герард? Он рассказал о таблетках. Другие люди? Господин агент лукавит. Это так он называет подслушивание и подсматривание?

Дознаватель опытен и выбрал подходящее время для допроса. Подозреваемый устал и к тому же болен. В таком состоянии он теряет бдительность и может проговориться, что Наташа и делает, попав под гипнотическое воздействие, рискуя запутаться и сболтнуть лишнее. Судя по всему, ему о ней известно немало.

— Я больше не скажу вам ни слова, господин Лемма. Я устала. — Встала, шагнув к двери. Сейчас она избавится от него и покажет, кто в замке хозяин. Затем предстоит выяснить у Герарда, о чём он успел рассказать тайному советнику. — Уйдите, пожалуйста. — Невзначай коснулась кинжала на поясе.

Пфальцграфиня успела сделать только шаг.

Эксиленц молниеносно схватил её за руку, развернув и прижав к себе.

Не успела она моргнуть, как её сумочка очутилась у него, ремешок свился на столике, а маленький кинжал брякнулся рядом с джамбией. Её обезоружили в считанные секунды!

Неуловимым движением гехаймрат коснулся боков девушки, нащупав то, что находилось в карманах. Рядом с ремешком опустился фонарик, золотые монеты, которые спонсировал граф, зажигалка, лоскуток ткани, заменивший носовой платок.

Её никто никогда не обыскивал. До чего унизительно! Частое биение сердца сотрясло тело. Руки сжались в кулаки.

Шамси быстро присел, и Наташа ощутила, как поток воздуха обдал её икры, а руки мужчины проворно скользнули по щиколоткам вверх к моментально сомкнутым коленям. Она дёрнулась как от удара током. Кровь прилила к щекам. В глазах вспыхнули искры.

Отрывистый плеск обжигающей пощёчины оглушил наглого сыскаря.

Дрогнул язычок пламени ярко вспыхнувшей свечи.

Дознаватель отшатнулся и вскочил, схватив воинственно стоящую перед ним женщину за волосы на затылке, заставив её откинуть голову:

— Вы понимаете, что подняли руку на советника короля? — Приблизил к её лицу своё.

— Я думала — на мужчину. — Процедила, сдержавшись от желания ударить эфиопа коленом в пах. Причинить боль ничего не подозревающему мужчине получится, а вот убежать после такого — вряд ли.

— Знаете, что за этим последует?

Пфальцграфиня молчала.

Они буравили друг друга взглядом.

— Не страшно? — Усилил хватку за волосы.

Было ли ей страшно? Когда смерть дышит в затылок — страх отступает. Тихо ответила:

— Вы втираетесь к человеку в доверие, а потом губите его.

На его лице не дрогнула ни одна мышца:

— Язык губит человека. — Придвинулся плотнее к Наташе, удерживая за спину и опуская взор на её рот, искривившийся от боли.

Ей показалось, что сейчас он приступит к резекции её языка. Или отрубит руку, посмевшую оскорбить доверенное лицо его величества.

Томительное и страшное ожидание…

У неё подогнулись колени. Прикрыв наполняющиеся слезами глаза, слышала горячее дыхание тайного советника на своём лице.

— И он же спасает его, — прошептал мужчина, касаясь губами мочки уха девушки.

Она сделала над собой усилие, унимая непрошеную дрожь страха.

Шамси не мог понять, куда исчезло необузданное желание поставить непокорную на колени и заставить пожалеть о содеянном? Оно уступило место нарастающему острому удовольствию от ощутимого озноба, прокатившегося по её плечам. Глядя на её подрагивающие ресницы, отбрасывающие длинные тени на полыхающие пунцовые щёки, приоткрытый рот, его руки, словно не принадлежащие ему, вжали строптивицу в тело. Он испытал жгучее влечение насладиться плотскими утехами с женщиной, вызывающей в нём противоречивые чувства. Он, вздрогнул, ослабил хватку и решительно оттолкнул пфальцграфиню.

— Дьяволица, — прохрипел сдавленно, раздувая ноздри, подавив дикую необузданную похоть до ломоты выкручивающую нутро, сменившуюся удушливым раздражением. Если бы она не была ему нужна для другого… Он бы убил её одним движением руки: быстро и безболезненно. Не опустившись до насилия. Не поддавшись искушению пойти против веры и совести, воспользовавшись своей властью и положением.

Наташа, едва не упав, только и смогла набрать в лёгкие воздуха, да так и застыть с приоткрытым ртом, смахивая проступившие слёзы, глядя, как араб, широко расставив ноги, уселся к столу, подвигая свечу и потянув отворот на сумочке. Услышав треск, повторил действие, вскинув брови, рассматривая липучку. Недолго думая, вытряхнул содержимое на столешницу, вновь заглядывая в сумку и ощупывая её. Девушка закрыла рот, заметив, что невидимое для других отделение обнаружено и узкий бегунок потайной «молнии» мелодично поскрипывает, отъезжая в сторону. Это вам не Бригахбург! Темнокожий сыскарь отлично знает своё дело.

