Глава 2 Мы с Евой обречены!

Ноутбук, испорченный любознательным Евиным ребёнком, я отнесла программисту Вите. Он живёт в нашем подъезде, талантлив, покладист и совершенно незаменим, когда речь идёт об установке новых программ или уничтожении вирусов.

Раньше Витя выступал в единственном амплуа: он был как сыр камамбер – продукт отличный, но подванивающий. Ещё несколько лет назад я с опаской переступала порог Витиного логова: боялась напороться на кусок протухшей пиццы или упасть, поскользнувшись на банановой кожуре. Иногда я силком заставляла соседа почистить зубы и вывозила три тонны мусора из его берлоги.

Всё изменилось в тот момент, когда квартиру в нашем доме купила Ева. Я тут же лишилась статуса лучшей Витиной подруги и отошла на второй план: программист влюбился в Еву. Сколько раз, движимая состраданием, я варила для Вити пельмени и не позволяла компьютерному гению умереть голодной смертью! Сколько раз занимала ему денег! А Ева всего лишь прошла мимо по лестнице, рассеянно кивнула… и парень пропал.

С этого момента начинается история превращения нелюдимого, пропахшего потом, заросшего щетиной программиста в завидного жениха. Любовь творит чудеса! Взглянуть на себя глазами женщины – задача непосильная для мужчины. Мужчины оценивают себя по-мужски, а потому всем довольны. Но Виктору удалось совершить невозможное.

Я была привлечена в качестве консультанта.

– Для начала, не помешало бы навести в твоей квартире порядок, – посоветовала я.

Витя не стал мелочиться и организовал капитальный ремонт – ему как раз хорошо оплатили какую-то работу. Прежде чем завыла дрель и застучали молотки, из квартиры несколько раз доносились душераздирающие вопли – возможно, это кричали от ужаса гастарбайтеры, напоровшись на гнездо червей на антресолях или залежи гнили под обоями… Через два месяца страшная берлога программиста превратилась в красивую студию, выдержанную в стиле хай-тек. Тут подоспел новый гонорар, и Витя полностью сменил оборудование – ведь старые мониторы и процессоры были щедро украшены засохшей жвачкой, заскорузлым сыром и вялеными помидорами…

Насколько я знаю (начиталась психологических опусов), формирование человеческой личности заканчивается к двадцати пяти годам. Дальше – хоть кол на голове теши. Витя давно миновал рубеж в четверть века. Но юноша продолжал удивлять. Дождавшись нового денежного транша, он заявил, что желает нанять стилиста. Я на полдня впала в ступор: думала, Витя просто сходит в парикмахерскую и этим актом завершит формирование нового имиджа… Очнувшись, я состыковала двух своих друзей – программиста и стилиста, Виктора и Глеба. Глеб Ч. был самым лучшим и дорогим стилистом в городе. Однажды я попросила его устроить шопинг для моей свекрови. И в тот раз я действительно угодила Лане Александровне. Она осталась чрезвычайно довольна результатом и вспоминала о дне, проведённом в магазинах в обществе «этого блестящего молодого человека», с благоговением…

В памяти Виктора, полагаю, напротив, день великого преображения остался днём чудовищных страданий. Раньше Витя вообще не выходил из дома, лелея социопатические черты личности. А тут – бесконечная гонка по салонам и бутикам; пытки шампунем, бритвой, примерками…

В тот вечер я устало тащила наверх пакет с провизией – успела побывать на двух интервью и пресс-конференции, написала отчёт, а теперь планировала подготовиться к возвращению Никиты из командировки. Лифт не работал. Я мысленно составляла план – с чего начать: сначала сделать генеральную уборку, а потом приготовить праздничный ужин? Или наоборот?

На лестнице меня окликнул незнакомый юноша, высокий, приятный, одетый с безупречным вкусом.

Кто это?

– Юль, ты чё, не узнаёшь? – осведомился импозантный красавчик голосом Вити-программиста.

