Всегда иди вперед!

— Надо идти… Надо идти… Идти… Надо…

Почему-то верилось, что если я переборю эту боль, если я смогу пройтись — она уйдет. Я аккуратно сделал шаг. Снова больно. Еще. И еще. Через десять шагов я не выдержал и рухнул на влажный мох. Но… Как же? Как так могло получится? Я чуть не плакал от отчаяния. Идти так я долго не смогу. Но ведь надо, ведь не оставаться же здесь! И не могут же ребята нести меня на руках! Костыль, что ли сделать? Из ветки какой-нибудь… Глупо. Все равно быстро я идти не смогу, а ведь нужно идти. Идти необходимо, в этом смысл самого пребывания на Дороге, так почему же так случилось?! Я встал. Голова немного кружилась от дикой боли, но я пошел снова. Пошел, что бы доказать себе, что я могу снова идти. Нет. Мересьева из меня не получилось — нога болела все больше. Но возвращаться я не мог. Это значит задержать Вальку с Полем, значит, не дать им идти… Значит, нужно уйти от них. Далеко. Спрятаться куда-нибудь и исчезнуть из их жизни, что бы не мешать им. Они, разумеется, будут искать меня, если я уйду… Значит, нужно спрятаться так, что бы не нашли. Но… Куда я мог уйти — со сломанной-то ногой? Внезапно я увидел дерево с большим дуплом. Может быть, туда залезть, подумалось мне. Я подошел к нему, чувствуя, что если дупло окажется для меня маленьким, искать какое-то другое укрытие я уже не смогу, рухну под деревом. Подтянувшись на рукой в не слишком высокое дупло, я обрадованно понял, что не только умещусь в нем полностью, но еще и не буду виден снаружи — ту часть отверстия, которая была видна с тропинки, закрывал большой кусок коры. Я устроился поудобнее, так, что бы не давить на ногу. Кто знает, сколько мне тут еще просидеть? Может, день, может, два. Может, больше. Я отвалился к трухлявой, но еще достаточно крепкой для моего веса, не такого уж и большего, задней стенке дупла и сам не заметил, как снова задремал. Боль почти успокоилась…

Вот на этот раз сны были. Снилось что-то совсем невообразимое. Какие-то черные разводы, пестрые круги. Дорога в этом сне внезапно из гостеприимной песчанной тропки с зелеными лесами по бокам превратилась в зловещий мост из круглых точеных камней, висящий в открытом космосе. Боже, как холодно было там! Холодно, тоскливо и пусто. И рядом никого. Совсем никого, на много километров кругов — там все пространство просматривалось. Нога там не болела, зато зажглась резкой болью обожженая рука. Я удивленно посмотрел на нее. Ведь вчера там был просто ожег, все следы черной слизи я стряхнул! А тут она пузырилась, прямо кипела в этом ледяном космосе. Внезапно я увидел, что вовсе не следы "инквизитора" это кипят, а моя собственная кожа. Почему она такая черная? Я понял это почти сразу. Нельзя было брать меч. Он был… Заразным. Но почему? Что я сделал не так, чем заслужил это? Я справился, справился с ними! Я спасся сам и помог другу! Откуда столько несчастий — на меня одного?! Я в отчаянии остановился. Зачем идти куда-то, когда… Уже пришел? Да и не Дорога это уже… А может, так она видится Охотникам? Я сел на холодные камни. Вот и хорошо, подумалось мне, что я вовремя ушел от ребят. Рассказ мистера Кона отчетливо всплыл в моей памяти. Я не хотел ждать того момента, когда потеряю контроль над собой и превращусь в кровожадное чудовище. В какой-то миг у меня даже мелькнула мысль сигануть с этих камней в черную бездну внизу. Остановило меня только то, что я сомневался, изменит ли это что-нибудь. Да к тому же наконец пришло осознание, что это очередной сон. Может, и правда? Может, наконец, просто сон, а не кошмар насланный Охотниками? Тем более, они мертвы. Во всяком случае, те, которые преследовали нас. Значит… Некому больше сны насылать? А может, они тут не при чем, может, они только воздействовали на сны, а насылает их сама Дорога? Есть ли надежда, что этот сон никак не повлияет на реальность? Ведь не осталась же рана от арбалетной стрелы, а рука Вальки даже зажила! Я, полностью запутавшись, заколотил горящей рукой по камню. Боль усилилась, а черные части ладони прямо ожили! Превратились в какие-то маленькие щупальца и сами собой повлекли руку к голове. Я отпрянул. Глаза расширились от испуга, и я попытался отвести руку от лица. Ничего не вышла. Рука не гнулась и грозила сломаться, словно это была деревянная швабра. На концах черных щупалец, по длине достигавших уже полуметра и извивавшихся во все стороны, зажглись два пронзительных красных огонька и устремились прямо мне в глаза. Обычно люди закрывают глаза в таких ситуациях. Конечно, если бы я их закрыл, для меня все было бы кончено: шупальца вырвали бы мне их и вставили огоньки, и проснулся бы я уже Охотником. Но… С детства у меня была одна привычка: когда я сильно пугался, я распахивал глаза очень-очень широко. Видимо, страх пересилил боязнь за глаза. Это была еще одна случайность. Опять, еще раз мой взгляд пришелся прямо на красные огоньки. Это значительно отдалило их от меня. Я все сооброзил и начал вглядываться в них с удвоенной силой. Это было легче, чем вчера — видимо, дело было в том, что это опять сон. Легче — но дольше. Не знаю, сколько я так просидел, вглядываясь в злобные огни на качающихся отростках, тянущихся от моей собственной руки. Наконец, огни потухли, сверкнув напоследок, и щупальца, засохнув, посерев и скукожившись, отделились от моей ладони. Я брезгливо стряхнул их в космос. я понял, что еще одно испытание Дороги я с честью выдержал. Тут я и проснулся.

Проснулся я оттого, что кто-то отчаянно тряс меня за плечи. От этого моя нога стукалась о внутренние стенки дерева и болела жутко. Тряс меня Поль.

— Ну проснись же… Проснись… Ну Петь, ну ты чего? Зачем так, зачем ты ушел?

— Ай… Отпусти. — Боже, как я был рад видеть его. — Нога болит.

Я мельком взглянул на руку. Никакого ожега не было и в помине.

— Что такое с ногой? — испуганно, но радостно, от того, что я проснулся, спросил Поль.

— Сломал, кажется. — теперь я не понимал, как мне в голову могла придти такая сумасшедшая мысль, как уйти от Поля с Валькой, видимо, тоже влияние Охотников.

Тут из за деревьев быстрым шагом появился Валька.

— Когда кажется, крестится надо. — сказал он вместо приветствия. — Обыкновенный вывих. Был бы это перелом, ты бы до сюда не дошел. И вчера бы не встал. Поль, держи его.

— Зачем? — испугался и поразился Поль. Я тоже испугался, хотя понимал, зачем.

— Ты умеешь вправлять вывихи? — спросил я.

— Ерунда, базовые знания, я же робот. В нас это вкладывают первым делом. Как оказать первую помощь человеку до приезда профессионального эскулапа. — говоря это, он сделал три неторопливых шага по направлению ко мне, и внезапно, когда я почти расслабился, со всей силы дернул меня за больную ногу!

Сначала мне показалось, что он хочет меня убить. Потом я захотел убить его. Из глаз сыпались звезды — это не сравнение. ощущение было именно такое. Я, кажется, кричал изо всей силы. но смутно это запомнил. А потом боль мягко прошла. Я вывалился из дупла, недоверчиво оперся на ногу. Чуток она все же побаливала, но это была остаточная боль. Я прошелся по поляне. Боль совсем ушла.

— Спасибо, Валь! — я пробежался. Было так приятно после этой режущей боли снова ощущать себя ходящим. — Ну что? Пошли на Дорогу?

— Пошли. — с улыбкой согласился он.

Мы вышли на Дорогу.

— А как ты меня нашел-то, Поль? — запоздало удивился я.

— По запаху, конечно. — пожал плечами Поль. Ну да, для него это естественно. Но меня что-то тянуло на вопросы.

