Враг моего врага

Глава 3 Дело ясное, что дело темное

Рассвет едва забрезжил за окном, а Яромир с задержанным уже подходили к крыльцу Большекряжеского присутствия. Но представления о раннем утре у старшего дознавателя и здешнего наместника заметно разнились. Дежурный сообщил, что господин Балбаш уже с час как в район уехал. Яромиру только и осталось, что отключить кристалл слежения за ссыльным, сунуть его в карман и направиться к приготовленной для них повозке. От вчерашнего бородатого стражника – отца двух дочерей разило перегаром. Стараясь не дышать в сторону дознавателя он протянул ссыльному узелок.

– Возьми, тут моя собрала в дорогу…

Яромир поторопил возницу. Только торжественных проводов еще не хватало.

Подслеповатое утреннее солнце толком не освещало даже вершины сопок Большого Кряжа, но от выпавшего вечером снега уже и следа почти не осталось. Мокрая слякоть месилась по дороге. Только в сбегающих от вершин к подножью трещинах сохранилась зыбкая, грязноватая наледь. Сиюминутность ее краткого незимнего существования делала неуловимо подвижным и непрочным саму вроде бы незыблемую сущность гор. Поверхность Кряжа словно шевелилась... Так ведь и правда шевелилась же!

Под ногами заметно тряхнуло. Возница натянул вожжи, но упряжка уже разворачивалась, не дожидаясь команды. Спрыгнувший на землю маг уже швырял заклятья навстречу набирающему скорость камнепаду. Опомнившийся волхв встал рядом.

Вместе они не остановили, но заметно замедлили сход лавины. Мимо них пролетели чья-то оленья упряжка. Следом за ней – собаки, волокущие перевернувшиеся нарты. Хозяин бежал следом не сильно медленнее своих лаек. Потом промелькнули еще люди, они что-то кричали, но Яромир не разобрал слов. Стена грязи и щебня уже совсем рядом. Под ноги скатываются первые, пока единичные камешки. Сдерживающая их основной поток упругая волна силы вдруг ослабла. Маг решил, что пора позаботиться и о себе. Яромир же замешкался и уже через миг барахтался в непреодолимом грязевом потоке.

Защитный кокон смягчил удар. Да и основной поток камней прошел стороной. По прикидкам волхва от поверхности его отделяла какая-то пара саженей. Решив, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих дознаватель ждать спасателей не стал.Правда выкапываться оказалось сложнее, чем думалось. Еще не слежавшийся, сыпучий щебень скользил и не давал опоры. Волхв барахтался так, будто не под каменный завал попал, а в глубоком рыхлом снегу увяз. С одной оговоркой, раздвигаемые ворожбой камни нет-нет, а норовили ударить острым краем, словно нарочно не замечали защитного кокона.

Вот и поверхность. Сперва Яромир просто хватал ртом воздух и отплевывался. Когда он это сделал, к чудесно выбравшемуся из завала никто не подбежал. Впрочем, особо и некому было.

В последний момент спасшиеся от гибели под камнепадом путники, включая и их возницу, уже должны подбегать к Кряжевскому. Вокруг пусто. Маг, правда нашелся в полусотне шагов. Он перевязывал лежащего на разбитых нартах раненого. Услышав шаги за спиной, выпрямился и обернулся к волхву.

– Выбрались уже?

И не поймешь, чего в этом вопросе больше: легкого сожаления о том, что господин дознаватель под завалом не остался, или констатации факта того, что эту заразу камнепадом не зашибешь. Впрочем, разбираться в тонкостях отношения подследственного к своей персоне Яромиру оказалось недосуг. Он к раненому торопился.

Точнее, к раненой. На лишившихся в суматохе одного из полозьев нартах лежала княжна Трубинская. Яромир довольно грубо отодвинул плечом уже закончившего перевязку мага. Тот, почему-то ограничился именно перевязкой и не более. По наложенной на голову женщины повязке расползалось кровавое пятно. Впрочем, уже через секунду волхв несколько успокоился. Крупный и острый обломок гранита скользнул по касательной, стесав кожу и, возможно, став причиной легкого сотрясения мозга, и все.

– Остановить кровь магически лениво стало? – уже вполне мирно заворчал Яромир, разминая пальцы для активации заклятия коагуляции.

–Не могу, –по обыкновению равнодушно покачал головой Ингвард. – «Змея» ставит блок, когда я пытаюсь оказать магическое влияние на человека с кровотечением. А со сведенными судорогой руками я бы и повязки не наложил.

Создатели заклятья слежения похоже несколько перестраховались, и их изделие заранее воспринимает всякого пострадавшего как жертву злокозненного мага? Очень может быть. Яромир очень надеялся, что эта бдительность никому из местных не стоила жизни.

– И часто такое случалось?

– Пять раз.

– Результат?

– По-всякому.

– Понятно. Воды здесь где-нибудь набрать можно?

– Да, наверное. За сопкой ручей. Если его не завалило.