Пакет с едой вывалился у меня из рук…

…Ева молниеносно смекнула, что влюблённый программист, тем более живущий по соседству, – вещь в хозяйстве не менее полезная, чем блендер. У неё уже была на привязи безотказная нянька для Мишутки (это я о себе), теперь появился ещё и преданный компьютерщик. Благодаря эфемерным и ни к чему не обязывающим авансам (улыбка, мольба о помощи, комплимент), Ева привязала к себе воздыхателя стальными тросами и вот уже целых три года поддерживала в нём пламя любви.

А Витя полностью переродился: он хорошо пахнет, ежедневно принимает душ, дружит с зубной щёткой. Он нанял помощницу по хозяйству. То, на чём сломалась его мамаша, всё детство и юность Виктора твердившая: «Сынок, надо быть чистоплотным!», удалось томной красавице – а ведь она и слова не произнесла… От прежних привычек у Вити осталась только одержимость работой, а это вовсе не плохо…

Я выложила перед соседом ноутбук, истерзанный Евиным ребёнком:

– Посмотришь? Мишутка покуражился. Чего-то там удалил.

– Угу, – промычал гений, не отрываясь от монитора.

– И ещё. Я тут подрядилась писать курсовик о вредном воздействии лазера на человеческий организм. Но катастрофически не хватает материала. Надёргай для меня, ладно?

– Угу, – согласился Витя.

Вот если бы сейчас к нему пришла Ева, он уже метался бы по квартире, устраивая дорогую гостью поудобнее!

Да, я – не Ева.

Хотя уже использовала подарочный сертификат и вот-вот стану неотразимой. Когда сойдёт краснота. А пока я похожа на освежёванного кролика.

Но Витя этого, конечно, не заметил.

– Тебе на флэшку сбросить или сразу распечатать? – спросил он, не оборачиваясь.

– Давай на флэшку.

Вздохнув, я провела пальцем по системному блоку – ни пылинки! – и устроилась на кожаном диване с компьютерным журналом. После получаса вдумчивого чтения поняла лишь одно – это, без сомнения, свежий номер. Потому что на обложке было написано «август 2010». Все остальные слова в журнале мне были незнакомы…

Домой вернулась с работающим ноутбуком и сытой флэшкой. Удивительно, как ловко обращается Виктор с поисковыми системами! Если попросишь, он забирается в дремучие дебри, вылавливая сведения, недоступные простому пользователю. Это объяснимо – ведь для него не существует закрытой информации и преград в виде паролей. Кроме того, он умеет корректно формировать запрос. Я часто пользуюсь бесценным Витиным умением, для журналиста такой сосед – настоящий клад!


– Юлечка, не хотелось бы тебя поторапливать, но как у нас обстоят дела с курсовой работой? – вкрадчиво поинтересовалась Марина Аркадьевна в следующую пятницу. Мы сидели в прохладном кабинете и пили ледяной апельсиновый сок. За окном сияло солнце, на улице всё плавилось от зноя. Последние летние деньки!

– Завтра верну, – бодро ответила я.

Целую неделю научный труд был задвинут подальше, так как мне хватало изысканий на ниве журналистики. Надо сказать, курсовую работу я писала совершенно без энтузиазма, в то время как статьи у меня плодятся как кролики, – резво, с огоньком! Первые десять страниц вымучивала целую неделю, страдая от необходимости излагать мысли сухим бездушным языком. Теперь со свойственным мне оптимизмом надеялась за одну ночь добить последние двадцать.

– Сроки поджимают, – пожаловалась главный редактор.

– Я не подведу!

Разобравшись с личным вопросом, Марина приступила к производственным проблемам. Мы обсудили, какие статьи я напишу для «Стильной Леди» в сентябре.

– А теперь, моя дорогая, о самой неприятной и тревожной тенденции.

– Что? – испугалась я.

– Юля, ты снова начала поправляться!

– Да, есть немного, – кивнула я.

За последний месяц удалось присовокупить к моим обычным сорока девяти килограммам пять дополнительных. Учитывая, что даже один несчастный килограмм на мне не задерживается – стоит посидеть ночь у компьютера и к утру я в глубоком минусе, – моя радость не имела границ. Я ощущала себя очень женственной и с удовольствием вертелась перед зеркалом, рассматривая, как плотно облегают джинсы мою округлившуюся попу. Никита между двумя командировками восторженно оценил нежданное приобретение. Радовался, как дитя, став обладателем не супнабора, а дамы с формами.