— Валька, а почему вчера Охотник не отреагировал на твой взгляд?

— Не знаю… Но догадки имеются. — доверительно сказал Валька. — Глаза это все же зеркало души, да? А через механические глаза душу выразить очень сложно. — он вздохнул.

Я понял, что вопрос был не очень тактичным и замолчал. В конце концов, какая разница?

— Так чего ты сбежал-то? — не выдержал теперь Поль. После моих вопросов отмалчиваться было нельзя, и я, хоть и стыдился теперь своего поступка, неловко начал рассказывать все свои утренние мысли.

— Петь, ты чего? — ошарашенно спросил Поль. — Как ты мог такое про нас подумать?

— Не знаю… — мое лицо было красным. — По-моему, это тоже от Охотников шло.

— Так мы же уничтожили всех? — не понял он.

— Погоди, а ворон? Там еще ворон был, он явно тоже из них. — мне вдруг пришло в голову, что он-то сбежал, когда погибли его товарищи.

— Знаете что? Я думаю, он был у них вроде наводчика. — предположил Валька.

— Да это еще не все сегодняшние радости… — помрачнел я, вспоминая свой сон. — Впрочем, это уже прошло. Сейчас расскажу. — и я поведал его друзьям. Они слушали молча, серьезно, не перебивая. Потом Поль робко спросил:

— Но… Это же точно прошло, да?

— Да… Надеюсь, да. — сказал я.

— Ты молодец, три раза выдержал. — как-то по особому сказал Валька. — А я ни одного. Спасибо, что помог мне вчера.

— А что мне еще оставалось делать? — я старался выглядеть не очень взволнованным, но на самом деле такого хорошего настроения у меня не было уже очень давно. — Ты, что ли, не помог бы? Вот ногу мне вылечил…

— Ногу-то вылечил… А вот там бы помочь не смог, уже говорил, почему.

— Вот только раскисать не надо. — поспешил я. — Ты не сможешь одно, я не смогу другое, Поль не сможет третье. Так на то мы и вместе, что бы помогать друг другу. Правильно? — я повернулся за поддержкой к Полю. Тот тоже видел, что Вальке срочно нужно поднять настроение и кивнул:

— Конечно! Я столько всего не умею и не знаю, что ты можешь!

— Ничего, научу. — улыбнулся ему Валька.

Я тоже радостно улыбался. Неважно, что было вчера вечером, что было сегодня утром — все прошло, все вошло в норму. Нас ничего не могло поколебать в нашей дружбе.

Все началось на следующее утро. Весь вчерашний долгий день мы прошагали по Дороге, весело болтая обо всем подряд, быстро, не в пример предыдущему вечеру, отыскали на закате пещеру, крепко и без волнений уснули и проспали всю ночь без сновидений. Ну, по крайней мере, я. А утром… Утром я проснулся от того, что меня до дрожи пробрал порыв холодного ветра. Я поежился и открыл глаза. Вокруг меня… Я не сразу сообразил, где я нахожусь. Да я этого и не знал — место это было мне совершенно незнакомо. Какой-то город. Серый, пыльный. Небо подернуто свинцовыми тучами, дует холодный ветер, такое ощущение, что вот-вот пойдет дождь. Пространство вокруг заставлено серыми коробками-домами, в небо уперлись фабричные трубы, хотя в отличие от того же Валькиного города, особым футуризмом это место не отличается. Там все было ярким, броским и жарким, тут же уныло, холодно и невероятно серо. Мы находились в каком-то узком тупике. Я лежал, прислонившись к стене. В этот раз я проснулся не первым, а как раз последним. Валька был тут же, разглядывал потрескавшуюся облицовку стен. Поля не было вообще. Сообразив это, я вскочил на ноги:

— Где Полька?

— Тише, не кричи. — успокоил меня друг, — Он отошел. На разведку, так сказать. Не надо кричать, еще неясно, где мы и чего тут можно ожидать.

— Ага, и поэтому ты отпустил его одного! — возмутился я. — Он же маленький!

— Он всего на год младше тебя! — напомнил Валька. — Кто-то один должен был остаться тут, подождать, пока ты проснешься.

— Вы что, разбудить меня не могли? — с досадой ударил я по колену.

— Ага, а вдруг у тебя снова… Как вчера… Разбудишь тебя в неподходящий момент, а ты из-за этого не успеешь с кем-нибудь справится и… — фразу Валька закончил шепотом. Я тоже перешел на шепот:

— Валь, ты что, правда думаешь, ЭТО может вернутся?

— Петька, ну я не знаю… Я ж не разбираюсь в этом… — пожал плечами Валька.

— Ну ладно, хватит об этом, — решил я уйти от неприятной темы, в конце концов, я вчера одолел Охотника в себе и больше ничего плохого случиться не должно. — Но все-таки, почему ты Поля-то отпустил? Что он тут может разведать? Было бы тут какое-нибудь средневековье, он бы да, ориентировался тут лучше нас с тобой, но здесь явно техническая цивилизация, а это твой профиль!

Валька открыл рот, что бы что-то мне возразить, но не успел, потому что в тупик быстрым шагом вошел абсолютно синий от холода Поль.

— Не такой уж я и темный, как ты считаешь… Бррр… — сказал он мне, растирая окоченевшие руки и ноги. Я опять потянулся к куртке, но Валька меня остановил. — Я уже давно с вами хожу. многое сообразил, научился. Так что… Вообщем, так. Тут весь город такой — серый, как дым. Воздух отвратительный, дышать невозможно. Люди есть. Но не тут. Я смотрел тихо, издалека — много людей стройными очередями ходят по самым большим улицам. Кое-где такое количество дыма, что горят фонари, иначе ничего не видно, как в очень густом тумане, да еще и сером. Холодно… Всюду. В домах, как я понял, жарко топится — от стен жилых домов исходит тепло. Пффф… Холодно, не могу. — он присел на корточки, мы последовали его примеру. — Тихо всюду. Мерный шорох шагов, шелест одежды и прочие абсолютно одинаковые звуки — не в счет. Меня издалека заметил какой-то то ли охранник, то ли солдат с дубинкй, хотел остановить, но пока он строевым шагом топал ко мне, я убежал. Короче, я так и не понял. где мы и каким дурацким ветром нас сюда занесло. — закончил он.

— А вы уверены, что это не еще один сон? — предположил я, недоумевая все больше.

— Не уверен. — почти хором сказали Валька и Поль и со смешком посмотрели друг на друга.

— Ущипнуться, что ли? — тихо пробормотал Поль. _так не поможет…

— Но все-таки не похоже на предыдущие сны. — задумчиво сказал Валька. — Там было видно, что это сон, или мы резко. вдруг оказывались там… Где оказывались. А тут… Проснулись. понимаешь. в тех снах мы не просыпались.

Я кивнул. Логика в его словах была. Значит, не сон. Тогда что же? Неужели…

— Ребята, а может, это наша цель? Может, мы уже прошли весь наш путь на Дороге и пришли? — я радостно выпалил свою догадку и… Смущенно примолк, поняв, что сказал глупость.

— И что же — наша цель, выходит, это место? — удивленно посмотрел на меня Валька.

— Ну… Во всех мирах кто-то должен жить… — отметил Поль.

— Но мне казалось, Дорога должна была привести нас туда, где нам будет хорошо, а тут… Серый скучный строй какой-то. — стоял Валька на своем.

Я пожал плечами:

— Интересно, может ли Дорога ошибаться?

— Вот жаль-то… — протянул Поль. — Если так, то мы здесь и останемся…

— Да и кто сказал, что Дорога обязательно приведет нас туда, где нам будет просто хорошо — и все. Может, она вывела нас сюда, что бы мы сами сделали так, что бы здесь нам было хорошо, а? — предположил я.

— Тогда… Тогда пошли осматривать окрестности нашего нового места жительства. — сдался Валька. — Первым делом, Поль, надо сообразить тебе одежду посерьезнее. Здесь цивилизация, здесь ты так долго не проходишь.

— Да не в цивилизации дело… — застучал зубами Поль. — Просто холодно уж очень… Пошли скорее.