Маг взял протянутую Яромиром флягу и отправился к ручью. Волхв же присел на краешек нарт и сжал в своих руках тонкие, холодные пальцы Светланы Васильковны. Сила уверенно потекла в ее расслабленное тело. Теперь на бесследное затягивание ссадины на голове потребуется несколько часов. К вечеру повязка станет не нужна. Но лекарь не торопился заканчивать лечение. Не хватало еще внутреннее кровотечение проглядеть. Его рука неспешно скользила вдоль тела пострадавшей. Ребра – легкие целы, хорошо. Печень – селезенка тоже. А тут что за хрень?

Рука волхва на миг замерла. И этого мига хватило, чтобы понять причину вчерашнего гнева красавицы. Просто то, к чему непроизвольно призывал его восторженный взгляд, она не может дать никому. Она этого просто не может.

Длинные ресницы едва заметно дрогнули и Светлана Васильковна с профессионально медицинским спокойствием озвучила только что увиденный диагноз.

– Я была на одном из терпевших бедствие на Леде судов. Сильно простудилась. Воспалительный процесс. Другого пути спасти жизнь не было.

Яромир потрясенно кивнул. Наверное, надо было промолчать, но он спросил.

– Вы из-за назойливых ухажеров в эту глушь забрались?

– И из-за сердобольных идиотов тоже.

Разговор заглох сам собой. Яромир прошелся по краю завала, который намертво перекрыл проезд не на одну сотню шагов, надо думать. Кстати, народу из Кряжевского пора уж и появиться. Конечно, наместника нет, но кто-то же должен дать распоряжения о расчистке перекрывшего стратегическую трассу оползня. Между прочим, в Кряжевском сейчас нет не только наместника, но и лекаря с волхвом. Надо же так совпасть.

– Светлана Васильковна, вы сыворотку от дифтерии достать смогли? – чтобы скрасить ожидание поинтересовался волхв.

–Нет, – глухо отозвалась все еще не склонная с ним общаться княжна.

– И хорошо. Сейчас вдвойне обидно было б, если б ее камнями раздавило.

Ему не ответили. Поняв, что пауза становится уж совсем неловкой, Яромир сообщил максимально жизнерадостно.

– Ладно, пойду посмотрю, куда это наш маг запропастился.

Обогнув сопку, волхв обнаружил искомый ручей вполне целым и даже, возможно, более полноводным, чем обычно. Во всяком случае, сам Яромир назвал бы этот звонко бегущий по камням поток скорее рекой, чем ручьем.

А вот не берегу творилось нечто неожиданное. Пятеро всадников с громким смехом наблюдали за барахтающимся в воде человеком. Воды было не сильно выше колена, но скользкие камни и сильный поток мешали подняться. Наконец человек сумел выбраться на сухой прибрежный валун. Но тут же один из всадников пустил коня вперед и под дружный хохот остальных спихнул его снова в воду. Похоже, действие повторяется уже не в первый раз.

– Следственное совещание по особенно злостным делам Московска-Града Старший дознаватель волхв Яромир сын Велехов. Соблаговолите объясниться, что здесь происходит?

– Да вот, ваше благородие, решили маленько колдуна поучить. Совсем распоясался, гнида заморская. Ладно бы только обвал проглядел, хотя и за это взыскать надо. Так еще и мост на тракте Кряжевское – Новый Урингай аккурат вчера вечером обвалился. Мы, почитай, чудом вместе с ним в ущелье не рухнули.

Яромир только теперь узнал в наконец беспрепятственно выбравшемся на берег насквозь вымокшем человеке мага Ингварда.

– Сами высушиться сможете? Отлично. Тогда идите к завалу и ждите меня там.

Вновь к незнакомцам дознаватель обратился только когда маг скрылся за сопкой. Уж больно эта группа крепких, неброско, но с умом экипированных и слаженно действующих молодых парней походили на витязей отряда стражников особого назначения. Морды парней казались смутно знакомыми. Да и о том, что встреченный ими у ручья прохожий является ссыльным магом, у того на лбу не написано. Лошади правда явно не из государевой конюшни: там породистым красавцам предпочитают выносливых полукровок. А эти коняжки на годовой бюджет столичного следственного совещания потянут. Так что если и не ОСОНовцы, то охранная свита богатенького купчины. По любому ребята при исполнении, и представляться в присутствии постороннего не торопятся.

Впрочем, вопреки ожиданию дознавателя, демонстрировать ярлык старший пятерки не стал и без свидетеля. Отделался рассказом о том, что они случайные попутчики, ехавшие из Нового в Старый Урингай и теперь застрявшие в отрезанном от обоих городов Кряжевском.

– Ладно, на дороге пострадавшая женщина. Забираем и возвращаемся в село. Там сейчас безвластие. А восстановительные работы налаживать надо. Иначе пол зимы тут просидим.

Всадники легко признали старшинство дознавателя и тронулись следом. Сидящий на нартах рядом с княжной Трубинской маг уже высушил свою одежду и помогал еще слабой женщине смыть кровь с лица. При этом от Яромира не ускользнуло то, как спокойно они при этом беседовали. Почему, собственно, нет, начал успокаивать задетое самолюбие волхв. Им обоим друг с другом проще, чем с кем бы то ни было, хотя бы потому, что оба не хотели того, что не может партнер. Яромир не знал, как назвать эти странные отношения между лишенными естественной потребности в близости мужчиной и женщиной, но вино в доме мага хранилось явно для княжны.