Но Марина Аркадьевна предпочитает видеть в редакции бесплотные тени. Ей нравится слышать стук костей.

– Вспомни, что с тобой было, когда ты бросила курить!

О да!

Тогда я незаметно набрала килограммов пятнадцать, не меньше. Но довольно ловко с ними рассталась.

– А что с тобой происходит сейчас? – подозрительно уставилась на меня начальница.

– Сама не знаю, – пожала я плечами.

По-моему, эта тема недостойна обсуждения. Есть вопросы и поважнее. Подумаешь! Но Марина Аркадьевна всегда зацикливается на какой-то ерунде. То прицепится к моим джинсам, то заклеймит позором аляпистый (по её выражению) сарафан… Она всегда критикует мой внешний вид и манеру одеваться. Я грустно молчу, не пререкаюсь. Трудно поспорить с её доводами. Марина Аркадьевна права, я абсолютно лишена вкуса… Зато главный редактор постоянно расточает комплименты моему литературному таланту. Статьи, написанные мной для «Стильной Леди», приводят её в восхищение. Для разнообразия могла бы зарубить парочку материалов, но пропеть дифирамб внешности. Нет, конечно, «зарубить парочку материалов» – это я преувеличила! Пусть придралась бы к какому-нибудь абзацу или фразе…

– Но в целом, должна заметить, ты выглядишь отлично. Волшебно похорошела! Что сделала с лицом?

О-ля-ля!

Свершилось!

Сегодня утром, спустя неделю после визита в лазерный салон, я и сама с удивлением замерла у зеркала. Чёткий овал лица, сияющая здоровьем кожа… Где мои роскошные чёрные круги под глазами?! Они исчезли! Я словно провела целый месяц под пальмами, на шикарном курорте. Занималась собой, делала массаж, принимала ванны. И сбросила лет десять!

На самом деле, все мои годы остались при мне. Да и неделя пролетела в обычном режиме – бессонные ночи, мегалитры крепкого кофе, бутерброды вместо нормальной еды… А выгляжу божественно! И это – после одного-единственного сеанса!

О, как же хочется ещё!

Тут я себя остановила. Подумала: наверное, всё так и начинается. Сначала ты немножно полируешь себя лазером. Потом, упоённая результатом, делаешь вторую процедуру, затем проходишь курс целебных инъекций, после – решаешься увеличить губы и подкорректировать веки, потом тебе в щёки загоняют золотую арматуру и пересаживают жировые клетки с задницы. И вуаля – ты уже не человек, а резиновая кукла с вытаращенными глазами и натянутой, как барабан, кожей…

– А у меня для тебя подарочек! – Марина Аркадьевна нырнула в стол и достала красивую коробочку – фиолетовую с причудливым серебряным узором. – Смотри, тут витаминный супермегакомплекс. Мне привезли из Швейцарии, у нас это не продают. Специальная разработка для творческих личностей типа тебя – кто не спит по ночам, обожает кофеин и отвратительно питается.

– Мой портрет, – призналась я.

– Здесь сбалансированный состав, микроэлементы, добавки. Сделано в виде шоколадных конфет с начинкой. Будешь принимать по одной конфете в день, договорились?

– Ненавижу конфеты!

– Надо, Юля, надо. Я должна позаботиться о твоём здоровье, в частности о твоих мозгах. Они не получают достаточной подпитки.

– Что, уже заметно по моим статьям? – испугалась я.

– Нет, не заметно, – успокоила Мариночка. – Однако ты себя губишь. Хотя, как ни странно, день ото дня хорошеешь.

Выбравшись из кабинета главного редактора «Стильной Леди», я достала из фиолетово-серебряной коробки конфету и положила её в рот.

Хм…

А ничего, даже вкусно.

Только сильно отдаёт железом.

Хорошо, буду есть по одной конфете в день и тешить себя мыслью, что укрепляю здоровье. Мои мозги не должны на меня обижаться – я о них забочусь!

Приятная забава – пропускать пешеходов. Это моё хобби. Мне нравится видеть, как выражение неуверенности на лице сухопутного индивидуума («тут перейду? или нет?») сменяется удивлением («ой, меня пропускают!»), а потом озаряется светом радости и благодарности.