Мы вышли из подворотни. Зрелище и впрямь было неутешительное — абсолютно стандартные улицы, наполненные едким серым дымом фабричных труб. Я даже закашлялся с непривычки.

— Чего они тут такого надымили… — сочувственно посмотрел на меня Поль. — Воняет жутко. Я тоже так кашлял, как вышел оттуда, аж до слез.

И только Валька лакончино заметил:

— Ну что поделать, отходы производства.

Мы двинулись по улице, поминутно кашляя и ёжась. Вообще, хорошо, что на улице было не очень много прохожих, а то бы мы неприменно привлекли бы чье-нибудь внимание. а это было бы не очень хорошо, мало ли что могло выйти? Сначала надо было осмотреться, приспособиться… Если ж уж нам тут жить.

— Валь, а где ты собираешься раздобыть Полю штаны? — поинтересовался я.

— Не знаю. Наверное, прийдется поискать на какой-нибудь свалке.

— Свалке? — я поморщился.

— А чего ты ожидал, что мы пойдем в шикарный бутик? — осадил меня Валька. — Надо использовать все возможные шансы, инача мы. во-первых, замерзнем, во-вторых, будем привлекать слишком много внимания. — он решительно завернул за поворот.

— А откуда ты знаешь, куда идти? — удивился я.

— Наугад пытаюсь… — пробормотал он. — Где мусора больше — там и свалка.

— Так я что, зря, что ли, тут бегал? — удивленно обернулся к нему Поль. — Сейчас покажу, пошли. — он уверенно повел нас через серые прямые подворотни и уже через два-три квартала вывел нас к довольно большой свалке, подернутой туманом и огороженой решеткой, впрочем, ржавой и погнутой — видимо, от постоянно влажного воздуха и редкого ухода. Мы безо всяких проблем перелезли через нее и оказались среди гор мусора. Правда, несмотря на обилие поломанных и просто ненужных вещей, неприятного запаха тут не было. Оглядевшись, я (насколько мог видеть в этом тумане) не разглядел ни одного продуктового или скоропортящегося отхода. Видимо, они выбрасывались отдельно. Валька и Поль, один — решительно, другой — робко и с опаской. подошли к какой-то куче, при ближайшем рассмотрении оказавшейся внушительных размеров кучей вполне годной шерстяной одежды такого же серого, как и все тут, цвета.

— Ну, что я говорил? — ликующе сказал Валька, вытаскиая из кучи свитер и прикладывая его к плечам Поля — тот ему вполне подходил.

— Но откуда здесь столько целой, непорченной одежды? — недоверчиво удивился я. — Может, она какая-нибудь бракованная, в неподходящий момент расползется по швам или еще что…

— Радиоактивная она, радиоактивная! — отмахнулся Валька. — Ты тоже подбирай себе костюмчик.

— Мне-то зачем? — удивился я.

— Начнем с того, что на тебе — летняя куртка и спортивные штаны. Вон как дрожишь. И не отнекивайся. — твердо сказал Валька. — И потом, глянь на себя. Весь в пестрых расцветках. Ты тут как белая ворона. — он проследил, что бы Полю штаны тоже подошли по размеру, и стал переодеваться сам. Я подумал и… Последовал его примеру. Вещи оказалась теплыми и сразу согрели. Свою старую одежду я оставил тут же, в той же куче, оставив только белье, рюкзак и обувь. Под свои кроссовки я надел теплые шерстяные носки, потом подумал и протянул кроссовки Полю:

— Может, оденешь?

Тот замотал головой, хотел что-то сказать, но я сунул кроссовки ему в руки. Он постоял секунду и одел их на ноги. Они оказались ему немного велики, но вместе с толстыми носками — в самый раз.

— Ну что ж, с холодом справились — пора бы и оглядется. — вздохнул Валька. Мы согласно кивнули.

— С чего начнем? — спросил Поль.

— Ты командуй, ты тут уже лучше нас ориентируешься. — пожал Валька плечами.

— А вот здесь я еще не был… А места много… И народу мало… — Поль повел рукой, показывая на необъятную даль свалки.

— Зачем нам изучать свалку? — поразился я. — Мы здесь что, жить собираемся?!

— А почему бы и нет? — пожал плечами Валька. — Это действительно самый большой шанс никого не встретить. Это, заметь, на какая-то грязная и вонючая помойка. Это что-то вроде острова заброшенных вещей. Здесь нету этого ветра — видимо, он не пролетает сквозь эти горы старья, и здесь, как очень верно подметил Поль, нету людей. То тех пор, пока мы не найдем нормальное жилье, ночевать здесь для нас будет самым лучшим вариантом. Так что пошли выбирать, какое конкретно место для этого лучше приспособлено.

Я мысленно махнул рукой на комплексы и предрассудки. Если так размышлять, то и параллельных миров не бывает, и разумных роботов с оборотнями. В конце концов, какой у нас выбор? Либо здесь, либо в такой же промозглой подворотне, в какой мы проснулись сегодня.

Свалка же была, по крайней мере, теплой, сухой и тихой. А еще — куда более живописной, чем серый город с типовыми зданиями и пасмурным небом. Никогда бы не подумал, что горы старых и ненужных вещей могут быть так живописны. Располагалась она на краю холма, на котором, очевидно, стоял весь город. Только отсюда, с одного из ее краев можно было разглядеть необычный розоватый свет, пробивающийся снизу сквозь пелену мрачных туч, только тут можно было замереть, не дыша, перегнуться через ржавое заграждение и смотреть на огромный первозданный лес там. внизу, у подножия холма. Там где-то летали птицы, но досюда, к сожалению, не долетало их пение. Мне даже на мгновение подумалось, что это тот самый лес, шедший по краю Дороги, но я отмел эту мысль, так как самой Дороги внизу видно не было.

Разглядывать вещи тоже было занятием увлекательным. Полю, например, попались под руку старые, поцарапанные и побитые временем, но вполне исправные часы с кукушкой. Один раз подняв эту забавную вещицу, он всюду таскал ее с собой, благо, она была не очень большого размера. Я нашел очень удобный складной ножик и красивую накидку. Правда, тоже серую, других цветом тут, как я понял, не признавали принципиально, но красиво-серую, чуть блестящую, с перламутом. Она дополнила мой шерстяной и безботиночный наряд, и это было кстати, потому что под ней было удобно прятать цветной рюкзак. Впрочем, без обуви я оставался недолго. Через какое-то время мы набрели на буквально залежи (!) сапогов. Серых, разумеется. Высоких, кожанный, похожих на военные, только без шнурков. Мы все переобулись в такие, оставив мои ботинки составлять компанию оставшейся груде обуви. Такие исследования заняли весь день. Укрытие от возможного дождя мы нашли под вечер. Небольшой фургончик-прицеп, внутри которого даже находилась кушетка и пара кресел. Находившись на день, мы тут же там и расположились, чуть ли не силой заставив Поля занять кушетку и взять мою накидку в качестве одеяла. Он взял, смущенно пробормотав:

— Ну что вы все мне пихаете, что я вам маленький, что ли?

— Да! — жизнерадостно заявил Валька.

Мы с ним уселись в глубокие, удобные кресла и, немного поговорив еще, заснули, стараясь не обращать внимания на сверлящий росток чувства голода. Этот день завершился. Впереди был следующий…

Утром я проснулся каким-то необычайно выспавшимся и в приподнятом настроении. Ну, неудивительно — столько радости вчера было. Да-да, я не шучу. Дорога, конечно, место хорошее, но нам постоянно хотелось разнообразия. Многочасовая прогулка по заброшенной свалке нам их вполне обеспечила, это место нам, в принципе, понравилось. Нету толп народа, почти не дует, и небо приятнее, чем в других местах. Но тут я окончательно вспомнил об этих других местах, и настроение резко пошло вниз. Действительно, вечно мы тут не просидим. А ТАМ… Мда. Серо, промозгло, скучно. Как вспомню, зубы болеть начинают. Я начал нервно постукивать пальцами по ручке кресла — была такая привычка у меня, с раннего детства. Что-то еще заставляло нервно колебаться душу. Ах да, мы же вчера целый день ничего не ели. Это вам не Дорога, где то отели с каминами, то земляника — по центнеру на поляну, то еще что… Тут еще думать надо, как пропитание достать. Я уже начал перебирать мысли по этому поводу, как вдруг проснулся Поль. Тихо выбравшись из-под моего плаща, он, увидев, что я уже не сплю, протянул его мне:

— Спасибо, удобный очень.