Один из всадников спешился, уступая своего коня пострадавшей княжне. Яромир пристроился рядом, чтобы поддержать если ей не достанет сил удержаться в седле. Безопаснее было бы сесть в седло вместе, но утомленная долгой дорогой лошадь просто не выдержит двоих. Маг подстраховывал наездницу с другой стороны. Оставшийся без лошади парень шел, держась за стременной ремень старшего.

Перед крыльцом присутствия собралось, наверное, все мужское население Кряжевского. Мрачные мужики уже очевидно в курсе обеих происшествий. Случившееся их не столько напугало, село вполне способно перезимовать и в полной изоляции, сколько встревожило странностью совпадения и отсутствием на месте всех сразу представителей царевой власти и волховской силы. А тут еще не весть каким шальным ветром занесенный в их медвежий угол столичный газетчик душу бередит. Он, конечно, не власть, но человек ученый и знающий. А вековой опыт кряжечан упорно напоминал им о том, что с такими проникновенными речами сильные мира сего обращаются к народу только накануне мобилизации. Вот и смекай.

– …Встретим выпавшее на нашу долю суровое испытание, как встречали их наши отцы и деды! Не посрамим их священную память! Все, как один, встанем на пути беспощадной стихии! Сомкнем ряды!...

Мужики задумчиво переминались с ноги на ногу. И так ясно, бери лопаты, иди разгребать завал, но Злотан Правдомысл все никак не мог закончить речь. Пока что звучные слова привычно нанизывались одно на другое, а что делать, когда они иссякнут, он просто не знал.

Так что трудно сказать, кто испытал большее облегчение от появления законного представителя власти Яромира с компанией– в одночасье оставшиеся без наместника, лекаря и мага сельчане или попытавшийся занять их место журналист.

Несуетная деловитость вмиг погасила эмоции. И вот уже небольшие группы, состоящие из стражника и пары мужиков на санях разъезжаются осматривать край завала, чтобы не дать замерзнуть возможным пострадавшим и определить масштаб бедствия. Более крупная бригада отправилась расчищать русло местной речки во избежание подтопления. Кузнецы и плотники уже принялись готовить потребный инструмент, а бабы – продумывать меню полевых кухонь для работников.

–Здесь вроде бы все, – оглядел дознаватель опустевшую площадь. – Теперь надо послать пацанят пошустрей по стойбищам. Иведов предупредить, да и шаманов собрать.Каменный завал не снежная лавина. Магу одному может не под силу оказаться.

– Зачем мальцов на ночь глядя из дому гнать? – запротестовал Злотан, – Мои парни скорее управятся. Если кто-то четко объяснит, где тех шаманов искать.

Яромир наконец вспомнил, где видел пятерых всадников. Не далее, как вчера утром на Староурингайском вокзале в компании столичного журналиста. Не слабая охрана у звезд свободной прессы, однако. Да и образу поборников прав и свобод, к коим традиционно относил себя Правдомысл, его сопровождающие как-то не особо соответствовали: то, как они забавы ради измывались над годящимся им почти в отцы человеком, кем бы он ни был, коробило даже никогда не интересовавшимся идеями абстрактного гуманизма дознавателя. Только мысли эти за несвоевременностью скользнули по краешку сознания и ушли до поры.

Сейчас дело делать надо. Идея Злотана неплоха, только ее осуществление придется отложить до утра. Кони нуждаются в отдыхе, корме да и лечении. Острые осколки порезали бабки в кровь у всех пятерых.

– Делаем так. Злотан, провожаете княжну Трубинскую в ее лечебницу. Собираете там все потребное для оказания врачебной помощи и переносите это в дом мага. Там лазарет разместить удобнее: и к завалу ближе и к реке. Уж на ней-то наверняка случатся и простывшие, и травмированные. Светлана Васильковна, вы в состоянии ….

– Да, разумеется, – перебила его гордо вскинувшая голову женщина и направилась прочь с такой стремительностью, что Злотану пришлось рысить за ней как собачонке за хозяйской телегой.

– Вы, Ингвард, забираете лошадей. Накормить найдете чем? Не найдете овса, так наколдуете. Далее, вот ваша мара, готовите активатор зелий из всей партии. Лучше пусть излишек пропадет, чем в критической ситуации без лекарств останемся.

Маг молча поклонился и принял повод самого рослого из жеребцов. Остальные и без седоков последовали за вожаком. Дарикцы толк в конях знали всегда и управляться с ними умели как никто по эту сторону Срединного океана.

– А вы, парни, – обратился Яромир к ставшим безлошадными всадникам: – замените собой местную стражу. Дежурите у кабака, лабаза, фактории. Просто по улицам пройдитесь, чтобы местной шпане лишние фантазии в башку не влезли. Ну, я так вижу, вы – люди бывалые. Справитесь. Утром же по кочевьям поедите.

Странноватую улыбку, ставшую ответом на его последние слова, дознаватель анализировать не стал, а занялся очередным неотложным делом, которых в превратившемся в отрезанный от большой земли остров округе оказался непочатый край.