Да-да, проходите.

Топайте спокойно.

А я пока придержу автомобильный поток – наверное, именно так в войну горстка коммунистов преграждала путь фашистским дивизиям. Удивляюсь, почему другие водители ненавидят пешеходов? Неужели трудно притормозить?

…Сегодня минут пять пропускала старушку. Бабуля артачилась, топталась под сине-белым знаком, вставала на «зебру», но тут же прыгала обратно на обочину, – словно боялась войти в ледяную воду. Сзади меня образовалась маленькая пробка, коллеги возмущённо сигналили. Встречные автомобили тоже были вовлечены в процесс. Все, наверное, заподозрили, что где-то в кустах притаились гаишники, высматривающие нарушителей. Иначе почему бы мы все вдруг озаботились вопросом, удастся ли старушке перебраться на противоположную сторону?

Я широко улыбалась и знаками показывала бабуле, что путь свободен. Та пугливо и недоверчиво озиралась – ага, как же, я вот сейчас, а вы меня тут же… В конце концов, она собралась с духом и в три кенгуриных прыжка преодолела страшный отрезок пути.

Через полкилометра – ещё три «зебры» подряд, рядом со школой. Тут сам бог велел сбавить скорость до минимума. Школьники с яркими ранцами катятся, словно разноцветные витаминки, верещат, как птенцы, вертят головами, вытягивая тонкие шеи.

Пропустила малышей всех до единого, а заодно бомжа, двух смуглых мужчин с восточным разрезом глаз и гламурную дамочку на высоченных шпильках…

Я снова собрала за собой длинный хвост автомобилей.


Сбор комплиментов был продолжен в редакции «Уральской звезды». Коллеги интересовались, почему я так шикарно выгляжу. В кабинете то и дело доставала зеркальце – любовалась своей фантастической внешностью. А ведь обычно пудреница спокойно валяется в сумке среди разного барахла, начиная с пакета индийских приправ и англо-русского словаря и заканчивая набором стаканов и диском «Шербурских зонтиков», и я её не трогаю.

Да, коллеги совершенно правы!

Я – неотразима!

Схватив телефон, стала названивать Еве, чтобы, задыхаясь от восторга, поделиться с подругой счастьем.

– Вот видишь! – торжественно сказала она. – А ты сопротивлялась!

– И совершенно зря! Да, я была не права.

– Значит, результат ты заметила где-то через неделю?

– Да.

– И у меня так было. Сначала два дня дискомфорта, зато потом… Невозможно на себя налюбоваться. Впечатляет, правда? – судя по интонации, Ева улыбалась во весь рот.

– Да, это что-то… – восхищённо согласилась я.

– Я и сама была поражена, увидев результат.

– Классно, что ты нашла этот салон.

– Он единственный в городе, где делают подобную процедуру.

– Угнетает одно – её непомерная стоимость, – я притворно вздохнула.

– Не переживай, – усмехнулась Ева. – Тебе же не пришлось платить? Мне тоже. Вот и хорошо.

– Всё равно, я думаю, цена зашкаливает.

– Правда?

– Серьёзно. Было бы хотя бы вполовину меньше…

– Насколько я знаю, от желающих и так отбоя нет. А представь, если бы процедура стоила копейки? Все бы сразу побежали делать новое лицо. Но, согласись, не все должны выглядеть великолепно. Кто-то может обойтись тем, что есть. А мы будем блистать, – заметила Ева. – Так, сегодня я обязательно зайду к тебе в гости. Хочу полюбоваться.

– Конечно, приходи! У меня есть бутылка французского вина. Прямо из Парижа!

– Да неужели? И откуда ж она у тебя взялась? – засмеялась Ева.

Положив трубку, я решила прямо сейчас начать копить деньги на следующую процедуру. Ещё не известно, когда подруга раздобудет подарочные сертификаты и захочет ли она опять поделиться со мной. Надо действовать самостоятельно.

Взять кредит в банке?

Тогда нам с Никитой нужны два кредита: первый необходим для приобретения квартиры (сейчас живём в однокомнатной и помещаемся в ней с трудом), второй – покрупнее – чтобы сделать новое лицо.

Чудесно.