Я машинально кивнул, положив накидку на колени и еще сильнее забарабанил пальцами. А потом спросил удивленно посмотревшего на меня Поля.

— Поль, как ты думаешь, а что мы сегодня будем есть?

Он озабоченно почесал макушку и ответил:

— Не знаю… Но что-нибудь надо, а то хочется.

— Вот и я о том же. — я встал, одел плащ на спину и прошелся, любуясь его переливами. Он был даже не серым, а скорее, белым, жемчужного оттенка. — А между тем — есть нечего. Ну так какие идеи по этому поводу?

Поль хотел что-то сказать, но запнулся и снова начал чесать затылок. Чесал долго, а потом неуверенно произнес:

— Нну… А вчера еще нам негде было ночевать и не было теплой одежды.

— Подожди, подожди. — замахал руками я. Ты что же, предлагаешь мне искать еду здесь же, на свалке? И не уговаривай!

Каким-то отдаленным уголком мозга я понимал, что в нашем положении не выбирают, но комплексы отчаянно сопротивлялись.

— А здесь ее и нет. — это резко проснулся Валька. — Здесь, если вы заметили, только то, что не портится и не разлагается в короткие сроки.

— Да нет, нет, я не это имел в виду, Полька замотал головой, — не это! Я просто о том, что кто знает, что мы тут еще встретим? Мы ведь еще вообще не знаем этого мира!

— Так что же, пойдем узнавать его дальше? — вопросительно посмотрел на нас Валька, вставая и делая шаг к двери.

Мы кивнули.

Размять затекшие за ночь ноги, гуляя по свалке, как по большому музею, было приятно, но как только мы стали подходить к выходу в город, на нас снова обрушились холодный ветер и серое небо. Накидка трепетала, как пойманный в ладони мотылек, и грозила улететь. Я с сомнением посмотрел на нее и сильнее закрепил застежку. Ветер проникал в малейшие щели в одежде, а проникнув, отпускал не скоро. Мы часто тряслись и растирали руки. Перебравшись через загражение, мы остановились.

— Ну… Куда теперь? — нерешительно сказал Валька.

Поль посмотрел направо, потом налево… И тихо сказал:

— А давайте как на Дороге. Вперед. Все время вперед.

Мы с Валькой замерли на секунду… И кивнули.

— Давай. — сказал он.

Город, за вчерашний день ничуть не изменившийся, встретил нас молчаливой серостью высоких стен. Все-таки как-то жутковато здесь, если бы не необходимость искать еду, никогда бы не уходил из дома… Оппа, отметил я про себя, уже свалку называю домом. Нельзя привыкать, нужно оставаться культурным человеком. А то ведь так, если такое войдет в норму, можно и все человеческие ценности растерять. Я вспомнил довольно частых в нашем городе бомжей — жалкое и печальное зрелище. Внешний вид отвращает, а внутренний мир… Кто знает. что скрывалось у этих людей внутри, какие высокие мысли, какие заветные мечты… Но все это было погребено под ежедневными проблемами, под поисками крова и пищи. Так что, что бы то же самое не произошло и с нами, нельзя привыкать к такому образу жизни. Я глубоко задумался, перебирая в уме возможные выходы из положения. Правда, додуматься до чего-нибудь было сложно, ведь я не знал, что это все же за мир. В какие-то похожие мысли были погружены и мои друзья, поэтому шли мы не разбирая дороги и вышли в более-менее людную часть города. Причем не обращая внимания на глазеющих на нас прохожих. И так бы мы и уперлись бы в какую-нибудь стенку, если бы несколько людей в одежде, похожей на военную форму незаметно не оттеснили нас в ближайший тупик и еще незаметнее (для окружающих) не попросили нас предъявить документы. Поль, услышав неизвестное ему слово, но угадав настроение людей в форме, испуганно взглянул на нас — что же будет? Валька пробормотал что-то а потом резко рванул прямо на полицейских. Видно, хотел сделать так же, как Поль — в "Утилизации". Не вышло. Один из полицейских перехватил его, только чуть наклонившись. Центральный, видимо, главный, тихо сказал:

— Взять всех троих.

Все произошло слишком быстро, что бы я мог что-то сообразить. Только когда мы оказались в необычной формы машине, в зарешетченом отделении и под надзором одного из полицейских, у меня появилась возможность встряхнуть мысли в голове и подумать получше. Почему на нас обратили внимание? В чем же ошибка? Неужели только в том, что мы шли напрямик, задумавшись? Не может быть… Насколько я помнил, у прохожих такая же одежда тоже наблюдалась. Обувь тут тоже практически одинаковая. Неужели… Мой плащ?! Точно… Как же я не обратил внимания, что такая накидка была только у меня! Имено из-за этого, скорее всего, на нас и косились все! Может, это еще и не просто плащ, а какой-нибудь знак? Интересно, за кого меня тогда приняли, хмуро усмехнулся я.

— Простите, — виновато шепнул нам Валька, — я хотел их отвлечь, но…

— Ничего, — грустно ответил я, — Документов-то у нас все равно нету, так что все равно задержали бы…

— Разговорчики! — предупредительно привстал конвоир. мы испуганно замолкли.

Машина остановалась, заехав во двор какого-то массивного здания, очень хорошо защищенного. Дверь открылась, и нам велели выходить. Я не мог не заметить, что на стенах сидят снайперы и целятся в нас — на случай побега — и поежился. Если весь город был просто серым, то это здание был темно-серым и таким мрачным, что еще больше казалось, что вот-вот пойдет дождь. Впрочем, это мне не казалось — действительно, небо прямо на глазах затянулось тучами и хлынул дождь. Я робко оглянулся на конвоиров, которые пока не сказали, куда идти дальше, и натянул плащ на голову, что бы не промокнуть совсем. Тут же один из конвоиров подскочил ко мне и сорвал с меня плащ, при этом грязно выругавшись, и втоптал его ногой в мокрую землю. Я в изумлении наблюдал за его действиями, а он и его товарищи тут же подхватили меня, Вальку и Поля под руки и потащили в здание. По пути с меня сорвали рюкзак. Наконец, нас запихали в какой-то кабинет, где сидел за столом и что-то писал средних лет человек с властным лицом и начинающими седеть висками. Когда мы вошли он поднял голову и сомнением всех нас (включая полицейских) оглядел.

— Что вам будет угодно? — осведомился он.

Один из полицейских подошел к нему и что-то быстро и яростно сказал, показывая на нас. Я расслышал, что он что-то говорил про то, что у нас нет документов, про попытку бежать при сопротивлении, про мой рюкзак и — догадки поттверждались — про плащ с формы вражеской армии. Сидящий пару раз кивнул и махнул рукой:

— Оставьте нас одних.

Конвоиры козырнули ему вышли. Он помолчал с секуну, вздохнул, спрятал в стол бумаги и сказал:

— Садитесь.

Мы сели.

— Нну? — вздохнул он еще раз. — Рассказывайте, откуда взяли ваши раритеты, откуда сами взялись? Эти солдафоны привыкли, что в нашей армии есть такие же малолетки как вы, но я-то знаю, что эти вот — он показал рукой на мокрый, грязный и измятый плащ, который занесли к нему в кабинет и бросили на пол за его столом. — берут к себе только взрослых мужчин. Так где вы его взяли? Нашли?

Я кивнул.

— Придумали, чем играть… — вздохнул он. — Ну а это-то где взяли? Впервые в жизни вижу вешь такой… Эм… Необычной расцветки.

— Мой… — уперся взглядом в пол я.

— Твой… Назови свое имя хоть, расскажи, где и как нашли плащ…

Тут я окончательно понял, что совершенно не могу что-либо придумывать и сочинять, и, что самое удивительное — и не хочу. Мне почему-то показалось, что этому человеку можно открыться. Я сбивчиво и быстро стал рассказывать все наши приключения. С самого начала. Он слушал, не перебивая, чуть покачивая головой. Когда я закончил, он переспросил:

— Все?