Особой надобности идти уже считай средь ночи в дом мага у Яромира не было. Ссыльный никуда не денется. Некуда ему деваться. Да и работать будет честно. Это сейчас в его интересах. Шанс наглядно, на глазах столичного дознавателя доказать, что трудится исключительно на благо людям, а случай с продажей мары – досадная случайность, к которой суду надо бы отнестись снисходительно.

Желание общаться со Злотаном тоже отсутствовало. Шумный писака хорош в большой компании. Там его неуемная активность объединяет собравшихся, не дает совместному общению распасться на отдельные разговоры. Один на один же Яромир таких людей не то, чтобы не любил, но уставал от них быстро.

Наверное, он просто хочет увидеть княжну Трубинскую. Зачем? А просто так.

У самых ворот он столкнулся с хозяином дома. Маг возвращался из сарая-лаборатории с кучей плотно закупоренных склянок в поделенном на отсеки туеске.

– Доброй ночи, господин дознаватель. Вон крайнюю справа склянку возьмите, пожалуйста. Там остаток мары. Как раз на судебную экспертизу и хватит. И вон бутыль с рагачсодержащими отходами.

– На сей раз в пруд не вылили?

– Нет.

– Что так?

– Предоставите вы их суду или только на словах расскажите, мне все едино. А выглядеть суетливо прячущим концы в воду трусом не хочу даже перед вашим судом.

– Разумно, особенно в изложении хорошего адвоката. Человек вы не бедный, наймете. Не сами, так княжна поможет. Я б на вашем месте уже сейчас об этом задумался.

– Адвокат? Прошлый раз как-то без него обошлись.

– Теперь не обойдется.

– Я пойду посмотреть лошадей. Занесите зелья в дом, пожалуйста.

– Давайте.

Яромир проводил взглядом пошедшего к сыто хрумкающим в темноте лошадям мага. Ну, да, пятнадцать лет назад ему просто зачитали царский указ о вечном поселении. А о том, куда именно его отправили – на крайний север или дальний восток, он определился уже по прибытии. Так что о сабарском правосудии у него представления очень специфические. Как и о жизни страны за пределами Большекряжского округа. К нему оттуда только неприятности приходят. Это надо иметь в виду. Они застряли здесь на несколько недель, и за время тягостного для него ожидания как бы парень какую глупость не надумал.

В комнате горел яркий свет, Княжна Трубинская ловко взвешивала на аптекарских весах порции едко пахнущего порошка. Яромир скинул куртку, надел такой же как на Светлане Васильковне клеенчатый фартук и принялся упаковывать отмеренные дозы в крохотные пакетики вощёной бумаги.

Сидящий в кресле напротив Злотан заканчивал рассказывать очередную байку из столичной жизни, видимо поминая неких общих с Трубинской знакомых. Яромир особо не вслушивался. Просто делал дело. На плите засвистел чайник. Поняв, что кроме него некому, Злотан с явным сожалением поднялся из уютного кресла и двинулся через комнату так, чтобы ненароком столкнуться с княжной и освобождая себе путь шутливо приобнял ее. Светлана Васильковна лишь неприязненно поморщилась. А когда журналист возвращался на свое место с кружкой чая на его пути оказался чуть заметно сместившийся, ну, просто за новой порцией вощеной бумаги потянулся, дознаватель. Его обнимать Злотан не захотел даже в шутку.

В сенях громыхнуло, и в дверях показался маг.

– Разрешите?

– Вообще-то вы у себя дома, – отозвался Яромир.

Понять, что по поводу этого замечания думает ссыльный по его бесстрастному лицу не представлялось возможным. Он просто прошел к шкафу за бутылью какого-то снадобья и вновь вышел.

– Ингвард, вам помочь? – крикнула ему в след княжна.

– Спасибо, лошади – не люди, сам справлюсь.

– Вам бы лучше сейчас лечь, отдохнуть. Как лекарь лекарю советую.

Яромир понимал желание женщины избавиться от излишне настойчивого внимания столичного журналиста и чуть подыграл. Его игру поняли и впервые улыбнулись с неким подобием теплоты.

– Пожалуй, вы правы. Пойду прилягу. Вы разберете здесь, господин дознаватель?

Яромир согласно кивнул, хотя подчеркнуто официальный, обозначающий дистанцию конец фразы его легонько обидел. Женщина едва скрылась в соседней комнате, Злотан уже обиженно фыркнул ей в след.

– Ишь ты, «Ингвард». Честь-то какая магу. Местные его, как собаку, по кличке зовут. Седой, вроде.

– Седой – это не кличка, а второе имя обязательное для любого шамана. У местных не принята звать колдунов истинным именем. Чем влиятельней шаман чем больше у него имен-заменителей, – отозвалась княжна из-за перегородки.

– Слушайте, Злотан, давайте по маленькой? – коварно подмигнул Яромир, скосив глаза на бутыль с «разбойничьим» самогоном.

– С удовольствием, – оживился тот.

Волхв щедро плеснул по кружкам, правда, пить не торопился. Пригубил, ожидая обещанного эффекта на от души отхлебнувшем журналисте. Эффект не заставил себя ждать. В доме наконец настала вожделенная тишина. Злотан спал уже через пару минут.