Игры с банком – не менее увлекательное занятие, чем преображение внешности с помощью достижений современной косметологии. Надо только начать, остановиться будет невозможно.

Но я так хочу восхищаться своим отражением в зеркале! А с каждым годом это делать всё трудней…

В десять вечера Ева пришла в гости.

– Почему ты одна? А где Мишутка?

– Он уже спит, – махнула рукой подруга.

Оставила малыша одного в квартире!

Какая беспечная мамаша!

– А ты не заблуждаешься?

– Да нет, он правда спит, – поклялась Ева. – Ещё бы. Сегодня у него была обширная программа. До обеда – детский сад. Потом большой теннис, английский и плавание. Затем мы два часа гуляли на площадке. Перецеловали всех девочек, кошек и собак, отлупили всех мальчиков. И в девять вечера ребёнок был всё ещё полон энергии. Бегал по стенам. Как ему это удаётся? Но полчаса назад я наконец-то запихнула его в кровать, и он сразу вырубился.

Мы открыли бутылку французского вина.

– А больше у тебя нет ничего вкусного? – с надеждой поинтересовалась Ева. Видимо, сегодня она так заигралась в образцовую мамочку, что забыла про собственный ужин.

– Э-э… Кофе! – вспомнила я. – А так, в холодильнике шаром покати.

– Да уж. У меня хотя бы детская еда есть, йогурт. Как ты так живёшь?

– Ничего. Никита вернётся из командировки, и я начну готовить.

– Удивляюсь, что при таком рационе ты ещё умудрилась поправиться.

– И сильно заметно? – встревожилась я.

– Заметно. Но тебе идёт, выглядишь соблазнительно.

– Спасибо за комплимент. Никите тоже нравится.

Ева вздохнула. Наверное, услышав о моём гражданском муже, провела параллель и вспомнила о своём друге.

– Как у вас дела с Андреем?

Да, я уже видела Евиного поклонника. Нормальный дяденька на джипе размером с «КамАЗ». Крепкий, ладный, не уродливый… Очень даже симпатичный! В костюме по цене моей квартиры и туфлях по цене моей машины. Почему же Ева меняется в лице, едва о нём заходит речь? Может быть, у него липкие руки? Писклявый голос? Другие скрытые недостатки?

А-а-а… Он женат!

– У нас всё прекрасно, – кисло доложила Ева и пригубила бокал вина.

– Он женат?

– Вовсе нет!

– Но его общество, вероятно, тебя не радует.

– Я уже его тихо ненавижу, – вздохнула Ева.

Наконец-то она раскололась!

– Но почему?

– Он меня раздражает. И даже бесит.

– Но почему?! Мужчина явно в тебя влюблён. Заваливает подарками. Возит в Париж.

– Возит в Париж… – эхом повторила Ева. – Он мною забавляется. Я для него – престижная вещь. Он тратит на меня деньги и поэтому вообразил, что я его собственность. Это так мелко, недостойно… Ты же знаешь, я всегда мечтала видеть рядом мужчину, который будет сильнее меня. А попадаются какие-то полуфабрикаты.

Подозреваю, что со своей бескомпромиссной позицией Ева обречена на вечное одиночество. Природой изначально установлено: женщины сильнее. Иначе детей рожали бы мужчины. Мать, выхаживающая неизлечимо больного ребёнка, в сто раз сильнее полководца, бесстрашно взирающего на войска противника. За спиной у полководца – тысячи вооружённых воинов, его питают мечты о славе, всё, что от него требуется – одно решительное усилие… А женщину поддерживают лишь её вера и любовь к ребёнку. Возможно, она ничего не сумеет изменить, но и от своей ноши не откажется. Большинству мужчин это не под силу…

– Мне даже имя его противно, – вспомнила Ева.

– Но оно отличное! Андрей, Андрюша…

– Бр-р, – передёрнулась Ева. – Ты ведь знаешь, ситуация сложилась не в мою пользу, и сейчас я вынуждена брать у него деньги. Он превратил меня в содержанку, чувствуя, что другим способом удержать не сможет.

– А ты бы предпочла получать миллионы на банковский счёт переводом от неизвестного благожелателя?