— В…все. — кивнул я.

— А вы, — обратился он к Полю и Вальке. — ничего не хотите прибавить?

Те молчка помотали головами.

Он опять вздохнул и нажал кнопку вызова. В помещение тут же вошли полицейские.

— Криминального ничего тут нет. — показал он им на нас. — Нашли плащ и стали играть. Но вот кто они и откуда, мне узнать у них не удалось, но они явно беспризорные. Полагаю, их нужно поместить в городской приют. И да, они, кажется, немного заигрались, твердят какую-то чепуху, про какой-то путь, про каких-то черных монстров… Не обращайте внимания на детские глупости, просто у мальчишек не в меру развитая фантазия.

Я ясно понял, что совершил ошибку. Исправлять что-то было поздно, и я с отчаянием посмотрел на него. Он отвернулся, хотя я успел увидеть его невыносимо тоскливый взгляд. Краем уха я услышал, как он тихо пробормотал:

— И какой идиот сказал вам, что Дорога выводит туда, где все хорошо и спокойно?

После этого мы снова оказались под конвоем полицейских, которые выставили нас во двор, прямо под дождь и велели стоять. Я поморщился. Жалко было промокнуть. Еще жальче было потерять рюкзак, в котором оставалась последняя память о Сережке и вообще о том мире — книжка. И совсем уж жалко было закончить тем, с чего начал — попасть в приют.

Минут через пятнадцать полицейские вывели из гаража машину и велели нам садиться. На этот раз за нами никто не следил, и мы, вздохнув спокойно, могли наконец-то обсудить все произошедшее. Впрочем, для предосторожности мы все равно говорили шепотом.

— Что теперь-то? — трагическим голосом спросил Поль. — Куда нас?

— Ты же слышал, в приют. — пожал плечами Валька. — Это, кстати, далено не худший вариант. Будем жить под крышей, не будет проблем с едой. Ну, у вас, во всяком случае. У меня все это будет недолго — до первого медицинского обследования.

Я поднял голову и в ужасе уставлся на него:

— И что потом?

— Откуда я знаю? — снова пожал он плечами, стараясь казаться как можно более спокойным. Правда, на этот раз это плохо у него получилось. — Можно всякое предположить… Но с вами точно не оставят, это очень плохо. — Он вздохнул.

— Ну так надо попытаться сбеж… — начал Поль, но Валька вовремя закрыл ему рот рукой. — Мм? — вытаращил он глаза.

— Не здесь. — очень тихо прошептал ему Валька. — Кто знает, какие подслушивающие устройства они здесь поназасовывали!

Я кивнул. Поль испуганно моргнул широко раскрытыми глазами и замолчал. И вовремя, потому что машина остановилась, и нас не очень вежливо попросили выйти. Снаружи мы увидели все то же серое, к счастью, уже посветлевшее, небо, все те же серые стены и каких-то невозмутимо серых людей. Образно, конечно. Но лица были до того непроницаемыми, что если б они не двигались, я бы принял их за статуи. Из серого камня. Двое из них молча взяли нас и повели в здание. По лабиринтам коридоров нас мотали довольно долго, пока не запихали в жилую комнату. В ней никого не было, но то, что это жилая комната, я понял сразу — привык к таким. Кровати с тумбочками в три ряда, один стол сбоку, дверь в туалет да два окна на север. Типовые помещения, типовая обстановка — что там, что здесь… Это, видимо, и добило меня, и я, как только сопровождавшие вышли из комнаты, рухнул на кровать, к которой меня подтолкнули. Рухнул лицом вниз. Нет, я не плакал. Я просто лежал и не обращал ни на что внимания.

— Эй… — Поль тронул меня за плечо. — Ну ты чего… Да очнись же, обрати на меня внимание! Все не так плохо.

— Обидно. — я приподнялся на локтях. — До боли обидно, что весь наш замечательный путь вот так несправедливо закончился…

— Да где закончился-то? — удивился Поль. — Может, тут все хорошо будет? Может, тут тебе понравится.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — я посмотрел ему в глаза. — Как может понравиться тут? В таком сером и скучном мире? Да и вообще… Это приют. Я в таком жил всю жизнь, сколько себя помню — все такое. Ничего хорошего. Абсолютно.

— Но мы хотя бы вместе. — утешил Поль.

В самом деле. Я ушел из такого же приюта, где я был один. Без друзей. Попал в такой же приют, здесь, конечно, не так пестро и, как видно, веселиться не принято, но зато со мной верные друзья. Так ведь?

Не так. Я вспомнил, что говорил Валька в машине. Сейчас он лежал, заложив руки за голову, и смотрел в потолок, не вмешиваясь в наш спор.

— Это пока. А что потом будет? — спросил я у Поля. Тот задумался. Но ответить не успел. Дверь открылась, и в комнату вошли двое — один из невозмутимых "каменных" сотрудников и молодой, но солидный человек с блокнотом. Он направился к нам и резко сказал:

— Назовите ваши имена!

Мы назвались. Он записал имена в блокнот, после чего спросил:

— Фамилий своих не помните?

Не знаю, были ли фамилии в фантастическом средневековье Поля, и даются ли фамилии роботам вроде Вальки, но лично я помотал головой чисто из принципа. Нечего им знать мою фамилию, я здесь не задержусь.

Молодой человек спросил нас возраст, записал еще чего-то и приказал, махнув рукой:

— Накормить, выдать чистую одежду и постельное белье.

Он вышел, а работник обратился к нам:

— Вставайте и идите.

Я впервые услышал его голос. Конечно, обычный человеческий голос, только очень хриплый, но тогда он показался мне чудовищным, невероятным, нечеловеческим. Впрочем, весть о том, что нас сейчас накормят, меня обрадовала. Работник привел нас в столовую. Пищу я проглотил раньше, чем сообразил, что это такое, да и не я один — мои друзья проголодались не меньше. После этого (работник все это время стоял и наблюдал за нами) он привел нас обратно в комнату, где указанные нам кровати были уже застелены, и выдал одежду, после чего оставил нас вновь наедине. Быстро скинув мокрую шерсть (ее я задвинул под кровать)и переодевшись в сухое, я сказал:

— Предлагаю отдохнуть, поспать. Потом не дадут, потом сюда наверняка прибегут остальные жильцы. Подшучивать над новичками будут — так всегда принято, причем мне почему-то кажется, что шутки могут быть не очень добрыми.

Поль и Валька согласились. Мы снова разделись и нырнули под одеяла. Снов я, разумеется, не видел.

Как я и предполагал, поспать подольше нам не дали влетевшие в комнату ее коренные обитатели. Правда, выглянув из-под одеяла и протерев глаза, я увидел, что за окном уже совсем темно, но с такой атмосферой здесь должно было темнеть очень рано, и вечер, скорее всего, только начинался. К своему удивлению, воплей "О, смотри, новенькие!", какие раздавались в таких случах у нас, я не услышал, на нас, конечно, посмотрелся с интересом, но тихо и без воплей, только самый старший из вошедших спросил нас:

— Здравствуйте. (именно так! Не "Привет", не "Здорово", а именно "Здравствуйте"!!!) Вас как зовут? Меня Костя.

— А я Петя. — назвался я. — А это Валька и Поль. — они тоже потихоньку просыпались и вслушивались в разговор

— Откуда? — поинтересовался Костя.

— Издалека… — я вздохнул. На разговоры меня сейчас не тянуло. — Даже не расскажешь…

— А чего такой сумрачный? Первый раз в такое место попадаешь?

— В том-то и дело, что нет.

— А что тут, всегда так мрачно? — спросил Поль.

— Не то слово. Воспитатели жесткие, чуть слово скажешь — одним "извините" не отделаешься. Если что, — Костя доверительно понизил голос, — если в эту тайну вас еще не посвятили, то после школы у вас будет не так много свободного времени, ровно в полседьмого вы должны быть здесь. Ну, вообще-то вас это не очень касается, вас как новеньких вряд ли будут пускать на улицу, будете сидеть тут безвылазно еще очень долго…

Я загрустил — значит, и слабой надежды на вероятность побега не оставалось. Тут снова вошел работник и сказал, что бы все шли на ужин. Все, кто был раздет — а это были не только мы, кое-кто из вошедших тоже забрался с ногами в постель — засуетились. Внезапно работник подошел к Вальке и крепко схватил его за руку. За правую.