Впрочем, и те несколько капель, что достались дознавателю, свое черное дело сделали. Утром он проспал просто безобразно. В доме тишина. Все уже по делам разошлись что ли? Вышел во двор, когда уже давно рассвело. Посреди двора некий мужичок из местных колол дрова. Собственно, он уже закончил, о чем и сообщил в распахнутые ворота использованного под конюшню сарая. Вышедший к нему маг отсчитал работнику деньги. Тот поклонился и, подхватив колун, направился к выходу.

– «Змея» воспринимает топор как холодное оружие даже в случае колки дров?

– Да.

– На кухонный нож она вроде бы так живо не реагирует.

– Если мясо не разделывать, то да.

Княжна Трубинская и компания нашлись сразу за воротами. Лекарь объясняла вернувшимся из села парням из сопровождения журналиста, как найти центральное иведское капище, на котором в эти дни непременно соберутся шаманы и старейшины всех кочевий, чтобы попросить суровых богов полярной зимы быть снисходительными к народу Севера. Ехать придется порядочно, но лишь в одно место, а не объезжать каждое кочевье отдельно.

Разобравшись в особенностях ориентирования на местности в условиях тундры, гонцы вернулись на двор за лошадьми. Маг только что вывел животных из импровизированной конюшни, и хозяева принялись придирчиво их осматривать.

Приветственно махнув рукой разговаривающим о чем-то Светлане Васильковне и Злотану, Яромир не стал мешать их беседе и вернулся на двор. Что именно не понравилось старшему пятерки в состоянии его лошади, из-за этой задержки он не уловил. Увидел лишь, как изрыгающий поток брани всадник замахнулся на стоящего в дверях сарая мага, и едва успел втолкнуть последнего внутрь.

Все еще рассерженный всадник пришпорил коня и, закричав уже на слишком мешкающих, по его мнению, товарищей, выехал вон. А Яромир все продолжал прижимать к полу норовящего вывернуться из-под него мага. Кто его знает, каким именно из считающихся небоевыми и безопасными заклинаний Ингвард собирался шарахнуть по обидчику, но бревно, в которое упирался его взгляд, изрядно обуглилось.

– Ненавижу… – сдавленно донеслось из-под волхва.

– Взаимно. Только конкретно-то что случилось? – продолжал выворачивать руку мага Яромир.

Ему не ответили. Видимо, начавший успокаиваться ссыльный и сам толком не знал, чего его дернуло. Просто сказалось напряжение последних дней, и нервы сдали. Наконец Ингвард подал голос вновь, и теперь гораздо спокойнее.

– Отпустите. Я уже в порядке.

– Пустырничку на ночь попей, придурок; - зло огрызнулся дознаватель, но руку отпустил.

Маг массировал наверняка вывихнутое вгорячах плечо.

– Мужики, а чего это вы вдвоем на сеновале делали? – захихикал, глядя на прилипшую к одежде обоих солому вернувшийся во двор журналист.

Сильно недобрые взгляды двух чародеев заставили представителя свободной прессы заткнуться на полуслове. Решивший, что маг сам струхнул от своей внезапной ярости, Яромир направился в село. Здесь принято начинать день до рассвета. В присутствии наверняка уже куча серьёзного народа со своими действительно срочными и важными вопросами. А он по-городскому дрыхнет едва ль не до обеда.

Сердито хлопнув калиткой дознаватель споро зашагал прочь. То, что почти бежит вовсе не в трудовом порыве, он понял, только когда на тропинке перед ним замаячила прямая спина Светланы Васильковны. Яромир сбавил ход и поравнялся с женщиной уже выронив дыхание.

– Доброе утро, княжна. В Кряжевское?

–Доброе. Да, в Кряжевское, вы необыкновенно проницательны, господин дознаватель.

– Вы всегда так неприветливы к новым знакомым, или я все-таки чем-то вас обидел? Бог свидетель, не знаю, чем, но искренно прошу простить меня.

– Обидели? Верно, нет. Просто за три года в этой глуши я совсем отвыкла от столичного светского обращения.

Они уже шли по краю села, и встречные мужики почтительно кланялись «госпоже лекарше». Причем, Яромир руку дал бы на отсечение, кланялись они именно его спутнице. Залетное столичное «превосходительство» приветствовали бы гораздо суше. Он – чужой, едва ли не виновник случившейся напасти. Она – существо высшего, почти божественного порядка, способная противостоять судьбе и смерти. Та, кто придя из далекого столичного мира, сумела стать неотъемлемой частью их жизни.

– Здесь вы избавлены от ненужного вам назойливого мужского внимания? Прошу простить, если мой восторженный взгляд показался вам из их числа.

– Назойливое ухаживание – не самое неприятное, от чего я избавлена здесь. Куда тяжелее, когда сальные взгляды становятся жалостливыми и сострадательными до тошноты. Вы сумели удержаться от слюнявой жалости. Спасибо я вам за это не скажу, но я это заметила.

– Значит, спасибо скажу я, – заулыбался Яромир. – Но неужели здешний суровый народ настолько разительно отличаются от нас – столичных?