– О, да, так было бы гораздо лучше! – улыбнулась Ева.

– Размечталась, душечка.

– Но согласись, это отвратительно и недостойно мужчины – давать тебе понять, что он тебя покупает?

– Мы не в девятнадцатом веке живём, сейчас с этим проще. Телеканалы покупают звёзд, клубы покупают футболистов, и так далее. У кого есть деньги – тот покупает. Кто может продать свою яркую индивидуальность – тот её продаёт.

– Ну вот, считай, моя яркая индивидуальность продана на корню, – вздохнула Ева. – Ощущения – омерзительные! Я совершила ошибку. Не надо было и начинать, а теперь увязла по уши. Везде Андрею должна. Кстати, он хочет купить мне машину.

– Как щедро, – пробормотала я. – А машина тебе очень нужна.

Некоторое время назад подруга была вынуждена продать свой новенький автомобиль. Это ужасно – остаться без колёс! Жестокая утрата для истинного автомобилиста. Даже не представляю… Я и за хлебом езжу на машине. А это дальний путь – от силы пятнадцать метров.

Обезмашиненная Ева теперь время от времени прибегала к моим услугам, – я подбрасывала её по дороге. Но подруга никогда не злоупотребляла моей сговорчивостью, в отличие от дорогой свекрови. Та безжалостно использует меня в качестве таксиста. Каждый день мы обязательно куда-нибудь вместе едем…

– И какую машину он предлагает купить?

– Любую, какую выберу. Хоть «хаммер».

– Ой. И ты смогла бы ездить на «хаммере»?

– А почему нет? – пожала плечами Ева и долила вина в бокал. Её глаза мерцали, длинные ресницы подрагивали. Она отбросила за спину волосы, целый каскад роскошных тяжёлых волос… Я подумала, что Еве подойдёт любой автомобиль дороже миллиона. За рулём «оки» её представить было трудно.

Шикарная женщина.

– Соглашайся, – посоветовала я.

– Не знаю, – простонала Ева. – Без машины трудно. Но и от Андрея мечтаю отвязаться. Если ещё и «хаммер»… Тогда и вовсе… О-о-о…

Да, нелегко девушке.

Очень не легко.

Телефонный звонок прервал наши совместные размышления.

– Кто это так поздно? – удивилась Ева. – Наверное, Никита тебе звонит.

Но это был не Никита, а Мишутка.

– Юль, привет! – бодро заявил ребёнок, который, по утверждению его матери, вот уже целый час видел сладкие сны. – Красавицу мою поторопи, пожалуйста. Как-то мне тут одиноко.


Я основательно подготовилась к трудовой ночи: купила пачку отборных кофейных зёрен и зарядила ими кофе-машину, сгруппировала на кухонном столе ноутбук и пять справочников. Распечатала информацию с флэшки – получился целый ворох бумаги – и эстетично разложила листочки вокруг компа. Сегодня я обязательно должна разделаться с проклятой курсовой! Иначе потеряю лицо перед Мариной Аркадьевной, а её половозрелый оболтус не будет допущен к сессии из-за «хвостов».

По идее, сначала следовало бы хорошенько проанализировать, почему каждый раз я попадаю в подобные ситуации? Вот сейчас, например. До утра обречена на каторжные работы, а могла бы заняться чем-то приятным: написать материал для дамского сайта или закончить статью для «Уральской звезды».

Но нет же!

Прекрасную трудовую ночь я истрачу совсем на другое… Лазеры, мать их! Они у меня уже в печени сидят.

Зачем я предложила Марине свою помощь? Захотелось угодить начальнице? Но у нас с главным редактором и так нормальные отношения, не требующие проявлений подобострастия с моей стороны. Это она должна меня облизывать – я самый интересный автор её глянцевого издания. Публикую захватывающие материалы о борьбе с лишним весом и взаимоотношениях с противоположным полом. Читательницы присылают письма, у меня спрашивают совета! Так зачем же я потакаю безалаберности Марининого сыночка? Пусть бы самостоятельно грыз гранит наук, без моей помощи.

…Вскоре я заметила, что трачу энергию впустую: вместо того чтобы взяться, наконец, за дело и покончить с курсовой, сижу и перебираю в памяти все глупости, когда-либо мною сделанные.