— Что это у тебя? — спросил он, указывая на блестящее табло. Я замер. Вот сейчас и…

— Да так. — Валька старался быть таким же невозмутимым. — Это мне необходимо по состоянию здоровья. Давление контролирует.

Он, конечно, шел ва-банк, ведь было неизвестно, бывают ли тут такие медицинские импланты, или это из области фантастики. Но он попал в точку. Работник кивнул и опустил его руку.

— Продолжай одеваться. — сказал он.

За ужином я был уже не такой, не при Поле будет сказанно, по-волчьи голодный, и разглядел, что тут давали. Картофельное пюре с какой-то сомнительной подливкой и сок неизвестного мне фрукта. Не знаю, съел бы я все это раньше или нет, но сейчас я был по-прежнему голодный, хотя уже не так, как днем, и от порции очень быстро ничего не осталось. Впрочем, не только мы с Полем и Валькой ели так быстро — остальные воспитанники приюта тоже расправились с ужином. То ли в школе их так изматывали, то ли просто дисциплина такая была. Из-за стола поднялись все вместе, все вместе пошли в комнату. Все вместе опустились на кровати… Нет, это мне уже показалось. Опустились, конечно, не синхронно, просто очень уж тяжело и устало. Кто-то сразу закрылся с головой тяжелым и теплым одеялом, кто-то полез в тумбочку, доставая потрепанную книжку или допотопную карманную игровую приставку, кто-то просто стал тихо беседовать с соседом по койке. Мне, как и раньше, особо разговаривать не хотелось. Моим друзьям, видно, тоже передалось такое настроение (а скорее, было и без меня), и мы все в разных позах молчаливо лежали на кроватях, размышляя о своем. Но Косте все же хотелось завязать с нами разговор.

— К вам уже фельдшер приходил? — спросил он.

— Нет, — я настороженно приподнялся, — А зачем?

— Ну как? — он удивился. — Ты же говоришь, что не в первый раз в приюте, а не знаешь? Кровь брать на анализ!

— Точно… — рассеяно произнес я. — Как же я забыл…

Но мои мысли были не о том, почему я забыл это. Мои мысли были о другом. Валька. Я прекрасно помнил желтую густую жидкость, которая текла у него из пореза — там, на берегу надуманного Полем озера. Как же это было давно… И сколько мы с тех пор всего пережили… Я поднял на него глаза — и встретился с ним взглядом. Очевидно, он тоже сообразил, чем это чревато. Поль увидел наши взгляды и испуганно поднял голову.

— Ну вот и… Все. — тихо, что бы не услышали остальные, благо, между нами были еще несколько пустых коек, сказал Валька. — Прощайте. Очень рад, что был вашим другом. Не забывайте меня, и… Спасибо за все.

— Прекрати. Не надо. — я лихорадочно искал варианты. — Не может быть, что бы не было выхода…

— Видно, все-таки может. До завтра я еще буду с вами, а там… это же будет видно сразу. Да еще эта дурацкая блестяшка… — Валька наконец-то сбросил маску невозмутимого пай-мальчика и с досадой стукнул по табло на запястье. По комнате разнесся тихий звон. Все подняли головы, но быстро опустили их, ничего не сказав, и снова углубились в свои занятия. Я посмотрел на мрачного Вальку, на испуганного Поля… И сказал совершенно убитым голосом:

— Давайте спать.

Ни на что другое у меня просто сил не оставалось. Кроме того, была очень слабая, но все-таки надежда, что или все это опять окажется сном, или сон поможет нам уйти отсюда. Впрочем, это были все напрасные мысли. Почему, ну почему так? Ну пускай здесь, почему же нам там, на зарошенной свалке не сиделось?! Кто нас просил идти сюда? Тьфу… Вперед идти… Я залез с головой под одеяло и постарался провалиться в сон как можно быстрее и глубже.

Проснулся я ночью. Не сам проснулся, а оттого, что меня кто-то толкал в бок. Открыв глаза, я увидел над собой взволнованное лицо Поля.

— Петь! Ну Петька, проснииись!

— А? Что такое? — я был сонный, взъерошенный и ничего не соображающий. Однако, я все же смог прогнать остатки сна и сесть. Тучи наконец-то ушли с неба, ярко светила луна.

— Ну! Проснулся? Смотри в окно!

— Что? Где? Зачем? — не понимал я.

— Да встань, подойди к окну и посмотри! — доказывал мне Полька.

— Тише… Этих разбудишь. — махнул я рукой на мерно сопящих детдомовцев и, что бы не спорить с Полем, встал и подошел к окну, у которого уже стоял одетый Валька. Глянув вниз, я ахнул — ворот не было. Был двор, но там, где вчера мы явно видели забор, находился лес. Тот самый, милый, родной лес!!! А посередине шла Дорога!

— Это что, сон? — замерев, прошептал я.

— Нну, хотелось бы надеятся, что нет. — заметил Валька. — Похоже, мы можем вернуться.

— Не можем! — я стукнул по подоконнику. — Решетка на окне!

На окне и правда была решетка. Не слишком частая, но нам не пролезть. Я открыл окно, и мы стали ее изучать.

— Точно! — возликовал наконец Поль. — Ее можно открыть снаружи!

— Да, но как мы туда попадем? — с грустной иронией сказал я. — Нет, ложимся спать. Это то ли еще одно искушение, то ли прощальный привет…

— Да не мы, а я! — не слушая меня, воскликнул Поль. — Я превращусь в волчонка и спокойно пролезу между прутьями. А потом снова в человека и открою решетку.

— А ты не свалишься? — с подозрением посмотрел на него Валька.

— Ну и что, тут же низко. — махнул рукой Поль.

— Прыгать, может, низко, а лететь вниз головой все равно не нужно. Да и назад залезть сможешь, если не успеешь открыть?

— Когда человек, не свалюсь. — помотал лохматой головой Поль. — А вот пока не превращусь, будете меня держать. Договорились?

Я кивнул. В горле пересохло. Все мысли были только об одном — получится или нет? Поль быстро скинул одежду и, превратившись в волчонка (хоть он превращался при мне не в первый раз, я все равно вздрогнул, глядя на это), выжидающе посмотрел на меня. Я наклонился и взял его на руки. Его сердце учащенно билось, сам он мелко дрожал. Посадив его на подоконник с внешней стороны, я тихо спросил:

— Ну, что теперь?

Он начал превращаться — прямо у меня в руках. Наконец, он резко выпрямился и крепко схватился руками за прутья решетки прежде, чем начал терять равновесие.

— Ура! — прошептали мы оба, одновременно. Осторожно отпустив одну руку и упираясь босыми ногами в холодный железный подоконник (хорошо хоть не мокрый), Поль стал копаться в хитром замке. У него что-то не получалось. Я неотрывно следил за ним, открыв рот. Валька сунул мне в руки одежду. Я машинально оделся, даже не соображая, что делаю. Поль пыхтел, ругался, менял руки — ничего не помогало. Одной рукой тугую защелку было не открыть. Я хотел было предложить снова подержать его, но прежде, чем я успел что-то сказать, он невероятно изогнулся, упираясь в стенки, и взялся за защелку обоими руками. И, конечно же, не удержавшись закоченелыми ногами полетел вниз. Мы с Валькой ахнули и кинулись к окну. Решетка скрипнула и… Отошла.

— Ура! Получилось! — раздалось снизу. Выглянув, мы увидели лежащего на спине Поля. — Ты был прав, Валька — лучше прыгать вниз ногами. Киньте мне, пожалуйста, одежду — холодно так лежать.

Я быстро метнулся к его (бывшей его!!!) кровати и схватил валявшуюся на ней верхнюю одежду, а Валька тем временем кинул ему лежавшее на полу белье. Подождав, пока Поль оденется и отойдет в сторону, мы с ним взобрались на подоконник и прыгнули. Мягко спружинив на влажную от росы траву, мы метнулись к Дороге, в которую плавно переходил серый асфальт приютского двора.

