Зима чернее волчьей ягоды.
Глаза закроешь – всё одно.
А помнишь, ездили до Ладоги
На электричке ледяной?
Садились утром у Финляндского
И по железной до конца.
Хватало солнца нам январского,
Ловилось счастье на живца,
Декабрь набившейся оскоминой
Из под полы небесных недр
Глумился над своим надгробием
И посылал на землю снег.
И этим снегом утрамбовывал,
И умывал, и омывал.
Стояла ржавой под заборами
Недоистлевшая трава.
Недоуслышанная исповедь
Снегоподобной тишины –
Темнее самой тёмной истины
И самой искренней вины.