– Нет, наверное. Просто здесь все знают друг друга, и друг о друге знают всё. По первости бабы за печками поохали об увечной барыньке. Да только им долго причитать некогда.

– Чужих тут совсем нет? По тракту из Нового в Старый Урингай сколько всякого народа ездит. Они не обижают?

– Они если и останавливаются, то только на ночь на постоялом дворе. Я встречаю лишь хворых. А им, знаете ли, не до приставаний. Так что эти из «белой воли» почитай первые задержавшиеся здесь приезжие за три года.

– «Белая воля»?

Дознаватель действительно в начале не сообразил, о ком речь. Уж больно скандальная забава золотой столичной молодежи не соответствовала реалиям крайнего севера.

– Компания золотого пера Московск-Града. Не заметили, господин дознаватель?

– Эти? С виду и не скажешь.

– Так что ж они совсем идиоты при вас про то, кто тварь дрожащая, а кто право имеет, разглагольствовать?

– Верно. Но вы-то как догадались?

– Так они уже с месяц тут околачиваются. Сперва со Злотаном, потом одни и с какой-то девицей. Теперь снова со Злотаном. И в предыдущие приезды они были куда откровенней в словах, да и в поступках.

– А именно?

– Месяц назад устроили скандал в трактире: орали про иведов-недочеловеков. Слово «недочеловек» показалось местным обидным. Хорошо еще оленеводы – ребята простые, половины не поняли, и отлупили «беловольцев» в пол силы.

– И писаке досталось?

– Нет. Его в тот момент не было. Он чуть позже появился, уговаривал Балбаша замять скандал. Потом, недели через две, еще раз приехали. Тут вели себя тихо. Вроде бы даже извиняться к иведам съездить собирались.

– Это когда они с девушкой приезжали?

– Да. Она вроде как работала у оленеводов, обычаи знает. Только вот доехали они до стойбища или нет, не знаю. Как-то уж очень скоро уехали. Да и не похожи они были на тех, кто дурость свою понял. Я с ними из Урингая после лекарского совещания ехала, так всю дорогу только и разговоров о превосходстве избранных, да о том, что не гоже тратить силы на развитие слабых.

– Странно. Мне казалось, что для адептов культа силы маг-раулит должен стать авторитетом. А они его откровенно гнобят. Передо мной театр разыгрывают что ли?

– Едва ли. Мне показалось, они от него чего-то хотят. Впрочем, деталей я не знаю.

– Показалось или?..

– Показалось.

– Мне-то показалось, что вы – единственный человек, который ему близок. Неужели не поделился?

– Насчет близости вы правы. Нам хорошо друг с другом. Но Ингвард слишком долго и тяжело строил свой маленький закрытый мир, в котором ему комфортно, чтобы пускать в него посторонних. В том числе и меня.

– Не готов пускать в свой мир, а менять его?

– Рисковать тем, что имеет он не готов. Патриотом Сабари он ясное дело не стал, но с интересами местных он считается и создавать проблемы тем, кто столько лет старался не создавать их ему, не будет. Так что ни на какое сомнительное предприятие он добровольно не пойдет. Я, конечно, понимаю, ссыльный маг – идеальный обвиняемый, чью вину и доказывать излишне. С ним заранее все ясно.

Они уже дошли. Коротко кивнув на прощанье, княжна свернула к дому пациента, к которому спешила, а дознаватель поднимался на крыльцо присутствия как оплеванный: так откровенно в мастерстве кройки и шитья дел его еще ни разу не обвиняли.

А ведь о том, что магу просто нет резона так подставляться, и сам мог догадаться и внимательно посмотреть по сторонам. И увидеть по меньшей мере странное. Именитый журналист-свободолюбец в компании членов полулегендарной и крайне закрытой «Белой воли». Несколько лет назад среди юношей, образованных и знатных стали гулять идеи о том, что неплохо бы сформировать в стране корпус новой элиты, чьи права станут гораздо шире прав прочих подданных и чьи возможности усилятся магически. Благо, к тому времени усилия волхвов Озерного замка по расшифровке тайны Раулиса начали давать плоды. Нет, делать сильного мага из всякого человека они так и не научились. Но создали несколько очень эффективных лекарств. Научились активировать незначительные магические способности, такие как у той же княжны Трубинской, которая, конечно не волхв, но видеть силу и работать с амулетами вполне может. Да и процесс подготовки полноценных волхвов, и ворожей стал быстрее и проще. Это, собственно и вызвало недовольство некоторых, которые сочли, что негоже распылять открывшиеся возможности на всю миллионную и преимущественно лапотную Сабарь, а следует отдать их немногим, чтобы те достигли совершенства. Большинство переболело этой дурью как ветрянкой. Но особо упертые и так и не повзрослевшие стали костяком «Белой воли», которую пару раз подозревали в делах темных и криминальных, но не преуспели.

И вот теперь эти ребята появляются возле ссыльного раулита. Устраивают публичный скандал. Зачем? Чтобы отвлечь внимание местных от свидания журналиста с магом? Но первый раз желаемого не получили. Тогда часть группы возвращается второй раз и устраивает провокацию с марой. Именно провокацию. Яд специально оставили случайной знакомой в надежде, что та где-то с ним засветится и подставит мага. Тогда третьим шагом должно стать повторное предложение о сотрудничестве с Злотаном, от которого попавшему в передрягу ссыльному отказаться будет куда сложнее.