— Эй! Кто там?! — раздался внезапно грозный окрик. Поль нервно оглянулся. Из-за угла выбежал один из непроницаемых работников. Пространство Дороги стало быстро уменьшаться.

— За руки беремся. — прошептал я, не зная, зачем я это говорю.

— Что? — не поняли мои друзья.

— За руки беремся и прыгаем. Приземлимся на Дороге — спасены. — прошептал я.

А край Дороги все отдалялся… Но нам троим было совершенно ясно, что у нас есть право только на один прыжок. Один — и ни движения больше. Потому и за руки взяться надо, что бы это был один, а не три прыжка. Сторож приюта был уже близко. размышлять времени не было. Я крепко схватил Поля за правую руку, Вальку за левую и мы… Прыгнули.

Когда мы приземлились, оказалось, что у меня закрыты глаза. Открывать их я боялся — вдруг не получилось! Я просто спросил громким шепотом:

— Вышло.

— Вышло! — так же зашептали в ответ мои друзья. Тогда я помотал головой, отпустил их руки и открыл глаза. Вокруг тихо шумел лес (удивительно, тихо — и шумел, да?), вверху, в темно-синем небе, сияли яркие звезды. Сразу вернулись и цвета, и ощущение неконтролируемый приступ радости. Я с веселым смехом повалил Вальку на обочину дороги, в густую траву. Он, хихикая, стал отбрыкиваться, а сверху к нам присоединился Поль. Когда мы навозились вдоволь, Валька, тяжело дыша, поднялся и спросил:

— У меня теперь только один вопрос. Зато глобальный. Что это было?

— Не знаю… — я улыбнулся. — Может, у Дороги тоже какая-нибудь ошибка произошла, сбой в системе. А может, просто она решила дать нам второй шанс. Какая теперь разница?

— Ну что, искать пещеру пошли? — сказал Поль.

— А ты что, спать хочешь? — расхохотался я. — Нет, давай идти прямо сейчас. Ночью. Так интереснее, романтичнее, если хочешь. Мы ведь никогда не видели Дорогу ночью! Смотри, как тут сейчас красиво!

— Да тут и днем не хуже… — заметил Полька. — А вообще — мне нравится идея, пошли.

Серый город с его пасмурным небом и невзгодами забывался, как забывается на рассвете дурной сон. Дорога снова приняла нас в свои обьятья, и расставаться с ней мы совсем не торопились. Все вернулось на круги своя, и мы снова пошли, нет — побежали вперед, весело переговариваясь, смеясь и обгоняя друг друга.

Абсолютно не чувствуя усталости, мы шли до самого рассвета. Когда взошло солнце, мы наконец-то заметили, что серая одежда сама собой раскрасилась в яркие радужные цвета, а ко мне вернулись плащ и рюкзак со всем содержимым. Далее последовала уже не просто радость, а совершенно телячий восторг. Конечно, после двух дней в Сером городе здесь все казалось добрым, красивым, восхитительным и до ужаса своим. Наконец, напрыгавшись до изнеможения, мы свернули в лес и прямо рухнули на первой попавшейся полянке. Ноги гудели невероятно, а радость чудесного возвращения все еще рвала душу на куски, пытаясь выкарабкаться из груди и улететь в синее небо. Поляна, конечно же, оказалась полна ягод, которые мы тут же начали обдирать.

— Интересно, а куда мы выйдем на этот раз? — весело спросил Валька.

— Почему ты думаешь, что выйдем куда-нибудь? — лениво поинтересовался я.

— Ну так же должно быть! — убежденно сказал мой друг.

— Ну тогда… Не знаю. Куда-нибудь. Хотя вообще не очень-то это и надо… — я вздохнул. — Думаю, все убедились, что на Дороге лучше, чем где-нибудь.

Валька с Полем подумали — и кивнули мне в ответ.

— Валька… — осторожно начал Поль. — А ты там боялся?

— А ты нет? — хмыкнул тот.

— Ну тебя ж действительно могли забрать.

— И забрали бы. — кивнул Валька. — Боялся, конечно. И за вас страшно тоже было — что с вами потом? Но вот видишь же, все обошлось…

— Ну когда я окно открывал, тоже страшно было — получится, не получится…

— Но ты молодец, открыл окно. — я положил руку Полю на плечо.

— Ага. — он хихикнул. — Спасибо.

Посидев еще немного и подождав, пока отойдут ноги, мы снова вышли на Дорогу. Куда-то ушло солнышко, дул ветер — впрочем, неназойливый и теплый, он ничуть не походил на холодные пронизывающие порывы Серого города. Так же на Дорогу опять надежали туманы. Что-то мне это отчаянно напоминало… Все встало на свои места, когда я увидел, что ждет нас впереди.

— Эй… Валь! — тихо позвал я. — Это мне не чудится?

— Что, столб с указателем? — весело спросил он. — Нет!

— Это что, снова? — я не понимал, откуда здесь взялся такой же столб, как и в начале моего пути, как две капли воды похожий на тот, у которого я первый раз увидел Вальку. — Что теперь? Все сначала, что ли? Пришли к старту или что?

— Ребята, вы вообще о чем? — тихо спросил Поль. Ах да, он же столба не видел.

— Ты столб видишь? — быстро спросил я у него. — Там, в кольце тумана.

— Ну вижу. — пожал он плечами. — И что такого? Точно такой же был перед гостиницей.

Мы с Валькой тупо посмотрели друг на друга и… Прыснули со смеху, удивляясь собственной наивности. Не только же на Перекрестке Конца Одиночества может стоять такой столб! Здесь же каждый шаг похож на предыдущий!

— А я, если честно, подумал, что второй шанс если дается, то только все сначала, опять все идти. — с улыбкой сказал Валька.

— И что? Сильно испугался? — так же улыбаясь, поинтересовался я.

— Да нет, даже обрадовался, только подумал, не будет ли Охотников снова.

— С чего бы это? — я даже удивился. — Мы с ними справились, их больше нет… Я думаю.

— Хотя… — продолжал свою мысль Валька, — может быть, я и прав. Вряд ли, конечно, но и совсем исключать это нельзя. Пошли посмотрим, что написанно на этом указателе.

— Не увидеть ничего, тут туман. — заметил Поль. — Даже я ничего разглядеть не могу.

— Во-первых, у меня подсветка в глазах, — напомнил Валька, — а во-вторых, там внутри тумана нет — мы же с Петей такие уже видели. Правда, Петь?

— Да встретились мы в таком! — воскликнул я, не понимая Валькиной скованности. Впрочем, она, видно, была не нарошной, потому что он тут же поттвердил:

— Да!

— Хм… Нету, говорите? — заинтересовался Поль. — Интересно, как это делается?

— Так же, как и все остальное тут. — пожал я плечами. — Не все ли равно?

— Да нет, интересно просто…

Я склонил голову набок и взглянул на Поля. Да, за то время, как мы ходим вместе, он сильно изменился. Из запуганного и забитого оборотня-волчонка из темной средневековой деревни он превратился во вполне симпатичного мальчишку, внешне ничем не отличимого от мальчишек из моего мира. Дело не только в одежде — в поведении, в характере, в манере разговора. Плечи расправились… Ого, да он почти атлет! Прическа нормальная, а не дикобразом, лицо помытое, и, главное, как быстро он понимает все, что я — будь я родом оттуда, откуда пришел он — не понял бы вообще! То ли он такой вундеркинд, то ли Дорога так влияет… Благотворно…

Мы подошли к столбу. Еще раз испытать это ощущение — пройти сквозь вполе осязаемую на вид стену тумана — было очень необычно. На этот раз я не был так поражен и шанул медленно, как бы смакуя этот момент. Вот Поль, тот чуть зажмурил глаза. Ненадолго, на пару секунд. Потом распахнул их широко и выдохнул:

— Здорово… Как же это все-таки делается?

— Силы природы… — пожал плечами теперь Валька.