Она, неожиданно успокоившись, присела на стул, чуть съезжая вперёд, сложив руки под грудью и вытянув заледеневшие ноги к пышущему жаром камину. Расслабилась, демонстрируя полное пренебрежение к происходящему. Раз она ещё жива, значит… Да ничего это не значит! Здесь жизнь ничего не стоит. Её легко отнять и — если ты не дилетант и чётко спланируешь преступление — легко избежать наказания.

В ушах тихо зашумело, убаюкивая. Так набегающий морской прибой, играя с сорванными штормом водорослями, выбросив их на берег, омывает волнами песок. Сквозь шуршание слышала щёлканье ножничек, звон ложки о поверхность стола, осторожное хлопанье створок зеркальца, тяжёлое постукивание зажигалки.

— Вэлэри, где остальные вещи? — Она не шелохнулась. — Или к вам лучше обращаться Наталья?

— Как желаете, господин сыщик. — Прошелестела лениво. — Я уже и ко второму имени привыкла… Остальное — завтра. — Смысла упорствовать не видела. Он знает, о чём спрашивает.

Дознаватель приблизился к ней, поднимая указательным пальцем подбородок и заглядывая в лицо:

— Не бойтесь меня и старайтесь не злить. Я здесь с благими намерениями и ни в коем случае не причиню вам вреда. Жаль, что вы не хотите мне довериться.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, — машинально ответила она, отводя подбородок, отмечая, как напрягся мужчина, переместившись к каминной полке.

Сняв шкатулку с украшениями, он вернулся за стол.

Наташа наблюдала, как он извлёк её утум, серьги с гранатами и фианитами, откопал такое же кольцо. Вертел, всматриваясь, то поднося к глазам, то отводя руку к пламени свечи.

— Редкие альмандины. Как на шкатулке. Но я вижу разницу между вашими украшениями и теми, что в ларце.

Пфальцграфиня промолчала. Конечно, он не имел в виду сами камни, а обратил внимание на способы их крепления, необычный вид застёжки в серьгах — английский замок, — изящность… Ювелир этого времени потерял бы дар речи.

— Я просил вас поведать о вашей жизни, начиная с детства. — Рассматривал утум.

— Почему вы решили, что я стану рассказывать вам о себе? Зачем вам знать обо мне? — Потянулась, протяжно вздохнув, с любопытством посмотрев на Шамси. Как он поступит, услышав отказ? Всё же она нарывается. Хоть он и успокоился, но по-прежнему остаётся опасным.

— Можете не говорить. — Советник смотрел на покачивающиеся носки её туфелек, выглядывающие из-под подола платья. — Таких, как вы, я называю скитальцами. Не знаю, откуда вы приходите. Но вы первая, кого я вижу перед собой живой. У меня подобных предметов в Алеме десяток. — Кивнул на табакерку. — Они разные. Назначение многих мне непонятно. Некоторые найдены на мёртвых телах, иные попали ко мне случайно, как эта шкатулка. Вещи остаются, а их хозяева либо неизвестны, либо мертвы. Если сейчас вы мне станете говорить, что нашли эти штуки, — ткнул пальцем в сумочку, — я не поверю. Потому что вы не похожи ни на кого, с кем мне приходилось сталкиваться по долгу службы. Их и людьми не назовёшь: растерзанные или изрубленные останки не чисти. Вы другая. Вы человек. Ваши манеры, речь, привычки… Они отточены проживанием в ином мире. Ваше поведение граничит с глупостью и в то же время таковым не является, поскольку это объясняется беспечностью, незнанием наших порядков и обычаев. Вы безрассудны и неосмотрительны. Вы привыкли жить в безопасности, как живёт дитя под опекой родителя. Ваши знания меня уже не заводят в тупик, ибо я разгадал вашу суть. Осталось понять: откуда вы появились и что вам здесь нужно.

Наташа боялась пошевелиться. То, что она услышала, казалось невероятным и невозможным. Она содрогнулась от его слов, домыслив, что ему приходилось видеть. Таких, как она, неудачно съездивших в путешествие, бесследно исчезнувших из одного времени и втянувшихся в другое через временную дыру? И инопланетян, попавших сюда из других измерений? Его тихая спокойная речь не вызывала сомнений в своей правдивости. Он не лжёт. Он наделён силой и властью, чтобы не бояться сказать правду. Лгут и изворачиваются слабые, как она, избрав ложь средством защиты.

Спросила себя: «Может быть, хватит выкручиваться и лгать?» Пора остановиться. Душа просила освобождения от тяжкой ноши. Перед ней человек, который готов выслушать, и сможет её понять. Он не примет её за сумасшедшую или ведьму. Он готов поверить.