Дознаватель поспешно вынул из кармана так и валявшийся там со вчерашнего дня кристалл слежения и активировал его. Сова под потолком в доме ссыльного Ингварда работала безотказно. Хозяин сидел за столом, держа в руках солидных размеров лист плотной бумаги. Злотан энергично вышагивал вокруг.

– Читать по-дарикски не разучился еще? – замер он за спиной мага.

Тот и бровью не повел. Неторопливо и с виду бесстрастно дочитал текст и отложил лист.

– Надеюсь, появление господина Яромира сына Велехова является достаточным доказательством моей правоты? Или ты полагаешь, что старший дознаватель по особенно злостным делам за каждой торгующей сомнительным зельем шпаной через пол страны ездит?

Маг по-прежнему невозмутимо молчал.

– Им нужен повод вывести тебя в Московск-Град, где ты очень быстро подпишешь все подобающие случаю бумажки. Завещание, скорее всего. В живых-то по любому не оставят, так чего в правовой казуистике изощряться.

Маг отложил бумагу и уселся поудобнее.

– У тебя просто нет выбора! – начал заводиться, ждавший от собеседника чего-то иного Злотан.

– Пока не будет доказательств того, что ваша гениальная формула хоть как-то работает, говорить просто не о чем, – наконец разжал губы Ингвард.

– Хорошо. Подождем, – не то с обидой, не то с угрозой в голосе согласился Злотан.

Разговор зачах. Деловые переговоры зашли в тупик и отложены на неопределенный срок, а иных тем у собеседников не было. Но если ссыльный чувствовал себя в тишине вполне комфортно, то журналиста молчание тяготило. И он решил заполнить гнетущую его паузу способом проверенным и безотказным – выпивкой. На свет божий извлечена фляжка знаменитого горского коньяку, пара серебряных стопок и завернутая в блестящую фольгу плитка новомодного лакомства – шоколада. Вот теперь очевидно некомфортно сделалось магу. Равным себе Злотана Правдомысла он едва ли считал, но властному приглашающему жесту подчинился. Впрочем, стопку он кажется даже не пригубил, просто понюхал и продолжал держать в руках нетронутой. Пренебрежение чувствами партнера - странный способ налаживания продуктивных отношений. Знаменитый мастер слова настолько в людях не разбирается или совсем не в курсе обычаев Дарика? Да и к чему напиваться, когда переговоры еще отнюдь не закончились? Мага-то хмель не возьмет, а вот журналист уже повеселел настолько, что напрочь забыл о собеседнике и воодушевлённо развлекал болтовнёй самого себя.

– Ты из своей дыры просто не можешь оценить, какие перспективы открываются! Да твой Империум – семечки, детская забава. Ну скажи ты мне не милость, зачем Раулису понадобилось тратить год на то, чтобы сделать магами всякую уголовную шваль?! Вот они и драпанули при первой опасности.

Яромир с удивлением смотрел в кристалл. Злотан нормальные отношения посредством рюмочки коньяка установить пытается, или банально в морду хочет? Ведь только что писавший о Тригорских событиях журналист просто не может не знать, что не рассчитывавшие ни на помощь остального Империума, ни на милость победителя роулиты дрались отчаянно. Но даже если и нет, то обзывать трусливой подзаборной швалью сидящего перед тобой мага как минимум неразумно.

Впрочем, внешне Ингвард и бровью не повел. Поняв, что у собутыльника кончилось, поставил, наконец, многострадальную стопку на стол и полез в дальний шкафчик за бутылкой.

– Самогон? Дрянь, вроде вчерашней? – брезгливо выпятил губу Злотан.

– Это другой. Тоже в общем-то дрянь, но другой.

– Ладно, парни вернутся, отметим.

Прикинуть, какая еще дрянь для незваных гостей может быть припасена у живущего в лесу на отшибе ссыльного, дознаватель не успел. За окном грохнул залп. При чем, судя по грохоту, стреляли почитай из пушки. Затем несколько хлопков ружейных выстрелов.

Яромир кубарем скатился с лестницы. На последней ступеньке споткнулся и растянулся во весь рост. Огорчаться своей неловкости, однако не стал, потому как в этот самый момент проносящийся по улице всадник саданул из ружья по крыльцу. И стрелял вроде крупной дробью из дорогого и мощного, но охотничьего карабина. Вот только дубовая, в три пальца толщиной дверь разлетелась мелкой щепой. С чего бы?

А вслед за первым всадником неслись и также беспорядочно стреляли по сторонам еще четверо. Заползший под крыльцо, словно напуганный дворовый пес, волхв заметил, что к седлу того, кто скакал в середине приторочен здоровенный, но, по всей видимости, нетяжелый мешок. Еще один придерживал переброшенное поперек седла человеческое тело.

Все стихло также внезапно, как и началось. Яромир растерянно поднялся на ноги. Зашевелились и за другими заборами. Где-то стонал раненый, от лабаза донесся страшный женский крик. Там его вмешательство не нужно, так кричат только по покойнику. Бывший лекарь направился на стон раненого.