— Скорее силы Дороги. — поправил его я. — Ладно вам чушь нести, давайте прочитаем, что тут написанно — табличка-то солидная.

Мы подошли вплотную к столбу и задрали головы вверх — висела она довольно высоко.

— Итак… — торжественно произнес Валька. — Я так понял, мы почти пришли?

И правда. Табличка сердечно поздравляла читающего и говорила ему, что он уже в конце тяжелого и долгого пути. Теперь он (то есть мы) сами вправе выбрать, куда мы хотим попасть. Итак. Мы обменялись понимающими взглядами и принялись читать дальше. Направо, гласил столб, мы должны пойти, если хотим прекратить блуждания и тихо, мирно и в покое провести свою долгую и спокойную жизнь в уютном и солнечном местечке. А вот налево нас ожидает куча авантюр, приключений и азарта. Мы опустили головы и уселись прямо вокруг столба.

— Что делать будем? — задумчиво произнес Поль. — Прямо и не знаю… Ну вот вам чего хочется больше?

— Не знаю… Все замечательно, привлекательно и все же… — я пожал плечами. — Второе, может? И не говорите мне, что вы не хотите приключений.

— Ну смотри сам. — Валька почесал макушку и привел довод:

— Там же уже не Дорога будет. И никто не сказал, что все эти авантюры окончатся удачей.

— Ты думаешь? Разве так? — я, если честно, даже не предполагал такого варианта.

— Валь… Не в этом дело. — сказал проницательный Поль. — Ты скажи, в чем дело-то, что тебя мучает так.

— Ну… — Валька замялся, посмотрел на нас смущенными глазами. — Ну… Понимате… Дело в том, что мне оба варианта не подходят.

— Почему?! — удивились мы.

— Вы… Там, как я уже сказал, не Дорога, там вы рано или поздно вырастете. А я… Я же такой и останусь. Тут и конец дружбе.

— Кто тебе сказал, что конец?!! — я даже подскочил от возмущения. Но ведь с другой стороны… Он прав. Характер ведь с возрастом меняется…

— Ну, не совсем. — Валька, похоже, решил, что погорячился. — Какая-то дружба будет. Но… Не такая. Другая, снисходительная. У вас потом дела будут… Взрослые… Не до меня станет… Я ведь прав?

— Совсем не знаю, что делать. — я хлопнул себя по колену. — Грустно осознавать, но ведь ты прав!

— Может, есть миры без времени? — снова почесал затылок Валька.

— Слушайте! Выход есть! — Поль вскочил на ноги. — Направо, налево… Тут ведь совсем ничего не сказанно про то, что станет, если мы вперед пойдем! А? Как думаете? Подходит?

Мы тоже быстро встали и еще раз пробежали глазами табличку. Валька даже водил пальцем и шевелил губами. Про дорогу, ведущую прямо, ничего сказанно не было. Но она же была, была! Там не было тупика. Только заросли как-то аккуратно сходились перед ней, преграждая путь идущим. Но через них вполне можно было перебраться!

— Это выход! Точно! Побежали! — рванул было Поль, но Валька удержал его за руку:

— Погоди, не спеши. Кто знает, что будет в этом случае — может, опять в Серый город попадем или еще куда похуже.

Поль замер, обдумывая такой вариант. Но тут туман, который и так уже начинал слабеть, внезапно рассеялся окончательно, и я увидел…

— Смотрите! Там еще одна табличка!

Мы резко подбежали к зарослям. Это был уже не деревянный резной столб-указатель. Это была жестяная облупленная табличка, проволокой примотанная к старому железному столбику. На таких обычно пишут "Посторонним вход воспрещен". Но на ней было написанно другие. Дрожа от волнения, я начал читать вслух:

— Путники… Если ни тот, ни другой вариант не подходит вам, вы можете выбрать третий. Вы можете выбрать вечные странствия, вечный путь вместе, вечный поиск. Но осторожно — перебравшись через заросли, вернуться обратно вы уже не сможете, а опасности и искушения Дороги никуда не уйдут. Трижды подумайте, прежде чем идти туда. Нну как, идем? — последнюю фразу я прибавил, разумеется, от себя, закончив читать предостерегающую надпись.

— Нас ведь трое? — лукаво взглянул Поль. — И каждый подумал. Значит, подумали трижды. Идем!

Мы трое аккуратно перешагнули через зеленые заросли, услужливо опустившиеся под нашими ногами, и, не оглянувшись на искусительный столб, пошли вперед. Впереди у нас была вечность.

А следующей ночью мне приснился Сережка. Такое синее космическое пространство — не такое, как вокруг каменного моста, где я чуть не стал Охотником, а теплое, живое и доброе — окружало нас. На чем мы стояли, я так и не понял, скорее всего, ни на чем. Я почти не удивился, увидев перед собой друга, только махнув рукой в качестве приветствия, спросил скорее для поддержания разговора:

— А ты тут что делаешь?

— Да так… — Сережка подмигнул мне. — Тебя повидать хотел. Сказать… Молодцы вы, что вперед пошли. Всегда вперед идите.

— Теперь уж точно всегда будем идти… — усмехнулся я. — Не знаю только, хорошо это или плохо.

— Плохо? — он засмеялся. — Чем? Ты всегда будешь со своими друзьями. Разве эти десять дней были плохими?

— Да нет… — я неопределенно развел руками. — Грех жаловаться, хоть и опасно было, но… Интересно. И хорошо, главное, с Валькой и Полем… — тут до меня начал доходить полный смысл его фразы.

— Как — десять дней? Разве только десять дней прошли? Быть не может… Так долго, столько пережили…

— Ну вот видишь, — снова засмеялся Сережка, — так хорошо было, что даже поверить не можешь, что это были всего только десять дней. Кажется, что на Дороге ты уже целую вечность и ребят своих знаешь столько же, правда?

— Ага… — я пригладил макушку. — Слушай, а ты не это… Не ревенуешь меня к ним?

— Нет, что ты! — подскочил он. — Все равно я не с тобой. Я рад, что ты нашел таких хороших друзей… Впрочем, это же Дорога, здесь всегда так.

Я кивнул.

— Это ты извини, — продолжал он, — что не писал тебе. Не мог, были обстоятельства. Но это только к лучшему, правда? — он опять подмингнул мне.

— Почему? — не понял я.

— Ну как? Если б я написал тебе, ты бы и сюда, может быть, не попал бы.

— А… Да. Тут ты прав. — признал я. — Не сердишься, что я твой фотоаппарат расколотил? Он ведь дорогой был.

Вот тут Сережка не засмеялся, а прямо захлебнулся смехом:

— Да какая разница, дорогой или нет! Вот уж это ни для тебя, ни для меня значения не имеет… Главное, цель свою выполнил — тебя сюда доставил ценой своей жизни и помог тебе друга освободить от Охотников. Да, кстати, — он посерьезнел. — Ты их опасайся. Тех-то ты уничтожил, но еще другие остались, да и превращаются в Охотников там, за Гранью, — он кивнул куда-то в неопределенном направлении, — чаще. Но тебе это, думаю, не грозит. — тут же улыбнулся он снова.

— Справлюсь. Ой, то есть справимся. — махнул я рукой. — Теперь уже не страшно. Главное, друзья всегда рядом. Это будет теперь всегда, да?

— Да, ты ведь сам это выбрал. И еще раз — молодец, правильно сделал. Вперед, всегда иди вперед! — он еще раз подмигнул мне и, чуть-чуть подпрыгнув, исчез. Только мелькнул в синем пространстве лунный блик. Я бросился туда, где он только что был, хотел что-то сказать, но его уже не было. Тут я и проснулся. Было утро.

— С пробуждением! — радостно попривествовал меня Поль. Валька тоже кивнул.

— Ну что? — спросил он. — Идем?

— Идем. — кивнул я. — Идем вперед.

Автор официально заявляет, что все события, персонажи и места действия являются плодом его фантазии и не имеют никаких прототипов в реальности. Но все-таки… Если вы когда-нибудь попадете на Дорогу и встретите там Петьку, Вальку и Поля — пожалуйста, передайте им от меня привет! А как их найти, вы уже знаете — просто идите всегда вперед.