В три часа ночи работа была практически завершена. Оставалось слегка отредактировать и красиво распечатать. Единственная проблема – я использовала не весь материал. Виктор скачал для меня из Интернета массу интересной информации. Часть я изящно встроила в текст, но многое даже и не прочитала. А вдруг пропустила что-то важное? Крестьянская привычка подбирать всё до зёрнышка, умноженная на мой вредоносный перфекционизм, не отпускала от компьютера: я не могла поставить точку, не убедившись, что работа выполнена на пять с плюсом.

Вздохнув, вновь погрузилась в чтение. Так, что тут ещё пишут? Это уже было… И это тоже… А вот заковыристое выражение – его можно использовать в качестве эффектной цитаты. Обязательно вставлю на… на… на седьмую страницу… Так, а это ещё что такое?

Пять листов какой-то белиберды – цифры, таблицы, выкладки. Причём – на английском языке!

Нет, цифры, конечно, на русском.

И это радует.

Но всё остальное…

Как я поняла, Витя выдернул из глубин «мировой паутины» монументальный труд какого-то американского профессора.

Юля, иди спать!

Пора угомониться.

Курсовая уже тянет на диплом.

Нет, я обязательно должна разобраться, в чём тут дело. А вдруг в работе американца содержатся гениальные откровения? Сразу видно, человек постарался – вон сколько цифр и графиков… И потом, я знаю, самые важные вещи именно так и пишут: малюсеньким шрифтом и где-нибудь с краю, там, где их и заметить-то невозможно.

Взять, к примеру, рекламу ночного крема знаменитой марки: «Сокращение морщин – 88 %!» – возбуждённо обещает производитель. Какой волшебный крем! Намазался на ночь – и к утру превратился в персик: от морщин остались каких-то пустяковых двенадцать процентов, то есть они почти полностью сошли на нет! Но рядом с цифрами – неприметная звёздочка, отсылающая потребительниц за разъяснениями. Сноска напечатана едва ли не в корешке журнала, и таким шрифтом, что для расшифровки потребуется лупа. И что же там написано? «Самостоятельная визуальная оценка 88 % женщин, участвовавших в тестировании. Участвовало 16 добровольцев, использовавших крем ежедневно в течение двух месяцев…»

Боже мой!

Ведь это означает, что шестнадцать женщин целых два месяца с маниакальным упорством втирали в себя крем знаменитой марки, а потом четырнадцать из них сообщили, что, вероятно, с их морщинами что-то и произошло. Что конкретно – неизвестно.

Но среди добровольцев оказалось две несгибаемых правдоискательницы. Они, хоть тресни, не согласились признать, что крем хотя бы немножко улучшил их внешность…

Вот поэтому я обязательно должна изучить выдержки из диссертации американского учёного – уж больно много в тексте пояснений, напечатанных мелким шрифтом.

Нельзя сказать, что с английским я на «ты». Но благодаря моей одержимой учительнице Елизавете, уже целых девять месяцев терзающей меня неправильными глаголами, я что-то соображаю. Могу составить речь из десяти фраз и перевожу со словарём.

Я открыла файл с американскими тезисами, включила всплывающую подсказку (стоит навести курсор на английское слово – и тут же появляется его перевод) и принялась за чтение…

Вскоре я поняла, что американский профессор относится к разряду учёных, обладающих восхитительным даром объяснять сложное простыми словами, а не пудрить окружающим мозги… К четырём утра я уже прочитала об органических изменениях, возникающих непосредственно в облучаемых лазером тканях, и перешла к неспецифическим и отсроченным изменениям… Иногда у меня на голове от ужаса начинали шевелиться волосы. Оказывается, некоторые лазеры, несмотря на их непревзойдённую эффективность, запрещены к использованию на территории США и в Европе: исследования показали, что в восьмидесяти процентах случаев у пациентов, подвергшимся воздействию, развивался рак кожи…

Чудовищно!

Я пробежала глазами короткий список.

О боже!

«…и некоторые модели широкоиспользуемого лазера “Rollanta” – 1008, 1308, 1408».