Он успел вытащить засевшую в бедре найденного у соседних ворот мужика дробину и остановить кровотечение. А наложить повязку ему помешали.

Новая группа вооруженных людей крадучись двигалась вдоль улицы. Судя по одежде на тропу войны вышли иведские охотники. При чем среди их расшитых бисером кухлянок мелькало несколько форменных кафтанов местной стражи. Не успел дознаватель осмыслить сие открытие как в его грудь оказались направлены сразу несколько стволов.

– Куда твои дружки поскакали, гад?

– И руки-то повыше подними!

Помимо ружей в волхва направлено и два накаченных силой от костяного наконечника до самого древка копья. Если оба шамана ударят одновременно, не факт, что успеет отбить оба удара.

– Я – волхв Яромир сын Велехов старший дознаватель по особенно…

– Это мы уже слышали, – перебили его сразу несколько голосов.

– Ярлык в нагрудном кармане, – не стал спорить со все нарастающей толпой волхв.

Пожилой морщинистый ивед, судя по богатому набору клыков морского и лесного зверя на одежде – старший шаман, сделал осторожный шаг вперед и достал документ. На его лице отразилось явное разочарование.

– Тоже мне, удивил. У дружков твоих разбойничьих, покруче бумага, а толку.

– Золотой ярлык на предъявителя?

– Вот именно! Ясно же, он с ним за одно! Да чего с ним вообще разговаривать?! Кончай падлу и айда к дому седого шамана, там они окопались!

Идею самосуда в целом одобрили. Но отложили до выяснения разбойничьих планов. Причем планы эти они намеревались выведать именно у Яромира. Хорошо хоть многоголосая толпа прежде чем учинить допрос сама успела выболтать крупицы информации. Как сумел понять волхв, банда беловольцев ночью либо рано утром разграбили дом госпожи лекаря. Чего искали непонятно, но оттуда они двинулись на иведское капище, откуда, предъявив золотой ярлык, попытались забрать, а когда не отдали, то силой отняли их святыню – костяную голову индрик-зверя. Попытка остановить грабителей провалилась из-за чудовищной мощи беловольских ружей, которой иведским охотникам просто нечего оказалось противопоставить. Но в погоню иведы все же бросились. На обратной дороге грабителей встретила группа стражников и княжна Трубинская, обнаружившая нападение на свой дом. В принципе к бою они не готовились, просто серьезно поговорить хотели, но налетчики даже не остановились: дали залп по стражникам, схватили княжну и умчались прочь, обстреляв на последок село.

– Живые среди стражников остались? – сумел наконец вставить слово в поток общественного сознания волхв.

– Парфен дышит вроде еще, – неуверенно отозвалась толпа.

– Так чего ж вы пургу несете?! Тащите!

Как ни странно, но его окрику подчинились. И бородатый стражник Парфен, которому судя по темным пятнам крови разворотило печень, еще дышал. И чтоб он не перестал этого делать в ближайшие минуты, Яромиру надо вспомнить все то, чему усердно учился пятнадцать лет, а потом еще пятнадцать помаленьку забывал. Время не то чтобы исчезло, просто отошло в сторону. Перестало иметь значение.

Оно вернулось уверенным прикосновением к плечу волхва.

– Волхв Яромир сын Велехов?

– Да.

За спиной стояли двое крепких парней неприметной наружности в одинаковых серых плащах. Единственная, зато с ходу бросающаяся в глаза всякому, у кого есть хотя бы зачатки магических способностей, особая примета: буквально сквозящая во всяком их взгляде или движении спокойная, уверенная в себе сила. Волхвы- универсалы экстра уровня. Отделение особого назначения личной его величества канцелярии вернее всего.

– Волхв Яромир сын Велехов, вы задержаны по подозрению в причастности к заговору с целью убийства государя нашего Алехана Второго. Соблаговолите подать руки.

На запястьях щелкнули браслеты кандалов. При виде отмщения залетному обидчику за невинно страдающего наместника толпа уж было возликовала О том, что Балбаш не по своей воле в район отправился знала, как минимум его жена, а значит и все Кряжевское. Но через миг замерла, осознавая услышанное. И вот уж заголосило сразу несколько баб.

– Убили-и-и-и! Батюшку нашего государя Алехана Николашевича убили изверги!

Расслабившиеся было при появлении представителей власти мужики вновь взялись за оружие. Наспех втолкнув арестованного в камеру при караулке волхвы поспешили не остановить, так хоть возглавить идущую на кровавый, святой и правый бой за царя-батюшку толпу.

Щелкнул засов за спиной. Потрясенный Яромир бессильным кулем повалился на нары. Чудовищность обвинения его волновала мало, все, пусть и не очень скоро, выяснится и встанет на свои места. Хотя уверенности в скорости и эффективности сабарской следственной машины сидя на нарах несколько поубавилось. Но в том, что в конечном счете он сумеет доказать свою верность родине и трону волхв не сомневался. Да и думать об этом некогда было. Что стряслось в Московск- Граде? Кто посмел? Что с государем?