Удивительно, как это в восемь утра я не выбила головой Евину дверь! Подруга уже сплавила в садик своего разговорчивого младенца и, вероятно, собиралась позавтракать в благословенном уединении, когда в её квартиру вломилась я.

Некоторые товарищи обожают нагнетать атмосферу, усиливая таким образом внимание к своей персоне. Например, они объявляют: «У меня для тебя кошмарная новость». А затем добрых пять минут предаются зловещему молчанию, упиваясь собственным могуществом. Их собеседник тем временем мучается в догадках и умирает от страха.

Но я не такая.

Я не стала тянуть резину, а выложила прямо с порога:

– Ева, скорее садись, иначе упадёшь. У нас с тобой развивается рак кожи!

– Привет, заходи. Кофе будешь? – спросила Ева.

Если у меня рак кожи определённо уже на подходе – в семь утра я увидела в зеркале нечто зелёное и истощённое, – то подруга этим вряд ли могла похвастаться. Она выглядела очаровательно.

– Ты меня слышишь?! Какой кофе?! Нам надо запасаться лекарствами!

– Юля, да что с тобой? О чём ты?

Я выложила на кухонный стол пять страниц английского текста, навсегда лишившего меня покоя.

– Что это?

– Сейчас объясню.

Я начала трагический рассказ. К его финалу краска сошла с Евиного лица, а в глазах появились слёзы.

– Да что же это такое, – пробормотала она в отчаянье. – Всё не так! Проклятье!

Потом последовало несколько крепких выражений. Меня это не удивило, так как за несколько лет соседства я уже выяснила, что прелестная внешность Евы обманчива – подруга умеет быть очень жёсткой.

– Вот мы с тобой попались, – обречённо кивнула я. – Приплыли. Оказывается, в этом салоне используют запрещённое оборудование. Конечно, оно запрещено только в США и Европе… Но нам-то от этого не легче. Наша жизнь под угрозой. Нам однозначно каюк.

– Может, не стоит верить всему, что пишут в Интернете? – с надеждой спросила Ева.

– Стоит. Ведь Виктор не самую простую информацию надёргал, а секретную. Наверное, проник на закрытый медицинский сайт. Возможно, это вообще был сайт научных разработок Пентагона!

– Юля, ты увлеклась, – пробормотала Ева.

– Да, немножко. И всё равно. Посмотри распечатки – это не выглядит подделкой. Настоящая научная работа, чей-то труд. И тут чёрным по белому написано: лазер «Rollanta-1308» запрещён к использованию, так как в восьмидесяти процентах случаев вызывает рак кожи! Ева, нам крышка.

Я одарила подругу взглядом, полным трагизма.

Удачно мы омолодились!

Хотели обмануть природу, а обманули самих себя.

– Но ты-то сделала всего одну процедуру, – заметила Ева. – С тобой ничего не случится. А я… Я тоже буду надеяться на лучшее. Возможно, попаду в те двадцать процентов счастливчиков, которым всё по барабану – и лазерное облучение, и повышение налогов.

– Мне нравится твой позитив. Мы, конечно, это дело так не оставим. Можем подать в суд на владельца салона. Обратимся в общество потребителей и торговую инспекцию. Я могу устроить тарарам на страницах газеты или журнала. Подумать только, ведь наверняка есть дамы, делающие эту процедуру постоянно! Вот им однозначно кранты. Я и сама собиралась копить деньги на следующий сеанс.

– Правда? Тебе так понравилось?

– Угу. И вот чем всё это закончилось.

– Я просто не знаю, что сказать, – удручённо покачала головой Ева. – Я в каком-то шоке… Когда же закончится эта сплошная чёрная полоса? У меня уже сил никаких нет!

Она только что съездила в Париж. Такое путешествие для многих – мечта всей жизни. Ей хотят купить крутой автомобиль. Миллионы женщин никогда не дождутся подобного подарка.

И тем не менее Ева глубоко несчастна.

Я обняла её за плечи.

– Будем надеяться на лучшее, да?

Подруга всхлипнула.

– Ева, не переживай. Я сегодня же позвоню в санэпидстанцию. И они оштрафуют владельца салона и заставят его убрать опасный аппарат.

Но моё обещание почему-то не сильно успокоило подругу. Она почти расплакалась, бедняжка…

Загрузка...